Глава 22

Я смотрел на ворота и постепенно понимал, что первая проблема второго этапа оказалась до смешного простой — мне было непонятно, как их взламывать. Нет, в теории всё выглядело логично: есть крепость, есть ворота, а ещё мой конструкт, у которого есть все задатки тарана. Значит, голем должен подойти и что-нибудь сломать.

На практике же ворота были совсем не декоративными. Толстые, деревянно-металлические, с внутренними поперечинами, усиленными петлями и явно не рассчитанные на то, что их будут вежливо толкать плечом. Стена вокруг тоже выглядела крепкой. Всего три метра высоты, но для голема без нормальных рук-кошек и лестницы это всё равно препятствие. Перелезть можно попробовать, но кто же даст это сделать?

При этом в правилах ничего не говорилось про запрет убивать инженера противника. Что, конечно, не значило, что стоило начинать именно с этого. С точки зрения кармы, совести и дальнейших переговоров с бароном убийство конкурента выглядело плохой идеей. Особенно если где-то на вышках за нами наблюдали зрители, судьи и, возможно, церковный представитель с очень хорошей оптикой.

Так что для начала я выбрал самый древний инженерный метод. Я поднял руки, браслеты мягко отозвались теплом, и мой голем двинулся к воротам. Тяжёлые шаги глухо отдавались по земле. Максим стоял наверху, на стене, и наблюдал. Даже с расстояния было видно, что он улыбается, заставляя меня нервничать.

Голем дошёл до ворот, отвёл правую руку назад и со всего маха ударил кулаком в створки. Грохот получился внушительный, однако это был весь эффект. Ворота вздрогнули, с креплений посыпалась пыль, где-то жалобно скрипнула внутренняя балка, но на этом всё. Мой конструкт от удара даже слегка повело в сторону, и мне пришлось быстро выравнивать его, чтобы он не впечатался лбом в собственную неудачу.

Сверху раздался короткий смешок. Инженер поднял руку, и рядом с ним, на стене показался его голем. Двигался он резко, почти синхронно с хозяином. Инженер опустил ладонь, и конструкт повторил движение.

Из предплечья голема вылетел дротик. Я даже не сразу понял, что произошло. Только увидел короткую вспышку металла, услышал резкий свист и почувствовал, как что-то пролетело совсем рядом с плечом. Дротик ударил в землю позади меня и воткнулся почти на половину длины.

Я медленно повернул голову к стене.

— Ты охренел вообще, что ли⁈ — крикнул я. — У нас вроде големы сражаются, а не мы!

Максим развёл руками.

— Если голем теряет управление, участник автоматически проигрывает! Ничего личного, Грант!

Ничего личного. Прекрасная фраза для человека, который только что попытался убить меня.

Я резко отвёл своего голема назад и сам тоже сместился к ближайшему укрытию. Укрытие, конечно, было так себе: не самая густая рощица из нескольких деревьев. От настоящей стрелы или дротика не спасёт, но хотя бы заставит противника напрягаться.

В голове тут же прозвучал ленивый голос:

«Может, укоротить этого твоего товарища на голову?»

Я едва не усмехнулся, хотя ситуация к смеху не располагала.

— И как ты себе это представляешь?

«Есть много вариантов. Некоторые даже красивые.»

— Не надо.

«Скучный ты.»

— Лучше следи за округой. И сам не попадись в какую-нибудь ловушку.

«Я и так этим занимаюсь. Хотя вообще-то собирался разведать одно интересное место. Но теперь приходится следить, чтобы моему хозяину случайно не оторвали башку.»

— Очень трогательно.

«Не привыкай.»

Связь слегка дрогнула, но не исчезла. Барсик держался рядом, где-то в лесу. Это успокаивало. Не настолько, чтобы я забыл о дротике, но достаточно, чтобы не чувствовать себя совсем одиноким. А ещё меня беспокоила мысль, что я не додумался вооружить своего конструкции. Никто, ведь этого не запрещал.

Максим тем временем решил продолжить воспитательный процесс. Его голем снова поднял руку. Я успел отойти за дерево. Дротик пролетел мимо голема и ушёл в землю. К счастью, меткость у этой системы была не идеальной. Или Максим не привык стрелять через чужого голема по движущейся цели. Его способ управления хорошо подходил для ближнего боя, но дистанционная атака требовала поправок, расчёта, устойчивой опоры и нормального прицела. С этим у него пока было плохо.

Я присел за деревом и быстро перебрал варианты. Ворота с наскока не взять. Подходить близко опасно. Голем противника наверху имеет дистанционное оружие. Сам Максим не стесняется бить по оператору. Значит, нужно заставить его нервничать.

Я достал из сумки маленькую тёмную пластину усилителя, потом — пироновую заготовку. После утреннего опыта связывать усилитель с чем-то активным мне очень не хотелось. Но если не пытаться удерживать контур долго, а использовать его как одноразовый снаряд…

Я быстро собрал небольшой блок прямо на земле. Пирон, усилитель, малый кристалл, простейший замыкатель и два коротких проводка наружу. Никаких красивых корпусов, никаких защитных кожухов. Всё обмотал плотной тряпкой, закрепил липкой массой, похожей на пластилин, и затянул шнуром. Получилась штука, которую в моём мире любой нормальный сапёр счёл бы причиной отойти подальше.

Очередной дротик прошёл сквозь ветки и ударил в ствол дерева чуть выше моей головы. Щепки посыпались вниз.

— Да чтоб тебя…

«Разрешение на укорачивание головы всё ещё можно выдать», — заботливо напомнил Барсик.

— Я занят.

Я дождался короткой паузы между выстрелами, выскочил из-за деревьев и рванул вперёд. Максим наверху заметил меня, его рука дёрнулась, а голем на стене начал разворачиваться.

Я прижал проводки к кристаллу. Контур вспыхнул в руках так резко, что я едва успел размахнуться, а в следующее мгновение снаряд улетел в сторону ворот. На полпути тряпка вспыхнула, потом огонь будто втянулся внутрь блока, а в следующее мгновение вся конструкция с хлопком разорвалась широким фонтаном пламени, который начал облизывать ворота снизу доверху и расплескался по деревянной поверхности. Жаром дохнуло даже до меня.

Тем временем я уже бежал назад. Максим же замер на стене. Его голем тоже застыл с поднятой рукой, будто оба на секунду забыли, что вообще собирались делать. Пламя ревело у ворот, поднимаясь выше человеческого роста, отражалось в металле креплений и жадно лизало поперечины. Красиво, но, к сожалению, бесполезно.

Когда противник наконец вспомнил, что я снова нахожусь в зоне поражения, было поздно. Он резко опустил руку, его голем выпустил сразу несколько дротиков, но я уже приближался к роще. Один снаряд прошёл справа, второй ударил в землю передо мной, третий вообще улетел куда-то в сторону, видимо, из-за слишком поспешного движения. Я нырнул за деревья и оттуда помахал рукой.

— Сдавайся! — крикнул я. — У тебя ворота горят!

— Мечтать не вредно! — донеслось сверху.

Ну да. Сам бы я на его месте тоже не сдался. Потому что ворота действительно горели, но не так, как хотелось бы. Огонь бушевал ярко, с большим уважением к зрителям и полным пренебрежением к результату. Толстые доски не спешили загораться. Металлические полосы распределяли жар, влажная пропитка или специальная обработка мешала пламени въедаться глубже. Верхний слой чернел, дымил, местами вспухал, но полноценного пожара не получалось.

Через несколько минут стало ясно: укрепление выдержит. Пламя постепенно затухало, съедая остатки тряпки, липкой массы и того, что успело налипнуть на створки. Ворота почернели, дымились, но стояли на прежнем месте.

Я выругался сквозь зубы, тихо, но искренне. Барсик в голове фыркнул.

«Хорошо горело.»

— Да толку-то…

«Зато двуногий сверху испугался. Это тоже полезно.»

Я осторожно выглянул из-за дерева. Инженер уже пришёл в себя. Его голем снова стоял на стене, рука с метательным устройством была направлена в мою сторону. Сам инженер выглядел напряжённее, чем раньше. Огненный сюрприз ему не понравился. Значит, эффект всё-таки был.

Мой голем стоял в стороне от ворот, ожидая команды. Большой, тяжёлый, почти целый и пока бесполезный против закрытой крепости. Поджечь вход не вышло. Пробить кулаком — тоже. Значит, нужно было искать другой способ.

Интерлюдия.

Земля шевельнулась. Сначала едва заметно, будто под корнями старого кустарника прошёл крупный зверь. Потом сильнее. Сухие листья вздрогнули, комья почвы разлетелись в стороны, и из узкой щели между камнями показалась рука.

Человек, выбирающийся наружу, ругнулся глухо, без сил и почти без злости. Потом упёрся ладонями, подтянулся и вывалился из-под земли, подняв вокруг себя облачко пыли.

Это был Александр Грант. Он несколько секунд лежал неподвижно, жадно втягивая воздух, потом перевернулся на спину и уставился в небо с таким выражением лица, будто небо лично задолжало ему извинения.

Следом из провала выбралась Белла. Она выглядела не лучше. Волосы слиплись, одежда была порвана в нескольких местах, на лице виднелись следы пыли и усталости. Но двигалась она увереннее. Вылезла, села на землю, отряхнула рукав и посмотрела на склон рядом с ними.

— Мы снова выбрались не там, где нужно, — сказала она.

Александр медленно повернул к ней голову.

— Главное, что выбрались. Ещё несколько дней назад ты говорила, что мы останемся там навечно.

— Это была минутная слабость.

— Продолжительностью в три часа.

— В сложных обстоятельствах время воспринимается иначе.

Александр хрипло усмехнулся и всё-таки заставил себя подняться. Колени подгибались, плечи ныли, ладони были содраны почти до крови, но свежий воздух стоил того, чтобы продолжить двигаться. После подземных коридоров, мёртвого света древних ламп и каменных переходов даже этот дикий заросший склон казался подарком судьбы.

Он осмотрелся. За спиной возвышалась старая каменная стена. Не та ровная, ухоженная и внушительная преграда, которую привыкли видеть путники у официальных ворот, а её дальний, заброшенный участок. Здесь камень был темнее, местами покрыт мхом, между блоками росли корни, а у основания расползались колючие кусты. И главное — в стене зиял пролом. Небольшой и практически полностью скрытый зарослями.

Александр выпрямился и указал на него пальцем.

— Зато теперь мы выбрались, где нужно.

Белла проследила за его жестом, несколько секунд молча смотрела на пролом, а потом улыбнулась.

— Неужто великая стена не закрывает всё доступное пространство?

— Похоже на то, — сказал Александр. — И я пока ещё верю своим глазам. У нас есть проход на ту сторону. Пусть и не самый удобный.

— После того туннеля слово «неудобный» уже звучит почти как приглашение.

Они оба посмотрели на провал, из которого только что выбрались. Оттуда тянуло холодом, пылью и чем-то металлическим. Где-то в глубине ещё слышался слабый гул, похожий на далёкое дыхание огромной машины. Александр почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Комплекс не хотел отпускать.

— Уходим, — сказал он.

Белла возражать не стала.

Когда они добрались до стены, стало понятно, что проход действительно есть. Между каменными блоками образовалась щель, достаточно широкая, чтобы человек мог протиснуться. Снаружи её закрывали густые заросли, поэтому с дороги или дозорной тропы пролом почти не просматривался.

Александр полез первым. Камень давил, сухие ветки хлестали по лицу, где-то на середине он на секунду застрял и решил, что умереть, будучи зажатым в дыре древней стены, было бы слишком унизительно даже после всего пережитого. Но инженер всё-таки выбрался.

С другой стороны стены воздух чувствовался иначе. Александр сделал несколько шагов вперёд, вдохнул полной грудью и закрыл глаза.

— Наконец-то, — сказал он. — Мы выбрались из аномалии.

Белла появилась следом, отряхнула с плеч листья и посмотрела назад, на заросший пролом.

— Выбрались, — согласилась она. — Теперь нужно найти останки тех товарищей, из-за которых всё это произошло.

Александр посмотрел на неё внимательнее. Белла устала, была зла и держалась только на упрямстве. Но это упрямство он знал хорошо. Если она решила найти виновных, то будет искать. Даже если от тех действительно остались только воспоминания.

— Не стоит забывать о зверюге, которая выскочила из леса, — сказал он. — Если эта тварь всё ещё где-то рядом, нужно учитывать её появление.

Белла фыркнула.

— После того, что я видела в комплексе, пока мы из него выбирались, какой-то мелкий хищник меня уж точно не удивит.

— Мелкий? — Александр поднял бровь. — Он был размером с хорошего телёнка.

— Александр, я видела каменную комнату, которая сама перестраивала стены. Я видела лестницу, где ступени пытались уйти из-под ног. Я видела мёртвого стража без головы, который продолжал ползти за нами. И я три часа слушала, как ты объясняешь древней двери, что она не имеет права нас здесь держать.

Александр хотел возразить, но перед глазами тут же всплыло воспоминание о двери. Огромная плита, тусклый свет по краям, непонятные символы и его собственный голос, срывающийся от усталости: «Откройся, проклятая железка, плевал я на ваши допуски!»

Дверь тогда не открылась. Зато через полчаса Белла нашла вентиляционный ход. Справедливости ради, вспоминать это сейчас не хотелось.

Он снова огляделся. Местность за стеной выглядела не совсем знакомой. Старый лес, заросший склон, где-то дальше просматривалась просека. Вдалеке, если прислушаться, доносился глухой шум. Не городская суета, а отдельные выкрики, звон металла, протяжный звук горна.

Александр медленно повернулся в сторону звука.

— Значит, мы всё-таки рядом со Стоунградом.

— Или рядом с местом, где барон решил устроить очередное представление.

— Тем лучше. Там должны быть люди. А где люди, там новости.

Белла посмотрела на него с сомнением.

— А ты не думаешь, что в первую очередь нас схватят и начнут задавать вопросы: почему ты выполз из-под стены в грязи, без документов и с видом человека, основным занятием которого является бродяжничество?

Александр поморщился. Вот об этом думать было неприятнее всего. Документы остались на той поляне. Приглашение, печати, часть вещей — всё исчезло вместе с теми бродягами, которые втянули их в эту катастрофу. А без документов настоящий Александр Грант рисковал выглядеть куда менее убедительно. Эта мысль раздражала.

— Ну не возвращаться же в аномалию, — пожал плечами Грант, а сестра не стала с ним спорить.

Несколько минут они приводили себя в порядок настолько, насколько это было возможно без воды и чистой одежды.

Немного отдышавшись, инженер с сестрой двинулись вдоль стены, стараясь держаться в тени кустарника. Лес вокруг жил обычной дневной жизнью: шуршали мелкие звери, перекликались птицы, где-то трещали ветки.

Александр шёл первым. Он смотрел под ноги, но мысли всё равно возвращались к комплексу. К голосу, объявившему их нарушителями. К странным залам, где техника древних была не мёртвой, а просто спящей. К тем вещам, которые он не понимал и уже не хотел понимать без хорошей охраны, карты и людей, готовых идти первыми.

— Думаешь, они выжили? — спросила Белла.

Александр не остановился.

— Не знаю, но думаю, что нам лучше исходить из худшего варианта.

— А как же хищник?

Александр вспомнил чёрную тушу, внезапно выскочившую из леса. Обычный зверь не вёл себя так. В нём было что-то неправильное.

— Гадать не имеет смысла. Однако нужно быть готовыми ко всему.

Они прошли ещё несколько десятков шагов, и шум впереди стал отчётливее. Теперь к голосам добавлялся далёкий металлический грохот, как будто где-то тяжёлая машина ударяла по дереву или камню. Потом донёсся приглушённый людской гул — много людей разом отреагировали на что-то, что видели издалека.

Белла остановилась.

— Неужели это один из этапов турнира?

Александр тоже замер, прислушиваясь.

— Да. Похоже, они вынесли его за стены.