Глава 8

Когда до меня добралась очередь, один из служителей замка, одетый слишком аккуратно для обычного лакея и слишком незаметно для важного чиновника, внимательно посмотрел на пропуск. Кристаллическая колонна рядом с ним коротко вспыхнула, и мужчина почтительно склонил голову.

— Господин Грант. Прошу следовать за мной.

Я убрал приглашение и вошёл внутрь. Замок оказался таким же нескромным изнутри, как и снаружи. Высокие коридоры, светящиеся панели вдоль стен, пол из гладкого камня с металлическими вставками, двери на скрытых петлях и вентиляция, которая работала настолько тихо, что её можно было заметить только по лёгкому движению воздуха. Браслет под рукавом периодически пытался привлечь моё внимание красными точками, но я усилием воли не разворачивал подсказки, хотя очень хотелось.

Меня провели через несколько коридоров, подняли по широкой лестнице и наконец привели к большим двустворчатым дверям. Там уже стояли несколько человек. Судя по внешнему виду — те самые будущие соперники. Их слуги, помощники и сопровождающие остались за отдельной чертой. Очень правильный ход. Когда инженер остаётся без привычной свиты, он либо начинает нервничать, либо показывает, что сам чего-то стоит, а иногда и то и другое сразу.

Двери открылись, и нас впустили в огромный зал. Внутри оказалось просторно, светло и неожиданно пусто. Никаких длинных столов, музыкантов, толпы придворных или подносов с едой. Только широкий зал, полукругом расставленные кресла, высокий помост у дальней стены и несколько больших закрытых ниш по бокам. В воздухе чувствовался лёгкий запах металла, камня и чего-то сухого, похожего на пыль старых мастерских.

Инженеры начали занимать места. Я тоже выбрал кресло ближе к середине, чтобы не лезть вперёд и не прятаться слишком явно. Скромность полезна, но только в умеренных дозах. Если человек слишком старается быть незаметным, нормальные люди обычно начинают задаваться вопросом, что он скрывает.

В зале, кроме нас, находились ещё двое. По первому у меня не было вопросов: высокий мужчина лет сорока с небольшим, в дорогом тёмном костюме, с гербом Стоуна на груди. Стоял спокойно, уверенно, без лишней демонстрации власти, но именно поэтому сомнений не оставалось, что это барон Патрик Стоун. Человек, который собрал турнир инженеров, построил этот безумно интересный город и, судя по всему, собирался прямо сейчас объяснить нам, зачем вообще всё это затеял.

Второй выглядел куда невзрачнее — обычный мужчина среднего возраста. Спокойный взгляд, простое лицо, дешёвая тёмная одежда без украшений. Он стоял немного в стороне и безучастно наблюдал за происходящим, будто случайно забрёл в зал и теперь терпеливо ждал, когда все закончат. И именно это мне не понравилось, в таких местах случайных людей не бывает. Особенно если рядом стоит барон и делает вид, что всё нормально. Когда все расселись, Патрик Стоун сделал шаг вперёд.

— Господа инженеры, — произнёс он. Голос у него оказался приятным, хорошо поставленным и без лишней напыщенности. — Благодарю вас за то, что приняли приглашение.

По залу прошёл лёгкий шорох. Кто-то кивнул, кто-то выпрямился или наоборот, развалился в кресле с видом человека, которого благодарности не интересуют, потому что он и так знает себе цену.

Барон продолжил:

— Прежде чем мы перейдём к сути турнира, я обязан представить человека, который будет присутствовать на всех ключевых этапах состязания.

Он повернулся к невзрачному мужчине.

— Представитель церкви. Он будет наблюдать за соблюдением общеустановленных правил и законов.

Вот тут инженеры переглянулись, причём не испуганно, а скорее удивлённо и недоумённо. Будто всем одновременно сообщили, что на соревнование плотников пригласили палача. Формально ничего страшного, но сам факт заставляет задуматься о качестве древесины.

Я тоже посмотрел на церковника внимательнее. Тот стоял спокойно и продолжал создавать впечатление человека, которому не нужно ничего доказывать. Очень неприятный тип людей. От громких фанатиков хотя бы понятно, чего ждать, а спокойные представители закона обычно опаснее, потому что приходят не кричать, а молча фиксировать нарушения.

— Теперь о причине, по которой вы здесь, — сказал барон, дождавшись тишины в зале, он продолжил. — Я собрал десять лучших инженеров из ближайших королевств. Людей, чьи знания, талант и смелость позволяют браться за задачи, которые другие считают невозможными.

Вот это прозвучало интересно. Я аккуратно оглядел присутствующих и впервые за вечер почувствовал, как напряжение немного отпускает. Если инженеры действительно прибыли из разных мест, вероятность того, что они лично знали Александра Гранта, снижалась, не исчезала полностью, конечно, ведь мир любит подляны, но хотя бы переставал выглядеть так, будто меня прямо сейчас ткнут пальцем и спросят, почему настоящий Грант внезапно стал другим человеком. Да и сам барон, увидев меня, не проявил ни малейшего удивления, значит, лично с Александром он тоже не был знаком. Мелочь, а приятно.

— Основная цель турнира, — продолжил Патрик Стоун, — запуск големов.

Я едва не решил, что ослышался, но судя по тому, как напряглись остальные, все слышали те же слова. По залу пробежался гул шепотков на фоне нахмурившихся лиц. Бородатый мужчина с механической птицей на плече медленно повернул голову к барону. Птица повторила движение почти синхронно, чем вызвала у меня отдельный приступ профессионального интереса.

— Прошу прощения, — сказал я, прежде чем успел решить, разумно ли вообще открывать рот. — Насколько мне известно, запуск големов запрещён, и не просто запрещён, а с последствиями уровня «укоротить нарушителя на голову».

Несколько человек посмотрели на меня с одобрением, радуясь, что я первым озвучил очевидный вопрос. Я же скосил взгляд на представителя церкви, но тот даже бровью не повёл. Барон же спокойно кивнул.

— Вы правы, господин Грант. Самовольный запуск големов действительно запрещён. Именно поэтому данный турнир будет проходить в закрытых локациях, под контролем назначенных наблюдателей и представителя церкви.

— Контролируемый запуск голема, — пробормотал кто-то слева. — Звучит как «контролируемый пожар в пороховом складе».

Мысленно я с ним согласился.

— Какова цель? — спросила женщина в синем платье, та самая, с инструментами на поясе. — И какой именно формат запуска требуется?

— Подойдёт любой рабочий формат, — ответил барон. — Итог будет определяться не самим фактом запуска, а результатом сражения. Согласно жребию участники будут разделяться на пары. По мере прохождения этапов почти каждый из вас получит возможность проверить своё решение против решения другого инженера.

В зале стало ещё тише.

— То есть, — медленно произнёс сухой мужчина с тростью, — победителем турнира станет тот, чей голем окажется сильнее?

— Точнее, тот, кто сможет создать, запустить и удержать под контролем наиболее эффективную систему, — поправил Патрик.

Очень расплывчатое описание и тонкая граница допустимого. Создать мало, даже запустить мало, необходимо ещё и удержать под контролем. А вот тут начиналось самое интересное, потому что запустить голема в теории можно было разными способами. Энергия, блок питания, управляющий контур, исполнительные узлы, но как заставить его слушаться без интерфейса и ноэра? Или я чего-то не знаю?

— Подобным никто не занимался, — хмуро сказал бородатый инженер с птицей. — По очевидным причинам. Запустить голема — одно, а заставить его сражаться по команде — совсем другое.

— Именно поэтому я собрал лучших, — ответил барон. — Чтобы вы попытались решить задачу, которую остальные считают нерешаемой.

Инженеры снова переглянулись, и почти все посмотрели на представителя церкви. Тот наконец сделал шаг вперёд, остановился рядом с бароном и заговорил спокойным голосом:

— Официально заявляю: данный турнир согласован с церковью. Запуск големов в пределах отведённых локаций, под контролем назначенных наблюдателей и исключительно в рамках состязания не является нарушением закона. Карающие меры к участникам, выполнившим запуск в указанных пределах, применены не будут.

Прозвучало так, будто он зачитывал не разрешение, а приговор, просто пока не определился, кому именно. Мне от этого легче не стало. Когда представитель церкви лично говорит, что тебя не казнят за определённое действие, появляется неприятное желание уточнить, при каких условиях всё-таки казнят.

Я снова покосился на бородатого инженера с механической птицей, которая сидела у него на плече, щёлкала клювом и время от времени поворачивала голову. Выглядела эффектно, если смотреть со стороны, можно было решить, что перед нами человек, уже умеющий создавать управляемые автономные механизмы.

Браслет под рукавом отозвался лёгким теплом и перед глазами появилась красная точка. Я осторожно сосредоточился, не поворачивая головы слишком явно. Схема птицы развернулась сама собой: тонкие линии, узлы, соединения. Почти всё было подсвечено зелёным: корпус собран качественно, привод крыльев исправен, кристалл питания установлен правильно, балансировка хорошая, декоративные элементы не мешают движению, но один участок горел ярко-красным и я мысленно потянулся к нему.

[Ошибка анализа.]

[Отсутствует блок управления.]

Я едва удержался от усмешки. Вот оно что. Птица была красивой, сложной для местных мастеров, возможно, даже впечатляющей, но не управляемой через интерфейс. Скорее демонстрационная игрушка или дорогая бутафория, собранная для того, чтобы произвести впечатление на тех, кто не обращает внимание на детали.

Что ж, впечатление она бесспорно производила, а вот с големами вопрос оставался открытым. Что именно считалось нарушением? Любой запуск? Запуск боевой модели? Использование определённых категорий? Древние големы из комплексов, самодельные малые конструкции или всё сразу? Местные могли под словом «голем» понимать слишком широкий набор устройств, и без уточнений это превращалось в юридическое болото. Один из инженеров, видимо, подумал о том же.

— До какой категории големов предполагается запуск? — спросил он. — Речь о малых служебных корпусах, сторожевых моделях или боевых?

Барон явно ждал этого вопроса.

— Первый этап будет ограничен малыми формами. В течение недели каждый участник получит мастерскую, материалы и доступ к набору стандартных блоков. Ваша задача — изготовить и запустить голема размером с небольшую собаку.

По залу прошёл тяжёлый недовольный гул.

— Срок — одна неделя? — уточнила женщина в синем.

— Да.

— И вы хотите, чтобы мы изготовили всё с нуля?

— Из предоставленных материалов. — уточнил Патрик.

— И все получившиеся големы будут сражаться?

— Именно. Это станет первым этапом турнира.

Инженеры нахмурились ещё сильнее. Причём это была не обычная досада мастеров, которым дали сложную задачу. Они смотрели так, будто барон только что попросил их за неделю построить мост до луны, желательно из старых ложек и с гарантией качества.

Я понимал их настроение. С одной стороны, задача действительно выглядела запредельной для местного уровня. С другой — я уже запускал птицу, хоть и из готовых частей. Причём никто вокруг тогда даже не понял, что я ей управляю. Марк, помнится, уже от одного подозрения нервничал так, будто в столице за подобные фокусы меня действительно укоротили бы на голову.

А здесь барон открыто говорил о создании боевых големов, представитель церкви лично разрешал то, за что в других местах могли казнить и все делали вид, что происходящее просто необычный турнир.

Очень интересно и дурнопахнуще, потому что чем больше я слушал, тем отчётливее понимал: Патрик Стоун собирал здесь не просто инженеров, а людей, способных найти способ обойти запрет, который все считали непреодолимым. Проверял, кто сумеет сделать невозможное. Кто сможет не только собрать корпус, но и заставить выполнять команды. Это означало, что если я покажу слишком много, мной заинтересуются, если мало — вылечу не решив проблему с Барсиком, а если совсем откажусь — вызову подозрения. Прекрасный выбор из трёх сортов неприятностей.

— Подробные правила, — сказал барон, когда недовольный гул стих, — вы получите завтра утром. Тогда же состоится распределение мастерских и материалов. Сегодня я хотел, чтобы вы услышали главное лично от меня и от представителя церкви. У вас будет неделя. Победитель первого этапа получит преимущество во втором и право выбрать одну из дополнительных наград.

Инженеры могли сколько угодно хмуриться, но слово «награда» действовало на них так же надёжно, как кристалл питания на бытовую плиту.

— Какие награды? — спросил сухой мужчина с тростью.

Барон слегка улыбнулся.

— Их список будет объявлен после первого этапа.

Хороший ход: сначала напугать невозможной задачей, потом показать разрешение церкви, затем пообещать награду, но не раскрыть какую. Удерживает интерес, давит на самолюбие и не даёт никому уйти с видом оскорблённого гения. Стоун явно понимал людей, особенно инженеров, а это уже само по себе было опасно.

Я откинулся в кресле и снова посмотрел на представителя церкви. Тот стоял всё так же спокойно, но почему-то мне казалось, что именно он сейчас наблюдает внимательнее всех за тем, кто испугается, кто заинтересуется, кто возмутится, а кто слишком быстро начнёт считать варианты. Я постарался придать лицу выражение умеренного недовольства, смешанного с профессиональным любопытством. Вроде бы безопасная комбинация. Инженер должен быть недоволен сложностью задачи, но не может не заинтересоваться невозможным механизмом. По крайней мере, я на это надеялся.

— Ну что ж, господа, — произнёс барон. — Завтра начнётся работа, а сегодня прошу считать вечер знакомством перед турниром.

Вот теперь двери в дальнем конце зала открылись и я наконец увидел столы с едой. Организм тут же одобрил барона Патрика как управленца, способного понимать базовые потребности подчинённых и приглашённых специалистов. Мозг, правда, продолжал считать его опасным человеком, устроившим слишком подозрительный турнир.

В банкетный зал нас провели сразу после объявления. Вот тут замок барона наконец перестал притворяться учебным заведением для людей с опасными хобби и вспомнил, что он всё-таки место власти, денег и показного гостеприимства. Помещение оказалось длинным, высоким, с широкими окнами, тяжёлыми светильниками и несколькими столами, заставленными так, будто Патрик Стоун собирался не накормить десять инженеров, а временно отвлечь от голода небольшую армию.

Я, естественно, возражать не стал. Раз уж меня заманили на турнир с перспективой лишиться головы при неправильном понимании правил, компенсация в виде еды казалась минимально необходимой. Для начала я выбрал то, что выглядело наиболее безопасно и дорого: тонко нарезанное мясо в тёмном соусе, небольшие пирожки с пряной начинкой, кусочки рыбы, покрытые золотистой корочкой, и какие-то фрукты, от которых слегка покалывало язык. Эфиром от блюд тянуло ощутимо, но мой организм по-прежнему делал вид, что у него обеденный перерыв и новых улучшений он принимать не намерен. Зато вкус был отличный.

— Хоть в этом барон разбирается, — пробормотал я, отправляя в рот очередной кусок.

При этом расслабляться я не спешил. Ел, пил, делал вид, что просто изучаю ассортимент, а сам наблюдал за остальными.

Большинство гостей были хмурыми, собранными и слишком задумчивыми. Сухой мужчина с тростью стоял у окна и почти не притрагивался к еде. Женщина в синем платье что-то быстро чертила пальцем по пустой тарелке, явно прикидывая схему. Бородатый владелец механической птицы разговаривал с другим участником вполголоса, но выражение лица у него было совсем не праздничное. Даже те, кто пытался шутить, делали это как-то натянуто.

Судя по всему, не один я сомневался в том, что фраза «церковь разрешила» действительно снимала все риски. Слишком уж удобно звучало: сегодня разрешила, завтра уточнила формулировки, послезавтра оказалось, что запуск был не в тех пределах, не той категории или с недостаточно благочестивым выражением лица, а дальше — здравствуй, палач, давно не виделись.

Я взял ещё один пирожок и мысленно вздохнул. Турнир начинался замечательно: задача невозможная, правила мутные, а я изображаю человека, которого, возможно, кто-нибудь всё-таки знал лично. Хорошо хоть кормили вкусно.