Глава 21

Достигнув следующей контрольной точки, надеюсь последней перед финишем, мне снова пришлось остановиться. Хотя казалось, что сражение уже вот-вот начнётся. Естественно я потратил дополнительный перерыв с пользой. Благо и это место немного оборудовали.

После проверки основного конструкта руки сами потянулись к свёртку с оставшимися пластинами. В рюкзаке барона, кроме знакомых материалов, лежали несколько образцов, которые интерфейс так и не смог нормально определить. Тогда, в мастерской, я решил не торопиться. В полевых условиях идея экспериментировать с неизвестными металлами звучала ещё хуже. Именно поэтому она показалась мне своевременной.

Я отошёл от голема к рабочему столу под навесом, разложил инструменты и выбрал две небольшие пластины. Обе были незнакомыми. Одна — тёмная, почти чёрная, с матовым блеском и тонкими прожилками. Вторая — серовато-зелёная, будто покрытая рябью, которую глаз замечал только при боковом взгляде. Интерфейс на обе реагировал одинаково бесполезно.

[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]

[Назначение: не определено.]

Спасибо. С таким уровнем подробностей можно было сразу писать диссертацию: «Что-то найдено, что-то делает, удачи».

Я собрал простую испытательную рамку. Малый кристалл питания, ограничитель подачи, две зажимные колодки, аварийный размыкатель. Ничего сложного, нужно просто подать немного эфира на пластину и посмотреть, будет ли хоть какой-то эффект.

Сначала решил испытать тёмную. Кристалл мягко вспыхнул, энергия пошла по линии, пластина едва заметно нагрелась и начала жадно тянуть эфир. Однако больше не произошло ничего. Энергия уходила в металл, словно в яму. Интерфейс молчал, только запас эфира уменьшался быстрее, чем должен был. Пришлось отключать питание.

— Очень содержательно. — заключил я и проверил вторую пластину.

Результат оказался почти таким же. Эфир уходил бодро, материал не подавал признаков полезной жизни, интерфейс снова делал вид, что занят более важными делами. Но плохой результат — тоже результат.

Я некоторое время смотрел на испытательную рамку и думал. Возможно, эти металлы не работали сами по себе. Кинет без правильного контура тоже не превращался в готовую ногу, пирон без теплообменника мог быть просто опасной пластиной, а ноэр вообще выглядел бесполезным мусором, пока не попадал в систему управления с интерфейсом. Значит, неизвестные материалы могли проявляться в связке. Нужно было дать им «соседа», свойства которого уже понятны.

Я выбрал маленькую пироновую пластину. Подключил к ней тёмный неизвестный элемент через ограничитель и поставил перед рамкой короткий пустой держатель, чтобы понять направление возможного импульса. В теории система должна была либо усилить огонь, либо изменить характер отдачи, либо опять ничего не сделать. Теория, как обычно, решила не мешать практике позориться самостоятельно. Я подал эфир, пластина мгновенно вспыхнула и из испытательного блока рванул столб пламени, облизал край навеса и с хлопком погас, когда я инстинктивно разорвал цепь.

Результат опыта заставил меня отпрыгнуть в сторону. Надеюсь зрители не сильно смеялись над моим финтом. Несколько секунд я лежал на боку и смотрел на дымящийся испытательный блок.

— Вот теперь содержательно. — прокряхтел я

Зато интерфейс наконец проснулся.

[Обнаружено новое свойство функционального материала.]

[Название материала: неизвестно.]

[Функция: усиление свойств связанного материала.]

[Побочный эффект: неконтролируемый выброс энергии при нестабильной связке.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,3%.]

Постаравшись сохранить беззаботный вид, я принял сидячее положение.

Вот это уже было серьёзно. Такая прибавка за удачный, точнее почти удачный, эксперимент с неизвестным материалом. Если интерфейс так реагировал на открытие новых свойств, то добраться до десяти процентов можно было куда быстрее, чем я рассчитывал. Однако это было одновременно прекрасно и плохо, потому что я уже поймал себя на мысли: а что будет, если подключить пластину мощнее? Вот именно за такие мысли людей потом находят в виде обугленных останков.

Я осмотрел рукав, проверил руку, убедился, что ожога почти нет, и решил, что второй раз с этим сочетанием играть не буду. По крайней мере, не здесь и не сейчас.

Со второй пластиной я решил поступить умнее. В качестве известного материала выбрал и не что-то, способное снова устроить огненный праздник. Я достал малую бледно-серебристую пластину, ту самую, что меняла эффективную массу. Сначала проверил её отдельно.

Закрепил в рамке и подал эфир. Пластина отозвалась мягко и почти красиво. Испытательный блок стал заметно легче. Вес не исчез полностью, но металлическая рамка, кристалл, крепления и сама пластина будто потеряли часть привычного сопротивления земле. Я осторожно поднял конструкцию двумя пальцами, понимая, что всё работает.

[Эффект изменения эффективной массы зафиксирован.]

[Стабильность: допустимая.]

После этого я добавил вторую неизвестную пластину и подключил её через самый слабый ограничитель. Отодвинулся подумал, и отодвинулся ещё немного. После огненного фонтана осторожность вдруг стала казаться не трусостью, а зрелостью.

Через несколько секунд после начала подачи эфира рамка дрогнула и просела вниз, словно вдруг стала намного тяжелее. Ножки испытательного блока продавили землю, а столешница под ним жалобно скрипнула. Я тут же сбросил подачу и перед глазами вспыхнуло сообщение.

[Обнаружено новое свойство функционального материала.]

[Название материала: неизвестно.]

[Функция: инверсия свойства связанного материала.]

[Эффект: изменение направленности воздействия на противоположную.]

Я смотрел на пластину и чувствовал, как в голове начинают нехорошо шевелиться расчёты. Если серебристый металл облегчал вес, то в связке с этим серо-зелёным неизвестным материалом он начинал утяжелять, причём заметно.

Это вполне могло стать оружием или методом угробить собственную конструкцию, если перепутать направление контура. Вариантов оказалось много, но все опасные.

Я посмотрел на обе неизвестные пластины, и конечно же, сделал то, что не должен был делать до начала боевого этапа — соединил все три.

Малый контур получился грубоватым: серебристая пластина как основной эффект, серо-зелёная как инверсия, тёмная как усиление. Размыкатель я придерживал рукой и наклонился в сторону, готовясь отскочить. Потом подал эфир на минимуме.

Испытательный блок продавил стол, сорвался вниз, ударился о грунт и за мгновение вдавился в землю почти на полметра, оставив после себя дыру с торчащим обрывком проводящей линии. Я отключил питание и некоторое время пытался осознать произошедшее. Из раздумий меня выдергул интерфейс:

[Комбинированный эффект зафиксирован.]

[Свойства материалов уточнены.]

[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,5%.]

Получалось, что большая часть пути уже была пройдена. И если бы я не стоял посреди леса перед началом полевого испытания, то, наверное, радовался бы сильнее. Но сейчас радость пришлось отложить. В земле на глубине почти полметра лежал мой испытательный блок, а вместе с ним — три ценные пластины и малый кристалл. И доставать его мне пришлось с применением таких слов, которые в приличных инженерных журналах обычно заменяют выражением «возникли трудности при извлечении опытного образца».

В итоге блок я всё-таки выковырял. Рамка погнулась, один зажим треснул, но пластины остались целыми. Кристалл тоже выжил, хотя выглядел так, будто осуждал мой подход к экспериментальной безопасности.

Я завернул материалы отдельно и убрал в сумку. Как раз в этот момент над лесом протянулся звук горна, оповещая, что второй этап начался по-настоящему. Я резко поднял голову. Где-то далеко ответили ещё два сигнала, затем с вышек донёсся приглушённый человеческий гул. Зрители тоже услышали старт.

Я быстро собрал инструменты, проверил сумку, зафиксировал браслеты на руках и переключил внимание на голема. Двухметровый конструкт стоял в нескольких шагах, неподвижный, тяжёлый и послушный.

— Пора. — скомандовал я и голем шагнул вперёд.

Я повёл его к следующей контрольной точке, одновременно удерживая маршрут по карте и прислушиваясь к лесу. Барсик молчал, но это не тревожило. Если бы рядом появилось что-то действительно интересное или опасное, он, скорее всего, нашёл бы способ язвительно меня предупредить.

По дороге мысли всё равно возвращались к пластинам. Интересно, сколько участников додумалось до того же? Барон, скорее всего, раздал всем похожие наборы, значит, такие материалы у него были не в одном экземпляре. Если они где-то их добыли и знали хотя бы примерный эффект, то могли ожидать, что инженеры начнут экспериментировать. А если не знали — тем хуже. Тогда мы все сейчас шли в бой с набором редких материалов, часть которых способна изменить многое в этом мире.

А ещё в голову, совсем некстати, влезла мысль про дирижабль, и отмахнуться от неё не получилось. Теперь, после опытов, подъёмный узел «Катрин» становился куда интереснее. Если там стояли серебристые пластины, значит, где-то рядом могли быть вспомогательные элементы или контуры, которые не просто облегчали корпус, а меняли распределение массы, удерживали высоту, компенсировали нагрузку и работали только в связке с правильной средой внутри оболочки. Надо было вернуться и посмотреть внимательнее, особенно на то, куда не поступало питание.

Возможно, местные специалисты восстановили оболочку, двигатели и каркас, но не поняли, что подъёмный узел должен работать как связка нескольких материалов. Или наоборот, убрали «лишние» пластины, приняв их за повреждённые элементы. Дирижабль из музейной задачи постепенно превращался в ещё одну дверь. А мне очень не хватало времени, чтобы открыть хотя бы одну дверь до конца.

Через некоторое время лес начал редеть и дорога вывела нас к небольшой возвышенности, откуда уже просматривалась цель. Не настоящая крепость, конечно. Скорее укреплённый круглый двор, построенный на основе старых руин. Невысокая стена высотой метра три, башенки по углам, деревянно-металлические ворота, внутренний навес и несколько бойниц. В диаметре вся эта радость занимала метров десять, может, чуть больше.

На стене стоял мой противник и не узнать его было трудновато. Тот самый инженер, который в первом этапе управлял своим големом, применив технику «бой с тенью». В финальном поединке его механизм уничтожили, но сам принцип я запомнил хорошо.

Я остановил своего голема у последней контрольной отметки перед крепостью и сплюнул в сторону, понимая, что с этим товарищем просто не будет.

В голове шевельнулась мысль Барсика:

«О, двуногий нашёл ещё одну проблему. Какая неожиданность.»

Я не стал отвечать, потому что впервые за утро был с ним полностью согласен.

Интерлюдия.

На одной из дальних смотровых площадок было тихо. В отличие от городских вышек, где толпились зрители, спорили торговцы, смеялись гости и слуги разносили напитки, здесь находились всего двое. Барон Патрик Стоун стоял у перил, опираясь ладонями на тёмное дерево, и смотрел вдаль. Рядом с ним, чуть в стороне, застыла фигура в странном балахоне с глубоким капюшоном. Лица незнакомца по-прежнему не было видно.

С площадки открывался широкий вид на лес, старую дорогу и несколько расчищенных просек. Вдалеке медленно двигались атакующие инженеры. Каждый шёл своим маршрутом, вёл или сопровождал собственный конструкт, и приближался к крепости, где его уже ждал защитник.

— Надеюсь, в этот раз они примут более достойные решения для управления конструктами, — произнёс скрипучий голос. — И покажут нам действительно что-то стоящее.

Барон не сразу ответил. Он наблюдал за одной из дальних фигур, рядом с которой шагал крупный человекоподобный механизм. Даже отсюда, через усиленную оптику, было видно, что конструкт движется не идеально, но уверенно. Не дёргается, не заваливается, не требует кабеля и не ползёт, как испуганная железная ящерица.

— Я сделал всё, что мог, — наконец сказал Патрик. — Им передали материалы, кристаллы, сенсоры, управляющие элементы. Всё, что было подготовлено. Даже те образцы, функционал которых до сих пор остаётся неизвестным.

Человек в капюшоне тихо усмехнулся. От этого звука барон едва заметно напрягся, хотя и не повернул головы.

— Если не ошибаюсь, Александр Грант уже проверил несколько твоих неизвестных элементов, — сказал незнакомец. — И мне самому интересно, как именно они работают.

Стоун скривился.

— Подобными проверками уже занимались несколько лабораторий. Далеко не все из них удалось отстроить заново.

Он помолчал, потом добавил суше:

— А большинство инженеров и учёных, работавших с этими металлами, погибли. Эти материалы опасны.

— Всё ценное опасно.

— Не всё ценное прожигает стены, ломает кости собственным весом или выворачивает контуры наизнанку, — возразил барон. — Я до сих пор не уверен, что их стоило выдавать участникам.

Человек в капюшоне чуть наклонил голову.

— Стоило.

В его голосе не было сомнения. Только сухая уверенность того, кто давно привык считать чужой риск расходным материалом.

Где-то в стороне зрители на вышке радостно загудели, видимо заметив нечто занимательное.

— Толпе похоже нравится, — заметил Патрик.

— Толпе нравится всё, что достаточно далеко от неё, — ответил скрипучий голос. — Огонь, кровь, чужой страх, чужая смелость. Они смотрят и думают, что присутствуют при великом событии.

— А разве нет?

— Нет, они видят лишь то, что мы хотим им показать.

Барон медленно повернул голову. Человек в капюшоне продолжал смотреть на лес.

— Настоящая работа начнётся потом. Когда станет ясно, кто из этих восьми способен не просто собрать игрушку за неделю, а думать в условиях давления, риска и неполных сведений. Кто способен использовать неизвестные материалы, не уничтожив себя сразу. Кто способен управлять конструктом не на арене, где всё подготовлено, а в поле, где земля неровная, обзор ограничен, а противник не обязан вести себя удобно.

— Ты хочешь привлечь победителей? — спросил барон.

— Не только победителей. — усмехнулся неизвестный, — Победа в игре не всегда означает пригодность. Проигрыш не всегда означает слабость. Один может проиграть из-за плохого жребия, неудачной местности или слишком сильного противника. Другой победит случайно, за счёт грубой силы или чужой ошибки. Смотреть нужно глубже.

— На что именно?

Человек в капюшоне поднял руку и указал на дальнюю просеку.

— На решения. На скорость мышления. На готовность нарушить привычный подход. На то, кто попытается защитить себя, а кто будет думать только о победе. На тех, кто ищет способ удержать управление на расстоянии. На тех, кто сумеет соединить несовместимое.

Скрипучий голос стал тише:

— И на тех, кто уже понимает больше, чем должен.

Барон проследил за его взглядом. На просеке двигался конструкт Александра Гранта.

— Ты всё ещё считаешь его самым интересным?

— Одним из.

— Его система управления нестандартна, точнее слишком хороша для того, что мы видим, — признал Патрик. — Но пока не ясно, насколько она повторяема.

— Повторяемость важна для ремесленников. Для нас важнее источник решения.

Ветер прошёл по площадке, шевельнул край балахона, принёс запах леса, сырой земли и далёкого дыма от сигнальных чаш. Где-то далеко снова протрубил горн, отмечая прохождение одной из контрольных точек.