Глава 14. Счастье пришло, когда я поняла, что нужно плакать вместе с кем-то. Это лечит лучше, чем плач в одиночестве.

— Чем занимаешься?

— Жду чуда.

— А сколько нужно ждать?

— Э-эм... Я не знаю. Но ведь чудо не заметить невозможно.

Когда оно придёт, то я моментально это пойму.

— А вдруг, чудо — это ты? И кто-то прямо сейчас ждёт твоего прихода?

Повисла встревоженная тишина.

— И что же... и как же? А как узнать?

— Ну-у, почуди, что ли...

Алеся Анатольевна

— Куда прикажите их отнести, госпожа? — наклонился ко мне начальник охраны замка.

Эрик Винтерсон был мужчина в возрасте. Полностью седые волосы, испещренное шрамами и морщинами суровое лицо. Я видела его раньше и признаюсь, когда он и его заместитель, командир гарнизона замка Валли Ринд*, выбрали якобы отравленный отвар и, не сомневаясь ни мгновения, выпили его, я выдохнула с облегчением. Оба старых вояки внушали уважение и трепет. И иметь их за своей спиной в качестве надежного тыла было гораздо приятнее, чем знать, что они могут обнажить мечи против тебя.

Сейчас они двое и еще несколько воинов из числа хирда стояли передо мной и участливо интересовались, куда дотащить два упившихся тела. Мой муж и его лучший друг так сильно были рады друг другу, что это привело к очень плачевному результату. Пить эти двое умеют и делают это с превеликим удовольствием. Хорошо хоть, бывает это не так часто, как по секрету рассказала мне моя новая родственница, сестра Дара Векта. Она сидела рядом со мной и жужжала весь ужин. Но признаюсь, ее стрекот мне был очень полезен. Она рассказывала про соседей, про замок, про предков, наследование и даже про проклятие, что в свое время так сильно отваживало от нее всех женихов. Хотя, как по мне, дело было совсем не в проклятии, и даже не в маленьком приданом, и не в невезении, и не в суровом нраве покойного отца, и не… Она привела очень много причин, по которым так и не вышла замуж. Но говорить я ей этого, разумеется, не стала. Я слушала, улыбалась и кивала. Только очень скоро в трапезной осталось не так много народу. А потом и вовсе только самые стойкие собутыль… соратники моего мужа и его друга.

И вот теперь трапезная напоминала поле битвы, на котором победил алкоголь, а не бравые воины. Вокруг только сопящие и храпящие тела — и я. Ну не могла же я оставить мужа? В прошлый раз вот такая попойка закончилась для него очень плачевно.

Я вздохнула.

— Куда ближе, лендрман** Винтерсон? Куда вы обычно их относите?

— Когда они засыпают как сейчас, в трапезной, то обычно в их личные покои. А когда в оружейной, то оставляем так, — не моргнув глазом, отрапортовал мне старый вояка.

— Давайте по покоям их и отнесем, — распорядилась я.

Моего мужа и его друга с двух сторон подхватили и потащили по коридорам замка. Одному человеку это явно было не под силу. Я шла следом и мысленно ворчала. Ну, то есть, наслаждалась жизнью. Брак он мечтал консумировать? Считал, что это дело, не терпящее отлагательства? И вот первый же и упился до бессознательного состояния. Они еще на пару и храпели так, что стены сотрясались.

Первым донесли храброго дроттинна Хармода Друлинга. Его покои были ближе. Вот сейчас он в полной мере оправдывал свое прозвище «Хермод Слюнявый», так как храпел и пускал пузыри. Дар слюни не пускал, но и храпел в два раза сильнее. Я убедилась в этом, когда его сгрузили в наших с ним покоях. Балдахин, кстати, был на месте. Видимо, его успели поменять.

В комнате было на удивление чисто, только очень голо. Видимо, то, что муж говорил про ремонт, было отчасти правдой. Гобеленов на стенах не было. Камин явно почистили и помыли, а доспехи и оружие наверняка перенесли в оружейную. Потому что сейчас тут стояли два открытых и пустых сундука, явно предназначенных для моих вещей. Да и шкаф тоже имелся. Только вот нарядов у меня не было. Нужно будет перенести их из домика. И срочно вызвать замковую портниху, про которую вещала за ужином Векта.

Мне даже помогли раздеть мужа. С него стянули сапоги и всю верхнюю одежду, оставив мне моего зайку в рубашке и панталонах. А потом даже торжественно вручили ключ от двери. Я слабо улыбнулась и выпроводила солдат и их командира. А потом заперла спальню и прислушалась к удаляющимся шагам.

Спать я тут не собиралась. Дар говорил и про кошмары, и про плохие сны, и про гуляющее привидение. Да и заснуть рядом с громким рыком-храпом явно не получится. А завтра у нас важный день. Похороны, потом поминальный пир, и я еще много всего собиралась сделать.

Но что-то меня не отпускало из спальни. Что? Я не могла понять. А потом вдруг подошла и принялась развязывать кисти, подхватывающие балдахин. Зачем? Понятия не имею. Но я все-таки их развязала, пряча мужа за пышными, тяжелыми складками.

Потом я заперла муженька на ключ и вышла в коридор, направляясь к лодке. В домике ночевать мне как-то привычнее. К тому же там я видела черную накидку, которую собиралась утром накинуть на плечи. Она, как мне показалось, идеально подходила к траурной церемонии. Церемония состоится на рассвете у воды, и будет прохладно.

Я шла по коридору замка, привычно прижимаясь к стене, когда мимо меня пронеслось что-то черное. Я замерла и встала. Передо мной клубился черный туман. Но он не был безопасным и родным. Это было что-то жуткое и страшное. И я бы испугалась и заорала, но только от моего платья тут же отделился темно-синий туман, который окутал меня, не давая этой черноте ко мне приблизится. Так мы и стояли. Черные щупальца тумана пробовали на ощупь мою защиту. А я стояла и прямо без страха смотрела перед собой.

Я еще и напевать начала:

«Пришёл туман, постучал в дома,

Шалью синею обнял сад.

Так уж было раз в предрассветный час,

Было несколько лет назад…

Синий туман похож на обман,

Похож на обман синий туман, синий туман…»***

Я, признаться честно, больше слов и не помнила. Но они сработали почти как заклинание. Черная тьма шарахнулась от меня в сторону, а синевы вокруг меня стало больше и гуще. Так я стояла и смело смотрела, как черная дымка заползает куда-то в стену.

И только когда она полностью скрылась, я выдохнула с облегчением и поспешила к лодке.

Пока я плыла, пока поднималась в спальню и раздевалась, готовясь ко сну, я обдумывала и анализировала всю новую информацию. Проверенных данных было мало, а вот разрозненных фактов достаточно. Векта наговорила много всего, но вот то, что я сама проверила и в чем могла быть уверена, это уже другое. Но картина мне совершенно не нравилась. И раньше все было не слишком радужно, а теперь я еще и убедилась, что черное проклятие — это не бабушкины сказки, а серьезная магия. И с этим нужно что-то делать, и срочно. Я не собираюсь жить в проклятом замке, растить там своих детей и строить будущее.

Утром я проснулась очень рано, когда еще было темно. Оделась и уже привычно умылась холодной водой. Собралась я быстро, и к покоям мужа подошла, когда там уже столпился народ. Тут были и слуги, и служанки с уже знакомой мне деревянной ванной, и самое главное, стоял лекарь, а рядом с ним и аптекарь с подносом, на котором было варево от похмелья.

Я окинула взглядом всю эту картину и подошла к двери. Передо мной расступились, а домоправительница Астрид Фрейдис, поджав и без того узкие губы, выдала мне недовольным тоном:

— Я не могу открыть дверь в покои. Ключ не подходит.

— Вот как? У вас есть ключ к покоям моего мужа? — вскинула я бровь.

— Разумеется. Там еще не все доделано к вашему прибытию. Мы планировали сегодня завершить. Да и…

— У кого еще есть ключи? — перебила я ее.

Она стушевалась и замолчала.

— Я точно не знаю, — под моим взглядом она вдруг вся съежилась и опустила глаза.

Я спокойно вставила ключ, что мне вручил вчера командир гарнизона замка Валли Ринд, и открыв дверь, первой вплыла в покои.

— Как у вас получилось, госпожа? — зашептали за моей спиной.

Я же вскинула брови, не удостаивая их ответом. Я и сама не знала. Но ключ у меня был точно такой же, что теребила в руках домоправительница Астрид Фрейдис.

За мной вошли слуги, устанавливая в первой комнате ванну, а я направилась в спальню, откуда доносился мощный храп.

— Дар! — громко позвала я, садясь на кровать и убирая черные пряди с его лица.

— Сири, милая, я так соскучился. Сири, я… — и меня сгребли сильные руки.

Несколько служанок зашли в спальню и подвязали полы балдахина обратно к столбикам. Я видела их явное удивление. Их отвязывали, насколько я поняла, только в зимнее время года. А сейчас была поздняя весна.

— Дар! Отпусти меня немедленно и просыпайся! Скоро похороны твоего отца. Дар! — прикрикнула я, и это возымело эффект.

Дар отпустил меня и скатился с кровати, потирая лицо. Выглядел он весьма забавно в этих своих панталонах. Я вздохнула и, взяв настой у аптекаря и на всякий случай проверив его на яды, принялась приводить мужа в человеческий вид.

Горячую воду я приказала не добавлять и засунула мужа в холодную ванну. А потом лично руководила его завтраком, одеждой и пичкала настоем, который он, как маленький, отказывался пить.

Мы вышли на берег реки вместе. И нужно сказать, что мои труды не прошли даром. Муж выглядел свежим, суровым и очень мощным. Мои усилия по его пробуждению оказались не напрасными, потому что остальные гости и его лучший друг выглядели откровенно плохо. Оба его младших брата вообще стояли и пошатывались, хотя я точно знала, что к ним были применены те же восстановительные процедуры.

Как я и подозревала, тело старого хёвдинга погрузили в лодку. Там же лежал большой меч, который сжимали пальцы Сэминга Вотана Одинсона, другое оружие. Все было застелено шкурами и укрыто богатым расшитым пологом с неизвестными мне символами.

Людей на берегу собралось очень много. Пришли все обитатели замка, прибыли гости, вассалы и соседи, к моему удивлению, тут были даже бедно одетые крестьяне, явно прибывшие из ближайшей деревни. Словом, весь берег был заполнен людьми. И если рядом со мной и Даром стояла только семья и знатные гости, то вот дальше, насколько хватало глаз, по берегу реки стояли люди.

Я ждала стрелы, что подожжет лодку. Разве никто не будет стрелять огненными стрелами, стараясь попасть с третьей стрелы? Что-то подобное я слышала про обряд погребения у викингов. Но у Дара в руках никакого оружия не было.

Дар лично оттолкнул лодку от берега, она медленно и величественно выплыла на середину реки и устремилась вниз по течению. И только сейчас я поняла, что все люди выстроились именно ниже по реке, и мимо них сейчас проплывала лодка.

— Дар, милый. Ты не справишься, — вдруг раздался шепот Векты рядом с нами.

Я услышала, как муж скрипнул зубами, а его братья Брага и Мейли, что и так неустойчиво стояли на ногах, сделали несколько шагов вперед, и Брага, икнув, выдал:

— Я могу помочь, Бальдар! Народу пришло много. Ты не справишься!

Лодка плыла все дальше по течению, и я поняла, с чем видимо не справится Дар. Лодку нужно наверняка как-то укрыть родовой туманной магией. И сделать это только тогда, когда лодка минует последнего человека, что стоит сейчас на берегу и прощается с почившим хозяином замка Брейдаблик. А людей было много, и если мы стояли возле замка, то лодка уплывала все дальше и дальше по течению от него. Дар может просто не дотянуться.

— Я справлюсь, — хмуро ответил Дар, как припечатал.

И гости, и вся семья сейчас с неким азартом следили за лодкой. Видимо, этот ритуал должен был всем еще и наглядно продемонстрировать силу нового хозяина замка Брейдаблик. Я молча стояла рядом и ничего не говорила. Это Векта заламывала руки, то и дело подносила их ко рту и шептала, но так, что было слышно всем и каждому:

— Дар, ты не сможешь. Ты не дотянешься.

А его братья, покачиваясь, предлагали помощь. Хотя, судя по их помятым лицам, помощи там ждать не приходилось. Но я-то стою рядом с Даром, и самое главное, совершенно трезвая. А еще я очень хорошо помню, кто вчера так усиленно спаивал всех четверых.

Мне очень хотелось, чтобы все заткнулись и не мешали мужу.

Отец Карлсон стоял здесь же, рядом с нами на берегу. На нем была, я так поняла, его лучшая темно-фиолетовая мантия, расшитая золотом. Он, перед тем как Дар столкнул лодку, засыпал ее фиолетовыми искорками магии, но сейчас не вмешивался. Я ловила на себе его взгляды. Я ведь так и не решила еще ничего по поводу нашего с ним разговора и реликвария святой Миреллы. Дар тоже решения не принял.

Я увидела, как отец Карлсон сделал было шаг вперед. Видимо, тоже намереваясь предложить помощь. Но натолкнулся на взгляд мужа, да и я одарила его грозным прищуром, и сделал поспешно шаг назад. Помощнички! Лезут, куда не просят! Ух, я вас!

— Дар, пора! — подбодрил мужа Хармод.

Вот друг Дара помощи не предлагал, и я ему была за это благодарна.

— Давай, сынок! — раздался голос старого Гуннара Йонссона Непрансона, несостоявшегося тестя, в котором сейчас слышались нотки азарта.

Дар вытянул руку вперед в сторону лодки, а я вцепилась в его другую руку обеими ладонями с каким-то непонятным мне пылом. Что я собиралась сделать? Понятия не имею. Только вдруг поняла, что по моему телу побежал жар, и весь этот жар устремился от меня к Дару.

Со стороны никто ничего не понял. Мы стояли рядом, и я держала мужа за руку. Только мы с Даром поняли, что моя магия смешалась с его. Этот поток врезался в лодку, что уже отплыла на значительное расстояние. Наша с мужем магия оплела ее, и вот уже ее и не видно. Видно только ярко-синий туман магии Дара, который дополняли в этот раз огненно-оранжевые всполохи.

Лодку заволокло туманом, и вверх вытянулся столб, похожий на водоворот или торнадо, который поднимался от воды все выше и выше. А потом точно так же, как и появился, просто растворился, рассыпавшись на множество капель, и расстелился над спокойной гладью реки. Лодка с телом исчезла.

Установилась тишина. Муж опустил протянутую в сторону реки руку. На его лице выступили капельки пота, и он сжал мои руки крепко, сильно.

И тут вдруг после оглушительной тишины раздались громкие возгласы. Гул поднялся с того места, где исчезла лодка, и покатился выше к замку.

— Нда… силен, — протянул стоящий рядом с нашей семьей Гуннар Йонссон Непрансон.

Оба брата и сестра стояли с открытыми ртами, явно потрясенные произошедшим.

Да и многие гости были ошарашены, а у некоторых я увидела испуг на лице. Вот так вам! С моим мужем нужно дружить, а не плести против него интриги.

Я улыбнулась мужу, который сейчас открыто обнял меня, и, подняв к нему лицо, громко сказала так, чтобы слышали все, кто стоял рядом:

— Я в тебе ни на минуту не сомневалась!

Дар светло улыбнулся мне в ответ и, наклонившись, отвел от лица длинную прядь рыжих волос, которые я теперь не прятала, а наоборот, всем демонстрировала.

А над рекой уже неслись возгласы:

— Да здравствует новый хозяин замка Брейдаблик!

— Да здравствует хёвдинг Бальдар Вотан Одинсон!

И что особенно было приятно, я слышала в этом гуле:

— Да здравствует новая хозяйка замка Брейдаблик!

— Да здравствует Сигрид Вотан Одинсон!

Мы вернулись в замок. Гостей было много. И если ночевать в замке многие не собирались, то на поминальную трапезу остались все. Я успела перед подачей всех блюд их проверить. Да, возможно, я перестраховываюсь, но после ночного столкновения с чернотой я уже никому и ничему не доверяла.

Дар не пил. Это я поняла сразу. Он поднимал кубок вместе со всеми, но вот сам напиток не пил, а только пригубил. А еще Дар почти не ел, хотя я утром и впихнула в него завтрак. И я поняла вскоре, почему. После небольшого застолья планировались бои. И рукопашные, и на мечах, и на меткость. Все это должно было продемонстрировать уважение к покойному бойцу и воину. Я вспомнила, что и у славян была тризна, на которой были песни, пляски и пиршество. Но помимо этого, были и военные состязания в честь покойного.

Бои затянулись до самого вечера. Соревновались многие гости, и разумеется, хёвдинг Бальдар Вотан Одинсон, новый хозяин замка Брейдаблик, принимал участие почти во всем.

Я сидела на почетной трибуне, возвышающейся на ристалище. Дам было очень много, трибуна была заполнена до отказа. Рядом со мной сидела Векта и то и дело утирала глаза платочком. Я следила за ней и обратила внимание на рыцаря, на которого она бросала пламенные взгляды. На мой взгляд, смотреть там особенно было не на что. Так себе рыцарь. Выбыл из турнира он очень быстро, и ни одной победы так и не одержал. Кажется, Хёд его звали, но точно я не была уверена. Может быть, вовсе и не на него она смотрела? К сожалению, взгляды — это только взгляды. Хотя и они порой бывают очень красноречивы.

Я понять не могла, с какой стати Векта постоянно хнычет? Но с другой стороны, она сама повторяла, что очень чувствительная. Да и отца только что похоронили. Дар говорил, что сестренка очень нежная, но я как-то не думала, что до такой степени. В тридцать с лишним лет все начинаешь воспринимать несколько по-другому. И если от бывшей невесты Дара, юной Нанне Непрансон можно было ожидать излишней эмоциональности, то, как мне казалось, Векта Вотан Одинсон должна была крепче держать себя в руках.

Нанне Непрансон сидела рядом с отцом, и я убедилась, что болеет она исключительно за дроттинна Хармода Друлинга. Она вскакивала и охала, только когда именно он выигрывал или получал мощные удары. Я же не волновалась вовсе, предпочитая наблюдать. К чему волноваться? Мой муж самый сильный, опытный и могучий воин, что сейчас был на ристалище. К чему мне лишние волнения?

А дальше был пир, на котором уже не звучали траурные речи. Наоборот. Восславляли все больше Дара, и, как ни странно, меня. И вот сейчас муж пил. Но не как вчера, а гораздо скромнее.

А еще я заметила, как многие гости покидали замок, не желая оставаться ночевать. Они подходили, прощались, выражали свое почтение и уезжали. Видимо, те, у кого была такая возможность, и их жилье было недалеко. Меня это совершенно не радовало.

Мне не пришлось просить, чтобы мужа дотащили до наших покоев. Мы дошли сами, я лишь слегка его поддерживала.

— Сири, они не знают, но я бы не справился. Я бы без тебя не дотянулся. И если бы ты рядом не стояла, я бы так опозорился... Ик. В который раз ты меня спасаешь? В четвертый? Нет! В третий? Я сбился, — говорил муж немного заплетающимся языком, но на диво ноги при этом переставлял.

— И я сбилась. Судьба у меня такая. Спасать твою головушку, — вздохнула я, поддерживая его и не давая свалиться с лестницы и свернуть при этом шею.

— Ты мне мало того, что магии добавила, ты еще в меня такой заряд уверенности вселила. Я прямо чувствовал, что дотянусь! Куда ты меня тащишь? — сказал он, когда мы дошли до наших с ним покоев.

— Почти как в первый день нашего знакомства. Тогда я так же тебя тащила, — вздохнула я и повела муженька в спальню.

— Нет! Нам же нужно к реке! Нам нужно брак консу… мне нужно… Я хочу тебя! — и муж рухнул на кровать.

— Спи уже, — тяжко вздохнула я, укладывая сонного мужа на кровать. — Поговорим, когда слово «консумация» сможешь выговорить. Тоже мне, герой-любовник.

Балдахин был на месте. Он был просто роскошный, и я убедилась, что и гобелены, явно посвежевшие, были на своих местах. Нужно завтра их рассмотреть. Сейчас я только подметила, что покои Дара явно обрели более уютный и жилой вид.

— Сири, моя Сири, — шептал муж, обнимая… подушку.

Но хотя бы не храпел, и то хорошо. Я решила в этот раз не уходить, а остаться ночевать в замке. Мне было до ужаса интересно. Вот именно так. До ужаса! Все эти кошмары и в самом деле придут? А вот страха почему-то не было. И я даже свое платье сняла, раздевшись до нижнего белья.

Я улеглась рядом с мужем, но спать не спешила. Я лежала, рассматривала золотое шитье на балдахине, и ждала. И как выяснилось, ждала я не зря. Черная дымка появилась из-за двери и остановилась на пороге спальни. Дверь я не закрыла, потому что тащила мужа. Да и подумалось, что так будет безопаснее. Я села на кровати и смотрела, как черный, жуткий туман не решается преодолеть порог спальни.

Но потом все же решился и быстро, очень быстро рванул к нашей с Даром кровати.

— Нет! — громко приказала я, и полы закрепленного на большие кисти балдахина вдруг взметнулись и закрылись, отсекая нас с Даром от жуткой субстанции.

Получилось что-то вроде домика. Я такие строила в детстве с помощью покрывала и дивана. А что? Очень похоже, только посолиднее и покрасивее. Но принцип укрытия от монстров был тот же. Я осторожно отодвинула полотнище, чтобы увидеть, как черный туман пытается проникнуть через тяжелые складки и отскакивает. Балдахин оказался не только средством от проникновения холодного воздуха и солнечных лучей, но и защитой от всякого непонятного.

Я не рискнула и ногу спустить с кровати, наблюдая, как черный туман ярится и бросается на полы балдахина. Нет, мне было ужасно интересно, но рисковать? Нет. Пока не выясню, что все это значит, и носа из убежища не высуну.

Я так и сидела, смотрела на черную жуть, пока она не вылетела из комнаты. При этом она не просочилась в стену, а вылетела сквозь проем двери. Странно все это. На стенах спальни Дара защита? Слишком много вопросов. И искать ответы нужно срочно, если я хочу впредь ночевать в замке.

Я встала и закрыла дверь. А потом быстро нырнула в кровать и прижалась к горячему телу Дара. Завтра. Все буду решать завтра. В том числе и консумацию. Нужно уже заканчивать этот фарс. Я больше не хочу фиктивный брак. Хочу мужа. С этой светлой мыслью я и уснула.

* Вали — в германо-скандинавской мифологии бог мщения. Сын Одина и великанши Ринд, Вали был рождён с одной лишь целью: отомстить Хёду за неумышленное убийство Бальдра. Согласно мифу, родившись, он полностью повзрослел за один день. В «Видении Гюльви» о Вали сказано, что он отважен в бою и очень метко стреляет. Ринд — женский персонаж в германо-скандинавской мифологии, богиня или принцесса с востока.

** Хэрсир, или Лендрман — древненорвежский наследуемый дворянский титул.

*** Песня «Синий туман», стихи М.Рябинина, музыка В.Добрынина.