Глава 13

Марина

Раиса Моисеевна встретила меня весьма сердито.

— Не в прошлом веке живём, Марина! Можно позвонить и предупредить, что опаздываешь!

— Извините, меня, пожалуйста, Раисочка Моисеевна! Я, правда, не хотела! У меня в жизни сейчас всё так сложно! А я принесла ноты новой песни, которую хочу исполнить на выпускном! Посмотрите?

Учительница по вокалу, всё ещё недовольно сопя, взяла у меня из рук смятые бумаги.

— Марина, сначала проговори мне текст, — озвучила первое требование Раиса Моисеевна, внимательно просмотрев ноты.

Я старательно выполняю её команду, пытаясь задобрить учительницу своим усердием.

— Так. Артикуляция — хорошо, мышцы лица работают неплохо. Но не забывай каждый день тренировать губы, язык, зубы. Ты выполняешь упражнения? — я закивала — Помни, все эти части твоего лица должны работать слаженно. Тогда сможешь петь красиво и профессионально.

В целом, занятие прошло отлично! Раисе Моисеевне песня понравилась, и мы начерно разобрали её до конца. Я вприпрыжку возвращалась домой, довольная результатом, и, конечно, в предвкушении долгожданной встречи с родителями.

Возле подъезда стоял хмурый Даманский. Он смотрел в мою сторону так сердито, что у меня душа ушла в пятки.

— Ты почему сегодня в школе не была?

Я онемела. Стояла перед ним, как мартышка перед удавом, парализованная страхом. Он протянул руку и попытался взять меня за запястье. Вывернулась и кинулась бежать в подъезд. Он рванул за мной.

— Карина!

Я застыла и резко развернулась.

— Я — Марина!

Он уже догнал меня и, прижав к покрашенной темно-синей краской стене, внимательно вглядывался в глаза. Его лицо было так близко! Я отворачивала голову и жмурилась, слабо трепыхаясь.

— Где Карина? — наконец, спросил он.

— Она живёт не здесь.

— А где?

Если начну говорить ему про зеркало, просто прибьёт, подумав, что издеваюсь. Поэтому промямлила:

— Мы познакомились во дворце культуры неделю тому назад. Она, по приколу, жила здесь неделю вместо меня, потому что мы похожи, хоть не родные, а я просто пряталась. Не знаю, где она живёт!

Глаза Даманского потемнели, руки на моих запястьях больно сжались, и я испугалась.

— Но мы договорились встретиться! Там же, в следующую пятницу. Я спешу. Отпусти, пожалуйста! Мне домой надо!

На удивление, Даманский разжал свои лапищи, и я, освободившись из его захвата, немедленно этим воспользовалась, бегом ускользнув домой.

В квартире было тихо и непривычно не прибрано. Я поспешила пожарить картошку и порезать салат из редиски и свежего огурца, попутно перемывая и вытирая всё, что попадало в поле зрения.

Потом прошлась по прихожей и гостиной, наскоро наводя хоть какой-то порядок.

Моя комната привела меня в настоящий шок. Карина — маленькая свинья! Я понимаю, что не своё, но всё же надо хоть немного совесть иметь! Мои вещи валяются на кровати, на стульях, на письменном столе и даже на подоконнике. На книжных полках лежит слой пыли. Заколки у зеркала рассыпаны, а само зеркало грязное. Постель не застелена.

Я устало примостилась на стул среди этого бедлама. Ладно, Карина, а куда мама смотрела? Почему не заставила её убрать?

Поворот ключа в замке, свидетельствовал о том, что кто-то вернулся домой. Я взволнованно выскочила в коридор.

— Мама! Я так соскучилась! — обняла родненькую и с удовольствием вдохнула знакомый запах.

Дорогие руки в ответ меня не обняли. Молча переобувшись в тапочки, мама пошла было в свою комнату.

— А я картошку пожарила и салат…

Мама остановилась и, наконец, посмотрела на меня. Потом тяжело вздохнула и, все же, обняла.

— Ох, доча-доча, и что мне с тобой делать?

За ужином родители поглядывали на меня несколько настороженно. Когда же я вскочила и привычно собрала и помыла посуду, папа похвально высказался:

— Ну, наконец-то, перестала выбрыкивать. Поумнела?

Это Карина тут куролесила? На всякий случай кивнула головой и засуетилась, накрывая стол к чаю. К счастью, отец на этом прекратил разговор со мной и переключился на маму.

Все выходные я старательно готовилась к первому госэкзамену по языку, а между делом помогала маме наводить порядок в квартире. Она странновато, но очень довольно на меня поглядывала, и, кажется, решила, что я своим хорошим поведением прошу за что-то прощения. Ээээ…Видимо, Карина здорово провинилась, но выяснять, в чём именно, я так и не осмелилась.

Первые три дня на следующей неделе были последними учебными днями. В среду планировался последний звонок и все наши собирались как следует отметить этот день. Раньше, до обмена мирами, я не собиралась никуда идти, поскольку не вхожа ни в одну школьную компанию и желания проводить лишнее время с одноклассниками напрочь отсутствовало. Но теперь придётся идти…

Когда в понедельник пришла в школу, половины одноклассников в классе не обнаружила. Скорее всего, они решили не терять время и как следует уделить время подготовке к экзаменам. Присутствующие на уроках, как ученики, так и учителя, больше вели разговоры, чем учились или учили.

Вика и Анька, обе смотрели на меня волком, но не приближались. Этого я понять не могла, но догадывалась, что без Карины не обошлось. Настороженно ждала от них нападения, готовая сорваться с места каждую минуту.

На большой перемене я нервно покосилась на Даманского, но он ко мне не приближался, зато подошла одноклассница Соня. После пары общих фраз она выдала такое, что у меня челюсть упала:

— Хоть тебя и отметелили в среду, но выглядит так будто ты победила. Даманский тебя булочками кормит и домой провожает, а Вика только зубами скрипит и гипсом отсвечивает и подпевалы её боятся рот открыть. Кстати, мне кажется, Вика тебя тогда на лестнице толкнуть хотела.

Я только плечами пожала. Бурно Карина время провела. Одно непонятно — зачем ей обратно?

Мне был нужен Кутяпов. Он несколько лет на бальные танцы ходил. Его тоже обязали выступить на концерте в торжественной части выпускного вечера.

— Игорь! Я хочу на выпускном станцевать с тобой танго. Музыки пока нет, но танец поставлен. Я тебе покажу. Ты петь случайно не умеешь?

Игорь отчаянно замотал головой: то ли петь не умел, то ли танцевать не хотел.

Я подловила парня после занятий, проследив за ним. Заступила ему дорогу прямо на выходе из мужского туалета, всё равно стесняться уже было некого. Едва прозвенел звонок с шестого урока шумная лавина учащихся пронеслась к выходу, как селевой поток, и растеклась в разные стороны, по домам.

Школьные коридоры были неестественно пусты и наши голоса отбивались от стен гулким эхом.

— Цыпка, отстань от меня! Даже не мечтай! Не хватало! И не подходи, ты, ко мне! Я и так уже от Даманского предупреждение получил. Сдрысни! — орал Кутяпов и пытался обойти меня.

Смотри-ка, какие мы эмоциональные! Только без этого парня музыкальный номер с танго-соблазнением вряд ли получится поставить. А я загорелась этой идеей! Слова уже выучила.

— Ну, пожалуйста, Игорёчек! — заканючила я, хватая его за локоть в стремлении удержать.

Однако, он, выдернув руку, таки ловко обогнул меня и бегом понёсся к двери, которая вела к лестничным пролётам, как молодой козёл, смешно забрасывая назад ноги. Я — за ним.

— Игорёоок! — звала его.

Но, вместо того, чтобы остановить, этот мой призыв, наоборот, словно подстегнул парня, и он только ускорился. Я безнадёжно отстала.

Запыхавшись, повернула к ступенькам и неожиданно уткнулась носом в грудь Игоря.

— Танцевать, так танцевать. Когда начнём репетировать? — странно бодренько произнёс Игорь.

Я с подозрением уставилась на него, как на ненормального, в душе подозревая какой-то подвох. Внезапно, за спиной Кутяпова заметила Даманского. Он, раскинув по бокам руки, удобно облокотился о лестничные перила и с ленивой полуулыбкой наблюдал за нами.

— Цыплёнок, не волнуйся, он будет репетировать столько, сколько тебе будет нужно. Я дам тебе ключ от актового зала.

— Спасибо, — растерянно поблагодарила.

Я не привыкла к такому тону и поведению от Даманского. Точнее, от него не ожидала не то, что помощи, а вообще, даже нормальных разговоров со мной.

— Пошли? — я спрашивала, а сама уже развернулась и пошла в сторону актового зала.

Парни шли за мной сзади. Всю дорогу до зала я пыталась уложить в голове и понять происходящее и не трястись от волнения или страха перед Даманским. Первая репетиция была короткой. Я бы не смогла сейчас полноценно репетировать. Просто, рассказала Игорю, как вижу наш номер, дала прочитать слова своей песни и показала несколько основных движений, которые будем использовать чаще всего по ходу танца, чтобы он дома сам потренировался.

— Завтра после уроков начнём разучивать танец, я дома наиграю и запишу на телефон музыку, — сказала я где-то минут через сорок и отпустила, с облегчением выдохнувшего, Игоря домой.

Всё это время Даманский тихо сидел в зрительном зале. На моих словах он поднялся и, повесив на плечо к своей и мою сумку, не спеша двинулся к выходу. Мне ничего не оставалось, как идти следом.

Уже на улице спросила:

— Почему ты мне помог?

— Для всех — мы пара. Не хочу выглядеть лохозавром. Ты постоянно липнешь к Игорю. Теперь делаешь это с моего разрешения и под моим присмотром, более того, это я его заставляю выполнять твои капризы. Когда встретимся с Кариной…

— С чего ты взял, что встретимся? — перебила я его.

— Я пойду с тобой во дворец в пятницу и сам с ней поговорю.

— Но я не собираюсь больше видеться с Кариной. — твёрдо сказала я.

— Я собираюсь.

— Ну-ну… — очень тихо произнесла я.

После того случая, когда походя лишилась девственности в школьной костюмерной, я сначала жутко боялась Даманского. Когда он находился где-то рядом, ощущала себя желторотым цыплёнком, над которым летает страшный коршун и может вонзить в беззащитное тельце свои острые когти в любой момент.

В отражённом мире Карины, Таманский имел то же лицо, те же глаза, тот же голос, но был совсем нестрашным, зато приставучим и лицемерным. Я не могла его бояться. Перед самым возвращением в свой мир, моё отношение к копии Даманского стало даже немного презрительным.

Во вторник, после уроков и окончания второй репетиции, Даманский ждал меня на школьном стадионе, и мы неторопливо пошли к моему дому. Я искоса посматривала на парня и вспоминала, как, ещё месяц тому назад, я любовалась его фоткой в телефоне и нежно целовала её, как со щенячьим восторгом воспринимала каждый случайный взгляд в свою сторону, как запоминала и записывала в свой дневник его фразы или словечки. Он казался мне таким остроумным!

Я с упоением представляла его и себя на месте главных героев, когда читала любовные романы.

А как много значения моё, затуманенное первой любовью, воображение придавало каждому его мимолётному знаку внимания, даже элементарной вежливости!

Я, грешным делом, даже пыталась строить ему глазки! Помню, долго стояла перед зеркалом, решая: с правой или с левой стороны моя улыбка смотрится лучше? А потом, в классе, на геометрии, старательно поворачивалась к Сашеньке правым боком и заученно улыбалась, пока не заметила в почти зеркальном отражении на тёмном портрете Лобачевского за стеклом, свой кривой оскал. Потом часто думала, какая я уродина, и как опозорилась тогда. А ещё вспоминала его изумлённую реакцию на мою, постановочную красивую улыбку.

Даманский вылечил меня от первой любви просто-таки оперативным вмешательством. Грубо трахнул — и любовь, как отрезало! Я передёрнулась, вернувшись мыслями к самой ужасной неделе в своей жизни: дома родители и отец с ремнём, а в школе Даманский и его «любовь».

Неужели и Карине, как мне и некоторым нашим девочкам, тоже пришлось пройти через костюмерную? Он её так, как меня? А, может, ей понравилось? Неужели она из-за него хочет в следующую пятницу вернуться?

Мы шли рядом. Даманский нёс мою сумку. А я прислушивалась к своим чувствам. Месяц назад от подобного мне просто снесло бы крышу от счастья. Сейчас всё изменилось. Больше не люблю его. Но и не боюсь отчаянно, спасибо Таманскому. Хотя… очень опасаюсь.

Моё отношение к этому парню так сильно менялось за короткий срок, что внутри что-то сломалось и теперь работало неправильно. Мне хотелось… отомстить ему. Почему-то было жутко обидно, что он хочет встретиться с Кариной. Обидно, что сразу понял, что она — не я. Даже родители не поняли…Обидно, что я оказалась очередной подстилкой в костюмерной, а Карина явно нет! Я не хотела его любви, но почему-то ревновала. Или это не ревность, а зависть? Почему Карина смогла стать для него особенной?

— Ты с ней… с Кариной…как со мной? — спросила вдруг.

Даманский брёл рядом, погрузившись в свои мысли. На неожиданный неполный вопрос, он непонимающе посмотрел на меня.

— В костюмерной? — уточнила.

Его глаза вмиг потемнели.

— Тебя не касается! До пятницы, ты просто ходишь рядом молча. Завтра, на последнем звонке от меня ни на шаг! Парни потом задумали споить девчонок и немного поиграть… в общем, тебя не касается. Ты сидишь, стоишь, ходишь рядом! Рядом! И лучше, не зли меня, Цыпка!

Я закивала, испугавшись его вспышки.

— Потом, когда увидят вас с ней вместе, я просто, типа, познакомлюсь и стану встречаться с ней. Тогда, сможешь делать, что захочешь. Мне пофиг. Ты мне больше будешь не нужна. Я не хочу, чтобы кто-то узнал, как вы всех нас развели. И тебе это, кстати, тоже ни к чему. Карина тебе успела аттестат немного улучшить отличными итоговыми контрольными. Потом можешь дальше дрыгать копытами с Кутяповым. Вы друг другу подходите, — язвительно закончил Даманский свою речь.