Глава 46

Григорий

Герман ждал меня на крыльце школы. Хмурился, глядя себе под ноги, и притопывал пяткой. Увидев меня, сын поднял голову и заметил вроде бы равнодушно:

— Что-то ты быстро.

— Не хами. Поехали домой.

— Слушай, а может, к бабушке перееду, в другую школу переведусь, а ты пока своей личной жизнью займешься?

Я не злился на него. Даже, возможно, понимал. Он подросток, который неожиданно узнаёт, что его отец скрывал свои отношения с классным руководителем. Тут бы, наверное, пребывал в шоке любой.

Но, кажется, на себя злился. Послушал Лолу, которая все чего-то боялась, и потерял доверие ребенка. Скоро и он по родительскому примеру начнет скрывать от меня что-нибудь, а дальше мы станем просто чужими людьми, которые живут в одной квартире.

Докатился, чтоб меня!

Я повторил:

— Поехали, — и направился к выходу с территории.

Герман поплелся за мной, уже молча. Когда мы сели в машину, я повернулся к нему и спросил:

— К врачу надо?

Сын снова потрогал свою разбитую губу и отрицательно покачал головой, после чего демонстративно уткнулся в телефон.

И как с ним теперь разговаривать, когда передо мной глухая стена непонимания?

Не очень правильно все получилось.

Дома Герман, поздоровавшись с Елизаветой Сергеевной, сразу скрылся в своей комнате, а мне оставалось только подождать, пока она уйдет. Разборок при посторонних не хотелось.

Я сделал несколько звонков по работе, посмотрел присланные отчёты от коллеги, забронировал билет до Минска, раз уж без меня они там даже подготовиться не могут, и, наконец, услышал стук в дверь.

— Да?

— Григорий Александрович, я пойду, — предупредила меня домработница.

— До свидания. Кстати, Елизавета Сергеевна, я завтра улетаю где-то на неделю.

— Я вас поняла, — кивнула она в ответ.

Подождав, пока хлопнет входная дверь, я поднялся и пошел в комнату к сыну. На стук он не отреагировал, так что пришлось войти без приглашения. Герман сидел спиной ко мне в наушниках, так что я посчтитал его молчание не бойкотом. Положив руку сыну на плечо, я подождал, пока он нажмет на паузу и снимет наушники.

— Что? — спросил Герман, повернув голову.

— Давай поговорим.

— О чем?

— Мне завтра днём надо уехать.

— Надолго? — пошёл он на контакт, когда понял, что я не собираюсь обсуждать с ним свои отношения с Лолой.

— Примерно на неделю.

— Хорошо, — кивнул Герман.

— Я надеюсь, ты завтра в школе извинишься за свое поведение? — осторожно спросил я.

Ответа я ждал долго. И признаться, даже не знал, каким он будет. Довелось всё-таки почувствовать подростковую нестабильность, а я думал, что меня это миновало.

Наконец, Герман кивнул, а я выдохнул.

— Хорошо, я сейчас отъеду по делам, скоро вернусь.

— Даже не стану спрашивать, с кем тебе ещё надо попрощаться, — все же не удержался сын, но я оставил это замечание без комментария.

Вернувшись в комнату, переоделся и позвонил Лоле. Гудки тянулись, казалось, бесконечно.

Неужели она вот так просто перечеркнула всё?

Не верю.

Она, конечно, со своими литературными тараканами, но эти тараканы умиляют. Только вот, кажется, к подобным ситуациям не приспособлены.

Наконец, я услышал едва различимое:

— Да?

— Ты дома?

— Да, — как-то неуверенно ответила Лола.

— Через пятнадцать минут спускайся.

— Но… — попыталась она возразить.

— Что опять?

— Ничего. Хорошо.

Даже не пришлось уговаривать. Может, выбор она всё-таки сделала правильный. Хотя я уже сам запутался, что правильно, в что нет. Наверное, у каждого своё входит в это понятие.

В оговоренное время я остановился напротив подъезда и, открыв окно, закурил.

Не думал, что когда-нибудь окажусь в ситуации между женщиной и сыном. Если бы… Сколько этих "если бы" могли перевернуть историю, но, увы, ничего не изменить. Но, надеюсь, можно исправить.

Лола вышла и снова осмотрелась. Интересно, она всегда была такой мнительной? Или это после неудачной попытки отношений с Алексеевым стала?

Нет, я не искал в ней недостатки, она мне нравилась и такой, иногда немного потерянной, иногда неприспособленной к жизни, иногда излишне романтичной, но при этом полной дурой. В ней слишком много всего сочеталось, и было интересно наблюдать, какую сторону она покажет в следующий момент.

Дурак ты, Гриша, а не взрослый мужик.

Надо было в авторы любовных романов идти с такими мыслями.

И чего она ждёт, прикусывая нервно губу? Сейчас ее нерешительность была совсем некстати. Я вышел из машины и, обойдя ее, открыл пассажирскую дверь, сделав приглашающий жесть рукой. Осталось только добавить: "Карета подана".

Лола провела рукой по волосам и ней спеша направилась ко мне. Не сев в салон, она подняла глаза и спросила:

— Как дела?

— Все нормально.

— Мы куда-то поедем?

— Можем и в машине поговорить.

— Да, — она согласно кивнула и устроилась на сидении.

Я закрыл дверь с ее стороны и вернулся на водительское место, сразу предупредив:

— Я завтра уезжаю. Надеюсь, тебе хватит времени разобраться с собой.

— Что? — не поняла Лола и посмотрела так, как будто это я предложил ей расстаться несколько часов назад.

— Уезжаю в командировку. Даю тебе время на раздумья. Извини, но я уже не мальчик, чтобы так: сегодня встречаемся, завтра нет, споткнувшись о первый же камень. Давай решать все вместе. Может, так проще будет?

— Но Герман…

— Он завтра извинится за свое поведение.

— А разве не мы должны перед ним извиняться?

Вот это меня развеселило. За что? За чувства? За то, что в первую встречу не выяснили всю подноготную друг друга?

— К этому вопросу мы вернёмся, когда я приеду.

— Гриша, ты не понимаешь! Как мне проводить у него уроки, как смотреть ему в глаза?! — Лола повысила голос, но он предательски срывался.

Черт возьми! Не думал, что она настолько все близко к сердцу воспримет…