Глава 35

Марина.

Наконец-то выспалась!

Я сладко потянулась, всем телом, ощущая, как удобно и мягко мне лежать, и открыла глаза. В первую минуту никак не могла сообразить, где это я? Лениво осмотрелась. Комната просторная и красиво обставлена, не то, что наш скромный обшарпанный номер в гостинице. Подо мной находится широкая двуспальная кровать и лежу я на ней одна, а не теснюсь вдвоём с коллегой на полуторной. На стене висит картина маслом, а не репродукция в скромной рамочке. Большое зеркало в углу и огромное кресло, на котором аккуратно разложен длинный цветастый сарафан, вне сравнения — подобной мебели в гостинице не было и наряд явно не мой. Я, вообще, в эту поездку взяла только шорты, майки и купальники, ну, и бельё, конечно.

Почему-то, первым делом, посмотрела в большое распахнутое окно, на котором морской ветерок легонько трепал прозрачную белую занавесь.

Тааак… Я спала явно не в гостинице и, судя по солнышку, находящемуся высоко в небе, уже было далеко не раннее утро, когда мы обычно лихорадочно собирались на съёмку.

И вдруг, мне всё мгновенно вспомнилось, нахлынуло разом понимание, что я дома у Игоря и, что безбожно опоздала на работу.

Конечно, без меня съёмки не сорвутся. Помощник режиссёра найдёт кому поручить хлопушку и учёт дублей, но то, что я даже не отпросилась, а просто прогуливаю работу, было мне глубоко неприятно. Нужно поторопиться! Даже сильное опоздание — не прогул.

Второпях кое-как застелив постель, я поспешила привести себя в порядок. Выскочила из ванной с мокрой головой, завернувшись в большое банное полотенце, и сразу наткнулась на Игоря. Куда, интересно, подевалась вся моя одежда? На мне только футболка любимого, выданная им вчера ночью перед уходом, и больше ничего, но я же не могу так идти на работу!

— Доброе утро! Точнее, уже добрый день! Хорошо отдохнула, Цыпонька моя? — он, не теряясь, тут же нежно обнял меня и поцеловал.

— Почему ты меня не разбудил? — хотела возмутиться, но после поцелуя, и чувствуя ласковое поглаживание по спине, получилось чуть-ли не кокетливо.

— Хотел, чтобы ты как следует отдохнула. Вчера у тебя был трудный день и сегодня нас тоже ждёт много дел.

— Какие дела, Игорь? Мне на работу срочно нужно!

— Не нужно. С утра я уже был в гостинице и предупредил, что тебе на три дня нужен мини отпуск по семейным обстоятельствам. Обещал, что потом ты вернёшься к своим обязанностям, но проживать будешь у родственников в городе. Так что, успокойся, твой отпуск одобрен, хотя и со скрипом, вашим помощником режиссёра. Даже не дёргайся, следующие трое суток ты — только моя. Я тебя слишком долго ждал, маленькая! Татьяна Васильевна, администратор гостиницы, по совместительству мама моего друга, и твои соседки по номеру, помогли со сбором твоих личных вещей. Кстати, они счастливы, что ты больше не претендуешь на спальные территории.

— Ну ты… — мой возглас затих, остановленный поцелуем.

Через секунду мы уже оказались на постели и, до того, как разумные мысли улетучились из моей головы под жадными ласками Игоря, я успела подумать: хорошо, что не стала тратить время, и заправила кровать кое-как, всё равно мои старания оказались бы ни к чему.

Я пережила улётный оргазм три раза, пока Игорь, наконец-то, дал мне немного передохнуть. Лежу, не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой, и кушать захотелось неимоверно!

— Игорёша, я бы сейчас слона съела или, хотя бы, корочку хлеба, — жалобно намекнула я, с опаской замечая, как рука парня опять тянется к моей, уже заласканной до боли, груди, а его толстый член начинает снова приподнимать свою ненасытную головку. А у меня уже болит и внизу живота, и грудь, особенно соски, и между ног, и губы! Хоть и приятно было, даже очень-очень приятно, но хватит! Не могу сегодня больше, правда!

Начинаю тактическое отступление: уверенно отползаю на самый край кровати и осторожно стекаю на пол. Сажусь попой на пятки, оставив руки лежать, согнутыми в локтях, на кровати, а на них положила свою лохматую головушку. Я уже не в первый раз пытаюсь выбраться из внезапного сексуального плена, но Игорь словно с ума сошёл, и заласкал меня уже до полусмерти.

Хитро посмотрела на Кутепова.

— Любимый, Цыплёнка нужно пожалеть и покормить, а то он лапки откинет от такого твоего напора или от голода.

Он минутку поразмышлял, потом печально вздохнул и нехотя согласился:

— Ладно, неженка моя. Пошли вниз, завтракать, или уже, скорее, обедать.

Я, подхватив всё то же полотенце, метнулась в ванную. Ну мне так показалось, что метнулась. В самом деле, просто пошла так быстро, как смогла, но зря старалась и напрягала оставшиеся силы. Игорь нагнал меня в проёме двери, и в душевую кабину мы встали вместе. Там я, можно сказать уже насильно, познакомилась с ещё одной позой для секса, после чего мне удалось, наконец, выйти из ванной чистой.

Пришлось быстро надеть тот самый цветастый сарафан, рано поутру разложенный на кресле Игорем, как выяснилось. Это был наряд его мамы, который она мне на сегодня одолжила по его просьбе. Мне требовалось срочно прикрыть своё обнажённое тело, а потом уже буду разбираться, где моя одежда и почему я не могу её надеть.

— У тебя среди вещей не обнаружилось ни одного платья или юбки, поэтому мне пришлось попросить у мамы найти то, что тебе точно подойдёт, — объяснил Игорь.

— Да? Мне это подходит? — я подхватила ткань по бокам и широко развела руки в стороны.

Я была похожа на куклу из сувенирной лавки, которую сажают сверху на самовар. Лёгкая цветастая ткань удерживалась на двух тонких бретельках и собиралась выше груди на резинке и завязках, которые я стянула под свой объём. Сарафан был невероятно широким и настолько длинным, что я опасалась наступить на край, когда пыталась ходить в нём, поэтому вынуждена была передвигаться, придерживая впереди край, как барышни в прошлые века.

— Игорь! Почему я не могу одеть собственные шорты и майку? Где мои вещи? Твои родители против такой одежды? — спросила я, когда мы уже спускались по лестнице на первый этаж.

— Солнышко, мы сейчас поедим и пойдём в мэрию, расписываться, и я хочу, чтобы моя невеста была в платье. Ну…или в чём-то типа того. Кстати, ты же выйдешь за меня замуж?

— Это разве похоже на платье? — попыталась я увести разговор от неожиданного вопроса и понять насколько серьёзно говорит Игорь.

— Точно не штанишки. Так, выйдешь или вернёмся в спальню, и я ещё поуговариваю? — Игорь остановился на последней ступеньке.

Я молчала, растерянная, и он вдруг схватил и забросил меня на плечо.

— Возвращаемся в спальню. Я вижу, что был недостаточно убедительным.

— Достаточно! Достаточно! Очень убедительным! — завизжала я. — Выйду!

Игорь неторопливо развернулся и снова пошёл вниз.

— То-то же! Полтора года мне нервы мотала. Больше не дам тебе ни дня. Не отпущу! Привет, родители!

Игорь поставил меня на пол уже возле накрытого стола.

— Доброе утро… — прошептала я, немилосердно краснея.

— Мы сейчас быстренько перекусим и пойдём распишемся, пап, а потом уже спокойно пообщаемся. А то в мэрии регистрируют только до четырнадцати. Мам, спасибо тебе за сарафан. Хотя моя Цыпа в нём на нахохлившуюся наседку похожа, но всё же лучше, чем шорты.

Я ела молча. Всё, что сегодня творил Игорь, было слишком: неожиданно, волнующе, пугающе, напористо. Но, всё же, глубоко внутри, такое его поведение очень мне нравилось!

Хотя я была глубоко растеряна и смущена происходящим, кушать не перехотелось. Аппетит был зверский, поэтому я стеснялась, но ела. Иногда давилась, торопливо запивая, вставший поперёк горла кусок, водой.

Игорь же коротко рассказал родителям о нас. В двух словах поведал им о том, что он любит меня давным-давно, что мы вместе учились в гимназии. Рассказал, что после её окончания мы полгода встречались, а потом по недоразумению поссорились и долго не виделись. Теперь вот помирились и решили никогда больше не расставаться.

— А как же Марк Фёдоров? Ведь говорят, что Вы с ним… — тихо поинтересовалась мама Игоря.

— Нет, мы не вместе, — быстро ответила я вслух.

А про себя добавила: «только Марк, возможно, этого ещё не знает, если он так и не прочитал моё сообщение».

До мэрии мы доехали на какой-то крутой машине, в салон которой мне пришлось подниматься по ступеньке, настолько высокая у этой марки посадка. Садясь в машину, я наступила на подол дурацкого сарафана и некрасиво клюнула носом в сиденье, оставив свою пятую точку высоко вверху. Игорь сзади придержал меня за бёдра и обидно засмеялся. Я невольно надулась: из-за него, я в этом неудобном наряде, а он ещё и потешается надо мной! Я стойко обижалась всю дорогу, до самой центральной площади военного городка. Мой новоявленный жених, конечно, всячески подхалимничал, но, при этом, противно улыбался, чем сводил на нет свои же попытки примирения. К тому моменту, как мы подкатили к мэрии, я пыхтела от возмущения.

— Приехали! — в очередной раз улыбнулся Игорь.

— Мне кажется, я передумала, — сердито выдала я.

Улыбка Игоря тут же растаяла.

— Прости, Цыпочка! На самом деле я не над тобой смеялся. Просто радость от того, что ты, наконец, станешь моей женой, так и бурлит внутри меня, и вырывается смехом, снося крышу, как пар из кипящего чайника.

Игорь обошёл машину, вынул меня из салона и понёс в мэрию.

Так, на руках, я и появилась в огромном полупустом зале присутственного места. Мы долго заполняли бланки регистрации брака, потом подали их в специальное окошко вместе с личными идентификационными документами, и через пару минут нам выдали официальный документ о заключении брака.

— Это всё? Мы с тобой теперь муж и жена? — изумлённо спросила я.

— Ну, да. Позже, выберем время и организуем свадьбу, пригласим всех наших родственников, если ты захочешь.

Я растерялась. В моём мире, даже если люди просто расписываются, хоть крошечная церемония, да проводится. А тут, тупо просто бумажку выдали!

— Ну, что, Карина Кутепова, поехали домой?

— Как это, Кутепова? Я разве фамилию поменяла?

— Ну, да. Ты же сама бланк на регистрацию брака подписывала.

— Ой, мамочки! Что папа скажет?

Следующие три дня мы с Игорем провели неразлучно. Пытаясь немного отдохнуть от секса, я попросила его показать мне город, но, увы, молодой муж решил, что успеет его ещё сто раз мне показать как-нибудь потом, а пока лучше провести время в постели.

— И раз у тебя появились силы для прогулки по городу, значит, ты уже отдохнула? — довольно сказал он, надвигаясь на меня с вполне определёнными намерениями.

Родители Игоря относились ко мне настороженно, но очень старались быть приветливыми в те редкие минуты, что нам случалось проводить вместе. Игорь страшно жадничал и предпочитал не делить меня ни с кем, а точнее, не выпускать из спальни. Через три дня я, с неожиданной радостью, вернулась к работе, а он, немного печальный, приступил к службе.

Оказалось, курсанты военной школы, Игорь в том числе, после второго курса были на учениях в военном городке, и, между делом, им поручили нести караул вокруг нашей съёмочной группы. Когда муж был в наряде возле места съёмок, я спинным мозгом чувствовала, как спину прожигает его разъярённый взгляд каждый раз, когда наш лохматый осветитель подавал мне стакан с холодной водой или между делом невинно флиртовал со мной. Я тут же делала парнишке замечания, но повесе мои слова были, как мёртвому припарка. Игорь не мог с поста уйти, но потом, дома, когда он получал увольнительную и добирался до меня, мне приходилось терпеть настоящие сцены ревности.

Каждый день после работы, на ночь, я возвращалась в дом родителей Игоря, но сам он до конца моей стажировки появлялся там только, когда получал увольнительную, не чаще, чем раз в три дня. Поздно вечером наш съёмочный автобус по пути в гостиницу делал остановку недалеко от нужной мне улицы, а утром я ожидала в том же месте, на обочине, чтобы меня подобрали. Возвращалась я поздно, уходила рано, работали мы без выходных, так что с родителями Игоря мы почти не виделись.

Домой со стажировки я ехала со съёмочной группой. Игорь должен был вернуться в город на день позже, вместе с курсом. Я никак не могла сообразить, как мне сказать папе, что я вышла замуж.

Игорь настаивал, чтобы я жила в квартире, которая есть у него в городе. Ему её бабушка оставила в наследство. Но я, как только представляла, что возвращаюсь домой и говорю: «Здравствуй, папа! Я на минутку, за вещами и сразу ухожу к мужу», так мне сразу плохо становилось. Вопрос с дальнейшим моим проживанием повис в воздухе, но Игорь всё же всучил мне ключи от квартиры.

Но всё оказалось ещё ужаснее. В день моего возвращения папы дома не было.

А на следующий день, я пошла в школу искусств, чтобы сдать в администрацию документы, подтверждающие прохождение стажировки, и, заодно, хотела ознакомиться с предварительным расписанием занятий на третий курс.

На ступеньках дворца культуры на меня толпой налетели репортёры. Последняя работа Марка в полнометражном фильме имела оглушительный успех, и я, как его возможная девушка, стала мгновенно интересна всем. Было ощущение, что на меня налетела стая огромных ворон и стала клевать вопросами со всех сторон.

— Какие у вас отношения с Фёдоровым?

— Правда ли, что Вы собираетесь пожениться?

— Верно ли, что Вы, будучи гимназисткой, уже были влюблены в Марка, а он поначалу не обращал на вас внимания, так как Вы слыли бесталанной?

— Вас давно не видели вместе. Вы в ссоре?

— Как вы относитесь к тому, что Марка видели с ведущей шоу кулинарных талантов?

Вопросы сыпались на мою голову, а я недоумевала, почему они все здесь оказались? И не только они, вокруг было очень много девушек, явно фанаток Марка. А потом поняла: ожидали появления Фёдорова, а тут им я попалась на глаза.

Подъехал шикарный белый автомобиль в сопровождении двух машин попроще. Охранники высыпали из своих автомобилей и быстро организовали живой коридор ко мне, встав лицом к репортёрам и спиной к проходу. Один из мужчин открыл белую дверцу крутой тачки и нарисовался Марк Фёдоров, собственной персоной. Отовсюду велась лихорадочная съёмка, щёлкали камеры. Марк красиво шёл ко мне, сверкая широкой белозубой улыбкой.

— Здравствуй, любимая! — произнёс нежно и чуть хрипло, на публику, и обнял меня.

— Я вышла замуж! — очень громко объявила я.

А что? Мне хватило сцен ревности Игоря к осветителю. Я не представляю, что он мне за Марка устроит, если я это не остановлю немедленно! Фёдоров сам виноват, надо было сообщения мои читать. Я ему написала.

Вокруг установилась мёртвая тишина. Народ буквально превратился в слух.

— То есть, как это, вышла замуж?

— Как все выходят. В мэрии.

— И за кого?

— За своего любимого мужчину. Наши отношения проверены временем, начались ещё в гимназии.

— И кто он? Неужели, тот самый Таманский, от которого я тебя когда-то защитил?

— Нет. Моего мужа зовут Игорь. Он — будущий военный. И я его очень люблю.

— Что же ты полтора года, пока мы встречались, молчала о своей любви?

— А с чего бы я должна тебе о ней рассказывать? Мы были не настолько близки. Мы не встречались, мы дружили.

— Это ты, оказывается, дружила, а я с тобой встречался! Интересная какая у тебя дружба — с поцелуями и ласками.

Этот разговор становился всё более некрасивым, но я не знала, как его прекратить. Пришлось тупо сбежать.

А вечером по всем каналам журналисты раздули эту историю чуть ли до государственного масштаба.

Прекрасный, подготовленный стилистами ко встрече с прессой, Марк выглядел, как печальный лебедь, который вынужден дальше по жизни лететь с одним крылом, подбитый на взлёте жестокой, коварной мной, при этом, очень простенькой и щупленькой, без макияжа. Вся страна в куче комментариев изумлялась, что он во мне нашёл.

А папа… Впервые, с тех пор, как я ношу имя Карины, он кричал на меня. И это было ужасно! После первого в этом мире скандала с ним, я сбежала из дому и спряталась в пустой квартире бабушки Игоря, благо, у меня были ключи.

Целую неделю, до самого начала занятий я безвылазно просидела одна, выбираясь из дому только за продуктами и как следует замаскировавшись.

Марк за эту неделю умудрился выпустить клип с душещипательной песней, под которую, наверное, рыдали теперь все брошенные или безответно влюблённые.

Игорь смог вырваться в увольнительную только на седьмой день моего добровольного заключения, накануне начала занятий.

Он мужественно выслушал все мои нюни, а потом крепко взял за руку и повёл домой, к отцу. Когда папа открыл дверь, поздоровавшись и представившись, кроме прочего, моим мужем, хотя они знакомы ещё со времён гимназии, Игорь сразу пошёл в наступление:

— Я люблю вашу дочь так, как никакой Марк никогда не сможет её любить! Он не будет заботиться и беспокоиться о ней так, как я! Вы спросите у Марка: «Что он знает о ней?». Что он Вам сможет рассказать? Он разве знает, что она начинает сильно кашлять, когда замерзает? Знает, что её тошнит, если с утра она съест сначала что-то сладкое, поэтому вариант завтрака: чай с круассанами или каша с изюмом, ей не подходит? Знает, что у неё аллергия на мандарины? Знает, что…

— Стоп, стоп, стоп. Понял. Убедил.

Папа выглядел жутко: всколоченный, круги под глазами. Оказывается, он по-тихому искал меня, волновался, не зная, куда я подевалась. Он быстро выяснил, что мой муж находится в военной школе, без возможности свободно её покинуть, но я возле этой школы не появлялась, и мужу не звонила. Ни у кого, из известных ему девочек, я тоже не останавливалась. Папа был рад, что со мной оказалось всё в порядке, но вымотан до предела.

— Ладно. Давайте определимся с датой свадьбы. Моя дочь — публичное лицо, и ваше торжество должно стать событием года, — устало вынес папа своё окончательное решение. — И до окончания Вами обоими учёбы, дочь живёт со мной! В увольнительные сюда приходи… сынок.