Глава 8. Счастье пришло, когда я перестала бороться с родственниками и теми, кто сплетничал обо мне.
Я – твой самый страшный кошмар! – радостно произнес Чайчай.
Стражник задрожал.
– Это… тот, что с гигантским кочаном капусты и
размахивающий такой ножастой штуковиной?
– Что-что? – не понял Чайчай.
– Или тот, в котором я падаю, но внизу оказывается не земля, а…
– Нет, – перебил Чайчай. – И не этот.
Он выхватил из рукава кинжал.
– Я тот, в котором вдруг из ниоткуда появляется человек и убивает тебя.
Стражник с облегчением улыбнулся.
– Ах, этот… Ну, это ерун…
Сэр Теренс Дэвид Джон Пратчетт, «Санта-Хрякус»
Я однажды в интернете видела, как старую краску с комода счищают с помощью лазера. Мне тогда очень понравилось, но себе такой агрегат я позволить не могла. Поэтому приходилось кусать локти. Я пользовалась специальными химикатами и самым обычным скребком.
А вообще, была такая мода на покраску старых предметов матовой краской. И непонятно, что под ней. Иногда закрашивали просто никому не нужную фанеру. Но иногда слоем краски покрывали и дерево. И вот тогда все было очень интересно. Особенно если вдруг оказывается, что закрасили и в самом деле что-то стоящее. Я не говорю сейчас про дуб или лиственницу, которые тоже, безусловно, жалко. Но иногда умудрялись вот так закрасить уродской краской и красные породы древесины. Однажды в ролике я увидела под краской настоящее вест-индийское махагони. А сама один раз так и села почти мимо стула, когда под краской обнаружила красную вишню. Безусловно, покоцанную, всю в царапинах и трещинах. Но все это поддавалось реставрации. Я тогда и отшлифовала, и лаком покрыла, и это был самый мой запоминающийся ролик.
Это я к тому, что первый раз в этом мире принимала ванну, и чувствовала себя так, как будто лазером с меня сдирают эту самую уродскую краску. И подготовка к этому заняла слишком много моего времени. Увы. Ванна в домике и в самом деле была, только вода в нее поступала исключительно холодная. И мне пришлось для начала и очаг растопить, и воду согреть, и все это оказалось делом небыстрым.
У меня в жизни был такой опыт, я грела на печи огромный бак с горячей водой. Да и квест с выключением горячей воды в летний период проходили в этой жизни все. Так что я безусловно справилась. И откинувшись на бортики ванны, получала истинное удовольствие от горячей воды.
Я вынула белоснежную простыню, которой была выстлана ванна, не совсем поняв, для чего она мне. Ванна под простыней была белой и чистой. Так что особенного смысла я в этом не видела. Я, откинувшись, лежала, пока вода не стала остывать.
Я помнила, что хотела посмотреть, как на появление в замке моего мужа отреагирует его семья и гости. Но без ванны я заявиться туда не могла себе позволить. Потому как не принимала ее еще… ну… с прошлой жизни! Я все равно безнадежно опоздала, так уж следует прийти так, как мне удобнее. А мне удобнее прийти чистой.
Я промыла чистой водой длинные волосы и вылезла из ванны, радуясь тому, что правильно угадала среди всех этих склянок ту, что была больше всего похожа на мыло. Тут его явно варили из натуральной смеси животных жиров. Каких, я даже думать не собиралась. Одна мысль, что я моюсь мылом на основе свиного жира, заставила меня передернуться, и я утешала себя тем, что в мое мыло еще добавили, судя по запаху, какое-то очень ароматное растительное масло. Ну и разумеется, щелочь, получаемую из древесной золы. Куда же без нее?
Я вытерлась, завернулась в ту самую белую простынь, что была в ванне, и направилась в спальню, где нашла довольно большой шкаф. До этого я его так и не открыла, увлекшись принятием ванны.
У меня в одном из мешков было запасное красное платье, которое я и собиралась надеть. Платье, в котором я тут очутилось, было грязным и пропахло копотью от костра. В нем куда-либо отправляться не представлялось возможным, и я решила заглянуть в запасы самого домика.
И вот я стояла, рассматривала содержимое и мысленно поражалась, как это я не подпрыгиваю на одной ножке и не танцую боевой танец индейцев от радости, что мне вот это все досталось? Потому что посмотреть и в самом деле было на что.
Платья тут были. Так же, как и нижнее белье, и чулки, и еще много всего. Я осторожно пальчиками перебрала ткани. Все было просто немыслимо дорого. Кто-то явно не жалел на владелицу денег.
Цвета тоже поражали воображение, и я даже призадумалась. И что же мне выбрать?
Что-то яркое? Но я вроде бы не хотела привлекать к себе внимание? Но и рядиться в лохмотья не стоило. Как-никак, а я будущая владычица этого огромного замка. И мне не полагается приходить непонятно в чем, пусть даже пока и неузнанной.
Я остановила свой выбор на темно-синем бархате. Почему-то мне показалось, что он подходил просто идеально для моих целей.
Платье и в самом деле было очень красивым. Многослойным и рассчитанным на высокую девушку, в чем я убедилась, приложив его к себе. Многослойность платьев средневековья тоже мне была хорошо известна. И я с интересом думала, как же я буду сама во все это облачаться? Под великолепное синее верхнее бархатное платье с нарядной серебряной вышивкой полагалось нижнее платье нежного голубого цвета. У платья были очень длинные рукава. Прорези для руки были где-то в середине, а вот сам рукав спускался до самого пола. И шлейф. У всего этого великолепия был еще и очень длинный шлейф, похожий на русалочьей хвост, который я перекинула через руку, когда поняла, что именно так его и нужно носить. Шлейф был тоже глубоко как ночь синего оттенка.
Я знала, что одежда многое расскажет о ее владельце. Чем богаче женщина, тем насыщеннее краски ее платья. В моем платье все просто кричало о роскоши и богатстве ее владелицы. И дорогая вышивка, и украшения, что были пришиты прямо к платью. Этакая витрина благополучия. Поэтому я не собиралась себе отказывать ни в длинном шлейфе, ни в длиннющих рукавах.
Меня только жутко смутили головные уборы. Я долго крутила в руках эти штуки, не зная, как их толком носить.
Я смутно припоминала такие головные уборы. Кажется, они носили название эннен* . Они, похоже, прилагались каждый к своему платью, потому что и по виду ткани соответствовали, и почти с каждого свисала длинная вуаль, подходящая по цвету, а кончики почти всех были вышиты золотом. Эненнов тут было несколько. Они были аккуратно сложены на верхней полке. И самое главное, по величине и форме они были разные. Были и очень высокие, похожие на башню, были ветвистые, с двумя рогами.
Но к счастью, к темно-синему платью колпак прилагался не слишком высокий. Он вообще был самый низкий из всех.
Признаться, я немного увлеклась и долго прилаживала эти колпаки к голове. Они мне очень сильно напоминали такие конусы, которые расставляли в моем мире, когда хотели огородить что-то на дороге, полосатые, оранжево-белые. И вот теперь я крутила этот конус и радовалась, что мне не нужно сегодня ходить с этим на голове, потому что я очень скоро поняла, что это не так просто. Крепкая шея и терпение, пожалуй, мне сильно пригодятся, если только здешняя мода не успела измениться и эти башни не вышли из моды. Потому что все возможно.
Я хорошо помнила, что эта башня на голове была воплощением благородства, богатства, а самое главное, статуса. Но вот как долго была эта мода? Этого я, увы, не помнила. Да и особенного навыка в ношении башни у меня не было, поэтому я принялась мерить небольшой эннен, прилагающийся к синему платью.
Волосы, выбивавшиеся из-под эннена, в средние века выбривали, но моя конструкция позволяла мне все их полностью спрятать. Мои рыжие пряди необходимо было скрыть до поры. Слишком приметными они были.
Я точно помнила, что пурпур мне носить по статусу не положено, это королевский цвет. Но мой оттенок темно-синего был достаточно нейтрален. А еще и довольно неприметен. В темноте длинных замковых коридоров меня можно и вообще не увидеть.
Если и в моем мире платье от кутюр и стоили довольно дорого, то я была уверена, что вот вся эта роскошь, что была сейчас на мне, потянет наверняка на целый земельный участок. Видимо, тот, кто подарил его бывшей владелице, был очень щедр. Это капитал. Некое вложение, подчеркивающее статус носящей его женщины. И все это было мне как нельзя кстати.
Помимо пояса, который я обернула вокруг талии, я обнаружила прикрепленную к нему цепочку. Ее я тоже обернула вокруг талии. Но странность заключалась в том, что с нее свисало сразу несколько цепочек покороче. Некоторые из них ничем не заканчивались. Я смутно помнила что-то такое. По-моему, это для ножниц, аксессуаров и, самое главное, ключей. Но у меня ключей не было. Мне, как хозяйке, их никто не вручил. Что было в целом досадно. Как это штука называлась, я не помнила**. Длинный пояс я продела через пряжку, а остаток живописно свисал, доходя до колен.
Но один предмет я все же опознала. И помогло мне в этом то, что он имел форму рыцарской перчатки. Это штука явно была для крепления шлейфа***. Что я, собственно говоря, и проделала, прикрепив шлейф зажимом к поясу. Пока я разобралась со всеми этими приспособлениями, день уверенно клонился к позднему обеду.
Здесь же, в спальне, я нашла большое зеркало. Было оно не таким, как я привыкла. Мое отражение было мутноватым и немного искривленным, но все же я поняла, что выгляжу просто великолепно.
Я проголодалась, но справедливо рассудила, что поем в замке. Меньше всего мне хотелось сейчас готовить. Я в неприлично богатом платье, в головном уборе со шлейфом, вся увешена украшениями и аксессуарами. И мне в этом еще готовить? Нет. И я решительно направилась к лодке.
Когда я в нее забралась, то почти сразу же протяжно вздохнула. Я так увлеклась своим внешним видом, что позабыла, что лодку от берега нужно оттолкнуть и еще грести. Последнее делать в парадном платье очень не хотелось. Но неожиданно мне и не пришлось. Лодку тут же обволокло туманом, скрывая ее борта, и она сама, оттолкнувшись от берега, поплыла прямехонько к замку.
— Синий тума-а-ан… — запела я в полголоса, — похож на обма-а-ан…
Допеть я не успела. Лодка быстро приблизилась к замку и сама заплыла в темный арочный туннель. Сама собой открылась массивная решетка, пропуская лодку внутрь. Раздался такой скрежет, что я была уверена, о моем прибытии оповещен весь замок. Но к моему удивлению, никто не прибежал меня встречать. А решетка все с тем же грохотом закрылась.
Лодка плыла по длинному мрачному коридору, пока я не увидела, как впереди забрезжил свет.
Моим глазам открылась вымощенная камнем площадка с лестницей и небольшим причалом. Все это очень походило на тайный ход на всякие непредвиденные случаи, например, на случай поспешного бегства из замка.
Я, осторожно подобрав полы своего дорогого платья, выбралась на каменную внутризамковую пристань.
И вот тут я с удивлением обнаружила, что синий туман никуда не делся. Он клубился вокруг меня, подхватывал мою синюю вуаль и прятался в складках моего синего платья. Это что? Такая защита? А что, я не против.
Чувствую себя просто Золушкой, что прибыла на бал. И я начала подниматься вверх по ступенькам. И сейчас я лишний раз порадовалась, что шлейф не волочится за мной по всем этим ступенькам, а прикреплен к поясу, потому что ходить с энненом на голове, да еще и с волочащимся за тобой шлейфом неожиданно оказалось очень непросто.
Вот и почему женщины вечно придумывают себе такие сложности? То конус на голове, то туфли с невероятным каблуком, на котором и стоять-то тяжело, я уже не говорю про то, чтобы ходить. Да! Мы, женщины, такие. Может быть, поэтому нас мужчины и носят на руках? Ну, потому что у дамы невероятный каблук? Башня на голове? Сама точно не дойдет!
Я добралась до конца лестницы и выдохнула.
Дверь, что оказалась передо мной, была узкой и высокой, но мне все равно показалась маловатой. Не уверена, что будь у меня еще и неудобная башня на голове, то я бы прошла в эту дверь. А мне вдруг на ум пришла знаменитая фреска гения Леонардо****. Там тоже была дверь. Гений тогда приказал ее заделать, но потом ее снова восстановили. Изуродовав и фигуру, и края стола на фреске. Вот я и подумала, может, там кто-то с энненом не проходил? Хотя монастырь мужской был... Там точно не было никого с энненом и каблуками. Но все равно меня, я помню, это сильно бесило. Ну ладно, это трапезная, и хотелось, чтобы пищу приносили горячей, и возможно, дверь нужна, но не ломать же фреску? Ну могли бы пригибаться? Или вообще просто блюда передавать? Эх… Меня на них не было. Я бы им! Сразу бы поняли, как портить шедевры!
Я смело потянула дверь на себя.
Прохода, как такового, не было. Потому что дверной проем скрывала плотная ткань серого цвета. Я слышала о том, что очень часто стены замка обивали тканью, был такой способ утепления. А уже сверху на эти ткани вешали гобелены. Вот сейчас я носом в это и уткнулась.
Осторожно потрогав ткань, я отогнула ее в сторону и выглянула наружу. Так! Первым делом нужно повесить зарубку. Веревки нет, как тогда в лесу, но нужно запомнить пути к отступлению.
Никакая я не Золушка. Я просто шпион, который тайно пробирается в мой же собственный замок! Нет, ну а что? Он мою лодку называл своей? Тогда и замок тоже получается мой!
И я смело шагнула вперед. В конце концов, я не делаю пока ничего плохого. Именно что пока…
Отогнув край серого полотнища, я вышла в коридор и потянула дверь, закрывая ее. Она покорно захлопнулась с глухим щелчком, и я вовремя увидела сбоку рычаг. Видимо, он дверь открывал. Рычаг сливался со стеной и был на уровне моих колен. Сразу не увидишь, я его заметила только по звуку. Но в принципе, найти несложно. Не продумано у них тут все же многое... Хотя, может быть, изнутри есть защитный механизм, что не даст рычагу сработать? Опять-таки в случае бегства?
Я отпустила ткань, и она легла на место, загораживая собой дверь. А я с интересом рассматривала ковер. Нет, все же, наверное, гобелен. Хотя кто его знает?
Я что-то такое уже видела. И я принялась копаться в памяти, вспоминая, на что же эта примитивная вышивка похожа. Но толком сообразить я не успела. Потому что откуда-то сбоку послышались шаги, и я с опозданием поняла, что мне бы следовало осмотреться.
Бросив последний взгляд на висевший на стене гобелен, я запомнила вот эту лодку и ребят внутри. Будут вместо зарубки.
Повернувшись, я встретилась глазами с молоденькой девушкой, одетой весьма скромно. Она смотрела на меня перепуганными глазами. В руках у нее была стопка каких-то холстин.
Девушка открыла рот и вдруг громко заорала:
— Призрак! Призрак кюны Гельги! Она опять появилась из стены!
Девушка побросала холстины прямо на пол и умчалась по коридору.
Да едрить твою налево! Внесите в это логику! Где я, и где призрак? Вот так и рождаются ничем не подкрепленные мифы.
Но с другой стороны, может, оно и неплохо? Для начала?
И я быстро двинулась вперед. Я находилась в тупике и не желала, чтобы меня тут кто-то обнаружил. Объяснять, отчего призрак какой-то там кюны Гельги заинтересовался средневековой вышивкой, как-то не сильно хотелось.
Я шла вперед по коридору, не замечая особенной паники. Может быть, у них тут в замке этих призраков пруд пруди? Дойдя до развилки, я осторожно заглянула за угол.
И почти тут же вернулась обратно. Я прижалась к стене спиной. Здесь на стене висел очередной гобелен, и я руками ощутила его мягкость.
Нужно как-то переварить то, что открылось мне в том коридоре, и подумать, как реагировать. А то, что реагировать нужно, это даже не обсуждалось. Только вот как? Сразу отрезать мужу все выступающие части тела? Или все же сначала поорать вволю?
Я свято верила в утверждение, что если тебя ударили по левой щеке, то нужно подставить правую… руку, предплечьем наружу. А левым кулаком со всей силы ударить в солнечное сплетение. А потом почти сразу дать правым локтем в челюсть. Дальше следовало действовать по ситуации. Если после этого противник пал и беднягу жаль… то следует хорошенько подумать, пинать его дальше ногами, или все же уносить собственные ноги с поля боя?
Там, в соседнем коридоре, мой драгоценный муженек дроттинн Бальдар Вотан Одинсон увлеченно целовался с какой-то растрепанной темноволосой девицей в простом сером платье.
— Нет! Эльфи, стой! — между тем раздался из коридора голос муженька. — Эльфи, между нами все кончено!
— Дроттинн Бальдар, что вы такое говорите?
— Я сказал, что все кончено! — прорычал муженек. — И ты немедленно отправляешься в деревню! В замке ты больше не останешься! Я дам тебе приданое. Можешь отлично устроиться и выйти замуж!
— Это все мерзавка Рагна? Это она настроила вас против меня! Я ей все космы повыдираю! Я…
— Да при чем тут Рагна? Я женат! — выдал муженек, и у меня немного отлегло от сердца.
— Помолвлены? Ну так сами же говорили, что Нанна Непрансон слабая и не во что вмешиваться не будет. И я могу остаться? Жена же не стена замка? — выдала ушлая девица.
Не знаю, как эта самая Нанна, но вот я точно не подвинусь, и муж словно бы прочел мои мысли, потому что я услышала его характерное хмыканье, и он ответил:
— Моя жена как раз стена! Каменная и укрепленная. Так что очень тебе советую не противиться и подчиниться. Тем более я уже и распоряжения отдал. Тебя отвезут. И на этом всё!
Я отчетливо услышала удаляющиеся шаги и всхлипывания служанки. А у меня в груди растекалось тепло и чувство удовлетворения. Ну ладно. Пускай пока живет муженек.
Я так увлеклась, что сделала вперед несколько шагов и вышла в коридор, и мой взгляд встретился с глазами той самой заплаканной служанки. Она размазывала слезы по щекам, но увидев меня, почему-то разом перестала плакать. Она открыла рот и издала громкий вопль:
— Призрак! Призрак кюны Гельги!
Однако, я популярна! Хотя не я, а эта самая Гельга.
Служанка, кстати, была весьма миловидна, но не более. Одета тоже весьма скромно, видимо, не баловали ее дорогими подарками. Ну хотя бы с приданым, надеюсь, повезет.
Между тем девушка опомнилась и, громко крича, рванула прочь от меня по коридору.
Что же они так орут все? Ну подумаешь, красавица в темно-синем платье, окруженная туманом? Но орать-то зачем? Ну выплываю я из стен и выскакиваю из коридоров. Что, это говорит о том, что я призрак? Темные времена! Никакого освещения и просвещения!
Так я думала, пока шла по длинным и запутанным коридорам замка, чтобы снова застыть и прижаться к очередному гобелену.
В коридоре мой драгоценный муженек дроттинн Бальдар Вотан Одинсон вовсю целовался с очередной растрепанной, на этот раз светловолосой, девицей.
Мне это начинает надоедать!
* Эннен — вид сложного женского головного убора на каркасе из китового уса, металла, накрахмаленного полотна или твёрдой бумаги. Наиболее распространённые варианты эннена исполнялись в виде конуса, усечённого конуса или трубы. Эннен «двойная сахарная голова» имел вид раздвоенного конуса, «рогатый» эннен облегал причёску с валиками из волос по бокам головы. Эннен получил распространение в XV веке, это был любимый головной убор знати.
** Шатлены были известны со времён Средневековья. Шатлен представлял собой пояс в виде цепочки, к которому крепились на некотором расстоянии друг от друга другие цепочки для мелочей. Существовали как одиночные шатлены, так и разветвлённые. Разветвлённые — несколько цепочек, сходившихся в центре, где располагался ювелирный элемент из того же металла, что и цепочка. Шатлены украшали драгоценными камнями, эмалью, гравировкой.
*** Паж — приспособление для поддерживания длинного шлейфа платья, в виде щипцов с кольцами. Ткань шлейфа зажимали щипцами, и паж подвешивался к поясу или держался в руках. По правилам хорошего тона, приличная дама не могла появиться на улице в платье с волочащимся сзади шлейфом. Это стало признаком дам легкого поведения.
**** «Тайная вечеря» — монументальная роспись работы Леонардо да Винчи, изображающая сцену последней трапезы Христа со своими учениками. Создана в 1495-1498 годы в доминиканском монастыре Санта-Мария-делле-Грацие в Милане. Леонардо потребовал замуровать дверь на той стене, на которой должна была появиться фреска. Еду начали носить из кухни по длинным галереям. Она остывала. Через какое-то время дверь вернули. В 1566 году трапезную вновь соединили с кухней. Ноги Христа были «срезаны» новым проемом двери. Фреска оказалась не так важна, как горячая еда.