Глава 24

— Отправляйся в дом, — сказал я Барсику, когда ящик наконец оказался во дворе. — И не высовываться. Вообще. Никому на глаза не попадаться.

«Если меня перед этим покормят, я только за, — довольно отозвался он. — Наконец-то отдохну от вечного нахождения в состоянии охоты.»

— Ты неисправим.

«Я прекрасен. Просто голодный.»

Кристина стояла рядом и смотрела то на меня, то на ящик, из которого доносилось тихое шевеление. По выражению её лица было понятно, что вопросов у неё накопилось много. Но задавать их она пока не стала, за что я был ей искренне благодарен. Сначала нужно было спрятать Барсика.

Мы с огромным трудом затащили ящик в дом, закрыли ворота, проверили двор и только потом выпустили нашего чёрного бедствия наружу. Барсик выбрался из ящика с видом оскорблённого аристократа, которого несколько часов везли в мешке с картошкой, потянулся, разминая спину, и прошёлся по комнате.

Кристина отступила на шаг, видимо впечатлившись размерами. Всё-таки одно дело — помнить, что где-то рядом существует огромная разумная пума. И совсем другое — видеть, как эта пума занимает половину комнаты и при этом смотрит на обстановку так, будто сейчас будет оценивать качество обслуживания.

— Он сильно вырос? — Кристина осторожно улыбнулась.

— Нет, просто помещение маленькое.

«И меня кормить пора.»

— Сейчас.

Запасы позволяли не мелочиться. Я открыл охлаждающий шкаф и выгреб оттуда всё, что могло заинтересовать голодного хищника: мясо, куски птицы, какую-то местную копчёность, которую мы так и не успели попробовать, и ещё пару свёртков, происхождение которых решил не уточнять. Барсик смотрел на это с благосклонностью монарха, которому наконец принесли достойную дань.

«Вот теперь можно разговаривать.»

— Сначала ешь.

«Разумная мысль. Редкость для тебя.»

Я поставил перед ним еду, и Барсик занялся делом. Быстро, сосредоточенно и без лишних церемоний. Кристина некоторое время наблюдала за ним, потом посмотрела на меня.

— Что в итоге произошло?

Я устало опустился на стул. Теперь, когда ворота дома были закрыты, Барсик был рядом, а нас никто пока не тащил к барону для объяснений, тело внезапно вспомнило, что за последние часы успело основательно вымотаться.

— Руины, где проходил второй этап, оказались не полностью очищены.

Кристина медленно прикрыла глаза.

— Кто бы сомневался…

— Да. У меня была примерно такая же реакция. В результате столкновения, видимо, были задеты какие-то древние контуры или спящие механизмы. Из-под земли начали выбираться конструкты и атаковать всё, до чего могли дотянуться.

— Они преследовали вас?

— Некоторое время. Стреляли чем-то вроде металлических штырей.

Кристина напряглась, но перебивать не стала.

— Я добрался до кареты, забрал Барсика по дороге, подобрал ещё несколько человек и въехал в город. У ворот сейчас хаос. Всех впускают, почти никого не проверяют.

— Народ не покидает город?

— Вот это я и хочу узнать.

Кристина задумчиво посмотрела в сторону окна, а я добавил:

— Мне нужно подумать. Пока не понимаю, что это могло быть.

За окнами город пытался переварить произошедшее, и получалось у него не очень. Однако за мной пока никто не пришёл, и я решил воспользоваться временем.

— Нужно провести разведку, — сказал я.

Кристина посмотрела на меня.

— Сейчас?

— Именно сейчас. Потом могут начать проверять дома, собирать участников, перекрывать улицы или задавать вопросы. А мне нужно понять, что происходит в городе.

Я поднялся в мастерскую, достал чехол с птицей и свежий кристалл. Маленький конструкт выглядел почти родным. Чёрно-серый корпус, сложенные крылья, тусклые глазки сенсоров. Я вставил кристалл, защёлкнул фиксатор и поднёс птицу к открытому окну.

[Обнаружен совместимый малый конструкт.]

[Доступно подключение.]

Я согласился, и зрение снова раздвоилось. В этот раз переход дался легче. Я видел мастерскую своими глазами и одновременно край окна глазами птицы. Переключил внимание, расправил крылья и дал команду на взлёт.

Птица сорвалась с ладони, выскользнула в окно, резко просела, поймала поток воздуха и пошла вверх вдоль стены дома. Я на секунду задержал дыхание, потом выровнял полёт и направил её над крышами.

Вид сверху давал намного больше информации. Улицы были заполнены людьми. Одни спешили к домам, другие — к площадям, третьи тащили вещи, будто уже решили бежать, но пока не понимали куда. Стражники стояли на перекрёстках, направляли движение, иногда перекрывали переулки. Возле нескольких крупных зданий собрались группы раненых и перепуганных гостей, которых привезли с внешних площадок. Причём раны были совсем не от конструктов, а полученные в результате паники.

Птица была маленькой, быстрой и не слишком заметной. Да и людям сейчас было не до неё. Над городом летало несколько обычных птиц, дымили трубы, шумели улицы, звенели сигнальные колокола. Один лишний чёрно-серый силуэт на фоне крыш никого не заинтересовал.

Я облетел центральные улицы, потом направил птицу к главным воротам. Там творилось самое интересное. В город впускали всех: кареты, телеги, всадников, пеших. Люди подходили к воротам, кричали, показывали какие-то бумаги, а стража почти не смотрела на документы. Их просто загоняли внутрь, торопили, заставляли не останавливаться и не мешать проезду. Но как только человек оказывался за стеной, город для него закрывался.

У ворот стояла усиленная охрана. Не обычный караул, а несколько десятков вооружённых стражников, две тяжёлые повозки поперёк выезда и переносные барьеры. Наверху, на стене, тоже прибавилось людей. Арбалеты, копья, какие-то кристаллические устройства на треногах.

Я посадил птицу на край крыши ближайшего склада и переключил внимание на слуховой сенсор. Звук пришёл с задержкой и искажением, будто я слушал разговор через толстую трубу. Но разобрать слова было можно.

— Я купец! — возмущённо говорил толстый мужчина в дорогом плаще. — Мой обоз стоит у западного двора! Я требую открыть ворота!

— Город закрыт, — устало ответил стражник. — Приказ барона.

— Так опасность на другой стороне! Я поеду южной дорогой!

— Все выезды закрыты.

— По какому праву⁈

— В целях вашей безопасности.

— Моей безопасности⁈ Вы меня здесь удерживаете силой!

— Отойдите от ворот.

Купец не отступил. К нему присоединились ещё несколько человек. Кто-то кричал, что у него семья за городом. Кто-то требовал пропустить слуг. Один всадник пытался объяснить, что может объехать опасный участок и покинуть баронство через другой тракт. Ответ был везде один — город закрыт.

Я заставил птицу подняться выше и облетел ещё двое ворот, увидев ту же картину. Входивших практически не проверяли, а вот обратно не выпустили ни одного. Стража у всех проездов усилена, ворота частично перекрыты, на стенах люди. При этом настоящей атаки на город не было. Никаких древних жуков у стен, никаких металлических штырей, никаких горящих башен. Только паника, команды и запертые выходы.

Мне это не понравилось. Если барон боялся человеческих жертв, то логично было бы как раз выпускать людей через безопасные ворота, уводить их подальше от опасного участка, разводить потоки, освобождать город от лишней толпы. Особенно гостей, торговцев и тех, кто не нужен для обороны. Но он делал обратное.

Это могло быть обычной паникой. Мол, пока не разобрались, никого не трогаем, чтобы не потерять контроль, или желанием избежать слухов и бегства, или страхом, что древние конструкты не единственная проблема за стенами. А могло быть чем-то хуже.

Я вернул птицу к дому, посадил на подоконник мастерской и отключился. Мир снова стал одинарным. Голова гудела, глаза неприятно ныли. Видимо, управление на расстоянии давалось легче, чем раньше, но не бесплатно. Я снял кристалл, проверил птицу, потом опустился на стул и несколько минут просто сидел.

Кристина ждала результатов.

— Ну?

— Город закрыли, — сказал я. — Впускают всех. Не выпускают никого. Усиленная охрана на воротах, стены заняты, но атакующих возле города нет.

— Может, боятся, что люди побегут прямо на механизмы?

— Тогда закрыли бы опасное направление, а не все выходы.

Она нахмурилась.

— Ты хочешь посмотреть снаружи?

— Да.

— Это рискованно?

— Есть такая вероятность, — вздохнул я. — Чем дальше отлетает разведчик, тем мне сложнее.

«Значит, точно будет смотреть», — лениво заметил Барсик откуда-то снизу.

Он уже всё доел и теперь развалился в тени у стены, всем видом показывая, что к городским проблемам относится философски.

Я сменил кристалл в птице на свежий. Старый успел просесть заметнее, чем мне хотелось. На дальний полёт лучше было не экономить. Проверил крепления, сенсоры, крылья. Потом снова подошёл к окну.

— Попробую вывести её за стену. Если связь начнёт рваться, сразу верну.

Радовало, что, если дальность управления окажется приличной, у меня появятся глаза за пределами города. А значит, шанс понять, где опасность, где выход и что именно скрывает барон.

Я снова подключился. Птица поднялась в воздух, пересекла улицу, потом ещё одну. Я вывел её выше, чтобы не цепляться за трубы и флюгеры, и направил к западной стене. На этот раз не садился у ворот, а взял выше и прошёл над стеной там, где людей было меньше.

Картинка дрогнула, но быстро выровнялась.

[Дистанционное управление малым конструктом.]

[Стабильность канала: допустимая.]

[Рекомендуется контроль нагрузки.]

— Очень своевременный совет, — пробормотал я.

Птица пересекла стену и оказалась за пределами Стоунграда. Я ожидал резкого провала связи, боли, потери изображения или хотя бы предупреждения. Ничего подобного не произошло. Картинка стала чуть менее чёткой, отклик — немного запоздалым, но управление сохранялось. Причём на довольно приличном расстоянии. Предела я пока не чувствовал.

За городом порядок выглядел иначе. Дороги перекрывали мобильные отряды. Стража и егеря прочёсывали ближайшие участки. Птица прошла над одной группой. Шестеро вооружённых всадников и телега двигались вдоль канавы. Через несколько минут они нашли двух человек, прятавшихся в кустах. Оба были живы. Их не опрашивали особо долго: посадили на телегу и повезли к городу под охраной.

Дальше ещё одна группа подобрала женщину в порванном платье и мальчишку-слугу. Ещё дальше стражники сняли с дерева какого-то перепуганного гостя, который, судя по жестам, очень не хотел спускаться, пока ему что-то не объяснили. После этого его тоже повели к городу.

Противников видно не было. Древние конструкты не шли к стенам, не преследовали отряды и вообще не проявлялись в ближайших окрестностях. Тогда я поднял птицу выше. Город уменьшился. Дороги стали светлыми нитями, а лес — тёмной неровной массой. Канал управления снова дрогнул, на мгновение картинка расплылась, но потом восстановилась. Я стиснул зубы и продолжил набор высоты. И наконец увидел место, откуда всё началось.

Крепости больше не было. То есть формально остатки стен ещё торчали, но жалкая пародия на укрепление, где мы с Максимом выясняли отношения, превратилась в развороченный круг камней, брёвен и земли. Внутренний двор просел. На месте центральной площадки зияла рваная воронка, из которой наружу тянулись тёмные металлические конструкции. Будто под крепостью находилось не подземелье, а крышка огромного ящика, который мы умудрились открыть самым идиотским способом.

Сами механизмы никуда не делись. Они распределились вокруг руин. Часть стояла неподвижно. Низкие бронированные «жуки» с сегментированными корпусами и длинными опорами застыли у пролома, будто прислушивались к земле. Несколько более высоких конструктов двигались по кругу, медленно обходя территорию. Ещё два стояли ближе к дороге. Один из них повернул вытянутый корпус в сторону леса, и я поспешил поднять птицу ещё выше. Не хотелось проверять, умеют ли древние системы стрелять по воздушным целям.

Зона их влияния занимала не меньше километра, и всё пространство вокруг разрушенной крепости уже принадлежало им. Если кто-то входил туда, механизмы оживали, разворачивались, меняли позиции. Один низкий жук быстро перебежал от стены к дороге и замер возле перевёрнутой телеги.

Я присмотрелся внимательнее. Оказалось, что одна из основных дорог, ведущих из баронства, проходила как раз рядом с этой зоной. Не вплотную, но достаточно близко, чтобы древние конструкты могли её контролировать. На дороге уже стояли брошенные повозки. Несколько лошадей бродили без упряжи. Людей рядом не было.

Вот теперь решение барона становилось ещё страннее. Выезд из баронства был не один. Да, одна дорога оказалась под угрозой. Да, часть внешних маршрутов могли временно перекрыть. Но если конструкты пока сидели возле руин и не шли дальше, логичнее было срочно выводить население через безопасные ворота. Хотя бы гостей, торговцев, лишних людей. Пока эти железные твари не завершили свой непонятный этап пробуждения и не решили расширить территорию. А барон закрывал город и не выпускал никого. Словно боялся не того, что люди погибнут за стенами, а именно утечки информации.

Птица сделала круг над лесом. На пределе видимости я заметил ещё несколько отрядов барона. Они не приближались к руинам. Держались на расстоянии, прочёсывали безопасные участки и отводили найденных людей к городу. Один раз я увидел, как двое всадников перегородили путь маленькой группе, пытавшейся уйти южнее. После короткого спора людей развернули обратно. Картина складывалась неприятная.

Я развернул птицу к городу. На обратном пути канал несколько раз проседал, и мне пришлось снижаться. Голова заболела сильнее. В глазах неприятно двоилось даже тогда, когда я переключался обратно на собственное зрение. Но птицу удалось довести до дома. Она влетела в окно мастерской, неловко села на стол и сложила крылья. Я отключился, вынул кристалл и несколько секунд стоял, держась рукой за край стола.

Кристина подошла ближе.

— Что ты увидел?

Я посмотрел на неё, потом на Барсика, который уже поднял голову и внимательно следил за мной.

— Город не атакуют. Механизмы держатся возле руин. Одна из дорог под угрозой, но не все. Барон мог бы начать эвакуацию через безопасные ворота.

— Но не начал.

— Не просто не начал. Он загоняет всех внутрь и никого не выпускает.

Кристина медленно выдохнула.

— Значит, он боится не только механизмов.

— Или вообще не механизмов в первую очередь.

За окном снова прозвучали голоса стражи. Где-то ударил колокол. Город постепенно успокаивался, но это спокойствие теперь казалось не хорошим знаком, а крышкой, которую кто-то аккуратно прижимал сверху.

Интерлюдия.

Маленький кабинет барона был рассчитан скорее на частные разговоры, чем на совещания о возможной катастрофе. Тяжёлый стол, три кресла, шкаф с документами, карта баронства на стене и узкое окно, за которым уже начинал темнеть Стоунград. Обычно здесь решались вопросы пошлин, торговых разрешений, городских работ и личных аудиенций. Сегодня в кабинете обсуждали, сколько людей может погибнуть, если решение окажется неверным.

Барон Патрик Стоун стоял у стола и смотрел на разложенные донесения. Человек в капюшоне сидел в кресле у стены, почти не двигаясь. Представитель церкви расположился напротив барона, сложив руки на рукояти трости.

— Выживших продолжают находить и доставлять в город, — сказал Патрик. — Несколько отрядов прочёсывают ближние участки. Ворота закрыты. Стража переведена на осадное положение.

— Этого недостаточно, — спокойно произнёс церковник. — Необходимо срочно начать эвакуацию населения через безопасные маршруты. Пока они ещё открыты.

Барон поднял взгляд.

— Вы предлагаете вывести людей из города?

— Я предлагаю не держать их в ловушке, если угроза расширится. Нужно освободить южную и восточную дороги, вывести гостей, торговцев, семьи с детьми. Одновременно отправить гонцов и вызвать особые отряды для ликвидации прорыва.

Слово «прорыв» повисло в воздухе неприятно тяжело, и человек в капюшоне медленно повернул голову.

— Никаких гонцов не будет.

Представитель церкви посмотрел на него без удивления.

— Вы не поняли масштаб угрозы?

— Я прекрасно всё понимаю, — скрипуче ответил незнакомец. — Именно поэтому произошедшее нельзя выпускать за пределы баронства в таком виде.

— Вы о чём сейчас? — переспросил церковник.

— Нам не нужны слухи о том, что на турнире инженеров под покровительством барона Стоуна и с присутствием церкви проснулись древние боевые конструкты.

Патрик скривился от озвученных перспектив, а церковник постучал пальцами по рукояти трости.

— Значит, вы предлагаете скрыть появление опасных механизмов?

— Я предлагаю ликвидировать их своими силами.

— У вас нет для этого сил.

— Значит, найдём.

— Пока вы будете искать, город может понести огромные потери.

Человек в капюшоне чуть подался вперёд. Тень под капюшоном стала глубже.

— Плевать на потери. Главное — репутация.

Барон резко посмотрел на него, но промолчал. Представитель церкви же не изменился в лице.

— Осторожнее со словами.

— Осторожность сейчас требуется в другом направлении, — продолжил скрипучий голос. — Если мы выпустим людей из города, они разнесут страх быстрее любого гонца. К утру о провале будут говорить на трактах, через два дня — в соседних владениях, через неделю — при дворах. Репутация барона Стоуна превратится в пыль. А мы слишком долго её создавали и слишком много средств вложили в этот город, чтобы позволить панике разрушить всё за один вечер.

— Люди не расходный материал, — сказал церковник.

— Для церкви — разумеется.

В кабинете стало тихо. Человек в капюшоне откинулся назад. Представитель церкви ещё несколько мгновений смотрел на него, затем перевёл взгляд на барона.

— Если вы не вызовете особые отряды сейчас, ответственность за последствия ляжет на вас.

Патрик нервно прошёлся вдоль стола.

— А что мне делать с людьми? Что говорить? Они уже требуют открыть ворота. Купцы, гости, мастера, жители окраин. Полгорода видело три сигнала тревоги. Что я должен им объяснять?

Человек в капюшоне ответил сразу:

— Правду.

Барон остановился.

— Какую правду?

— Ту часть правды, которая тебе выгодна. Скажи, что опасность пока не ликвидирована, что дороги проверяются, что ты не можешь позволить людям покидать стены, пока не убедишься в их безопасности. Говори, что переживаешь за их жизни.

— А они поверят?

— Они захотят поверить. Это разные вещи, но результат почти одинаковый.

Церковник холодно произнёс:

— Ненадолго.

— Достаточно, чтобы выиграть время, — сказал человек в капюшоне. — Когда разберёмся с этой проблемой, придумаем, как сделать барона ещё и героем.

Патрик медленно опустился в кресло. На столе перед ним лежали донесения: раненые, погибшие, пропавшие, разрушенная площадка, неизвестное количество древних механизмов, перекрытая дорога, паника у ворот. Он смотрел на бумаги и молчал.

Представитель церкви поднялся.

— Я дам вам несколько часов. Если ситуация ухудшится, я отправлю сообщение сам.

Человек в капюшоне тихо усмехнулся.

— Не играйте с огнём, господа.