Глава 22

Мы с Владом вышли в коридор общежития и постучали в дверь номера Васи. Когда Антохин в школьной форме и с портфелем в руках вышел, мы втроем отправились к главному корпусу лицея.

По дороге здоровались со знакомыми ребятами, в зависимости от близости знакомства к кому-то обращались по имени, кому-то жали руку, а кому-то просто кивали.

Если подумать, большинство студентов «Алой Мудрости» настроено ко мне весьма благожелательно. Личные достижения, дружба с княжнами и, очевидно, членство в учсовете делают свое благое дело.

Но иногда я ловил на себе хмурые взгляды. Их владельцы вряд ли смогут сделать мне какую-нибудь гадость. Скорее будут лишь поглядывать недобро или просто игнорировать. К счастью, таких как Валентин Митт – единицы.

Хм, как тут говорят, вспомни заразу, появится сразу – финалист прошлогоднего школьного этапа повстречался нам, когда мы уже поднимались по лестнице на этаж, где располагался кабинет нашего класса. Митт с товарищем же, наоборот, спускался.

На всякий случай я уже привычным движением сунул руку во внутренний карман пиджака.

– Если что, идите вперед, – шепнул я Владу. Беляков все понял и едва заметно кивнул.

Мы с Миттом замерли друг против друга, и он наклонился к моему уху. Я стоял на ступень ниже, потому что если бы встал с ним на одну ступеньку, мог бы и не расслышать те «ценные» слова, которые этот низкорослый парень хочет мне сказать.

– Вчера тебе повезло, – процедил Митт, – но не думай, что так будет продолжаться и дальше.

– Не понимаю, о чем вы, – с улыбкой ответил я. Мы могли свободно говорить посреди лестницы, благо кроме наших компаний поблизости никого не было.

– Все ты понимаешь, отребье. В следующий раз тебе переломают руки и ноги. Ходи и оглядывайся.

– Вы мне угрожаете? – Я изобразил удивление. – Это нарушение устава лицея.

– На улице устав лицея не действует, – зло усмехнулся Митт. В этот момент на нижний пролет ступила пара вроде бы со второго курса. Заметив их, Валентин бросил мне напоследок: – Скоро ты пожалеешь, что решил поступить сюда.

И с гордым видом продолжил спускаться. М-да, что-то парень совсем увлекся.

Вася и Влад ждали меня в коридоре. Хоть они и прислушались к моей просьбе – далеко не отходили и держали меня в поле зрения.

– Все плохо? – серьезным голосом спросил Беляков. – Я сразу заметил, с какой злобой он на тебя смотрит.

– Ты преувеличиваешь, – усмехнулся я. – Ну, подумаешь, парень немного психует из-за зазнавшегося простолюдина. Ничего страшного.

Посмотрев на меня тяжелым взглядом, Беляков вздохнул и покачал головой:

– Ты прав. Зазнавшийся простолюдин, по-другому и не скажешь.

– Очень опасно, Аскольд, дразнить голодного медведя, – напряженно проговорил Вася.

Улыбнувшись, я хлопнул Белякова и Антохина по плечам:

– Мне приятна ваша забота, парни, но вам не о чем переживать. Не тратьте впустую свои нервные клетки. Они ведь не восстанавливаются.

По крайней мере, так пока считается в этом мире.

– Мне кажется, все, кто находится рядом с тобой, без конца тратят свои нервные клетки. – Влад вновь тяжело вздохнул и кивком головы предложил пойти-таки в класс.

На наше совместное приветствие ответили почти все одноклассники. Даже Юлия ровным тоном проговорила:

– Доброе утро, – и чуть склонила голову в легком поклоне. Правда, смотрела она при этом только на меня, так что осталось тайной, стала бы она здороваться с Владом или Васей, если бы мы заходили по одному.

До начала урока мы с парнями еще раз обсудили прошедший бал и предстоящий турнир, к нам даже на пару минут присоединилась Маша, но потом все равно вернулась к учебникам. А Юля так и сидела в гордом одиночестве на последней парте, изредка бросая в нашу сторону серьезные взгляды.

– Аскольд, куда ты? – спросил Влад после урока, когда я собирался на выход из класса.

– Нужно заглянуть в учсовет, – честно ответил я.

– Дела, связанные с турниром? – к нашей беседе присоединилась Яна.

– Отчасти. – Я улыбнулся.

Отделавшись от товарищей, я уверенно направился к нужному мне кабинету. В коридоре столкнулся с Хмельницким. Молча кивнул ему, все-таки на балу он был весьма вежлив. Боярин тоже ответил мне кивком. Хех, похоже, с ним не все потеряно.

Все лишние мысли покинули мою голову, стоило лишь открыть дверь кабинета учсовета.

– Доброе утро, Алиса, Софья Антоновна, – поклонился я, переступив порог.

Кроме главы учсовета и ее заместителя, в комнате никого больше не было. Оболенская подняла удивленный взгляд от бумаг, а Троекурова оторвалась от тетради и учебника.

– Привет, Аскольд, – жизнерадостно поздоровалась Алиса.

– Здравствуйте, Аскольд Игоревич, – ровным тоном проговорила Царица лицея. – С чем пожаловали?

– Не поверите, но прибыл я по долгу члена учсовета. – Обворожительно улыбнувшись, я прошел к широкому столу из лакированного дерева и сел на свободный стул на стороне Алисы. – Один из лицеистов неоднократно нарушал устав лицея. Оскорбления на почве сословного неравенства, преследование, угрозы. Ну и конечно же личное оскорбление члена учсовета.

Троекурова, на которую я смотрел в этот момент, нахмурилась.

– Аскольд, полагаю, неудобства доставляют тебе. Кто? Есть ли свидетели? – напряженно спросила Алиса.

– Свидетели? А одного моего слова разве недостаточно? В нашем лицее все равны. – Я спокойно, но четко обозначил свою позицию.

– Вы правы, Аскольд Игоревич, – холодно проговорила Троекурова, – но чем больше доказательная база, тем весомее наказание. И вы не ответили на вопрос.

– Прошу прощения, Алиса. – Повернувшись к Оболенской, я обозначил поклон. – Что ж, отвечаю. Свидетелей моих постоянных конфликтов с Валентином Миттом достаточно. Мои одноклассники Влад Беляков, Яна Оболенская, Инна Комаровская, Василий Антохин видели, что Митт ищет конфликта со мной. Но, что сейчас важнее… – Я сунул руку во внутренний карман пиджака, достал черный диктофон и вынул из него маленькую кассету. Оболенская округлила глаза, а Троекурова снова свела брови на переносице. – Здесь запись оскорблений и угроз на балу, запись допроса напавших на меня вчера вечером бандитов, а также запись реакции Митта на неудачное нападение.

– Что? – удивленно выпалила Алиса. – На тебя вчера напали? Бандиты?

– Да, после бала, недалеко от моего дома, – кивнул я. – Меня вели от самой станции, у них была моя фотография, им заплатили, чтобы поломать мне конечности. Я уверен, что это сделали по наводке Митта. И, на мой взгляд, подобные действия идут вразрез с уставом лицея. Кроме того, в прошлый понедельник некие солидные люди заплатили хулиганам из школы, в которой учатся мои братья, чтобы братьев избили. В тот же день мою тетю ни с того ни с сего попросили уволиться с работы. Насчет последнего Митт подходил ко мне в столовой, чтобы позлорадствовать. Увы, записи того разговора у меня нет, но мой ответ слышали все, кто был за столиком. В том числе и Яна.

– Что с вашими братьями? – быстро спросила Троекурова, едва я замолчал.

– К счастью, конфликт удалось погасить, и они не пострадали. Наниматели не ожидали, что у братьев будет охрана.

Софья кивнула и через пару секунд добавила:

– Полагаю, у вас тоже есть охрана, что стало неприятным сюрпризом для нападавших. Что ж… – протянула она задумчиво, – признаюсь, в первый момент я была неприятно удивлена тем, что вы решили воспользоваться служебным положением… Но признаю, та реакция была ошибочной. Вы поступили правильно, Аскольд Игоревич, что решили поделиться с учсоветом своей проблемой. Это достойно, переступить через свою гордость ради безопасности близких.

Алиса одобрительно кивнула, а я вновь обозначил поклон, на сей раз Троекуровой. Забавно, что она видит этот мой поступок насквозь. Далеко не факт, что я бы обратился к учсовету, если бы не опасался за безопасность близких. Будь я один, мне было бы плевать на Митта и его гениальные придумки.

Я поступил обдуманно, придя к Царице и старшей дочери Оболенских.

А еще я сохранил себе копии записей всех разговоров, кроме того, который был сделан сегодня перед уроками.

– Мы проанализируем запись. – Троекурова взяла в руки крохотную кассету. – И приложим все усилия, чтобы поставить точку в вашем конфликте с Валентином Игнатовичем.

– Благодарю.

– Что ж, если на этом все, то позвольте пожелать вам удачи во время сегодняшнего боя, – ровным тоном проговорила Троекурова.

– Поддерживаю! – выпалила Алиса. – Мы придем посмотреть. И на бой Яны тоже.

– Спасибо, – отозвался я.

Самим-то двум красавицам на этой неделе сражаться не придется. Так как в школьном этапе участвуют двести сорок три лицеиста, чтобы выйти в стандартную турнирную сетку, тринадцать человек попадают сразу во второй тур. Затем к ним присоединятся сто пятнадцать победителей первого тура, и все вместе эти сто двадцать восемь человек составят одну шестьдесят четвертую финала. Тринадцать счастливчиков выбрали из лучших бойцов прошлогоднего школьного турнира. С одной стороны, сомнительное решение – у сильных бойцов на один бой меньше. С другой же – исключив официально лучших из первого тура, организаторы дали возможность хотя бы в первом туре проявить себя большему числу участников.

Следующие два урока пролетели довольно быстро, и вот наступила перемена, на которой мы обычно идем в столовую. Поднимаясь со своего места, я повернул голову вправо и встретился взглядом с Юлией. Она явно ждала от меня каких-то действий.

– Юлия Евгеньевна, – к великой княжне с улыбкой подошла Яна, – не изволите ли отобедать с нами? Уверена, все будут рады вашей компании.

Ромодановская с трудом удержала невозмутимое выражение лица, когда повернулась к Оболенской. Она грациозно поднялась со стула и обозначила поклон.

– Благодарю за приглашение, Яна Андреевна, я… почту за честь, – после небольшой паузы закончила мысль девушка.

После этого она все же бросила взгляд на меня. Я улыбнулся уголками губ: пусть Яна меня и опередила, но главное – результат.

Так как наша компания неожиданно разрослась – кроме Юли с нами сегодня обедала и Маша, то нам с парнями пришлось сдвинуть два столика, чтобы все смогли поместиться.

За обедом вновь обсуждали бал, в связи с чем упомянули и погоду – Машу восхитило то, что Гуру и Мастера смогли виртуозно защитить территорию школы от дождя.

– Кстати, благодарю за зонт. Он мне очень пригодился, – улыбнулся я Ромодановской.

– Не стоит, – сдержанно ответила она. – Мне не хотелось, чтобы ты промок.

Пусть она и держала фирменную маску Ледяной Королевы, по глазам было видно, что девушке приятны мои слова. Особенно учитывая, что произнес я их при всех.

Яна бросила в сторону Ромодановской короткий и напряженный взгляд. Заметив это, ее подруга Инна вздохнула и сменила тему:

– Подумать только, еще всего один урок – и начнется турнир. Кто планирует смотреть все бои?..

Спустя час мы с Владом сидели в актовом зале, где было натянуто огромное полотно, на которое через проектор в реальном времени транслировали происходящее на арене. Теоретически можно было бы посмотреть и со смотровых площадок, располагающихся над ареной, но на практике хорошие места на них были заняты заранее. Согласно негласным правилам, приоритет отдавался родственникам участников текущего боя и их болельщикам. Остальные места занимали ярые любители посмотреть бои и сделать ставки.

Еще в столовой Вася и Маша сказали, что придут поболеть за знакомых, а смотреть все бои – пустая трата времени. Инна была с ними солидарна. Юля ответила, что еще не решила, станет ли вообще смотреть какие-либо бои. А Яна… она как-то неуверенно проговорила, что будет вместе с сестрой, но взять с собой никого, к сожалению, не может.

Вот и остались мы вдвоем с Беляковым. Я бы с большим удовольствием отправился в «Белку» к Архуну, но ориентировочно в 15:20 пройдет бой Оболенской, а в 16:40 – Комаровской. Невежливо пропускать, да и любопытно все-таки посмотреть.

Я перевел взгляд на огромное полотно. Изображение пока еще пустой арены исчезло, и вместо него появилась таблица с именами участников и теми, кто на них поставил. Суммы не показывали, только текущий коэффициент.

– Как и ожидалось, Царица – фаворит, – раздался голос с соседнего ряда.

– Ну а на кого еще ставить тем, у кого дети не участвуют? – со знанием дела усмехнулся сосед говорившего.

– А ведь когда народ начнет вылетать, на нее станут ставить еще больше. – Влад, тоже слышавший разговор лицеистов, решил поделиться со мной своим мнением.

– Если вылетишь, попроси отца не ставить на Троекурову, – хмыкнул я.

Беляков (на которого, согласно таблице, поставил только Беляков) удивленно посмотрел в мою сторону. За пару секунд до него все-таки дошел смысл сказанного мной.

– Хах, сказать папе, чтобы на тебя поставил, если я вылечу?

– Если хотите остаться в плюсе, – спокойно ответил я.

А между тем имена в таблице менялись. Вскоре показали и мое.

– О, на Аскольда никто не поставил? – усмехнулся один из второкурсников, сидевших через ряд от нас.

– Вероятно, денег нет, – шепнул ему сосед.

Влад решил, что правильнее будет никак это не комментировать. Хотя я видел, что он хочет задать мне вопрос и утолить свое любопытство.

– Позже будет, – отозвался я, глядя на него.

– О… берешь от жизни максимум? – сразу сообразил Беляков.

– А то, – усмехнулся я.

Родители ставят на своих детей чуть ли не сразу как открывается тотализатор, тем самым выражая свою поддержку чаду. Так же поступают и многие другие аристократы, для которых азарт состязания важнее суммы выигрыша. Мы же решили подождать, пока хитрая схема ставок выдаст наибольший коэффициент.

А между тем на экране появилась новая таблица. Там были указаны все те же имена участников, но вместо имен поставивших стояли цифры – закрытый тотализатор для лицеистов.

– Ух ты… неожиданно! – выдал какой-то парень.

– А по-моему, ожидаемо, – усмехнулась его соседка.

В этом списке я был среди лидеров. Больше, чем на меня, поставили лишь на троих: Троекурову (бесспорный лидер), Алису и Митта.

– Ты прям народный кумир, – одобрительно хмыкнул Влад.

Ну а вскоре на экране показали первую пару участников.

Турнир наконец-то начался.