Глава 12. Счастье пришло, когда я поняла, что никто, кроме меня, не несет ответственности за мое счастье.

— ...Джейме Ланнистером, Цареубийцей… Назови его тем, кто он есть.

— ...с ее братом Джейме Ланнистером, Цареубийцей. По праву рождения и крови, я ныне заявляю...

­— Поставь «сиром Джейме Ланнистером, Цареубийцей». Кем был он ни был, он остается рыцарем.

— …сиром Джейме Ланнистером, Цареубийцей. По праву рождения и крови, я ныне заявляю свое право на Железный Трон Вестероса. И пусть все добрые люди присягнут мне на верность.

телесериал «Игра престолов». Основан на цикле романов «Песнь льда и огня» Джорджа Р. Р. Мартина.

— Я… — и снова речь отца Карлсона покинула.

— Аптекарь заявил, что вы забрали все его запасы. Так для чего вам черная ртуть? — между тем недобро прищурился муж.

И тут я отчетливо поняла, что сейчас будет ложь. Махровая такая.

— Я использую ее, чтобы… чтобы охранить реликварий святой Миреллы! — выпалил отец Карлсон.

И муж промолчал, потому что аргумент был серьезный, и ему не пристало сомневаться в религиозных обрядах. Но я-то не он.

— Простите, отец Карлсон, мое невежество, — скромно потупив глазки, спросила я. — А как она используется для охраны реликвария святой Миреллы? Это какой-то священный ритуал?

— Да, дочь моя! Вы совершенно правы! Посмотрите, сын мой, ваша супруга не только добродетельна, но и преисполнена почтения и пыла, — наставительно сказал священник и, приторно улыбнувшись, посмотрел на меня. — Дочь моя, я с удовольствием поговорил бы с вами о нашей святыне. Возможно, у вас будет время на это?

— Разумеется, отец! На такое благое дело у меня всегда найдется время, — и я одарила его такой же приторной улыбкой, похлопав ресницами.

— Но несколько позже! — буркнул муж. — А сейчас мы пойдем!

Дар подхватил меня под руку и потащил из церкви. Я только и успела бросить извиняющийся взгляд на священника, но тот, как мне показалось, был доволен, что мы убираемся из его церкви. Слишком уж неприятные вопросы мы задавали.

Мы вышли на улицу во внутренний дворик, и я вздохнула:

— Черная ртуть не используется в церковных обрядах. Он солгал.

Муж выругался, но слава всем богам, не кричал на весь внутренний дворик, что он всех убьет, и начнет с отца Карлсона.

— Но мне кажется, определенная правда в его словах была. Он не рискнул соврать полностью, он же знал, что я Иудекс, но и ложь была. Я пока не могу понять, какая. И еще мне кажется, что он непричастен к сегодняшнему отравлению отвара, — покачала я головой.

— Понял! Кстати, об этом. Я распоряжусь на кухню не пускать посторонних. А еще следить внимательнее за приготовлением пищи. Надеюсь, это поможет! Не можешь же ты все время торчать на кухне? Ты моя жена, а не кухарка!

Нет, определенно мой муж зайка! Может же иногда выдавать по-настоящему прекрасные вещи? Жена, а не кухарка! Прелесть, а не муж!

— У меня после обеда запланирована торжественная церемония принятия клятвы верности подданных в главном зале. Мы оба должны там быть. От тебя ничего не требуется. Просто стоять по левую руку от меня и ничего не говорить, — вдруг выдал мой зайка, и я даже остановилась.

— Стоп, стоп! Как так? Ты же меня еще никому не представил? — удивилась я.

— Я и не собираюсь этого пока делать. Но ты должна там стоять и молчать. Там будут солдаты и офицеры гарнизона, слуги из замка. Им ничего объяснять не нужно. Просто сидеть и принимать присягу. А вот после похорон, когда приедут богатые соседи и вассалы, вот тут вопросы посыплются как из рога изобилия, и тогда уже будем отвечать. Тут мы тебя и представим. Сегодня соберутся только гарнизон и слуги, — отмахнулся муж.

— Кстати, об этом! Мне нужно пообщаться со слугами, что ухаживали за твоим отцом во время его болезни.

— Это нужно говорить с домоправительницей Астрид Фрейдис. Идем в оружейную. Я там обычно веду со слугами разговоры. Там они охотнее всего беседуют почему-то, — пожал плечами муж и, схватив меня за руку, повел в замок.

— Вот и мне интересно, почему в оружейной они беседуют охотнее, — с легким сарказмом приподняла брови я.

Нужно что-то делать с этой манерой мужа орать «убью», залезать на сцену разоблачать мошенников и чуть что, размахивать мечом. И разговаривать со слугами в оружейной тоже не дело.

Как я и ожидала, оружейная даже на меня произвела гнетущее впечатление. И дело было даже не в количестве оружия, хотя стены были им увешаны. Тут были мечи с искусной гравировкой, топоры с рукоятью из темного дерева и сверкающие копья. На стойках лежали доспехи, от легких кольчуг до огромных лат. Просто я отчетливо понимала, что этим оружием убивали. Это не было что-то музейное за стеклом. Этим оружием пользовались. Вот этот топор раскраивал черепа, и наверняка еще не раз побывает в бою. И это вгоняло в дрожь, и в самом деле хотелось поскорее все рассказать суровому хозяину, что сейчас, расставив ноги и сложив руки на груди, сурово задавал вопросы домоправительнице.

Домоправительницей Астрид Фрейдис оказалась та самая женщина с узкими поджатыми губами, что я уже не раз встречала в коридорах замка. Сейчас я стояла позади мужа буквально на шаг, и удостоилась от домоправительницы пристального внимания. Она Дара так не рассматривала, как меня. И видимо, свои какие-то выводы она сделала. Ее взгляд, когда она смотрела на меня, был недобрый. Ой, чует мое сердце, мы с ней не уживемся.

Дар выяснил имена всех слуг, что ухаживали за отцом, только толку от этого не было никакого. В покоях покойного хёвдинга Сэминга Вотана Одинсона был проходной двор, любой мог подсыпать яд. Тем более у меня не было, как у следователей из моего мира, ни точной даты, когда яд попал в организм, ни уж тем более времени. Вот сказал бы мне местный аптекарь, что яд попал, скажем, за восемь часов до смерти? Тогда я хоть кого-то могла исключить. Сейчас же список подозреваемых был огромен.

— Предупредите слуг, что сегодня я буду задавать вопросы, когда буду принимать от них присягу. И буду ждать правдивых ответов! — громко приказал Дар.

Домоправительница Астрид Фрейдис поклонилась Дару, бросила на меня злой взгляд, а потом вышла из оружейной.

— Что-то в ней… — начала я, но Дар меня перебил.

— Ты поняла? Как ты это узнаешь? Ведь между нами почти нет общего. Она совершенно на меня не похожа! Но ты права! Моя жена — гений! — довольно улыбнулся Дар и вдруг, подхватив меня, закружил по оружейной.

— Почему она тебя не любит? И меня заодно? — спросила я, когда он поставил меня на место.

Разумеется, я ничего не поняла. Но разочаровывать Дара не стоит. Судя по всему, она его старшая сестра. И по всей видимости, от служанки.

— Ох, ну там жуткая история. Ее мать, когда девочке было около десяти лет, бросилась с одной из бешен замка и разбилась. Наш отец не сильно волновался о своих детях от служанок, но тут почему-то проявил участие и велел позаботиться о девочке. Так она и осталась в замке, и вон смотри, дослужилась до домоправительницы, — пожал плечами Дар.

— А почему бросилась? — уточнила я.

— А я откуда знаю? Я тогда младенцем был. Тогда, почти тридцать лет назад, много всего странного творилось. Проклятие как раз тогда проявилось. И сильно, — и муж нахмурился.

— Так может быть, она из-за проклятия выпрыгнула? В чем оно состоит, кстати? А то все проклятие и проклятие. А в чем конкретно? — решила уточнить я.

Муж, пока мы говорили, придирчиво инспектировал доспехи и проверял оружие, и при моем вопросе удивленно посмотрел на меня.

— Да как у всех! Проклятие как проклятие. И действует, как и у остальных.

Так? Что я знаю про проклятия? Да ничего! В моем мире я никогда не увлекалась паранормальными явлениями и в приведения не верила. Считала небывальщину, гороскопы, предсказания и прочую чушь бесполезной ерундой. И сейчас, чтобы все выяснить, стоит поднапрячься.

— Так, давай разберемся. Как правило, проклятие включает в себя фатальные события, серии трагических случаев, смерти или несчастья, — начала перечислять я.

— Да! У нас это постоянно! — кивнул муж.

— Дальше, должны быть неспокойные духи. Странные звуки, шумы? Призраки?

— У нас этого навалом! Каждый день новый призрак. Имена им дают. Как правило, женские. Если вот так подумать, мужского призрака не было ни разу, — призадумался муж.

Вот почему на меня в моем туманном платье так относительно спокойно реагируют! У них тут, оказывается, все время призраки из стен выплывают.

— Та-а-к, — потерла я лоб. — Я так понимаю, и психические расстройства?

— Это как? — нахмурился муж.

— У тех, кто живет и работает в замке, возникает сильный страх, тревога, галлюцинации?

— Да! На сон жалуются все. Поэтому у нас гости больше трех дней не задерживаются. Кошмары начинают одолевать. Слугам чуть полегче. Они частично в деревне ночуют, или уже привыкли, — подтвердил муж. — Члены семьи этому подвержены в меньшей степени. Магия защищает. Еще и поэтому тебе не стоит тут ночевать. Ты еще не привыкла к замку. Но как только мы консумируем брак, все должно измениться.

— Так, потом про консумацию, — остановила я его порыв снова заключить меня в объятья. — Ты не знаешь, когда это все началось?

— Очень давно. Никто не помнит уже. С тех пор проклятие только набирало силу и ни разу не становилось слабее. Последний раз оно усилилось вчера. Когда отца убили, — пожал он плечами.

— Как ты это понял?

— Я Туманоход Речного Водоворота, я его просто чувствую. Проклятие. Я бы сообразил, что отца убили, но только позже.

— Да, но потом тебя бы отвлекла помолвка, похороны и отравление. И кто знает? Не пришел бы ты к выводу, что это, скажем, из-за твоей предстоящей женитьбы? — размышляя протянула я.

— Да. Вполне возможно. Тем более что в предпоследний раз оно усилилось, когда отец женился. Многие на это тогда списали. Мол, не нужно было ему в жены брать нелюбимую, но выгодную жену. Но как по мне, то не в этом дело. Если бы с матерью что-то не так было, то брак не принес бы столько детей. Мама ни в чем не была виновата, — он сказал это таким тоном, что я поняла всю болезненность этой темы и покладисто кивнула, тем более что у меня не было других версий.

­— А неудачи? Беды? Семейные дрязги? Они преследуют вашу семью? — продолжила все же допытываться я.

— Удача? Да я вообще не знаю, что это такое! — и он сжал кулак.

— Как вы до сих пор живы? И ваша семья относительно благополучна и богата? — вполне искренне удивилась я.

— Магия Туманоходов Речного Водоворота не дает нашему роду окончательно угаснуть. Лично мне повезло только в том, что я тебя встретил. Да и то не на своей земле, — кивнул муж и снова меня закружил.

Муж поставил меня на ноги и, подняв мое лицо, светло улыбнулся.

— Нам нужно консумировать брак, — и он потянулся к моим губам.

Видимо, это консумация у него постоянно на уме.

— Непременно, — целуя его, ответила я, но потом решительно отстранилась.

— Дункан! Где тебя носит! Одеваться! — заорал муж на всю оружейную.

Все же у меня очень громкий муж, с этим тоже нужно что-то делать, но с другой стороны, его крики на других направлены, а на меня он голос ни разу не повысил. Вот если осмелится — тогда и буду перевоспитывать.

— Одеваться? — переспросила я.

— Да. Нужно доспехи надеть. Мне присягу при всем параде принимать, — ответил муж, хмуро рассматривая влетевшего оруженосца.

Я с удовольствием наблюдала, как моего мужа облачают в доспехи, и он еще больше увеличивается в размерах. А потом мой муж протянул мне свою руку в латной перчатке, и я положила свои пальчики на холодный метал. Так мы важно и прошествовали по замку.

Я шла рядом и старалась запомнить дорогу. Все же замок нужно изучать.

Парадная зала, куда мы вошли, была просторна и светла, ее высокие потолки украшала роспись, а стены — гобелены. Куда же без них. В центре стояло огромное кресло. Туда-то муж и направился, а я встала рядом.

Сначала присягали на верность хёвдингу командир гарнизона и хирд*. Они были в доспехах и с оружием. Четко, по-военному, подходили по одному к креслу мужа, преклоняли колена и произносили слова клятвы. Слуги уже толпились здесь же, они приносили клятву, заикаясь и иногда сбиваясь. Некоторых муж поднимал сразу и кивком головы отпускал. А кому-то задавал вопросы. В том числе и про своего покойного отца. Только вот опять толку не было. Все слуги от торжественности момента тряслись, как листья на осеннем ветру, и я не могла отчетливо понять, кто из них лжет. Они так нервничали и переживали, что эти эмоции преобладали над остальными, и я ничего понять не могла.

С одним из слуг муж беседовал дольше. Его семья, как я поняла, служила семье Дара с момента закладки замка. И тот был потомственным каменщиком, и его предки участвовали в построении первого донжона. Строили, кстати, замок долго. Почти тридцать лет. Ну, примерно как у нас ипотеку выплатить. Этот человек прекрасно знал сам замок, и разбирался в стройке. И почти сразу принялся просить Дара что-то там переложить у северной стены. Дар обещал прийти посмотреть. Мне почему-то запомнился этот мастер, и я зацепилась за него. Не знаю почему, но я в этом мире прислушивалась к своей интуиции. Нет, он не лгал и явно не был ни в чем замешан. Его я прочитать смогла. Его клятва была искренней. Но что-то в нем заставило меня его запомнить. Присягал он не один, а сразу всей семьей. С женой, сыновьями и дочерями.

Таких преданных семей было несколько, и вот они как правило не врали. Сложнее было с одиночками. Многие слуги и служанки остались мной не прочитаны на предмет лжи. Под конец церемонии я уже очень устала и плохо различала оттенки сказанного.

В торжественный зал периодически кто-то входил. Все же в замке было много гостей. Да и семья Дара несколько раз заглядывала, но видимо, принятие присяги было довольно скучным и занудным занятием, потому что надолго никто не задерживался.

И вот, когда осталось принять присягу всего у нескольких человек, в торжественный зал стремительно вошел высокий мужчина. И что характерно, он тоже был одет в латные доспехи. Выглядел он сурово и мрачно, и чем-то походил на моего мужа. На лице этакое легкое выражение героической дебильности, смешанной с упрямством. Словом, истинный рыцарь в сверкающих доспехах. Белого коня только не хватает для полноты картины.

— Дроттинн Хармод Друлинг! — громко на весь зал объявил вышедший вперед слуга прибывшего рыцаря. — Прибыл для принесения вассальной клятвы, и чтобы проводить славного хёвдинга Сэминга Вотана Одинсона в его последнее плавание.

Так вот кто это! Это тот самый друг Дара, с которым они в тот памятный вечер долго пили, ругались, дрались и снова пили. Выглядит он весьма могуче. И не вяжется с ним прозвище «Хермод Слюнявый».

Хармод застыл изваянием, и Дар сделал жест рукой, поторапливая оставшихся слуг. Они быстро сообразили, и их присяга прошла стремительно. И я заметила, что один слуга с бегающими глазами совершенно точно солгал. Видимо, с появлением Хармода слуги поняли, что внимание их хозяина приковал к себе близкий друг и гость, и они расслабились. Дар и в самом деле не обращал на слуг внимания и принимал клятву, поедая глазами прибывшего друга. Это Дар не смотрел на слуг, но у него была я, и я заметила фальшь в одном из слуг очень четко. Ну хоть что-то полезное. Нужно к нему присмотреться.

В свете того, что я постоянно зудела Дару об осторожности и о том, что никому нельзя доверять, сейчас Дар смотрел на друга просто волком Одина. Как там их звали? Гери и Фреки**? Так вот, сейчас муж был тем самым прожорливым волком.

И если присягу у слуг муж принимал, сидя в кресле и почти развалившись в нем, то сейчас он встал во весь свой рост и сделал несколько шагов вперед.

В зале все затаили дыхание и ждали.

Дроттинн Хармод Друлинг сделал к Дару несколько шагов и, преклонив одно колено, начал громко и четко произносить клятву:

— Я, Дроттинн Хармод Друлинг, в присутствии Святых и свидетелей, даю клятву. Обещаю быть верным вассалом хёвдингу Бальдару Вотану Одинсону и служить ему честно и бескорыстно. Клянусь защищать его владения и интересы, сохранять верность и доверие, соблюдать все воинские обеты. Обещаю не предавать его ни при каких обстоятельствах. Обещаю держать меч за правду и справедливость, и исполнять его волю. В случае опасности, при смерти или в битве буду стоять рядом, чтобы защищать его и его землю. Пусть Святые примут мою присягу, и да поможет мне вера, магия, доблесть и сила, чтобы я был достоин этого обета и честной рыцарской доли.

И тут вдруг с моей руки там, где было кольцо, в сторону этих двух консервных банок, ой простите великодушно, затянутых в железную броню рыцарей, полилась ярко-оранжевая магия. Цвет у нее был такой же, как цвет моих рыжих волос.

Сказать, что все в зале удивились, это значит ничего не сказать. И первая, кто пребывал в легком, ну просто в легчайшем недоумении, была я. Все смотрели на меня. Взгляд у слуг был у кого-то перепуганный, у кого-то удивленный. И я поняла, что я должна срочно что-то сказать.

Я вышла к двум рыцарям и громко объявила:

— Я, Сигрид Вотан Одинсон из рода Иудекс, подтверждаю правдивость твоей клятвы, дроттинн Хармод Друлинг!

Тем более что я ни на минуту не сомневалась в своих словах. Ярко-оранжевая магия перестала литься и рассыпалась яркими рыжими огненными всполохами.

— Я принимаю твою клятву! — громко вторил моим словам муж.

Его друг, громыхая доспехами, поднялся с колена, а муж громко продолжил на весь зал:

— Моя жена! Сигрид Вотан Одинсон из рода Иудекс!

Ну вот. Все несколько вышло из-под контроля. Планировалось же все после похорон? Но кто же мог предвидеть подобное! Но судя по сияющему лицу Дара и по тому, как крепко он сжимает латной перчаткой мою руку, муж всем доволен.

Второй рукой в латной перчатке Дар громко хлопнул по плечу друга.

— Ты первый, кто присягнул из вассалов! Я рад!

— У тебя, я смотрю, много новостей? — и Хармод перевел на меня свой взгляд.

— Да. Я рад, что ты приехал! И присягнул. Ждал тебя только завтра! И рад, что твоя клятва правдива! — продолжал веселится муж.

Было видно, что у него просто камень с души сняли после его клятвы и моего заверения, что она правдива.

В этот момент слуги видимо закончили переваривать новость о том, что у замка теперь есть хозяйка, и громко завопили:

— Да здравствует новая хозяйка замка Брейдаблик!

— Да здравствует Сигрид Вотан Одинсон!

Кричали на все лады, и гул стоял в зале просто жуткий.

— Ужин! Накрывать ужин! Мне нужно представить гостям и семье жену! — громко прервал скандирование Дар. — И подготовить покои моей жене и дроттинну Хармоду Друлингу!

Все засуетились и поспешили из торжественной залы. Я совершенно не ожидала, что вот так вмешаюсь, но Дар восторженно подхватил меня под колени и, приподняв над полом, закружил по зале.

— Сири! Ты потрясающая! Как я рад! Ты теперь на похоронах будешь стоять рядом! И вассальную клятву принимать будем вместе! И за ужином теперь сидеть рядом будем!

— Ты же хотел повременить с представлением?

— Так я уже почти все решил? Всех… ну… кого нужно, разогнал! — и муж поставил меня на ноги. — Со старым Гуннаром ЙонссономНепрансоном по поводу помолвки все уладил. Думал, он будет еще долго мне нервы трепать, а он почти сразу на откуп согласился. Там Нанне насела, и отец уже и сам был рад от меня избавится. И замок у меня с проклятием, и сам я, как он выразился, «не способен составить счастье его дочери». Так что все получается вовремя!

— А почему Нанне Непрансон насела на отца? Она не говорила? — вдруг вмешался Хармод.

— Я не вникал, — отмахнулся муж. — Может, влюбилась? А в кого?

И мы вдвоем вместе с мужем уставились на Хармода.

Тот ничего не сказал, но вдруг так легко улыбнулся и предложил:

— Слушай! Мы в латах. Может, пойдем на тренировочное ристалище? Разомнемся?

Муж был такой довольный, как будто это я ему брак предложила консумировать! Нет, этим рыцарям лишь бы мечом помахать! Дел невпроворот! Убийцы в замке, гости! Нужно того слугу прижать! А они пошли «шашкой махать»! Зла на них не хватает.

— Милая? Ты с нами? — улыбнулся мне этот огромный зайка.

— Нет. Мне нужно переодеться к ужину! — припечатала я.

— Зачем? Нет! Тебе идет именно это платье! — уперся муж, и я с ним согласилась, кивнув.

Платье обладало просто немыслимым количеством туманной магии, и я пока не знала всех его свойств до конца, так что снимать его пока точно рано.

— Хорошо, — улыбнулась я мужу. — Идите. Я прослежу за ужином.

Они двинулись на выход, с громким лязгом доспехов то и дело ударяя друг дружку по плечу и пихаясь. Я закатила глаза. Дети малые и неразумные. А туда же! Жениться наверняка дружок мужа надумал на этой девице Нанне Непрансон, бывшей невесте Дара. Она сама еще ребенок и нуждается в защите. А у этих только драки и бои на уме.

Я не ворчала, я наслаждалась жизнью и уверенно шла из замка в часовню. Мне было необходимо пригласить святого отца на ужин, чтобы он в случае чего подтвердил церковное одобрение и подлинность нашего брака. А я знала, что он не часто присутствует в трапезной, и если завтраки еще посещает, то вот ужинать приходит редко. Дар на кухне выставил охрану, и я успею все проверить на яд непосредственно перед самим ужином.

Я вошла в церковь и осмотрелась.

На столе, где прежде стоял реликварий святой Миреллы, на этот раз было на удивление пусто. И куда же он делся? Я сделала несколько неуверенных шагов вперед. Мне только похищения святых мощей к общему кошмару с проклятием и не хватало.

И я решительно направилась вглубь старого храма.

* Хирд — боевая дружина в Скандинавии эпохи викингов. Хирд подчинялся конунгу, ярлу или хёвдингу. Как правило, дружинники-хирдманны полностью повиновались вождю, представляя собой подобие семьи.

** В скандинавской мифологии Гери и Фреки имена двух волков, которые сопровождают бога Одина. На древнеисландском Geri означает «жадный», а Freki — «прожорливый». Волки-спутники Одина упоминаются в литературных памятниках Скандинавии с XIII века в Старшей и Младшей Эдде, а также в скальдической поэзии.