Глава 8

Карина.

Когда вчера гуляли с мамой, я узнала, что серое трёхэтажное здание с огромными окнами в форме буквы «Н» и есть моя школа и находится она совсем недалеко от дома, буквально, в десяти минутах ходу.

Я с любопытством разглядывала, стекающиеся со всех сторон, разрозненные группки учеников, многие шли по одному, но большинство — парами или по трое. Никто не останавливался во дворе, несмотря на чудесную тёплую погоду. Всех жадно всасывал распахнутый серый вход под широким бетонным козырьком.

Никто меня не окликнул, не ждал, не остановился рядом, и в вестибюле я растерялась, не зная, куда идти дальше. Разновозрастные потоки учащихся обтекали меня со всех сторон, стремясь в свои классы, а я стояла на месте, раздумывая, как лучше поступить и у кого спросить дорогу.

— Цыпка! Ты чего стоишь? Кого ждёшь? У нас же на первом уроке контрольная по геометрии! Пошли быстрее, — какой-то мальчик явно обращался ко мне, и я обрадованно двинулась следом.

— Кутяпов, ты что, решил с Цыпликовой замутить? Даманский тебе яйца оторвёт! — услышала я громкий шёпот другого парнишки, который нагнал нас на подходе к лестничному пролёту.

Мой провожатый оглянулся и сделал от меня шаг в сторону.

— Да ты что! Она просто рядом идёт! — с этими словами трусишка чуть ли не побежал от меня вверх по лестнице.

Но мне надо было попасть в свой класс, поэтому я не отставала, ровно скакала следом, не стесняясь, при необходимости, перепрыгивая через две ступеньки сразу. На третьем этаже, в самом верху лестницы, мой провожатый встал столбом.

— Ты это… иди дальше сама, — наконец, прямо сказал он.

— А куда? — решилась на нескромный вопрос.

— На геометрию! — раздражённо ответил Кутяпов, кажется решил, что я издеваюсь, и быстро оглянулся на окружающих.

— В каком кабинете у нас геометрия? — терпеливо спросила.

— В тридцатом должна быть, как обычно, а что? — отвечая, он продолжал высматривать кого-то.

— Ничего.

Я неспешно пошла по коридору, проверяя номера комнат. Кутяпов сзади шёл ещё медленнее.

В классе на моё приветствие никто не откликнулся, словно, моё «доброе утро» прозвучало стенам.

Привычно села в третьем ряду у стены, за третий стол.

Вот тут, класс затих и обратил на меня внимание. Никто ничего не сказал, но с этого момента одноклассники постоянно косились на меня, некоторые тихо перешёптывались. Я мельком проверила застёгнуты ли у меня все пуговки на блузке, другого повода для такого живого интереса не видела. Вскоре, в класс вошёл Таманский. Надо же! Здесь он какой-то другой, взгляд на меня неприятный, наглый, слишком самоуверенный. Вальяжной походкой он подошёл к моему столу и, тоже, не здороваясь, сел рядом. Буквально, в этот момент, ненадолго отвлекая внимание коллектива от меня и Таманского, в кабинет со звонким щебетом и смехом влетела шумная троица. Ба! Да это же мои шестёрки!

Девушки, заметив нас с Пашкой, вмиг замерли. Глаза Витки, точнее, её копии, полыхнули яростью. В классе повисла тишина.

— Даманский, ты сказал ей сесть с тобой? — визгливо спросила здешняя Витка.

Я для себя сделала пометочку: в этом мире не Таманский, а Даманский.

— Вика, остынь. Пусть она тут сидит, — лениво протянул мой сосед.

Девушка залилась краской, как помидор. Она ещё несколько секунд растерянно смотрела на Даманского, потом перевела, вспыхнувший ненавистью, взгляд на меня.

— Мы с тобой потом поговорим, — прошипела она, как змея.

Ася и Поля, или как их тут зовут, стоявшие за спиной злючки, казалось получают удовольствие от происходящего. Но на последней фразе закивали, поддерживая, не Витку, а Вику, надо запомнить.

«Судя по всему, эта самая Вика — подружка Даманского. Я сейчас нечаянно заняла её место, и он меня не прогнал, отдавая тем самым предпочтение мне, а не ей. И теперь девушка ревнует», — сделала я свои выводы.

В кабинет вошла пожилая женщина, видимо, преподаватель. Все заметушились, заторопились к столам, встали, сели, после приветствия, и начался урок.

Контрольная оказалась простой. Я справилась с заданиями за двадцать минут. В отражённом мире, вообще, всё было намного проще и легче. Никакого переодевания в спецодежду, отсутствовали камеры наблюдения и многие ученики, не особо таясь, рылись в учебниках или тетрадях в поисках подсказок. Покосилась на листок соседа. Рядом черновик, на котором он черкал решение последнего задания. О! Мальчик тоже неплох в математике, но направление в последнем задании взял неправильное. От скуки протянула руку и написала формулу, с которой нужно было начинать решение. Даманский сразу понял и застрочил правильный вывод, бросив на меня, однако, удивлённый взгляд.

На перерыве все стали собирать вещи, потом пошли в другой кабинет. Я была сосредоточена на наблюдении за поведением одноклассников настолько, что ничего больше не замечала. Взяла себе за ориентир этого самого Кутяпова, который мне утром помог попасть в класс. Пошла за ним, стараясь не упустить из виду. Он заметил мой интерес и попытался скрыться с глаз, но от меня не уйдёшь!

— В какой нам теперь кабинет? — бегом нагнала я его и схватила за локоть.

— Ни хрена себе, Игорь! Цыпликова за тобой прямо бегает! — противно захихикал тот самый парень, который поддевал его утром.

Я сердито посмотрела на него и, заодно, заметила много любопытных взглядов в свою сторону. А Даманский вытаращился на меня так, словно, играл маньяка-убийцу в спектакле первокурсников отцовской школы.

— Ну, чего ты ко мне пристала? — скривившись, слишком громко заныл Кутяпов.

Я отпустила его локоть и широко искренне улыбнулась.

— Нравишься ты мне, милый! Так, в какой нам сейчас кабинет?

Бедолага побледнел и уставился на Даманского.

— В восемнадцатый… — прошептал он бескровными губами.

— Так пойдём, — с усилием потянула его за собой.

— Не туда, — слабо засопротивлялся он.

Я резко развернулась и направилась в другую сторону. Под любопытными взглядами наших одноклассников бедный Игорь шёл рядом со мной, как овца на заклание.

— За что ты так со мной? Что я тебе сделал? — прошептал он.

Вторым уроком была физика. Преподаватель, видимо, совсем свежая выпускница педагогической школы, вела предмет неинтересно, и я откровенно зевала. На этом уроке место возле Даманского успела занять Вика и я с милой невинной улыбкой устроилась возле несчастного Игоря, за вторым столом в среднем ряду. Недовольный парнишка, место которого я заняла, с глухим бурчанием пошёл и сел в конце ряда.

В конце урока, преподаватель дала короткую самостоятельную работу. Я, естественно, сделала её за пять минут и отнесла на учительский стол, как делали с листочками контрольной по геометрии на предыдущем уроке.

Вернувшись на место, стала незаметно помогать Игорю с его задачей.

— Молодец, Цыпликова! Отличный результат! Ты занимаешься с репетитором для подготовки к госэкзаменам или ходишь на курсы? — услышала я голос преподавателя, которая уже проверила мою работу.

— С репетитором, — на выбор легко солгала я. Вдруг, она стала бы расспрашивать про то, какие именно курсы.

Третьим уроком была физкультура. Я едва не втащилась в раздевалку для мальчиков, следом за Игорем. Лишь, когда он открыл дверь, и в проёме я увидела, стаскивающих штаны, одноклассников, сообразила, что мне туда нельзя, и пошла в другие двери, следом за девочками.

Успела снять юбку и повесить её на крючок, когда ко мне подошла уже переодетая троица: Вика и её подружки. Остальные девочки, переодеваясь, наблюдали за развитием событий с горячим интересом.

— Слушай сюда, лохозавр! — наступает на меня Витка, то есть, Вика.

Я наблюдаю за ней и пока не предпринимаю никаких действий.

— Ты в конец оборзела! Давно фейс не начищали? — руки девушки взметнулись к моим гулькам на голове.

Я перехватила её правую руку у локтя и кисти своими обеими ладонями, нажимая на сгиб локтя к себе, а на кисть от себя, а потом, через секунду, почти незаметно для окружающих, сжав пальцы в кулак, нанесла удар в бедро — простенький, но очень болезненный приём для самозащиты.

Свободная рука Вики так и не успела добраться до моих волос, она взвыла и, на полусогнутых, поддерживая пострадавшую конечность, отступила на несколько шажочков назад.

Я тут же, абсолютно спокойно, продолжила переодеваться, краем глаза отслеживая обстановку. Успела снять и повесить на крючок блузку, когда две подружки пострадавшей кинулись на меня, одновременно. Мгновенно просчитала очерёдность и, сначала, нанесла удар той, которая в моём мире Ася, обеими руками, открытой ладонью в лицо и кулаком в солнечное сплетение, и сразу, не оборочиваясь — ногой в голень той, которая для меня Поля.

Обе одноклассницы громко заревели в унисон, размазывая слёзы и сопли, как малые дети.

Честное слово, лица у всех троих нападавших были такие обиженные, будто, это я на них наехала. А я даже не накостыляла им хорошенько, а так, каждой по разочку только прилетело. Коллектив смотрит ошалело, но замечаю в девчачьих глазках тайное, тщательно скрываемое, удовольствие. Несколько девочек кинулись к пострадавшим с неискренним сочувствием. Я спокойно, не торопясь, одела спортивную форму. Кстати, по сравнению с моей спортивной одеждой, в другом мире, эти чёрные штаны и футболка — полное уродство.

Занятия были на улице. Троица на них так и не появилась.

Полноватая боевая женщина в спортивном костюме, видимо, тренер или учитель, распорядилась пробежать всем пять кругов вокруг стадиона. Вскоре поняла, что бегу одна. Тренер куда-то отошла, оставив нас одних, и все просто шли по кругу, переговариваясь. Закончив бег, остановилась у исходной точки, отдыхая. Вдруг, смотрю, класс стал дружно бежать организованной толпой, а за моей спиной раздался строгий крикливый голос:

— Цыпликова, опять живот болит? Или нога? Что на этот раз? Почему не бегаешь, как нормальные люди?

Я только рот открыла и тут же закрыла.

— Просто остановилась передохнуть. Сейчас догоню остальных, — ответила, после секундного раздумья, и побежала вслед за толпой, на шестой круг.

Нагнала всех уже на финише. Тренерша ничего не сказала, видимо, осталась довольна.

— Молодец, Цыпликова! Можешь, когда захочешь! — ещё не раз услышала я во время урока.

— Ты сегодня в ударе. Сдала нормативы за всю четверть, — подошла ко мне симпатичная девочка в конце урока.

— Да. Хорошо себя чувствую, — улыбнулась я ей.

— Соня, ты чего? Не связывайся с Цыпликовой. Хочешь, чтобы и тебе прилетело? — к нам подбежала ещё одна одноклассница, чуть полноватая, с веснушками на всё лицо.

— Судя по тому, что было в раздевалке, ещё неизвестно, кому прилетит. Я — за Марину! А ты? — ответила симпатяшка.

Разговаривая, мы шли со школьного стадиона к отдельному входу в спортзал. Пышка задумалась на минутку.

— Я с тобой. Тоже за Марину. Только страшно.

— В душ так хочется, — решила я перевести разговор на нейтральную тему и насущные потребности.

— Да… Жаль, что в школе нет душа. После физкультуры не помешал бы, — согласно кивнула Соня.

А я встала в ступор. Как это, нет душа?

В раздевалке кое-как обтёрлась футболкой, которую попросила Соню сходить и намочить в кране с водой. Ну, не могла я одеваться на потное тело!

— Понимаю. У тебя, наверное, свидание с Даманским через урок. Конечно, надо привести себя в порядок, — сообщила мне новость Пышка.

— Почему ты думаешь, что у меня свидание с Даманским? — попыталась я нащупать обстановку.

— Так вы с ним каждую большую перемену ходите в актовый зал. С Сашей туда многие девочки ходили, чаще всего Вика, но в последнюю неделю только ты. Как будто, не знаешь.

Мне кажется, или, в тоне Пышки проскользнули нотки зависти?

Четвёртый урок был ненавистной литературой, и я с удовольствием решила побездельничать. Пусть Марина потом расхлёбывает сама. Каково же было моё удивление, когда чуть ли не четверть, отведенного на занятие, времени я слушала, какая я талантливая и как хорошо и грамотно написала итоговое сочинение. У учительницы не было сомнений, что мои результаты на госэкзаменах будут блестящими. Даже неловко стало. Я сильно покраснела от непривычных, явно не моих, похвал и получила новые комплименты — за скромность.

Едва прозвучал сигнал на большую перемену, Даманский и в самом деле подошёл ко мне и, с коротким «пошли», потянул за собой.

Мне стало любопытно.

Спустились с третьего этажа на второй и прошли к высокой двустворчатой двери. Даманский достал из кармана ключ и открыл её. Обернувшись, он посмотрел на меня со странным выражением лица. Я пожала плечами и вошла, в предупредительно распахнутую парнем, одну створку. Внутри оказался небольшой зрительный зал и сцена.

Если он мне сейчас тут концерт одного актёра устроит, меня стошнит. Мне этих выступлений и дома хватает. Не за тем я в чужом мире осталась, чтобы и тут…

Даманский щёлкнул замком и, вдруг, развернул меня за плечи, впиваясь в губы жадным поцелуем и прерывая поток моих мыслей.