Глава 7

Марина.

Я лежу в постели принцессы. Точнее, это — спальное ложе Карины, но я именно так и представляла себе кровати, на которых почивают сказочные принцессы. Она примерно такого же размера, как моя комната в родном мире. Гора подушек, невесомое, но тёплое одеяло, мягкая ткань постельного белья и удобный матрас, который легко принимает форму тела — не выспаться невозможно, даже с кучей страхов и опасений.

Накануне вечером, я крепко держала Пашку под руку до самой двери в квартиру Карины. Он останавливался несколько раз: у входа на территорию, перед дверью в парадное, внизу у лифта, то ли, пытаясь освободиться, то ли, не смея идти дальше. Но разве могла я его отпустить, если не знала, куда мне топать дальше?

Таманский явно воспринял сопровождение моей тушки до самой двери в квартиру, как некое разрешение на вольность, и потянулся ко мне, явно с поцелуем. Я передёрнулась. Паша был так похож на Даманского в этот момент, что целоваться с ним мне категорически не хотелось, просто потому, что испугалась. Парень заметил мою реакцию и огорчённо замер, а мне стало неловко. Он был так заботлив весь вечер, постоянно так старается угодить!

— Спокойной ночи! — клюнула его в щёку.

Странно, но Таманский сразу расплылся в счастливой улыбке. Ему хватило такой малости?

— И тебе, Кариш, спокойной ночи!

Я быстро порылась в чужой сумочке, нашла ключи и открыла квартиру девочки из зеркала. Вошла и замерла, оглядываясь по сторонам. Мамочки! Куда я попала?

Конечно, ещё на подходе к дому, я поняла, что у Карины всё не так, как у обычных людей, точнее, как у меня. Сначала, меня поразила приветливая охрана, при входе на территорию жилого комплекса, а именно, само её наличие. Потом, удивил красивый молодой консьерж в чёрном костюме за стойкой, как в крутой гостинице, который побежал и вызвал для нас с Пашей лифт. Будто, мы сами не в состоянии поднять руку и нажать на кнопочку вызова.

Никогда не думала, что бывают квартиры, как царские дворцы, да ещё и двухэтажные, и с выходом в личный небольшой парк с прозрачным бассейном над городом!

Я стояла, раскрыв рот. Рассматривала этот чудо-водоём дома у Карины и думала о том, что меня точно сейчас раскроют, поймут, что никакая я — не она, и погонят поганой метлой отсюда или, даже, упекут в тюрьму. Потому, что не умею я жить в квартире, в которой можно плавать в прозрачном плавном потоке воды высоко над городом! Большая, наверное, стеклянная, труба с искусственной рекой, видимо, огибала дом по кругу потому, что уходила в одну сторону и возвращалась с другой. Самое стрёмное, правая её половина врастала в дом, а левая — находилась снаружи. Я тогда подумала: интересно, если по ней поплыть, можно через прозрачные круглые стены заглянуть во все комнаты по периметру?

Откуда-то сбоку, из безразмерных недр помещения, вынырнула женщина.

— Добрый вечер, Карина Валентиновна! Вы будете ужинать? — безэмоционально спросила она.

— Да, — кушать мне очень хотелось.

— Какие будут пожелания?

— Всё, как обычно, пожалуйста.

— Накрыть в столовой или принести в комнату?

— В комнату, — я даже пот со лба вытерла, так тяжело дался мне этот разговор, первый в моей жизни диалог с прислугой. А, судя по её форме: темное платье и белый фартук, это она и есть.

В своей комнате я обнаружила, что одна стена действительно — это прозрачная труба, наполовину с водой и есть лесенка с поручнем, по которой я могу попасть внутрь, в эту необычную реку.

Ужин был изумительный! Я чудом сдержалась, чтобы не вылизать тарелки, так жалко было оставлять даже капельку этой вкуснятины! Едва поела, посуду унесла та же служанка с вопросом «не нужно ли что-нибудь ещё?» и, после моего отрицательного мотка головой, пожеланием «спокойной ночи» перед уходом.

Со всеми кранами и кнопками в ванной не разобралась. Чуть не отломала один, пока сообразила, как пустить воду. Наконец, выкупалась и улеглась, усталая и сытая.

— Завтра со всем разберусь…, подумала я, засыпая.

И вот, наступило «завтра»!

Я умылась, оделась и собираюсь с духом, чтобы выйти из спальни.

— Папа?! О Боже мой, какой ты красивый! — едва узнала в проходящем мимо мужчине своего отца.

Потом вдруг, сообразила: это — не мой папа. Элегантный, харизматический, очень стильно одетый мужчина — отец Карины. Он, ласково улыбаясь, быстро обнял меня.

— Девочка моя, я спешу. Прости, но эти выходные не смогу провести с тобой, у меня выездная встреча по новому проекту. Вопрос с инвестициями решён и надо не тянуть со следующим этапом. Не скучай, Цыплёнок!

Он уже убежал, а я чувствовала его крепкое и ласковое, такое защищающее от всех бед и проблем, отцовское объятье. Почему мой папа никогда так не делал? Я вдруг шмыгнула носом. Слёзы? Откуда? Даже не заметила, как появились. Прости меня, Карина, но я всё же немножко у тебя поживу. Хотя бы, пока папа твой вернётся и ещё совсем немного побудет моим папой.

Я, сперва, решила обследовать дом своей зеркальной копии и начала с чудо-бассейна.

После беглого осмотра спальни, обнаружила, что у Карины нет шкафа с одеждой. Зато, за одной из дверей, у неё обнаружилась целая комната с вещами и обувью. Кроме, платьев, брюк, блузок и прочего, в тумбах, что находились ниже, развешенной или разложенной на открытых полках одежды, я обнаружила целый ворох украшений и аксессуаров, нижнее бельё, сумочки, зонты, часы и прочее… Как только Карина помнит, что у неё есть? Наконец, мне удалось в одном из ящиков откопать купальник, и я шустро переоделась.

Вернулась в спальню и посмотрела на изумительные настенные часы, в виде картины. Невольно поразилась тому, что даже не заметила, как в безразмерной гардеробной проторчала половину дня, напрочь позабыв о завтраке и, вообще, обо всём на свете! При этом, я совершенно не шмоточница!

Подошла к лесенке, поднялась и некоторое время нерешительно наблюдала за потоком воды через круглое отверстие вверху прозрачной трубы. Сквозь меняющуюся голубоватую толщу второй половины невероятной искусственной реки далеко внизу просматривался город. Кажется, вчера Таманский, когда провожал меня, нажимал самую верхнюю кнопку лифта, двадцать третий этаж. Я набралась смелости и юркнула вниз. В первый миг вода показалась прохладной и накрыла с головой. Мои ноги сразу коснулись дна. Я выпрямилась. Слабый поток легонько подталкивал в спину, мягкие, едва заметные, волны перекатывались через мои плечи. Медленно пошла по течению, помогая себе руками. Старалась рассмотреть и город под ногами и панораму вдали, что открывалась взгляду сбоку через прозрачную стену. Едва миновала свою спальню с любопытством вытаращилась на соседнюю комнату, видимо, гостиную. Там убиралась горничная. Заметив меня, женщина округлила губы, как бы в восклицании «Ох!». Она подскочила к панели возле, похожей на ту, что в моей спальне, лесенки в бассейн-реку, и что-то нажала.

Половина прозрачной стенки трубы над моей головой вдруг рассоединилась и стала открываться, поворачиваясь и въезжая за правую половину, на четверть открывая небо. Через минуту стена со стороны комнат стала абсолютно непрозрачной. Я оказалась в бассейне, как в приоткрытой ракушке, наедине с целым городом. От моих движений вода накатывалась на неширокий бортик и летела куда-то вниз. Скользкая полукруглая стенка не позволяла подойти ближе, но я смогла подплыть и выглянуть — похоже, как смотреть вниз с балкона, но всё же страшно, и я поспешила отплыть от края. Не спеша обогнула по кругу почти весь дом и выплыла в открытом бассейне, который находился в маленьком домашнем парке. Здесь обнаружила стопку полотенец на плетённой этажерке прямо возле поручней и пушистые махровые халаты на крючках вешалки, стилизованной под дерево. Выбралась на сушу. Немного подумав, оглянулась и быстро сбросив с себя мокрый купальник, облачилась в длинный голубой халат. Наскоро промокнула полотенцем волосы и двинулась на поиски пропитания.

Оказывается, меня ждали.

— Добрый день, Карина Валентиновна! Куда подавать обед и какие будут пожелания? — та же служанка поджидала меня на выходе из маленького домашнего парка.

— И Вам, добрый! Пойдёмте на кухню, — сказала я и поняла, что ляпнула не то.

Женщина посмотрела на меня с удивлением, но развернулась и пошла.

— Здравствуйте! — поприветствовала я дородную женщину в белом халате и колпаке в царстве плиты и холодильника, явно повариху.

Она обернулась, выронила какую-то баночку, содержимое рассыпалось, её брови грозно сдвинулись.

— Что Вам здесь надо, Карина Валентиновна? — сердито спросила она.

— Кушать хочу, — растерянно ответила женщине, чуть попятившись, не ожидала такого приёма.

— Послушайте, я Вас не трогаю, и Вы меня не трогайте. Ваш отец обещал мне, что Вы не будете заходить на кухню. Ступайте в столовую и там капризничайте! А я не собираюсь…

— Вчера еда была изумительно вкусной. Если что-то осталось, я бы немного съела. Что дадите! И сразу уйду, — перебила я, пытаясь остановить непонятный назревающий скандал.

Женщина, которая начинала пыхтеть, как кипящий чайник, мигом стухла, замолчала и стала метать на большой разделочный стол тарелки с едой. Я присела сбоку и, взяв вилку молча приступила к трапезе. Появилось желание немедленно уйти, но есть хотелось очень сильно.

Кушаю. Служанка, что меня привела, стоит у входа на кухню и смотрит. Повариха тоже бросает косые взгляды. Меня ситуация нервирует, но отступать поздно. Каждый новый кусок в горло лезет с трудом. Передо мной аккуратно поставили крошечную чашечку с кофе. Белой молочной пенкой вырисован цветочек.

— Ммм… Как вкусно! Спасибо! — не отказалась бы и от второй порции кофе, но просить хмурую повариху не решилась.

Ушла, чувствуя на себе недоброжелательный взгляд женщины. Больше сюда не приду, пусть лучше еду приносят в столовую или ко мне в комнату!

Целый день бродила по квартире, изучала обстановку. Всё было шикарным, но река над городом сохраняла первенство по произведенному впечатлению.

После обильного ужина, поданного мне в постель, уже засыпая и раздумывая обо всём, твёрдо решила позволить себе пожить в принцессах и с добрым, ласковым папой хотя бы недельку. Пойду к мутному старому зеркалу не раньше пятницы. Прости меня, Карина! Чувство вины перед копией немного портило всё настроение, но на моё решение не повлияло.

На следующий день, ближе к вечеру, вернулся отец и мы провели волшебный вечер вместе. Этот папа не грозил, не отчитывал, не пугал. Он подробно рассказывал о продвижениях по проекту, даже немного советовался со мной. С живым интересом расспрашивал, как я провела время, волновался о моём настроении. Добродушно посмеялся папа над моим походом на кухню.

— Ты опять решила поизводить Нонну Михайловну? Цыплёнок, оставь ты уже бедную женщину в покое. Она старается, — папа улыбался и ласково просил, а не приказывал, и я только согласно кивнула головой.

Этим вечером я окончательно утвердилась в правильности своего решения. А наутро сильно засомневалась в нём.

— Карина, ты ещё валяешься в постели? Даже не думай пропускать занятия в гимназии и, не забудь, вечером прийти во дворец на репетиции. Водитель уже ждёт. Кстати, на свою драгоценную тренировку можешь не ходить. Хоть, я сильно удивлюсь, если ты её пропустишь! Всё! Я ушёл! — эту тираду папа выдал, не входя в мою спальню, лишь приоткрыл дверь и проговорил с порога.

Когда я осталась одна, внутри разлился холодок. Мне нужно идти в гимназию? На тренировку? На репетицию?