Глава 5

Марина.

Я лихорадочно пыталась понять, как такое возможно. Какая-то часть меня в страхе хотела взять ноги в руки и немедленно бежать из подвала, но другая часть, слишком любопытная, желала прояснить загадочное происходящее, тем более, девушка напротив не казалась мне опасной.

Горькие, беспрестанно сверлящие мозг, мысли о Даманском, родителях, Вике с Ольгой и Анькой отступили и пропали без следа. Сейчас всё моё существо глубоко прониклось загадочным, необыкновенным, живущим своей жизнью, моим собственным разговаривающим отражением! Я с азартом стала искать ответ на возникшую головоломку.

Тааак… Зеркало стоит слишком близко к стене, там никто не поместится. Или это не зеркало, а стекло в раме, бутафорское, для спектакля какого-то? Наверное, за ним дверь в соседнюю комнату, а эта милая девочка на меня просто слишком похожа? Кто-то задумал розыгрыш, заметив наше сходство? Зачем?

— Я — Марина. А ты? — решилась я заговорить.

— Карина. — ответило, как бы, отражение.

Я подняла ладонь, проверяя наличие прозрачной преграды. Мои длинные музыкальные пальцы веером распластались на мутном стекле.

Вдруг, Карина с той стороны сделала то же самое.

Стекло под моей ладонью дрогнуло, пошло мелкой рябью и стало, словно, плавиться или таять, как лёд. Через несколько секунд, я почувствовала рукой касание к тёплой человеческой коже. Наши с Кариной пальцы синхронно сжались, переплелись и образовали замок.

Взлетела моя вторая рука и ладонь звонко хлопнулась о стекло. Карина повторила моё движение, но её ладошка легла чуть выше. Ничего не происходило. Мы крепко держались одними руками, а вторыми стали, не отрываясь от стекла, перемещаться друг к другу. Едва, её ладонь легла на мою, действо повторилось. Теперь мы с отражением по имени Карина сцепились пальцами в замки уже обеими руками.

— А что ты тут делаешь? — спросила я, решив, что с чего-то надо начинать выяснение происходящего.

— Пришла к реквизитору за шляпой с перьями, а его нет на месте. А ты?

— Принесла реквизитору футляр с инструментом. Когда начала его искать, заглянула в соседнюю комнату…

— И увидела это зеркало. — продолжила за меня Карина.

Мы снова уставились друг на друга по разные стороны прозрачной преграды, соединённые ладонями. Я понимала, что Карина, как и я пыталась понять, что происходит.

Видимо, в подвальные помещения дворца культуры есть с другой стороны вторая лестница, о которой я не знала. Это очень странно. Я была свято уверена, что отлично ориентируюсь в здании, и знаю все его уголки и закоулочки.

— Ты видишь, что это — не зеркало? — задумчиво спросила я.

Тающее стекло не находило в моей голове разумного объяснения.

— Поначалу так подумала. Теперь не пойму, что это такое. Странно, что оно тает там, где мы соприкасаемся. Давай ещё ноги соединим?

Я согласно кивнула и тут же согнула колено, прижала его к стеклу. Карина, не медля, повторила за мной. Склонив головы, мы вдвоём с интересом наблюдали за тающим стеклом. Вскоре, наши коленные чашечки уткнулись кожей друг в друга.

Карина вдруг резко убрала ногу. Мою коленку сразу мягко толкнуло, и я, чуть ли не сразу, почувствовала, что упираюсь в холодную гладкую поверхность. Карина вернулась коленом в исходное положение и действо повторилось.

— Теперь, хоть немного, понятно, как эта странная штука работает. А давай, всем телом? — азартно предложила Карина.

Я молча прижалась к стеклу, показывая согласие делом. Едва моя копия сделала то же самое, как стекло между нами исчезло полностью. Мы, ведомые любопытством, одновременно переступили в комнаты друг друга. Карина сразу подбежала к открытой двери и выглянула в коридор.

— Странно. С этой стороны дверь в мастерскую реквизитора выглядит так же, как и с моей. Я, кстати, никогда не замечала, что у него там два входа. А уж дворец моего папеньки я знаю, как свои пять пальцев. Точнее, думала, что знаю. Откуда вторая лестница взялась? — послышался снаружи её голос.

— Почему это, дворец твоего папеньки? Это наш общий дворец. Я здесь пол жизни провела. На втором этаже музыкальная школа, которую я закончила. Кстати, мне тоже ничего о второй лестнице не было известно, — громко ответила я потому, что тоже выглядывала в коридор.

Всё здесь было точно так же как с моей стороны, только немного чище и футляра у двери в мастерскую не было. Видимо, эту лестницу убирают чаще. Я слегка обиделась на то, что Карина «присвоила» своему папе здание, которое за годы стало для меня чуть ли не вторым домом. Она, кстати, вернулась в комнату.

— Странно, что здесь так пыльно. Скажу Степану Михайловичу, смотрителю. Надзор за работой персонала и подрядчиков при проведении уборки, поддержание чистоты и порядка находится, по-моему, в его ведении, — скорее самой себе, чем мне, пробормотала Карина, и тут же с удивлением уставилась на меня.

— Что? — не выдержала я её удивлённого молчания.

— На втором этаже нашего дворца никогда не было музыкальной школы, — медленно и очень чётко произнесла она.

— И где тогда я, по-твоему, семь лет училась, а теперь занимаюсь вокалом? — саркастически спросила я.

— Где угодно, только не во дворце моей семьи. Здесь проходят только занятия нашей школы искусств, а не какой-то музыкальной школы. Или ты просто так нашу школу искусств называешь?

— Какая ещё школа искусств? Во дворце такой нет, — я уже начала думать, что Карина издевается.

На короткий миг стало горько, эта девочка мне понравилась. Вдруг, стекло начало мутнеть. Я почему-то кинулась к нему. Девочка с той стороны — тоже. На этот раз поверхность не таяла под нашими ладонями, и я вдруг поняла, что смотрю в самое настоящее зеркало. Отражение с той стороны повторяло каждое движение и было с распущенными волосами…

— Цыплёнок! Там Марк нервничает. Без шляпы не хочет проходить свою сцену. Где ты запропала? — в проёме открытой двери появился Даманский.

Я не знала, откуда он взялся тут, в клубе культуры, и от страха не могла даже сообразить, что он здесь делает. Неужели следит и будет насиловать и здесь? Попыталась что-то сказать, раскрыла рот и только каркнула, как старая ворона. Закашлялась. В горле пересохло, колени стали подгибаться и ноги будто подламывались при попытке сделать шаг.

— Я твой морс прихватил. На, выпей! — он открутил крышечку на бутылке с напитком и протянул её мне. Одновременно Даманский стал заботливо постукивать меня ладошкой по спине.

Я выхватила у него из руки бутылку, и, не сводя с его лица глаз, большими глотками выпила всё.

— Пошли? — мягко чуть подтолкнул меня Даманский к выходу из комнаты, поддерживая под локоток.

Я послушно сделала несколько шагов. Возле соседней двери орудовал ключом пожилой мужчина. Я с огромным трудом узнала в нём нашего реквизитора. А всё из-за лысины. Как он смог вырастить волосы? И где его, никогда не снимаемые, лупатые очки в старомодной некрасивой оправе?

— Кариночка, Вы за шляпой для Марка Фёдорова? Я сейчас! — мужчина уже распахнул дверь и быстро скрылся в мастерской.

«Кариночка? Я — Марина!» — возражаю мысленно.

Присутствие за спиной Даманского ожидаемо лишает меня голоса и воли. Я послушно иду туда, куда он непривычно осторожно подталкивает. Даже за красивую шляпу с длинными пушистыми перьями, которую чуть ли не с поклоном вручил мне реставратор, поблагодарила всего лишь кивком головы.

Зачем мне эта шляпа? Тупо смотрю на неё всю дорогу, послушно переставляя ноги по ступенькам. Даманский что-то говорит. Его тон кажется мне странным… В ушах шумит, мне почему-то страшно. Рыскаю по сторонам исподлобья, будто, в любой момент ожидаю нападения неведомого врага.

Всё вокруг неуловимо похоже и непохоже на мой дворец культуры: дверь в костюмерную другого цвета, шторы на окнах первого этажа отличаются, ковровая дорожка совсем не такая на центральной лестнице. Мы прошли по длинному коридору, мимо гримёрных, ко входу на сцену. Теперь я почему-то специально выискивала отличия.

Даманский уже обнимал меня за талию. Когда успел обхватить меня своей загребущей лапой? Впрочем, мне и в голову не пришло сбросить его руку. Лишь мимоходом радовалась, что не делает, чего похуже. Прошли к сцене, за первую кулису, где стоял мягкий стул. Саша усадил меня на него и протянул большую толстую тетрадь с напечатанным текстом.

— Держи сценарий. Давай, я Марку отнесу шляпу, — он мягко разжал мои скрюченные пальцы, высвободил шляпу и чуть встряхнул, расправляя немного примятые, на нервах, перья.

— Олег! Может попросишь заменить себе помощника? Сколько можно ждать реквизит? — услышала я где-то на сцене недовольный мужской голос.

Таманский вскинулся и убежал с громкими возгласами:

— Шляпа уже здесь! Не нужно нервничать и жаловаться. Просто реквизитора не было на месте! Как только он появился, Карина немедленно принесла твой реквизит. Вины помощника режиссёра здесь нет никакой!

— Мне неинтересно где, как и почему! Прогон мюзикла не должен задерживаться, и её обязанность обеспечить это, — огрызнулся безумно красивый парень и выхватил у Даманского многострадальную шляпу.

Саша вернулся ко мне и погладил по плечу.

— Не волнуйся. Фёдоров слишком много себе позволяет. Думает, что если он восходящая звезда, так ему твой папа рот не закроет?

Я была настолько поражена изменившимся Даманским, что только рот открыла, и опять захлопнула. До меня, наконец-то, начало понемногу доходить. Зеркало! Моё отражение! Я, в конце концов, понимаю, что я во дворце, но не в том дворце! Даже, получается, не в том мире! То есть, я не у себя во дворце, а у Карины!

— Как тебя зовут? — вдруг спрашиваю я у Даманского.

Он улыбается, неуверенно, и я понимаю, что это, кто угодно, но не Даманский. Тот просто не может так улыбаться!

— Павел Таманский к Вашим услугам, леди! — он картинно кланяется. — Вы позволите проводить Вас домой?

Я срываюсь с места и несусь в подвал, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Как только не навернулась и не сломала ноги или шею! Ворвалась в комнату с зеркалом и забарабанила ладонями по гладкой мутной поверхности.

— Карина!!!

Отражение в зеркале смотрело испуганно и растерянно, в точности повторяя все мои движения. Ничего не происходило. Беспомощно опустилась на пол, прислонившись к стеклу лбом. Не знаю, сколько я так просидела, пока ни поняла, что ничего не высижу.

«Ничего. Поменялись раз, поменяемся и второй. Надо приходить сюда каждый день, лучше всего в это же время. А пока побуду Кариной», — наконец, приняла я решение.

Сердце колотилось, как ненормальное! Вернулась на сцену. На пустом стуле лежала тетрадь, которая при ближайшем рассмотрении оказалась сценарием с кучей пометок.

— Массовка на финал, приготовиться! — послышался командный голос Даман…, тьху ты, Таманского.

Он подбежал ко мне.

— Не волнуйся, Кариш, я тут за тебя поработал. Так ты как? Можно мне тебя проводить?

Так странно было видеть этого парня таким…улыбающимся, ласковым, заботливым, стремящимся мне угодить. Это… как сон, как сказка, как мечта! Может, зря я так испугалась того, что происходит?..

— Я буду тебе благодарна, — тихо ответила ему, и встретилась с изумлённым взглядом Таманского, тут же, впрочем, его лицо радостно засветилось.

А я подумала, что он хотя бы знает, куда меня вести.