Глава 10. Счастье пришло, когда я поняла: если бы мы сложили в кучу все наши проблемы и сравнили их с чужими, мы бы живо забрали свои.

— Мне не нужна победа, которую я не заслужил.

— А вы ее не заслужили? Пусть сир Эндроу упадет, а вы получите его коня,

оружие и доспехи в награду за участие. Солидный куш для молодого

межевого рыцаря, чей нынешний дом — под ольхой.

— Под вязом.

— Под вязом. Прошу вас, подумайте об этом. Завтра я приду за ответом. Надеюсь, дождь повременит до той поры. Умерьте гордыню, сир Дункан.

«Рыцарь Семи Королевств», экранизация цикла повестей Джорджа Мартина.

Муж сжал меня в объятьях только еще крепче, и даже не стал задавать уточняющих вопросов, с чего я взяла, что его отца убили. Я бы на его месте засыпала вопросами: «Ты уверена? А откуда узнала? А это точно? Возможно, просто естественные процессы? Лет-то ему было уже немало?»

Но муж молчал. Крепко прижимал меня к себе. Отодвинул туманную синюю вуаль и принялся покрывать мою шею поцелуями и втягивать в себя мой запах, и его шумное тяжелое дыхание стало успокаиваться, как будто он вдыхал не меня, а валерьянку.

— Я знаю, что ты делаешь все, что от тебя зависит! Я знаю, что ты за меня! Я знаю, что без тебя я не справлюсь. Я ведь понял, что что-то не так, но точнее сообразить не смог. Но я тебя прошу! Нет! Я приказываю! Ты должна беречь себя! Ты — самое дорогое, что у меня есть! — выдал наконец успокоившийся муж.

Я осторожно чуть-чуть отстранилась, но не высвободилась из его крепких объятий, и спросила:

— Что ты будешь делать?

Все же решения принимать ему.

— Что-то бросается в глаза? В теле отца, что выдает отравителя? Его же отравили?

— Да, — кивнула я. — Его рот. У него черный налет на языке, и наверняка во рту. И еще то, как внезапно твой отец слег. Ты говорил, что он болел, но все же был довольно бодр для своего возраста. К тому же, ты не заметил? Он держался за живот одной рукой. У него явно были боли. И еще была рвота. Тазик под кроватью стоял, когда я вошла, его вынесла служанка перед твоим приходом. У него были судороги. Не сильные, но их я тоже заметила. Чем именно отравили, я тебе назвать не смогу, но если ты опишешь эти симптомы местному лекарю, то я думаю, он тебе подскажет лучше.

— Я понял. Поговорю с аптекарем, и нужно, чтобы никто отцу в рот не лез. Я подвяжу, — кивнул Дар.

— Дар, давай лучше я побеседую с аптекарем? И еще мне нужно на замковую кухню, и поговорить с некоторыми слугами. Теми, кто ухаживали за твоим отцом, когда он слег. В частности, с той служанкой, что тазик выносила. И питье подавала, — ласково и тихо попросила я.

— Хорошо, делай, как считаешь нужным, — кивнул муж.

— И еще, Дар. Не знаю, как тебе это объяснить. Я просто знаю, что это убийство, и все, — выдала я.

Все это время я гладила мужа по широким плечам и спине. Все же слушать это после гибели отца было тяжело. И я старалась, как могла, смягчить удар. Но он новый хозяин замка. Кому, если не ему принимать решения?

— Магия семьи Иудекс, ­— кивнул муж, принимая мои объяснения. — Только вот кто же осмелился?

— И еще, не забывай. Проклятие. Ты же говорил, что убийство владельца на территории замка только усугубит его? — спросила я.

— Да, — хмуро подтвердил муж.

— Ну, тут у нас много вариантов может быть, — протянула я.

— Какие? — уставился на меня муж.

— Или убийца как-то обошел проклятие. Или у него закончилось терпение и время. Или убийц несколько. Вполне возможно, сообщники не смогли договориться и действуют сейчас каждый сам по себе. Покушение на тебя тщательно спланировали. А сейчас, возможно, действовали в спешке. У меня пока не так много сведений, чтобы дать тебе какие-то еще варианты. Мне нужно время, — ответила я.

— Да. Времени у нас как раз и нет, — хмуро сообщил муж, выпуская меня из рук. — Мы уходим, и я запираю спальню. Слуг сюда пущу только вечером. После приема. На нем сразу все и оглашу. И то, что помолвка отменяется, и о смерти отца, и новом владельце замка Брейдаблик.

— Хорошо, — спокойно сказала я.

Муж был мрачен, как грозовая туча.

— Я отведу тебя на верхнюю балюстраду. Там все видно, а тебя не заметят. Ты же все равно никуда не уйдешь, пока своими глазами все не увидишь, — не спросил, а скорее констатировал муж. ­ — Только оттуда ты никуда не уходишь! Я сам провожу тебя назад в домик!

— Дар, — и я его обняла. — Не волнуйся! Я справлюсь. Я могу постоять за себя и обещаю, что никуда не полезу. Только есть хочется, — пожаловалась я.

— Ох… Ну что я за бестолочь такая? Не могу о жене позаботится! Идем!

Дар меня привел буквально в соседние покои на этом этаже, нам даже по дороге никто не встретился. Он выскочил в коридор и вскоре вернулся с подносом, на котором стояли две миски. Одна с похлебкой, а вторая с рагу. Было и два огромных куска хлеба, отрезанных от большого круглого каравая. Хлеб был еще теплый, а от мисок шел жар. И две ложки.

— Прости. Я не могу тебя к себе отвести. Там… ремонт! — выдал муж.

— А зачем две ложки? — спросила я.

— Я тоже не ел, — немного смутившись, сообщил муж.

Вот так мы и сидели. Ели из одной миски по очереди, разговаривали. Дар отвечал на мои многочисленные вопросы, которыми я его буквально забросала. Мне многое нужно было понять. И я чувствовала, как мужа отпускает. Нет, разумеется, боль от потери отца была сильной и глубокой, это было заметно, но я видела, что первое потрясение уходит. Да и Дар был готов к его смерти. Все же его отец и в самом деле был очень стар даже для моего мира.

А потом Дар обнял меня, и мы молча сидели, обнявшись, и я вместе с ним переживала его утрату.

Я думаю, мы бы так и всю ночь просидели, но в дверь постучали и раздался мужской голос:

— Дроттинн Бальдар Вотан Одинсон, гости собрались!

— Я сейчас буду! — громко ответил Дар, и мы встали.

Дар вышел первым, а я сразу за ним, держась чуть позади. Он привел меня на балюстраду, как и обещал, и медленно стал спускаться в зал, в котором уже и в самом деле собрались люди. Я осторожно выглянула, с любопытством рассматривая присутствующих. Синий туман, едва мы покинули покои, надежно укрыл меня, и я не боялась быть замеченной.

В этот вечер в зале находилось не больше пятнадцати человек, я, признаться, ожидала большего. Скромное, но изысканное общество, этакая встреча в кругу привилегированных. Дамы были облачены в длинные, струящиеся платья из благородных тканей, бархата и парчи, украшенные изящной вышивкой и узорами. И почти у всех на головах были высокие конусообразные головные уборы, которые сверкали драгоценными камнями, золотыми нитями и сложной отделкой, подчёркивая знатное происхождение и высокий статус носительниц. Мужчины были одеты в туники, в обтягивающих штанах, с поясами и богатыми украшениями.

В зале царила утонченная вежливость, беседы велись тихо и сдержанно, каждый жест был выверен и изящен. Но я не заметила в поведении гостей ничего, с чем бы не смогла справится сама. Ну, кроме ношения башни на голове, к которой нужно просто приспособится и попрактиковаться. Я убедилась, к моему огромному огорчению, что этот дорожный знак все еще в моде.

На небольшом возвышении стояла семья Дара в полном составе, и я сосредоточилась на ней, попутно отмечая, что у сестры Дара колпак на голове не очень высокий по сравнению со стоящей рядом с ней девушкой. Вот у той на голове была даже не башня, а просто высотка. Ее эннен был выше, чем у всех присутствующих в зале дам. Ее тонкая шейка то и дело клонилась и было видно, что ношение этого колпака ее утомляет. Она вообще была очень утонченная, тоненькая и болезненная. Черты лица мягкие, но нерешительные и слабые. Казалось, что эта башня на голове не добавляет ей величия, роста и значимости, а наоборот, подчеркивает её хрупкость, ранимость и бессилие. Девушка была безусловно милая, но казалось, что она нуждается в постоянной защите и опеке. Это и есть предполагаемая невеста?

Дар спустился с балюстрады, где я притаилась, и встал перед гостями. В зале тут же установилась гулкая тишина, и все замерли, ожидая, когда он заговорит.

Дар вздохнул и вдруг поднял голову на балкон, будто бы ища у меня поддержки. Я встретилась с ним глазами и слегка кивнула. Дар улыбнулся мне, и я поняла, что он, наверное, единственный, кто видит меня в этом синем тумане.

— У меня для вас две новости. Обе очень важные и, к сожалению, не слишком радостные. Я должен сообщить, что помолвка, которую мы с вами собрались отпраздновать, не может состояться по целому ряду причин, — начал Дар после того, как поприветствовал и поблагодарил всех присутствующих гостей за то, что они почтили его замок своим присутствием.

В зале послышался гул и перешептывания. Я с удивлением заметила, как дрогнули в легкой улыбке губы несостоявшейся невесты Дара, мне даже показалось, что она испытала облегчение. А вот стоящий с ней рядом ее отец недовольно нахмурил брови. Ему это объявление совершенно точно не пришлось по душе.

Я рассматривала гостей и замечала самые разные эмоции. Но почти у всех было злорадство и зависть. Похоже, не порадоваться за двух влюбленных они прибыли, а скорее, вволю позлословить.

Как только шум утих, Дар продолжил:

— И еще одна новость, печальная. Я с прискорбием хочу сообщить, что мой отец, Сэминг Вотан Одинсон, сегодня скончался. Как его старший сын и наследник, я принял на себя заботу о своей семье, родовом замке Брейдаблик и всех его обитателях, а также о всех землях, принадлежавших семье Одинсон, и всех жителях этих земель!

А вот тут уже гул поднялся гораздо громче и не стихал довольно долго. Я с интересом наблюдала за гостями и за семьей, что стояла сейчас плечом к плечу. Братья и сестра были единой стеной и держались очень достойно, выслушав из уст нового владельца замка и земель эту прискорбную новость, и я не могла поверить, что кто-то из них мог и в самом деле отравить отца. Братья явно были опечалены, а сестра утирала кружевным платочком слезы.

Все выглядело очень достойно и подобающе.

— Погребение состоится через два дня, после того, как все будет должным образом подготовлено. Все, кто хочет, могут остаться и проводить моего отца в его последний путь. На этом все! — и Дар стремительным шагом двинулся прочь из залы.

А вот остальные не спешили ее покидать, и гул голосов зазвучал сильнее после того, как Дар ушел. Я присела на корточки и прижалась к балясинам, чтобы лучше слышать разговоры и попытаться что-то понять и сопоставить.

Так я сидела, наблюдала и слушала, пока гости не покинули залу.

Только тогда я сообразила, что уже довольно поздно, а у меня внушительный список вопросов и дел на завтра, и было бы неплохо выспаться.

Ноги у меня совершенно затекли от долгого сидения в неудобной позе. Я встала, попыталась шагнуть, споткнулась о длинные ноги в богатых сапогах, а потом запуталась в подоле собственного платья и упала на сидевшего на полу мужа. Падение было мягким, потому что Дар меня вовремя подхватил и уложил на себя.

— Ты что тут делаешь? — глупо спросила я.

Наши лица были очень близко, и я даже слегка отстранилась, чтобы мы не стукнулись носами.

— Сижу. Тебя охраняю, — ответил муж

— Зачем? — удивилась я.

— Ты мое сокровище, а замок опасное место. Мало того, что на нем родовое проклятие, так еще и убийца или убийцы бродят. Как я тебя в нем без защиты оставлю? — в ответ удивился муж.

— И то верно, — согласилась с его доводами я и вмиг подобрела.

Такая замечательная логика заслуживает награды, и я потянулась к его губам. Я начинаю нежно целовать мужа, продолжая удобно лежать на его твердом теле, и он жадно мне отвечает. Мне кажется, что наши сердца сейчас стучат и бьются в унисон, заглушая все другие звуки.

Я нежно обвила руки вокруг Дарa и прижалась к нему еще крепче, ощущая теплоту его тела. Его дыхание стало прерывистым.

— Сири. Милая. Я не могу лишить тебя невинности на полу замка. Нам нужна вода, — оторвавшись от моих губ, стонет муж.

— Ну не обязательно же сразу лишать невинности? Можно же просто пошалить? — игриво спрашиваю я.

— Нет! — решительно говорит Дар и встает вместе со мной, поднимая меня на ноги. — Идем, я провожу тебя к домику. А сам вернусь. Эту ночь мне нужно провести с отцом.

И муж, взяв меня за руку, повел по коридорам замка. А я мысленно била себя по лбу. У него отец только что погиб. Его убили! А я тут с поцелуями лезу! Ну вот где мои мозги?

— Дар, милый! Я доплыву до домика сама, — прошептала я, обнимая мужа, когда мы уже спустились по ступенькам к ждавшей меня лодке. — Возвращайся в замок.

— Но…

— Так будет правильнее. Ступай к отцу, милый, — ласково попросила я, и Дар кивнул, а потом первым потянулся к моим губам.

Его поцелуй вначале был нежным, но потом все более страстным и яростным, и на этот раз уже я останавливала его.

— Я буду ждать тебя утром. Ты приплывешь? Я сам найду тебя. Туман приведет, — непонятно сказал Дар, но я покивала.

— Договорились, — и я, высвободившись из его крепких объятий, спустилась с его помощью в лодку.

Муж сделал рукой странный жест, и туман окутал всю эту посудину. Лодка сама бесшумно оттолкнулась от старого каменного причала и понесла меня вперед.

Я полностью доверилась лодке, потому что при всем желании не смогла бы доплыть сама. Ночь уже давно опустилась на землю, и даже луны не было. Вокруг было совершенно темно, и плыла я в сплошном тумане. Только слегка плескалась о борт вода, и где-то невдалеке слышался крик ночной птицы. Холодный и сырой воздух слегка пах тиной. Я зябко поежилась. Но длилось это недолго, мой домик и в самом деле был близко.

Я жутко устала и плохо помнила, как раздевалась и ложилась в постель, но вскочила я очень рано, свежая и бодрая. Поразмыслив, я надела то же самое «туманное» синее платье, что так выручило меня накануне. Одевалась и умывалась я не в пример быстрее, чем вчера, и в лодку спускалась почти бегом.

Причалив к замковой пристани, я поспешно выбралась из лодки. Муж обещал найти меня. И вот где он, спрашивается? Он что там, завтракает? Без меня? Хотя точное время мы с ним не обговаривали, но все же думала, что он будет меня тут ждать. Хотя, с другой стороны, у него отец умер, и на его плечи легло управление замком. Уж я как-нибудь сама справлюсь.

В этот раз я уже не плутала. Я четко знала, куда мне нужно попасть, и шла, не таясь и не прячась. И слуги, что сновали туда-сюда по коридорам, если видели меня, то не орали больше, а просто прижимались к стене, выжидая, когда я, окутанная синим туманом, проплыву мимо.

— Синий тума-а-ан, — иногда напевала я, встречая очередную дорожащую служанку. — Похож на обма-а-ан!

Я еще вчера выяснила у Дара расположение замковой аптеки и теперь уверенно двигалась именно туда. Как объяснил мне Дар, в каждом замке должен быть свой лекарь, аптекарь и травница. Иногда это все совмещал один человек, но замок Брейдаблик был богат, и тут имелся и лекарь, и аптекарь. Травница тоже была, но она проживала в деревне и, если сегодня я ничего толком не узнаю, то непременно и с ней пообщаюсь.

Аптекарь обитал внутри замка, на первом этаже, недалеко от кухни и жилых комнат слуг, где можно было быстро обратиться за помощью. Лекарь работал в собственной комнате, рядом с аптекой, и был ключевой фигурой в уходе за больными. У него также имелось небольшое помещение, куда он мог изолировать при необходимости заболевших слуг, так как те жили кучно, по несколько человек в одной комнате.

Я добралась до кухни исключительно по запаху и на собственном ослином упрямстве, потому что сумела все же заблудиться. Замок и в самом деле оказался велик.

Кухня замка представляла собой просторное помещение, расположенное у массивных каменных стен, и была ближе к хозяйственным постройкам и подвалам, чтобы избежать пожаров и распространения дыма в жилые покои.

Основой кухни служили большие каменные или кирпичные очаги с открытым огнём для жарки, варки и копчения. Над ними свисали железные крюки и решётки для подвешивания котлов и жаровен. Я с интересом все рассматривала и мне нравилось все, но больше всего массивные деревянные столы, на мой взгляд, это был дуб. Столы стояли в центре и у стен, служа местом для разделки мяса, измельчения овощей и других приготовительных работ.

На кухне царил порядок и хаос одновременно. Все суетились. Работали и куда-то бежали. Постоянно открывались полки и вместительные сундуки, где хранили сухие продукты: мука, крупа, сушеные травы и специи. В углу стояли бочки с водой и какими-то еще запасами. Постоянно стучали кухонные принадлежности, создавая какофонию звуков, суетились повара и их помощники. Высокие дымоходы и небольшие окна обеспечивали отток дыма и свежий воздух, делая кухню относительно пригодной для работы в любых погодных условиях.

На меня обращали внимание и даже оглядывались. Но никто больше не орал, что я чей-то там призрак.

Так я и прошла через всю кухню, потому что искать другой путь просто не рискнула. Испугалась, что потеряюсь окончательно. Я вышла из кухни и повернула, как и говорил Дар, в левый коридор, чтобы почти сразу увидеть открытую дверь, из-за которой доносились приглушенные голоса.

Я вплыла в крохотное помещение и остановилась. Комнатка была небольшая, центральное место в ней занимал высокий шкаф, стоящий у стены, и длинный стол. А вот стульев не было, кроме одного, приютившегося у узкого окна.Отчетливо ощущался приятный запах сухих трав. В шкафу, видимо, и хранились все ингредиенты, необходимые аптекарю, а стол был, к моему удивлению, не завален кучей мешочков, чашечек и склянок, а чистый и гладкий.

Я залюбовалась прекрасной деревянной столешницей из целого куска древесины и… Одернула себя. Сейчас не до этого.

Двое мужчин ошарашенно смотрели на меня, стоя у стола с потрясающей столешницей. Я в ответ рассматривала их.

Оба выглядели скромно, но с оттенком серьёзности и уважения к своему ремеслу. Одежда была простой, из плотной шерсти или льна, тёмных, немного землистых оттенков. На голове у обоих простой колпак, видимо, чтобы волосы не мешали работе. Лица сосредоточенные, а глаза внимательные и проницательные.

— Я приказываю вам ответить на все вопросы, что сейчас прозвучат, — сказал стремительно вошедший в небольшое помещение Дар.

Оба мужчины, что до этого настороженно и внимательно меня рассматривали, слегка расслабились при появлении владельца замка. И мне даже показалось, что выдохнули облегченно.

— Милая, это наш местный лекарь Торвальдсон и аптекарь Стенсон. Ты можешь спрашивать у них все, что вздумается, — и Дар, взяв мою ладонь, крепко и демонстративно сжал ее.

Он не представил меня им, но вообще-то и не должен был. Приказал отвечать на мои вопросы, и довольно. А то, что пойдут слухи? Так и так весь замок гудит. Слухом больше? Слухом меньше? Сейчас это уже не имело значения.

Я послала ему самую светлую улыбку и принялась перечислять симптомы, которые пришли мне на ум, пока я наблюдала за кончиной отца Дара.

Мужчины переглядывались, и наконец один из них выдал то, что я и так знала.

— Это очень похоже на отравление, все то, что вы перечислили, госпожа.

— Да. И более того. Вы, госпожа, упомянули темный или быть может синий цвет языка и десен?

— Да, — подтвердила я.

— Тогда это больше всего похоже на отравление черной ртутью*, — снова переглянулись они.

— Черной? — ничего не поняла я. — Но ртуть же серебряная?

Я прекрасно помню серебряную ртуть из градусника. А еще я знала, что ртуть ядовита исключительно при испарении. Я в свое время изучала виды золочения и помню, что в древности золото растворяли в ртути, создавая некую пасту, которую наносили на металл, а затем обжигали. Ртуть испарялась, а золото прочно сцеплялось с основой. Так вот, вдыхая пары ртути при таком способе золочения мастера погибали при большом заказе десятками. А ртуть из градусника сильно опасной не была. Хотя мой сын как-то вызвал службу спасения, когда, будучи подростком, разбил градусник. Он перепугался, что отравит всю семью. И надо отдать должное, они приехали на вызов и забрали у него разбитый градусник.

— Да, госпожа, но мы говорим о черной ртути, ее еще по-другому называют красный ртутный сурик, — выдал мне аптекарь, а я с умным видом покивала. Видимо, это такое соединение ртути с чем-то.

— В замке есть это вещество? У вас оно есть? — снова спросила я.

— Да, разумеется. Черная ртуть используется для многих алхимических изысканий, — важно раздувшись, выдал аптекарь, который, видимо, по совместительству был еще и местным алхимиком и наверняка искал способ превращения чего-нибудь в золото.

— Кто-то приходил к вам последнее время и спрашивал о нем? — спросила я, не сильно, впрочем, рассчитывая на успех.

И каково же было мое удивление, когда прозвучал спокойный ответ:

— Да.

— Кто? — и я даже вперед подалась.

Что, и в самом деле все будет так просто?

* Черная ртуть — термин, используемый для обозначения нескольких различных веществ, чаще всего очень токсичных соединений ртути или продуктов её реакции. Известен со времен средневековья.