Глава 34

Карина.

Кофе я готовила чисто механически. Краем сознания отметила, что в кабинет торопливо прошли наши главный инженер и замдиректора по производству, значит, все в сборе. Шеф предупреждал, что на встрече будет восемь человек и я девятая. И, так Василий Максимович это говорил, что мне было абсолютно ясно — свою помощницу Марину он к «человекам» не причисляет.

В моей бедной голове в смятении метались просто тысяча и одна мысль и ни одной дельной. Вот, ну что мне теперь делать, а? Хотя, чего я заморачиваюсь? Ну, Даманские приехали к шефу, ну и что? Подумаешь! Два года прошло! Зачем детство вспоминать?

Отругала сама себя за необоснованную панику. Потом, как смогла, морально настроилась на работу, деловито захлопнула свой ноутбук и сунула его под мышку, чтобы протокол вести, вчера получила такие инструкции. Решительно взяла во вторую руку полный кофейник и двинулась вперёд, в кабинет шефа, приступать к своим основным обязанностям помощника руководителя. Маленькие фарфоровые чашечки для кофе, сливки и сахар, я в кабинете, в углу, на журнальном столике ещё с утра сегодня приготовила!

Осторожненько чуточку приоткрыла дверь, замерла, прислушиваясь и, заодно, набираясь смелости войти. Прямо не понимаю, отчего меня сейчас так колбасит, почему настолько сильно волнуюсь?

— …а подробный протокол встречи будет вести моя помощница, — слышу окончание предложения, которое произносит Василий Максимович.

— Вы в ней уверены? Может, пусть Александр продублирует основные моменты? — узнала я голос старшего Даманского, хотя прошло два года с тех пор, как я его в последний раз слышала.

Вот, как был противным дядькой, так им и остался! В душе встрепенулось нехорошее чувство к отцу Саши, похожее на ненависть, но послабее, скорее, просто нелюбовь.

— Абсолютно уверен, Виктор Сергеевич. Моя девочка очень внимательна и аккуратна, — ответил шеф, а я, не смотря на волнение, расплылась в улыбке, так приятно на душе от этих похвальных слов стало.

— А касательно неразглашения наших договорённостей? Всё же, лишний человек, — снова доносится до меня противный голос отца Сашки.

Да, что это у меня сегодня за эмоциональные качели такие!

— Марина не посторонняя, она — моя невеста, — вступил в разговор Максим, а я чуть кофейник не выронила от такой новости.

Почему это, интересно, я не в курсе своего нового статуса?

— Воот оно как… — протянул Даманский-старший.

Сначала я хотела вскочить в кабинет и немедленно опровергнуть возмутительные слова Максима, но, к счастью, сразу одумалась. Что ж, пока, возможно, так даже лучше будет.

— А Ваша помощница, случайно, не Цыпликова Марина? — прищурившись, спросил отец Сашки.

— Именно, Цыпликова Марина. А, что? Вы с ней знакомы? — сразу спросил Василий Максимович.

— Да, так… Они с моим сыном учились в одном классе, в школе. Первая любовь и всё такое… У нас с женой, скажу честно, осталось не самое хорошее мнение об этой девушке, — в голосе мужчины мне послышалась насмешка.

И тут, Василий Максимович меня безмерно удивил и смутил.

— Вот и хорошо, — ответил он. — Мне бы не хотелось воевать с Вами за будущую невестку, потому, что мы с сыном вам её ни за что не отдадим. Тем более, в нашей семье складывается самое прекрасное впечатление о девочке, и мы всеми силами поддерживаем выбор Максима.

Странно! Почему я этого прекрасного впечатления у родителей Максима совершенно не заметила? И в чём поддержка? В том, что Василий Максимович на работу меня взял и придирается к каждому чиху? Что происходит? Впрочем, сейчас эти слова шефа были очень приятны. Не выдержала и вошла. В кабинете на несколько секунд воцарилась тишина.

Под пристальным наблюдением присутствующих, я стала разносить кофе, тихо предлагая добавить сахар и сливки. Тонко позвякивала посуда, казалось, будет слышно если муха пролетит, а моё собственное дыхание шумело в ушах, как ураган.

Быстро закончила с кофе и, установив ноутбук, устроилась с самого края стола. Мои руки зависли над клавиатурой в ожидании. Глаза я так и не подняла ни на кого из мужчин, поэтому реакция гостей на появление моей персоны, осталась для меня неизвестной.

Встреча началась. Я сосредоточенно печатала, почти не вдумываясь в смысл фраз. Лишь через некоторое время решилась осторожно бросить быстрый взгляд из-под ресниц на участников совещания. Сердце ёкнуло. Даманский — младший, совершенно не таясь, пристально рассматривал меня. Я тут же опустила глаза и не сразу решилась поднять их снова.

Обсуждение деловых вопросов затянулось, и я, поглядывая по сторонам, несколько раз замечала, что всё совещание не только Саша почти не сводил с меня глаз, но и Максим, сидевший рядом с ним, делал то же самое.

Даманский- старший также пару раз удостаивался внимания своего сына, но ответный, в его сторону, эмоциональный посыл Саши показался мне яростным, недовольным. Судя по всему, Александр явно злится на папашку. Вот это новости! С чего бы? Неужели из-за меня? Или ему просто не понравилось, что его личное с посторонними обсуждали?

Кстати, заметила я и озабоченные взгляды Даманского-старшего и Василия Максимовича, то на меня, то на своих сыновей.

Одно время я раздумывала, что означает местное выражение «чувствую себя, как уж на сковородке», но вот сейчас начала понимать. Сегодня, под постоянным перекрёстным осмотром я, буквально, примерно так себя и чувствовала.

Устала я что-то, морально, среди такого пристального внимания ко мне. Невольно покосилась на Максима в привычном поиске поддержки. Он тут же улыбнулся и подмигнул, а я опустила глазки, едва заметно приподняв уголки губ. Это наше немое общение не осталось не замеченным остальными участниками сегодняшних переглядываний. И каждый отреагировал по-своему. Василий Максимович выглядел довольным. Даманский-старший угрюмым, а Сашка просто опустил голову, скрывая своё отношение.

После окончания затяжного совещания, все присутствующие собрались на обед в ресторан.

— Василий Максимович, на вечер развлекательный комплекс за городом подтверждать или сауну? — спросила я шефа.

Он вопросительно посмотрел на гостей.

Даманский- старший в свою очередь повернулся к сыну и своим спутникам.

— Коллеги, Александр, мы как?

— За городом, — единогласно проголосовали мужчины, а Саша только равнодушно пожал плечами.

— Подтверждай заказ на развлекательный центр, Марина.

— Хорошо. Потом я оформлю протокол встречи, отправлю Вам, и пойду домой. Можно, Василий Максимович?

— Я останусь, прослежу, за оформлением протокола, — быстро встрял в наш разговор Максим.

— Я тоже останусь. Проконтролирую с нашей стороны, — вписался и Александр.

Старшие только крякнули.

— Что ж, оставайтесь, а мы обедать. Вы только Марину покормите и сами поешьте, — распорядился Василий Максимович. — Можете в нашу столовую сходить. Там отлично готовят.

Старшие, расслабленно переговариваясь, ушли, а мы с Максимом и Сашей, остались в приёмной.

Сидя на своём рабочем месте, я начала старательно править файл с протоколом. Это не мешало мне поглядывать на парней, которые, не обращая на меня внимания, рассматривали друг друга, словно впервые увидели. Ну, конечно! На меня то, они на совещании вдоволь насмотрелись.

Вдруг, Максим и, сразу следом за ним, Саша взяли стулья, из тех, что стояли в приёмной под стеночкой, для ожидающих приглашения в кабинет шефа посетителей. Поставили их по бокам моего офисного кресла и уселись, будто заключили меня под стражу. Ну, за что мне это!!! Два нервных бывших по бокам, а бедной мне надо внимательно выполнить работу, чтобы подтвердить хорошее мнение шефа и заработать-таки хорошую рекомендацию, да и, перед вредным отцом бывшего одноклассника не хотелось бы опозориться.

Эти… по бокам… уставились с умным видом в мой ноутбук. Я чувствую себя по-дурацки, но усиленно пытаюсь держаться на высоте. Молча, очень ответственно работаю над документом.

— Вот здесь зам предлагал самовывоз. Зафиксируй его предложение, Мариша, — первым подал голос Максим.

Не успела я и букву напечатать, как встрял Александр:

— Он потом отказался от этой идеи, и все сговорились о том, что будет наша доставка. Не пиши этого, Цыплёнок. Печатай доставку.

— Если такое предложение было, его нужно зафиксировать, возможно, потом мнение снова изменится. Напиши и про самовывоз, Марина!

— Мы готовим протокол согласования результатов встречи, а не фиксируем всё подряд, о чём говорилось в процессе совещания. Не захламляй документ, Цыпа!

И началось… Они умничали и говорили всё напряжёнее, а я беспомощно сидела между ними и за полчаса не внесла в документ почти никаких правок. При этом, они незаметно всё ближе придвигали свои стулья к моему креслу, а когда оно было накрепко зажато, вот-вот затрещит, стали двигать ко мне тела. Сначала рука Максима по-хозяйски, будто бы сама, без контроля своего хозяина, крепко оплела мою поясницу. В ту же секунду, рука Саши якобы в дружеском жесте полностью обхватила мои плечи. При этом творимом ими безобразии, оба парня выдавали мне взаимоисключающие распоряжения, внимательно всматриваясь в ноутбук.

Я долго терпела. Руководители, блин! Могла бы попросить этих психованных самцов отодвинуться, но мне было интересно: до чего они оба докатятся.

А парни, нервничая от моей пассивности и явного отказа намекнуть на свои предпочтения в отношении кого-то из них, плавно перешли к намёкам на умственные способности друг друга. А мне в этот момент казалось, что я не хотела бы в будущем иметь ничего общего, ни с одним, ни с другим. Перегорело, что ли…

— Я Вам не мешаю?

— Нет! — рявкнули мне сразу в оба уха.

И это переполнило чашу моего ангельского терпения. Попыталась вскочить и уйти. Но вышло только первое. Моё кресло отъехало, ударившись о стенку, тут же, со скрежетом по диагонали резко отодвинулся стул Саши, а у Максима — с грохотом завалился на деревянную спинку.

Теперь мы втроём стояли, и парни тупо притягивали меня, каждый к себе. Это было несколько больновато. Меня перекосило: низ накрепко прилепился к Максиму, верх был в плену у Александра. Я попыталась пищать и возмущаться, но парням было не до моих претензий, они вели собственный диалог.

— А ну, убрал от неё руки!

— Да, сейчас! Сам прекрати тянуть её, не видишь? Ей больно!

— Отпусти, сказал! Марина — моя невеста.

— Обломишься. Было ваше — станет наше, а в данном случае, вообще, моим изначально и было! Да не тяни ты её, а то я твой партнёрский фейс так подрихтую, что зубы будешь выплёвывать.

— Кто ещё кому подрихтует! Ах, ты, гад!

Дальше — лучше. Продолжая удерживать меня одной рукой, вторыми они начали наносить друг другу удары, при чём, целились в лицо. Их кулаки пролетали прямо перед моим носом, и я крепко зажмурилась, опасаясь, и каждую секунду ожидая, что сейчас и меня, заодно, припечатают.

При этом, парни сильно сжимали меня в двойных тисках, я поневоле дёргалась, как кукла, то в одну, то в другую сторону, в зависимости от постоянно меняющейся силы захвата. Мои осторожные попытки вырваться, никак не удавались. Я чувствовала себя, как цыпленок, которого ухватили сразу два коршуна, и теперь хищные птицы дрались за добычу, при этом разрывая меня, бедненькую, на части.

Максим уже светил подбитым глазом, а у Саши, кажется, был повреждён нос, из которого сильно текла кровь. Я испачкалась этой кровью и завизжала на ультразвуке, забилась между парнями изо всех сил. Капкан их рук чуть ослаб и, наконец, я с трудом вырвалась. Сразу метнулась в коридор. Захлопнула за собой дверь и повернула ключ, спасаясь от возможной погони.

Пойду в столовую, пообедаю. А они, пусть хоть поубивают друг друга, козлы. На моём теле от их лапищ точно синяки останутся.

Я впервые попала в заводскую столовую во время обеденного перерыва. Раньше, как помощница Василия Максимовича с ненормированным рабочим днём, я забегала сюда поесть только тогда, когда могла позволить себе «окно» между бесконечными срочными заданиями. В первую неделю работы я даже не всегда успевала просто схомячить бутерброд, прихваченный из дому.

Однако, когда к концу первой рабочей недели, вечером, после двенадцатичасового рабочего дня, во время которого у меня во рту не было ни крошки, начала голова кружиться, до меня дошло, что «война войной, а обед по расписанию». Поэтому теперь стабильно выкраивала в своём плотном рабочем графике пятнадцать минут на подзарядку организма.

До этого я всегда попадала в столовку или до общего перерыва, или после, а сегодня пришла как раз во время него. С ума сойти, сколько людей! Хотя, в основном, все брали комплексный обед, а для него на раздаче уже стояли готовые порции, я простояла в длиннющей очереди сорок минут и узнала много нового и интересного, в том числе, и о себе.

Меня в лицо знают очень немногие, лишь те, кто приходит в приёмную. В ближайшем окружении, в очереди голодных труженников, таковых явно не оказалось. Невинный флирт между женщинами и мужчинами незаметно перерос в пикировку. И, когда один из мужчин задел неудачными словами возраст своей соседки по очереди, она тут же выдала:

— Вот будет у тебя, Серёга, завод, как у Василия Максимовича, тогда и возьмёшь себе в любовницы ребёнка, как он себе взял эту Маринку. А пока тебе даже меня долго уговаривать придётся, и то — не факт, что дам.

— Ну чего ты обиделась, киса моя? Да, нужна мне эта малолетняя шклявотина с рожками! Мне ей что, сопли вытирать и в куклы с ней играть? Пусть этим Максимыч занимается, раз ему в кайф.

Я невольно поправила свои гульки. И ничего я не шклявотина! И не рожки! Я — любовница Василия Максимовича?! Они в своём уме?

— Да не…Говорят, что она не его любовница, а главного инженера. Людка из второго цеха видела, как он поздно вечером её с работы на своей машине забирал.

Я вспомнила. Точно! Подвозил меня наш главный как-то поздно вечером домой. Он в том же доме, что и я сейчас, живёт. В тот вечер мы случайно в одно и то же время из здания заводоуправления вышли.

— Да, вы что! Совсем совести нет у такой молодой девки! У него же трое детей! Младшая, Юлька, ещё школьница!

— Ой, не знаю… Димыч говорил, что она на нашего младшего хозяина, Масима, вешается. У Димыча тётка ходит к ним в дом, убираться. Так вот, она слышала, что Анжела Александровна дико возмущалась, говорила, что девчонка — настоящая пиранья, хоть и с ангельским личиком.

Дальше пошло обсуждение в принципе всех современных девочек, и это уже не так меня впечатлило, как предыдущая тема.

Не помню, как съела комплексный обед. На автомате вернулась в приёмную. Люди что, всегда и на всех говорят гадости? Или это исключительно я такая везучая?

Открыла дверь и встала столбом.

Парни сидели на полу далеко друг от друга. Их весьма потрёпанный внешний вид внушал мне жалость и, как ни странно, гнев. Видимо, в моё отсутствие между ними продолжился бой без правил.

В приёмной царил полный разгром. Судя по всему, битва была не шуточной. На полу среди рассыпавшихся бумаг, карандашей, папок, осколков и обломков я вдруг выхватила взглядом серую крышку от ноутбука, а чуть в стороне обнаружила и разбитое основание.

— Вы!!! Протокол!!! Все мои рабочие файлы! Я вас убъю!!! Я так старалась! Две недели каторжных работ! Моя рекомендация теперь накрылась медным тазом! Я столько работала!

Подскочила к сидящему на полу Максиму, нависнув над ним, широко расставив ноги и уперев руки в бока, сквозь зубы зашипела:

— Я же сказала, дурак ты такой! Всё! Не люблю тебя! Плевать, что ты сын шефа! И на заводы твои плевать! И на папочку твоего, тирана! И на мамочку твою! Я — не пиранья! Не любовница! Ни на кого не вешаюсь! Я просто пришла сюда честно работать и заработать себе хорошую рекомендацию, чтобы устроиться на нормальную работу! Теперь, из-за вас, всё коту под хвост! Раз-би-лииии! Мой ноутбук разбилиии! Придуркиии! — волком завыла я под конец, запрокидывая назад голову.

Потом резко развернулась и, подскочив к Сашке, который опирался спиной о стену, а ноги вытянул вперёд, перегораживая ими половину приёмной, плюхнулась сбоку на колени. Схватила парня за воротник рубашки, пытаясь повернуть к себе, так, что полетели на пол пуговицы, заорала:

— А ты!? Ты только и знаешь, как всё уничтожать и разбивать! Сначала мои первые настоящие чувства растоптал, потом зеркало разбил, теперь приёмную и будущее раcкурочил? Ненавижу! Ненавижу!

Я позорно сорвалась на слёзы.

Сашка вдруг с неожиданной силой прижал меня к груди, одним движением усадив к себе на ноги.

— Кариш, не плачь, это можно починить. Я тебе обещаю: завтра к утру у тебя будет новый ноутбук со всей твоей информацией. Ну, не плачь. Я виноват. Очень виноват. Я искал тебя. Два года…

— Да, видела я, как ты искал. С девушками в обнимку… — сквозь всхлипывания ляпнула я и сразу пожалела.

— В смысле? Где видела? Карина? — ухватился Саша за мои слова.

— Зимой, между корпусами с какой-то уродиной тебя видела. И, вообще, про тебя в университете говорят, что ты девчонок в штабеля укладываешь, — нехотя ответила.

— Ты была у меня в университете? Ты меня тоже искала, да? — радуется он, кобелина.

— Очень надо! Я была у себя в университете! Потому, что я там учусь! И, между прочим, на бюджете, в отличие от некоторых!

— Давно?

— Что давно?

— Учишься давно? Когда поступила? В этом году?

— Тогда же поступила, когда и ты! Я на третий курс перешла и сейчас, на каникулах, подрабатываю. Не всех, знаешь ли, богатые родители содержат.

— Ты хочешь сказать, что мы уже два года учимся в одном университете, а я, как дурак, при каждой возможности несусь в наш город и разыскиваю тебя там? Кстати, отец Маринки после смерти жены сильно пьёт. Но даже пьяный, он ни в какую не говорил мне, где ты. Он дико ненавидит меня и считает виноватым в том, что ты живёшь не с ним, и, вообще, во всех ваших бедах.

Я невольно подумала, что это неудивительно. В себе и своём поведении этот мужчина искать причины никогда не станет.

— Он говорит, что ты отказалась от него из-за тех случаев в полиции, и на выпускном. Шипит на меня, с кулаками кидается, но от бутылки не отказывается, когда я его подкупить пытался. Я ему и продукты каждый раз приношу. Знаешь, Кариш, я в твой дом каждый свой приезд в наш город приходил, пытался о тебе хоть что-то узнать.

Я не хотела этого слушать. Не готова. Выпросталась из рук Даманского и встала на ноги. Ткнула указательным пальцем в Максима:

— Чтобы завтра к утру приёмная была, как новая!

Перевела свой указующий перст на Сашу:

— Новый ноутбук с информацией должен быть на моём столе к восьми тридцати. Мне ещё протокол править до прихода шефа!

Торопливо пошла к входной двери. Остановилась и сухо попрощалась, оглянувшись:

— Всем до свидания!