Глава 11. Счастье пришло, когда я поняла, что Бог любит тебя потому, что он — Бог, а не из-за того, что ты что-то сделал или нет.

— Слушай, бывают у тебя дни, когда ты на стенку лезешь?

— Тоска, что ли?

— Нет, – сказала она медленно. – Тоска бывает, когда ты толстеешь, или когда слишком долго идёт дождь. Ты грустный – и всё. А когда на стенку лезешь – это значит, что ты уже дошёл. Тебе страшно, ты весь в поту от страха, а чего боишься – сам не знаешь. Боишься, что произойдет что-то ужасное, но не знаешь, что именно.

Трумен Гарсия Капоте, «Завтрак у Тиффани»

— Так отец Карлсон забрал все мои запасы! — и аптекарь даже горестно всплеснул руками.

— А он не объяснил, зачем ему? — похлопав ресничками, спросила я.

Мужчины переглянулись, и лекарь, немного понизив голос, ответил:

— Мы не спрашиваем, госпожа. К отцу Карлсону с такими вопросами лучше не обращаться.

— Поняла, — заговорщицки покивала я. — А сами вы кому-то за последнее время выписывали лекарство, содержащие черную ртуть?

— Нет, что вы, госпожа. Мы ее в основном используем в борьбе с паразитами, ну и в ряде алхимических и магических опытов она полезна. Но как лекарство — никогда никому не прописывал, — покачал головой лекарь, и я поверила.

— Госпожа, а… У кого вы обнаружили все эти симптомы? — с плохо скрываемым любопытством спросил аптекарь, и я увидела, что даже его глаза загорелись в предвкушении моего ответа.

— Нет, что вы. Ни у кого! Я уверена, что столь достойные мужи не пропустили бы в замке подобного! — и я внимательно посмотрела на лица.

— Разумеется! — гордо выпятил грудь лекарь.

— Мы обязательно пришли бы к дроттинну Бальдару Вотану Одинсону и все бы ему доложили незамедлительно, если бы заметили нечто подобное! — быстро закивал второй.

— Хёвдинг Бальдар Вотан Одинсон, — поправила я.

Оба испуганно покосились на мужа и поспешно закивали.

— Разумеется, госпожа. Хёвдинг Бальдар Вотан Одинсон!

Муж бросил на меня вопросительный взгляд и, увидев, что я покачала головой, властно приказал:

— Можете быть свободны. Пока вопросов больше нет!

И подхватив меня под руку, вывел из закутка аптекаря.

Я вздохнула. Эти двое не врали, как мне подсказывала интуиция. С одной стороны, оба просмотрели все симптомы у старого хёвдинга и ровным счетом ничего не заметили. Но с другой стороны, эти Траляля и Труляля похоже никого не травили. Да и выгоды для них я пока не вижу.

— Мне нужно тебя накормить, — озаботился муж.

Пока я размышляла, где еще в случае чего мог быть добыт яд, Дар тут же рядом с кухней и закутком аптекаря поймал слугу и отдал распоряжения по поводу завтрака. Мы зашли в расположенные здесь же покои. Они явно были нежилыми. Но стол тут имелся, и на него слуга проворно накрыл нам завтрак.

— Я решил здесь позавтракать. Ты же не против? Не пойдем пока в общую трапезную. Там гости и семья, — отмахнулся Дар. — Я собираюсь тебя представить сразу после похорон. Пока рано.

Пожала плечами, продолжая размышлять. Все выглядело сквернее некуда.

На удивление, и каша, и сыр, и хлеб, что нам подали на завтрак, были очень вкусными. Еда была простой, но отменного качества. Хлеб горячий, только что из печи, а каша воздушная и обильно сдобренная маслом. И только когда я протянула руку к кружке с отваром из трав, кольцо, что я носила на пальце, вдруг нагрелось, и я медленно отняла руку от чашки.

Я подняла глаза на Дара, но тот невозмутимо ел и если и смотрел, то только на меня и с неизменной улыбкой до ушей.

Я же, подумав и проанализировав ощущения, протянула руку и взяла кружку. Палец с кольцом пекло, и я поспешила поставить ее на стол, а потом протянула руку и взяла кружку Дара. От его кружки палец, как мне показалось, будто бы опустили в кратер вулкана.

— Твое кольцо? Ты где его взял? — спросила я задумчиво.

Фамильное кольцо красовалось на пальце Дара, и на нем просматривался их родовой герб.

— Представляешь, оно лежало на тумбе возле кровати в моих покоях, — беспечно пожал плечами муж.

— И кто угодно, и слуги, и кто-то из родни, или даже гости, могли зайти и в твое отсутствие положить его, — снова покивала я.

— Ну, — почесал муж нос. — Да. Почему нет? Но родовое кольцо обладает сложной магией. И в принципе в чужие руки дается плохо. Но это ты и так знаешь.

— Значит, все же кто-то из семьи положил его? — уточнила я.

— Может, нашли где в коридоре? Хотя родовые кольца на полу просто так не валяются, — подумав, сообщил Дар.

— Сложная магия, — протянула я и покрутила свое кольцо. — Ты пил из нее? — и я указала глазами на кружку.

Я заметила, что нет, но все же решила уточнить.

— Нет еще. А что? Не нравится? Тебе что-то другое принести? — спросил муж.

— Да, желательно и кружку поменять. А эту тщательно вымыть. В ней яд, — спокойно сказала я.

— Что?! — взревел муж.

Он вскочил на ноги и стремительно вылетел из комнаты.

— Убью!!!

Донеслось до меня из коридора.

Я так оторопела от его решительных действий, что не сразу сообразила, что муж ревет раненным быком в коридоре. Я подхватила юбки и понеслась за ним спасать. Кого? Всех!

Я вбежала за мужем на кухню и повисла на нем как раз в тот момент, когда мой герой уже вытаскивал из ножен тяжелый меч.

— В еде был яд! — заревел муж на всю кухню. — Убью!!!

— Дар, милый. Ну кого ты собираешься убивать? Перестань! Разреши мне разобраться? — и я, положив ладошки на его гневное лицо, повернула его к себе.

— Тебя хотели отравить!!! Убью всех!!! — проорал муж на всю кухню, в которой стояла гробовая тишина. При этих словах сразу в двух местах что-то грохнуло, а одна из поварих, покачнувшись, повалилась на пол в обмороке.

— Лекаря!!! — громовым голосом потребовал муж, но убрал меч обратно в ножны и теперь стоял, сжимая кулаки, а я продолжала виснуть на нем.

— Дар, милый! Успокойся, дорогой!

На кухню влетел немного запыхавшийся Траляля, а за ним, вытирая пот с лица, спешил и Труляля. Ну то есть, почтеннейший аптекарь и лекарь.

Дар, рыча и при этом прижимая меня к себе одной рукой, прогрохотал о яде в наших отварах. И вот что характерно. Муж верил мне безоговорочно, ничего не выясняя и не спрашивая. А вот аптекарь и лекарь совершенно резонно сомневались, но спорить с взбесившимся хозяином замка Брейдаблик благоразумно не стали.

— Принести на подносе отвар из комнаты! — распорядился слегка успокоившийся муж и слуга, что приносил нам еду, полетел выполнять.

Я поморщилась. Может ведь и уничтожить по дороге улики. Но слуга вернулся и, трясясь как лист на ветру, поставил кружки с отваром на стол посреди кухни.

Я развернулась и сделала шаг вперед, чтобы своим телом защищать всех присутствующих от бешенного быка. Ну в смысле, мужа.

— Мы можем как-то проверить это? — спросила я. — Может быть, какое-то животное, которое на жалко?

— Кролика? — робко спросил главный повар, видимо он был самый смелый, потому что остальные почти не дышали.

— Может, крысу? Из ловушки? — спросила я, потому что видела такую штуку в коридоре.

— Да, сегодня попалось несколько. Еще утром, — покивал повар. — Стен! Быстро тащи ее из кладовки.

И мальчишка-поваренок бегом сорвался выполнять поручение. Дальше мне только и оставалось, что смотреть, как принесли ловушку с крысой, которая злобно щерилась из угла. Поваренок боязливо обмакнул в отвар корку хлеба и сунул через прутья. Крыса кинулась, норовя укусить, и вцепилась в корку, а после околела в считанные минуты.

Все это происходило под непрерывный рык моего мужа, который поторапливал всех и вся. Но когда крыса сдохла, на кухне установилась такая тишина, что муху было бы слышно подобно вертолету из моего мира.

Взгляд Дара, который метался по лицам слуг, поваров и поварят, был дикий и не сулил никому абсолютно ничего хорошего. Мой муж готовился убивать. И я снова поспешила вмешаться.

— Любезный? — обратилась я к главному повару. — Кто готовил и наливал нам отвар?

Повар был солидный большой мужчина с мускулистыми руками и румяными щеками. Жар от печи обветрил его лицо, а сейчас еще было видно, как сильно он нервничал и потел.

— Я лично его наливал, — ответил он, комкая в руке свой колпак.

— Хорошо, — как могла дружелюбно улыбнулась я, потому что только его кончины от инсульта мне и не хватало для полноты картины. — А заваривал его кто?

Дальше я ходила, нюхала травки и сборы, помешивала оставшийся в большом чане отвар и проверяла воду из бочки. При помощи своего кольца я выяснила, что отравлен был весь котел, но больше ничего подозрительного обнаружить не удалось.

Я только мед не стала трогать, и смело запустив в него палец с кольцом, довольно облизала сладость, поймав поплывший взгляд мужа.

Я прокашлялась, призывая его к серьезности.

— У кого был доступ к котлу с отваром? — строго спросила я.

— У всех. Он вот тут висит, — показали мне.

— Кто-то уже это пил? — напряженно спросила я, указывая на ядовитый отвар в котле.

— Да, — испуганно раздалось сразу из нескольких мест кухни.

Выяснилось, что отвар успели выпить по меньшей мере пять человек. И повезло, что его еще не успели подать гостям. Лекарь и аптекарь его кстати не пили, а предпочли на завтрак легкий сидр.

— Промыть желудок! Всем пятерым! Быстро! — громко распорядилась я.

— Выполнять! — взревел за моей спиной муж раненным быком.

— Вы умеете? — спросила я тихонько у лекаря.

— И не сомневайтесь, госпожа, — и лекарь потащил всех пятерых невезучих к себе.

Потом я допросила почти всех, кто остался на кухне, и пришла к неутешительным выводам. Отравить могли бы половину замка. Все, кто сегодня собрался в трапезной за завтраком и предпочел бы отвар из трав, были бы отравлены. За столом подавали еще сидр и молоко. И вот тем, кто пил его, несказанно повезло бы.

Скверно! Доступ к котлу с отваром имели все. И не только те, кто работал на кухне, но и слуги и служанки замка. Словом, круг подозреваемых был огромен, потому что слуг в замке было достаточно много.

Все это я втолковала Дару и подтвердила, что всю еду я проверила. Муж даже не стал спрашивать, как. Только кивал на мои ласковые убеждения, что мы подумаем и сделаем все возможное, чтобы найти убийцу.

— Я тебе еще раньше говорила, что без помощи слуг твое похищение было не организовать. Так что думаю, что отравитель связан с твоими похитителями, — протянула я.

— Да, я помню, — мрачно покивал муж. — Когда ты его поймаешь, я его повешу! Он собрался отравить половину замка, еще и гостей! А это война с соседями! Если бы не ты, то не знаю, что бы творилось на похоронах отца!

Муж не говорил «если». Он уверенно заявлял: «когда поймаю».

— Что теперь? — с интересом посмотрел он на меня.

Просто поразительно, как быстро он умеет переключиться.

— Это просто отличный шанс существенно сократить число подозреваемых, — сказала я, прямо глядя в его глаза.

— Как?

— Вели приготовить новый отвар и подать его к завтраку. Наверняка у всего этого есть заказчик. Кто-то, кто приказал отравить отвар. И чтобы вычислить, кто это, мы сейчас отнесем его в общую трапезную и предложим твоим гостям и семье, — продолжила я.

— А тот, кто не станет пить, получается, знает, что он отравлен? — понял идею муж.

— Да. Это не доказательство, но нам это поможет хотя бы снизить количество подозреваемых. Потому что пока это все, кто присутствует в замке, — продолжила я.

— Но здесь же еще и вопрос вкуса? Я вот люблю отвар. А Брага почти всегда пьет сидр на завтрак, — покачал головой Дар.

— А я и не говорю, что это укажет нам на убийцу, — согласилась я с ним. — Но это снимет подозрения с тех, кто возьмет отвар.

— Хорошо! Я распоряжусь. Кстати, я поставил караул возле кухни. Никого не выпускали и не впускали. Так что в замке об отравлении и нашем расследовании ничего не знают, — сказал муж.

— Отлично! Тогда действуем. Кстати, все знают, что ты на завтрак предпочитаешь отвар? — уточнила я.

— Да, — вздохнул Дар.

Трапезная находилась не слишком далеко от кухни, чтобы блюда подавались горячими. Поэтому мы с Даром могли все проконтролировать.

— Я вернусь на кухню к обеду. Нужно будет проверить всю еду перед тем, как ее подавать и гостям, и слугам. То же самое и за ужином. И вино, и сидр. На всякий случай, — сказала я Дару, наблюдая, как гости и его семья рассаживаются за столы.

Столы в трапезной стояли большой такой буквой «Т». Во главе, на возвышении, сидела семья и важные гости. А вот на ножке располагались не такие знатные персоны.

В трапезной был небольшой балкон. И на нем-то мы и стояли, наблюдая за гостями. Дальше я внимательно следила за тем, кто что пил. И даже мысленно составляла список, внося туда новые имена или, наоборот, вычеркивая.

Почти все гости предпочли отвар. Хотя в сидре было не так много градусов, но все же большинство гостей решило не затуманивать хмелем голову с утра пораньше. Хотя были и исключения, которые я мысленно пометила. Командир гарнизона и комендант замка тоже предпочли отвар. Я, признаюсь, вычеркнула их из списка подозреваемых с огромной радостью.

А вот семья Дара меня не порадовала. Оба его младших брата пили сидр, а сестра выбрала молоко. Не то чтобы я вот так сразу рассчитывала на успех, но все же.

Завтрак подходил к концу, и Дар с любопытством смотрел на меня.

— И что теперь? Куда идем? Тут уже ничего не поменяется, — и он кивнул на трапезную.

— Да, согласна. Ты заметил, что отец Карлсон предпочел сидр?

— Да, он всегда его выбирает, — пожал плечами муж.

— В любом случае, сейчас необходимо поговорить с отцом Карлсоном. Нужно выяснить, что он собирался делать с таким количеством черной ртути, — с улыбкой поведала я мужу.

У меня уже от того, что я постоянно улыбалась, губы заболели. Но на мужа моя улыбка действовала, как отменное успокоительное. Остальные же, когда я задавала вопросы, каменели в ответ. Приходилось и им улыбаться. Я просто клоун из цирка с нарисованной улыбкой до ушей. Хотя, как там говорится? Кто женат, тот в цирке не смеется! Сегодня я убедилась в верности этой истины.

Мы вышли из замка, и муж уверенно повел меня к стоящей отдельно замковой часовне.

— А что ты не поделил с отцом Карлсоном? — спросила я, подхватив подол платья и быстро перебирая ногами, подстраиваясь под широкий шаг мужа.

— Откуда ты знаешь? — остановился муж и я даже налетела на него.

— Это видно, — пожала я плечами.

— А! Ну да! У меня же потрясающая жена! — гордо выпятил грудь Дар, и мы пошли дальше, правда уже не так стремительно. — Ты знаешь, я не слишком религиозен, да и слушать его заунывное чтение во время службы с детства не очень люблю, — скривился муж.

— Нет. Есть же что-то еще? — спросила я.

— Ну… Повздорили мы с ним. По поводу мощей святой Миреллы*, — смущенно почесав нос, сообщил Дар.

— А что с ними не так?

Я тяжко вздохнула, поражаясь поразительному умению Дара находить неприятности и недоброжелателей. Чем ему реликвии-то не угодили?

— Рядом с городом, в котором мы с тобой были, есть монастырь святой Миреллы. И они уже давно клянчат эти мощи. Я и подумал, что нужно передать их туда. Там и монахов больше, и паломников, и молящихся. Что им в нашей маленькой часовне-то делать? А отец Карлсон категорически против, — пояснил Дар.

Замковая часовня оказалась небольшим сооружением, примыкающим к одной из крепостных стен. Часовня была сложена из крупных, грубо обработанных камней, плотно пригнанных друг к другу. Над входом и ступеньками был резной каменный портал с изящными арками, украшенный непонятными мне символами и гербом семьи владельцев замка, который я уже успела выучить.

Войдя внутрь, мы с Даром попали в пространство, наполненное особой тишиной и трепетом. Свет проникал через узкие стрельчатые окна с цветными витражами, лишь слегка рассеивая полумрак. Дар не сделал никакого жеста или поклона при входе, и я последовала его примеру.

Перед алтарем, возвышающимся на несколько ступенек, стоял резной стол из темного дерева. У меня при виде этого стола загорелись глаза и руки зачесались потрогать каждую резную завитушку и каждую выпуклость. Это же такой раритет и антиквариат, что дух захватывало!

Но… Не время и не место. Я еще и в замке облизывалась на каждый стол, стул и буфет. И это я еще не говорю про кровати с балдахином. Но ничего толком рассмотреть просто не успевала.

На этом раритетном столе находился резной ларец ярко-красного цвета, украшенный золотом. Рядом с ларцом лежал богатый покров из плотной ткани, расшитый замысловатыми символами. Видимо, этим покровом укрывали ларец от глаз непосвящённых. Но сейчас он лежал рядом, позволяя рассмотреть реликварий.

Я не увидела никаких привычных мне символов из религий моего мира. Вся символика была мне совершенно незнакома.

Дар вообще не смотрел по сторонам, в отличие от меня. Он направился прямо к стоящему рядом с реликварием священнику, облаченному в фиолетовую длинную мантию. Когда мы приблизились, отец Карлсон поднял руки в знакомом мне осеняющем и благословляющем жесте. Точно так же делал священник, что венчал нас.

Я поспешно склонила голову, а вот муж не проявил должного почтения и удостоился сурово поджатых губ. И тут вдруг с рук священника, к удивлению всех троих, на нас полился поток магических золотых искр.

— Ты успел жениться, сын мой? — ошарашенно глядя на золотое облако благословляющей магии, прошептал священник. — Но брак вы еще не консумировали. Даже и не думай! Я не буду рвать священные узы!

— Я вам порву, святой отец! — зарычал Дар. — Это моя жена! И мы все консумируем в ближайшее время!

Священник сглотнул, а я поспешила вмешаться:

— Благодарю за благословление, святой отец, — и я почтительно склонила голову и поцеловала протянутый мне перстень, чем-то кстати напоминающий мой собственный, да и у Дара похожий.

— Представь мне свою достопочтенную супругу?

— Сигрид Вотан Одинсон из семьи Иудекс, моя жена, — припечатал Дар. — Вы первый, кому я представляю ее. И это пока должно остаться в тайне!

— Иудекс? — пораженно переспросил священник.

Его глаза заметались по моему лицу, но волосы были надежно спрятанный под эннен, и тогда взгляд переместился на руку, где красовалось кольцо, что сегодня спасло нам жизнь. Я поднесла его к лицу, демонстрируя печать и делая вид, что поправляю синюю вуаль.

— А… — начал было священник пораженно, и речь его на этом покинула.

Пришлось приходить на выручку святому отцу, которого буквально прожигал взглядом муж.

— Вы же сохраните до поры нашу тайну, святой отец? — скромно потупив глазки, пролепетала я.

Ну просто образец благочестия и целомудрия. И священник оценил мои потуги, или, что вероятнее всего, просто не захотел связываться и проявлять неуважение к хозяйке замка Брейдаблик. Тем более что с хозяином они явно не ладили.

— Разумеется, дочь моя. Я обещаю перед реликварием святой Миреллы, что сохраню ваш секрет. Но я думаю, что это будет недолго? Сын мой? Ты же сообщишь всем об этом радостном событии?

— Да! Брак консумируем, найдем… Всех найдем! Проклятье снимем! И…

— Это будет скоро, святой отец, — снова поспешила вмешаться я. — Сразу после похорон.

— Да, да, — покивал священник, разом приняв печальный вид. — Я ждал тебя, сын мой. Скорбные дни опустились на замок. Твой отец был всеми любим и почитаем. Он всегда радел на благо церкви и заботился о нашей часовне. Ты пришел обсудить обряд похорон?

Дар взглянул на меня и сдержанно кивнул.

Священник пустился в объяснения, весьма подробно и утомительно. Все эти детали я пропускала мимо ушей, улавливая только самую суть. Знания о том, как будет проходить служба, как будут укрывать и одевать тело, меня мало интересовали. Я рассматривала саму церковь, следила за речью священника, но по моим ощущениям, он не врал и сейчас говорил только правду. Хотя зачем ему в этом-то нас обманывать?

Я кивала и радовалась, что все лучше и лучше у меня получается распознавать ложь. Я так потренируюсь, и мне будет одного простого «да» или «нет» достаточно. Я размечталась о своих магических способностях и вынырнула только тогда, когда Дар прервал отца Карлсона и довольно громко, на всю церковь, спросил:

— А черная ртуть тоже нужна для похорон и обряда над покойником?

— Черная ртуть? Нет! С чего ты решил, сын мой?

— А зачем же вы тогда ее взяли у аптекаря в таком количестве?

*Святой Миреллы в нашем мире не существует. Это имя звучит вполне по-средневековому и аутентично, но в исторических и церковных источниках нет данных о святой с таким именем. Имя «Мирелла» современное, происходит от латинского «Mira», что означает «удивительная», и оно появилось относительно недавно, в 19 – 20 веке.