Глава 9. Счастье пришло, когда я поняла, что никогда не поздно иметь счастливое детство. Однако второе детство зависит исключительно от тебя.
— А ты предпочтешь сама надеть латы и ринуться в бой,
или все же оставишь это сильному мужчине и будешь нежной и хрупкой?
— Я комбинирую.
Врановая
— Нет! Рагна, стой!
Я уже приготовилась было снова слушать, какая я замечательная, но услышала только шепот девушки:
— Милый! — и снова звуки поцелуя.
Кажется, я начинаю закипать, как чайник на плите!
— Рагна, нет! Нет! Ты просто не знаешь, какая она! Она… она потрясающая! — раздался голос моего муженька, когда я уже собралась выйти и поубивать и его, и ее.
— Что? Вы же ни во что ее не ставили! Говорили, что женитесь, потому что отец плох и вам нужно предъявить ему жену? Говорили, что между нами ничего не изменится? — лепетала девушка.
— Это не про нее! Она не будет сидеть в сторонке! Она не будет молчать! Она пройдет через всю толпу, и та будет расступаться перед ней! Я сам видел! Она невероятная, и я не буду… Ничего я не буду, одним словом, — продолжил муженек.
— Но… а как же я?
— Я распорядился. Тебе уже выделили приданое, и я отправлю тебя в город в наш особняк. Экономка даст тебе временное жилье и работу. А там уж с твоей внешностью и приданым ты быстро составишь выгодную партию! — припечатал муж.
— Но я же люблю вас!
— Это не обсуждается! В одном замке с моей женой ты не останешься! И советую поторопиться. Моя жена высказала пожелание съездить в город и развлечься. Да и за покупками. Мне необходимо много всего ей подарить. Так что долго в городском особняке не задерживайся. Любой ремесленник будет счастлив жениться на тебе. И на этом все!
— А Эльфка? Ее вы в деревне оставили! Рядом с замком!
— Видят боги, я хотел, как лучше! Хочешь остаться в деревне? Оставайся! Мне все равно! Но в замке чтобы я тебя больше не видел! Все на этом!
Я услышала очередные всхлипы и удаляющиеся шаги. А еще муженек отчетливо сказал, уходя:
— Вот бы и на помолвке все прошло так же просто!
На этот раз я не спешила выходить к очередной бывшей любовнице моего муженька. Эти вопли про призрака меня утомили. Да и есть хочется. Где тут у них кухня? И туалет? Кстати, я так и не увидела ни того, ни другого. А, как говорится, любовь любовью, но обед по расписанию.
Но если я еще раз застукаю муженька за поцелуями со служанками, то разнесу этот замок до основания!
Я и шага сделать не успела, как снова послышались голоса.
— Рагна? Ты плачешь?
— Мейли! Милый, помоги мне! — и я, осторожно выглянув в коридор, увидела, как девица самозабвенно целуется с богато одетым парнем.
Мейли*? Кажется, брат Дара? Как у них тут все по-родственному. Только что один брат целовал, а вот теперь другой. Преемственность поколений в действии!
— Рагна? Чем помочь? Я все сделаю! — и я снова аккуратно выглянула из-за угла.
Как он ее обнимает, и она точно так же руку ему в волосы запустила. Что у них тут творится? Меня на них нет. Пора наводить тут порядок. Нет, я не ханжа, но не обнаглела ли девица? Хоть бы денек погоревала! Ну ладно, ночь. Ну ладно, хотя бы часок! А тут и минуты не прошло, как мой драгоценный ее бросил, а она уже с другим! Сейчас вот как возьму и обижусь за мужа!
— Твой брат, дроттинн Бальдар! Он отослал меня из замка-а-а! — и девица протяжно завыла.
— Рагна, милая, но у него же сегодня помолвка! Как он мог поступить иначе? Не плачь, — принялся утешать младший братик.
Я рассматривала парня и понимала, что на Дара он, безусловно, очень сильно похож. У Мейли Вотана Одинсона тот же высокий рост, он широкоплечий и сильный. Тоже немного простоватое выражение лица, но при этом хитрые глаза. Правда, того ума, что порой нет-нет, да мелькал на лице у мужа, я тут не вижу. Не сказать, что Дар меня часто своим умом радовал, но этот брат кажется вообще сущим простаком. Такого ничего не стоит обвести вокруг пальчика. Вокруг женского — так уж точно.
Видимо, этим девица и собиралась заняться.
— Мейли, миленький, может быть, ты поговоришь с ним? Я не хочу уезжать! Может быть, ты меня возьмешь к себе? И тогда и повода отсылать меня нет. Я могу продолжать прислуживать в замке, — девица вовсю крутила хвостом. — А когда зима, греть твою постель. Вместе спать теплее.
— Рагна, но я же младший брат. Мне не позволят, — послышался тяжкий вздох.
— Но ведь сегодня помолвка, твой старший брат женится! Он разрешит! Такое радостное событие. Тем более, он так восторженно говорил о своей жене, ты бы его слышал! Он на радостях все разрешит! — продолжала ушлая девица.
— Жене? Какой жене? Невесте? — переспросил Мейли.
— Я тоже удивилась. Но он говорил именно о жене. Я толком не поняла. Он был какой-то странный, — ответила девушка.
— Раньше он не пылал желанием женится. Что это вдруг? Я его так и не видел. Он в замке уже половину дня. Вернулся утром, но при этом только слуги его и видели. Ты больше ничего не заметила? — и братец Дара проникновенно заглянул в лицо девушки.
Они стоят друг дружку. И не так прост этот молодой братец Дара, как мне вначале показалось. А девица поплыла и залепетала, восторженно глядя на молодого красавчика:
— Заметила. Он странный. Как с этой охоты вернулся, так как будто сам не свой! Спальню свою приказал убрать и вымыть. А еще балдахин снять и вытряхнуть. И вещи разобрать. А ты же знаешь, он чистюлей никогда не был. Бывало, как есть, прямо в сапогах, на кровать и заваливался. Особенно после пышных приемов или охоты. Откуда вдруг? И гардероб весь свой перетряхнул. Мы думали, это в связи с помолвкой. Но раньше он не проявлял никакого желания одеться хорошо для невесты, когда она приезжала в замок с отцом. Слуги бегают с утра, выполняя его поручения. Просто с ног сбились.
— Не похоже на брата. Ещё что-то заметила? — задумчиво протянул парень.
— Заметила, еще ка-а-ак, — и девица снова завыла. — Он меня вы-ы-ыгнал!
— Рагна, ну не плачь! Я поговорю, — и парень замер, видимо решая, с кем именно обсудить этот животрепещущий вопрос. — Я поговорю с отцом! Вот прямо сейчас, перед помолвкой, и поговорю! А потом и с Бальдаром! Тем более, что нас всех позвали перед помолвкой к отцу. Бальдар что-то хотел. Хотя бы увижу его наконец.
— Ты правда поговоришь? — перестала реветь девица и повисла у парня на шее.
— Да! Вот увидишь! Идем! — и парочка шустро двинулась по коридору.
Я же решила не отставать и не упускать их из виду. Очень вдруг стало интересно, чем все это закончится.
Но мы так никуда и не дошли. Буквально на следующем же повороте, на стыке двух коридоров, эта парочка наткнулась на суровую женщину с губами, сжатыми в узкую линию. Мне даже вначале показалось, что этих самых губ у нее вообще нет. Мало того, что они у нее от природы были узкими, так она еще и поджимала их. И при этом они у нее были бледными, так как ни карандашом, ни уж тем более помадой женщина не пользовалась. Лицо ее покрывала сеточка морщин, и я бы сказала, что на вид ей было около шестидесяти. Хотя кто их тут разберет? Может, она всегда так выглядела?
Сладкая парочка от нее попятилась. Признаюсь, я тоже устояла на месте с большим трудом. И то потому, что я, как-никак, хозяйка лодки. Тьфу ты! Замка! Не к лицу мне пятиться и отступать.
Я не расслышала, что там сказала или прошипела девушке эта грымза, но чаровница, приворожившая двух братьев, развернулась и припустилась бежать. К счастью, не в мою сторону. Брат Дара слегка склонили голову и двинулся дальше по коридору. И я было уже вздохнула с облегчением, что мы все разошлись, как грымза повернулась в мою сторону и двинулась прямо на меня.
Я уже говорила, что я не только умная, красивая, но еще и храбрая? И я не отступаю! Я мужественно прячусь. Да! Именно так. Я прижалась к стене коридора и смотрела, как грымза приближается ко мне. И тут я увидела, как синий туман выступил из складок моего платья и скрыл меня полностью.
Вот это да! Магия тумана в действии? Однако, приятный сюрприз.
Пока я смотрела, как туман скрывает меня, грымза прошла мимо и не заметила меня! Определенно, с выбором платья я не ошиблась. Но с магией тумана я разберусь позднее. Сейчас мне важно не потеряться, так как я поняла, что замок не просто большой. Он огромный!
И я, подхватив юбку и шлейф, понеслась вслед за Мейли, потому что мне ну никак нельзя терять его из виду. Кто такая эта грымза, выясню позже. Судя по одежде, птица хоть и высокого полета, но все же не принадлежит к знати. На голове простой чепец, а платье хоть и добротное, но скромное. Экономка? Управительница?
Я неслась за Мейли и успела углядеть, в какую дверь он вошел, и даже придержала ее, не давая закрыться. А потом, глубоко вздохнув, прошмыгнула следом, благо туман все еще окутывал меня, и я храбро понадеялась на него.
В комнате было темно. Плотные шторы закрывали и без того узкие замковые окна, и комната освещалась только несколькими свечами. Это спальня, судя по всему. На массивной деревянной кровати с балдахином лежит пуховая перина с вышитыми покрывалами. В углу — тяжелый деревянный шкаф и старинный сундук с латунными замками. В темных каменных стенах царит тишина. Мягкий свет свечей играет тенью на гобеленах с героическими сценами. Именно за один из таких гобеленов я и прошмыгнула уже привычно.
Вообще, за то время, что я в замке, я просто срослась с этими гобеленами. Нужно будет как-нибудь рассмотреть их повнимательней.
Но пока я смотрю во все глаза на людей в комнате, которые мое присутствие не заметили совершенно. Правда, внимание на себя отвлек вошедший Мейли, а туман, что скрывал меня, дал возможность забиться в угол за гобелен.
Здесь, помимо Мейли, довольно много народу. Кто все эти люди? Муженька, кстати, нет. Где этот проходимец ходит? Опять с кем-нибудь целуется и расстается? Ну он у меня получит при встрече!
Мейли, между тем, прошел и встал рядом с еще одним красавцем, и я запоздало сообразила, что это еще один брат, средний, Брага Вотан Одинсон. Одно было не отнять – все три брата были как на подбор. Высокие, красивые и плечистые. Волосы темные, широкие подбородки и мужественные лица. Значит, если что-то случится с моим Даром, то ему наследует вот этот Брага. И я недобро прищурилась, осторожно рассматривая брата Дара из-за гобелена.
Помнится, было что-то такое, связанное с литературной премией, и «Браги» в переводе, кажется, поэзия**. Это тот случай, когда одна буква сильно влияет на суть. Как у легендарного капитана и его яхты. Стоящий возле кровати добрый молодец действительно мало походил на скальда из легенд, а скорее на хмельной напиток.
— Отец! — между тем надрывно воскликнула женщина, сидящая на кровати, и я перевела взгляд уже на нее.
Векта Вотан Одинсон, старшая сестра Дара, совершенно не походила ни на одного из братьев. Она была русоволосой и какой-то блеклой по сравнению с братьями-брюнетами. Мышь мне почему-то напомнила. Правда, Дар говорил, что она добра и милосердна, и это полностью скрадывает недостатки внешности. Но как по мне, тут скрадывать и скрадывать. Да и было видно, что лет ей уже немало. Если она старшая сестра, то ей не меньше тридцати четырех. Как я поняла, замужем она не была. Какая-то там вышла темная история с ее замужеством, и ее мне Дар рассказать не успел. Старая дева во всей красе. Нет, в моем мире тридцать четыре года — для многих женщин самый расцвет. Но не в этом мире, как я поняла. Шансов на замужество у нее, по-моему, никаких. Хотя богатое приданое способно решить и не такую проблему с возрастом и внешностью.
На кровати лежал седой как лунь старик. Его волосы серебрились тусклым светом горящих свечей, глубокие морщины пересекали лоб и щеки, а в выцветших глазах под тяжелыми веками не было ничего, кроме усталости. Сэминг***Вотан Одинсон был не просто стар, он был похож на древнего волхва.
— Отец! — продолжала восклицать Векта и заламывать руки.
Я еще раз окинула взглядом всех, кто находился в комнате. Вот этот сильный мужчина с волевым лицом похож на начальника охраны или командира гарнизона замка. Хотя вот этот тоже при оружии и выглядит достаточно воинственно. Человек в длинной фиолетовой мантии — наверняка местный священник. Служитель точно в такой же мантии нас с Даром обвенчал.
А где, собственно говоря, мой любвеобильный муженек? Еще с кем-то бурно расстается? Пора бы уже ему и появиться…
И тут, хвала всем богам, дверь стремительно открылась, и в комнату ввалился свет очей моих. Радость каждого моего дня! Луч солнца золотого!
На мужа я не смотрела. Краем глаза успела заметить, что он переоделся, и его одежда выглядит очень богато. Видимо, к помолвке приготовился. Вернее, надеюсь, к ее расторжению.
Мне была важна реакция окружающих. Ну, что могу сказать? Его братья, на которых я смотрела в первую очередь как на главных подозреваемых, к моему удивлению, выразили скорее радость, а не разочарование или огорчение. И тот, и другой уже знали, что он в замке, и могли конечно все это красиво сыграть, но все же на лицах была скорее искренняя радость.
Остальные меня не так сильно интересовали. На лицах большинства не отразилось никаких эмоций. Суровые вояки по-другому и не должны были реагировать. Обратил на себя внимание только местный священник, уж не знаю пока, как его зовут, но вот он был единственный, кто смотрел на моего муженька хмуро и явно был не рад его приходу. И почему-то и не думал это скрывать.
— Дар! Братик! — завопила Векта и бросилась ему на шею.
Про нее я, признаться, позабыла, уж больно невзрачной она была.
— Папа совсем плох. Нужно отменить праздник! Вдруг он умрет? Это будет плохая примета! — повиснув у Дара на шее, запричитала Векта. — Правда, отец Карлсон? Нельзя начинать семейную жизнь с такого ужасного события.
Карлсон? Серьезно? А пропеллер у него есть? Хотя, насколько я припоминаю, тот толстяк без точного возраста, но в самом расцвете сил, всегда представлялся просто как «Карлсон». Это очень распространенная фамилия в Швеции и банально означает «сын Карла».
— Я не думаю, что следует что-то откладывать, Векта! Отец еще не умер! — не дождавшись ответа от хмурого священника, сказал муженек. — Я бы хотел побыть с отцом наедине!
Он осторожно погладил плачущую сестру по растрепанным русым волосам, отлепил от себя и двинулся к кровати.
— Отец? Как так? Когда я уезжал, ты был бодр, — недоуменно сказал Дар, присаживаясь рядом со стариком и беря его тонкую сухую руку в свою ладонь. — Меня не было всего семь дней. Что произошло, почему ты так сдал?
— Прогони всех, — прохрипел старик.
Дар повернулся к собравшимся, и говорить ему ничего не пришлось. Муж повел взглядом, и все немедленно поторопились в сторону двери. А муженек-то хорош!
— У тебя есть на это все права, сын мой. Тем более, это добрая традиция. Твой отец давно ждет твоего возращения, чтобы сказать тебе свои последние напутствия, — отмер священник.
Все покивали и стали еще шустрее двигаться в сторону двери. А я? А мне что делать?
Векта вышла последней, прижимая платочек к глазам.
Дверь за женщиной закрылась, а я так и не приняла решения. Уйти? Остаться? Но потом все же решила, что большого вреда не будет, если я останусь. Мне нужно ближе узнавать мужа. А то так мы никогда не дойдем до консумации нашего брака!
— Отец? Что с тобой? — встревоженно спросил Дар.
— Сам не пойму. Мне казалось, что я еще крепок и протяну до моих первых законных внуков. Надеялся поднять заздравную чарку на твоей свадьбе. Но видно, не судьба, Дар, — тихо сказал старик.
— Твои наставления? Ты хотел мне передать свою мудрость? — нахмурился Дар.
— Нет никакой мудрости, Дар. Все, чему хотел, я тебя уже научил, сын. Только вот что… Не женись! — вдруг, закашлявшись, выдал старик.
— Что? Отец, ты о чем? — застыл Дар.
— Не женись, пока не полюбишь. А вот если полюбишь — не отпускай! Я отпустил. Решил, что деньги, власть и богатое приданое заменят мне любимую женщину. Нет, мой мальчик. Не заменили. Так что смело отменяй помолвку. А старому Гуннару Йонссону Непрансону отдай луг, что граничит с его землями. Мы от этого не обеднеем, а он стерпит обиду. Ты сильнее, богаче, и власти у тебя безусловно больше, чему у него. Делай, как я сказал! — припечатал старик.
— Ты жалеешь, что женился на матери? — спросил Дар.
— Да. Я никогда ее не любил, а любовь всей моей жизни в день моей свадьбы просто ушла. Я думал, она смирится. Она была согласна делить меня с моими случайными женщинами. Кровь кипела, и я тогда не думал, что делаю ей больно. Но жену она стерпеть не смогла, — протянул старик.
— Я не буду изменять жене! — порадовал меня Дар.
Ах ты, мой зайка. Ну вот так бы сразу. А то я тут почти закипела, пока тебя ждала.
— Правильно. Поэтому женись, когда полюбишь! А теперь ступай! И не пускай ко мне никого. Поспать хочу! — сказал старик и прикрыл глаза.
Однако, весьма суровый он. Видно было, что старик был в молодости мощным и властным. С таким и в самом деле не совладать было. Только сейчас его что-то подкосило. Или кто-то?
Дар поднялся с ложа отца и, задумчиво потирая подбородок, двинулся к двери, плотно прикрыв ее за собой.
Я же не выдержала и все же чихнула. Ох уж эти мне старые гобелены! Пыли-то в них сколько! И я вывалилась в комнату, чтобы столкнуться взглядом с почти белесыми глазами старика на кровати.
— Здравствуй, — выдала я на полном серьезе.
— Сиги? — пробормотал пораженно старик.
Очень хотелось ответить, что почти, но я промолчала и просто подошла к ложу старика и села туда же, где до меня сидел муженек.
— Сиги, ты пришла, — выдохнул старик и прикрыл глаза. — Я знал, что ты придешь со мной попрощаться. Это платье всегда невероятно шло тебе, моя Сиги. Я столько магии в него вложил, чтобы защитить тебя.
Я взяла ладонь старика и сжала ее.
— Я так любил тебя, моя Сиги, — продолжил старик. — И так сожалел, что наделал столько ошибок. Нужно было женится на тебе, Сиги. Единственное, что было хорошего в моем браке, так это дети.
Как по мне, так это уже немало, но я снова промолчала, давая старику выговориться.
— Но я всегда думал, какие бы дети были у нас с тобой!
Нашел, о чем сожалеть! Если бы, да кабы… да во рту росли галлюциногенные грибы!
— Ты же присмотришь за Даром? — спросил старик, не открывая глаз, а я сжала его ладонь. — Он хороший мальчик, но без твоей помощи не справится. Я ухожу. Прощай, моя Сиги.
Я так и сидела возле постели старика и смотрела, как его душа покидает тело. А потом осторожно высвободила свою руку и провела по щеке мертвеца.
И тут дверь за моей спиной отворилась, и кто-то вошел в спальню. Я резко обернулась, чтобы встретиться глазами с ошарашенным муженьком.
— Сири? Ты… Ты как тут? — потрясенно выдал муж.
Нет, он что, в самом деле подумал, что я там буду сидеть и ждать непонятно чего? Но вслух я разумеется этого не сказала. Я встала, подошла к Дару и обняла его.
— Дар, милый. Он умер. Мне очень жаль.
Дар машинально обнял меня в ответ, но быстро отстранился и кинулся к отцу.
— Нужно позвать отца Карлсона. Пусть подготовит отца к вечной жизни, — склонив голову, сказал муж, поднялся и крепко прижал меня к себе. — Спасибо, что была с ним. Я так рад, что вы успели поговорить! Уверен, что он был рад тебе!
— Дар? Я понимаю, что ты сейчас потрясен смертью отца, и очень тебе сочувствую, но ты теперь новый владелец замка и мой муж. И именно тебе я собираюсь сказать одну очень важную вещь. Ты готов? — немного отстранившись, сказала я и положила обе руки мужу на лицо, удерживая его расфокусированный взгляд.
— Да. Ты про что, Сири? — спросил Дар.
— Только пообещай мне не принимать скоропалительных решений. Хорошо?
— Каких? — переспросил Дар.
— Стремительных и необдуманных, милый. Давай сначала все проверим, а не будем запрыгивать на сцену и сходу разоблачать мошенников. Хорошо? — ласково попросила я.
— Да, Сири. Хорошо. Только я не понимаю. Ты о чем? — нахмурился Дар.
— Твоего отца, Сэминга Вотана Одинсона, — я взяла паузу и сделала глубокий вдох, с разбега прыгая вперед. — Его убили.
* Я отталкивалась от Мейли, сына Одина и брата Тора. Мейли — бог путешествий, чаще всего его изображали одетым в дорожный плащ и опирающимся на посох, как и его отца. В XIX веке Виктор Рюдберг,шведский писатель, поэт, переводчик, журналист и историк культуры предполагал, что Бальдр и Мейли — это один и тот же бог. Имя Мейли может означать "красавчик".
** Браги — в германо-скандинавской мифологии бог-скальд, прославленный мудростью и красноречием. Как правило, его изображали старым и с длинной бородой, символом мудрости и богатого опыта, из запаса которого поэтам должно черпать свои мысли и образы. Согласно легенде, Один похитил волшебный напиток у Гуттунга и перелил его в золотые сосуды, которые затем отдал своему сыну Браги. Считается, что с тех пор настоящий талант даруется только избранным.Премия Браги — норвежская литературная премия, абрага — алкогольный напиток.
*** Согласно прологу Младшей Эдды, Сэминг был одним из сыновей Одина и предком королей Норвегии и ярлов Хладира.