Главав 35. Побег?

У меня осталось незаконченное дело в Благотворительном Фонде.

По пути туда я зашла в магазин и, воспользовавшись банкоматом, сняла с карточки Глеба крупную сумму. Это должно было стать его платой за моральный ущерб, причинённый мне.

Я поймала Азалию на складе и вручила ей деньги, не оставив себе ни копейки. Одно дело продавать вещи, которые он подарил мне, а другое - снимать с карты. Не хотела и не могла этого сделать для себя, а вот для фонда запросто. Я знала, как сильно эти средства могли помочь людям. Для Глеба же эта сумма была незначительной. Во время своих тусовок с друзьями он тратил гораздо больше.

— Ты что, банк ограбила? — иронично спросила Азалия.

— Ограбила, вот только не банк, а твоего брата. Пусть послужит на пользу обществу.

Она странно улыбнулась, а затем, посмотрев на мой чемодан, серьёзно сказала:

— Вижу, ты настроена решительно.

— Да, я хотела поблагодарить тебя. Если бы не ты и не твой фонд, я, наверное, никогда не решилась бы...

— Ты уже поблагодарила, — сказала она, постукивая деньгами по руке. — Они достанутся тем, кто действительно в них нуждается. Обещаю.

— Верю. — Я с надеждой в глазах посмотрела на Азалию и произнесла: — У меня будет к тебе большая просьба.

Она с интересом посмотрела на меня.

— Передай, пожалуйста, это письмо моей маме, через пару дней.

Азалия забрала у меня белый конверт и понимающе хмыкнула.

— Вот тут адрес. — Я показала на неровные строчки.

— Сделаю, — пообещала она.

— Спасибо и удачи тебе во всём этом, — я обвела рукой вокруг.

— Тебе удача пригодится больше, чем мне.

Мы тепло попрощались. Я вызвала такси и отправилась на вокзал.

Отстояв очередь в кассу, купила билет до ближайшего города. Я решила ехать с пересадками. Мне было необходимо запутать следы. На случай если Глеб начнёт меня искать. Мне хотелось верить, что этого не произойдет, но всё же я решила, что предосторожность не помешает.

До отправления поезда оставалось чуть меньше часа. Я устроилась на сиденье в зале ожидания. Время ползло невероятно медленно, мне хотелось его ускорить. Я рассматривала настенные часы, людей.

Родители провожали дочку, возможно, на учёбу. Влюблённые страстно целовались возле окна, эта картина вызвала во мне отвращение. Взгляд зацепился за силуэт мужчины. Его походка показалась мне знакомой. Сердце ускорило свой забег. В зале ожидания стало душно. Я почувствовала, что от ледяной волны страха была готова упасть в обморок.

Нет, этого не может быть.

Прошло более четырех часов с тех пор, как он уехал. Он не мог вернуться так быстро. Даже, если бы он заметил сообщение о выводе денег, он бы просто позвонил и спросил .

Глеб подошёл ко мне и схватил за руку, вздёрнув меня с сиденья. Он потащил меня за собой, словно на буксире. Каким-то чудом я успела схватить свой чемодан. От быстрого шага он гремел и спотыкался о неровную поверхность пола. Этот звук вывел меня из состояния оцепенения.

— Отпусти меня!

Я была готова орать, сражаться до последнего, только бы не он не вернул меня обратно. Вокруг было много людей, полиция. За меня должны были заступиться. Я не хотела снова прийти к тому, от чего я так отчаянно бежала и поэтому начала вырываться.

Глеб резко остановился. Его глаза горели, желваки натянутыми струнами танцевали на красиво очерченном лице.

— Тупая сука! Ори! Зови полицию! Я как раз накатаю на тебя заявление.

Я почувствовала, что от парня исходил едва заметный запах алкоголя.

— Что?

— За кражу, — добил он. — Как думаешь, сколько тебе дадут?

— Я не крала! — почти, что закричала я. — Ты дал мне эту карточку. Ты сказал, что я могу их тратить! Что она моя!

— А ты докажи! Ты мне даже не жена. Ты мне никто, — выплюнул он и потащил меня к машине. Я чувствовала - он не шутил, и от этого становилось ещё страшнее.

Мои мечты были растоптаны, надежды раздавлены.

Глеб затолкал меня в машину и пристегнул ремень безопасности. Сел за руль и резко тронулся в сторону дома. Одной рукой он управлял автомобилем, а второй прямо из горла пил виски. Таким безумным и злым я его ещё никогда не видела. Сердце стучало в ушах, перед глазами плыла пелена из слёз.

Я мечтала, чтобы нас остановили гаишники, но этого не произошло. Он сунул мне в руки наполовину пустую бутылку, а сам закурил. По салону растёкся едкий запах. Он не походил на то, как пахнут обычные сигареты. Глаза заслезились, я зашлась в сильном кашле. Я опустила стекло передней пассажирской дверцы и прислонилась к окну, с жадностью глотая чистый воздух.

Как только мы пересекли порог квартиры, Глеб отвесил мне звонкую пощёчину.

— Тупая сука! Ты решила кинуть меня? Сбежать? Я сказал ты моя! Только попробуй ещё раз так сделать! Обещаю, я убью тебя, тварь!

Он открыл чемодан и вытряхнул из него все мои вещи, прямо под порогом, наступая на них грязными ботинками. Нашёл деньги и, пересчитав, спросил:

— Тут не всё, где остальные?

— Я их потратила.

— Не ври мне! — заорал он и толкнул меня так, что я упала на пол.

— Я пожертвовала их нуждающимся!

— Нуждающимся? Таким же тупым сукам, как ты? Которые без разбора раздвигают свои ноги, а потом попрошайничают?

— Это ты тупой! Раз думаешь, что ты лучше всех!

Глеб отвесил мне пощёчину, обжигающую острой болью кожу лица.

— Повтори, что ты сказала?

Он подошёл ко мне и стянул с меня шапку, а увидев, что я обрезала волосы, выругался матом.

— Тупая тварь! Единственное, что было в тебе, — твоя внешность, но ты решила себя изуродовать? — орал он.

Глеб схватил меня за волосы и потащил к окну. К тому самому, которое безумно понравилось мне, когда я впервые оказалась у него дома.

Он посмотрел на меня пьяными глазами. Интуиция заорала мне, что лучше не сопротивляться. Будет хуже. Глеб раздел меня полностью и поставил на колени. Он вжимал меня в стекло, а я боялась, что оно не выдержит, и мы вылетим и разобьёмся. Не знаю, из чего были сделаны эти стёкла, но они оказались прочными. Глебом двигала злость, в нём не было ни капли нежности, лишь животный инстинкт. Заклеймить своё.

Глеб закончил и брезгливо отстранился. Натянул спущенные брюки и сказал:

— Жди тут.

Он ненадолго скрылся в другой комнате, а вернулся с наручниками, которые мы использовали в играх. Дурнота подкатила к горлу. Он схватил меня за руку и поволок в ванную комнату. Возможно потому, что единственный открытый радиатор отопления был именно там.

— Что ты делаешь?

— Лучше заткнись.

— Отпусти меня, пожалуйста, я больше не буду. — Слёзы градом катились по моему лицу. — Пожалуйста, не надо.

Кожу обжог обруч холодного металла. Глеб прицепил меня к трубе за запястье.

— Если понимаешь по-хорошему, будет по-плохому. Будешь сидеть дома. Могу купить цепь, — сказал он и оставил меня одну.

Я лежала и боялась издать лишний звук и тем самым снова привлечь его внимание. Свет в ванной погас, а затем послышался хлопок входной двери. Кажется, Глеб ушёл. Я тихонечко пошевелилась, но датчики света не сработали. И судя по тому, что едва тёплый пол стал остывать, Глеб отключил электроэнергию перед уходом из дома.

Я лежала на холодном кафельном полу, полностью обнажённая и прикованная за запястье к батарее, содрогаясь от нервного потрясения. И не понимала, как такое могло случиться? Как он узнал, что я решила уехать. Неужели его сестра сдала меня? Чёрт! Ну конечно, кроме неё никто не знал, что я собралась покинуть этот город. Обида, непонимание, разочарование – это всё, что я чувствовала в настоящий момент. Как она могла? Я доверилась ей…

Хотя, если смотреть правде в глаза, я сама была отчасти виновата в том, что сейчас со мной происходило.

Я шла к этому три года. Три долгих, мучительных года, наполненных отчаянием и отравленных одержимой любовью. Три года я не могла заставить себя разорвать эти болезненные отношения.

Может быть, вы слышали про опыт с белой лягушкой?

Суть эксперимента заключается в том, что лягушку садят в кастрюльку с холодной водой и очень медленно нагревают.

«Если скорость нагрева температуры воды не превышает 0,02 ºC в минуту, лягушка продолжает сидеть в кастрюле и умирает в конце варки».

Я была той самой лягушкой. Глеб постепенно, но планомерно увеличивал температуру воды.

Всё началось не сразу. Постепенно с маленьких звоночков, но давайте начистоту: кто верит в них? Ведь удобнее было утопать в своих иллюзиях и грёзах. Считать, что он изменится благодаря мне. Ведь Глеб так сильно меня любил.

Я полежала ещё немного и привстала. Тело саднило, каждое движение причиняло дискомфорт. Сегодня он обрушил на меня свою чудовищно-холодную любовь. Я пыталась вытащить руку из наручников, но у меня не получилось. В кромешной тьме на ощупь я смогла дотянуться до полотенцесушителя и сдёрнула с него всё, что там висело. Большое полотенце я обернула вокруг себя, а оставшиеся постелила на кафельный пол, чтобы сидеть было не так холодно.

Я потеряла счёт времени, не понимала, сколько часов провела в заточении. Неизвестность убивала меня. Темнота холодными объятиями, словно железными тисками, сжимала моё тело. Мне казалось, что я находилась здесь целую вечность. Временами сердце начинало дико колотиться об рёбра. В такие моменты я задыхалась, словно мне не хватало воздуха. Было безумно страшно умереть здесь, вот так.

Я стала делать единственное, что могла. Молиться. Умоляла помочь мне выбраться отсюда живой. Я раскаивалась и просила прощения, за то, что была эгоисткой и высокомерным человеком. Я словно взглянула на себя со стороны, на то, как я относилась к Вике, Рыжему и другим людям. Мне было искренне жаль, что я не могла ничего исправить. Мне было стыдно и страшно от мысли, что если меня не станет, то какой они меня запомнят? Каким человеком я останусь в их памяти?

Самовлюблённой эгоисткой.

А как же моя мама? Она умрёт от горя, все эти годы она жила ради меня. Растила меня, старалась ради меня изо всех сил. И что получила? Какая же я дура.

Раздался громкий стук. Я вздрогнула и прислушалась. Стучали во входную дверь. Я не выдержала и изо всех сил закричала:

— Помогите! Пожалуйста, помогите мне! Помогите! — я кричала, пока не сорвала голос.

Стук прекратился, оставляя меня в липкой темноте наедине со страхами.

Я горько зарыдала, безнадёжность утаскивала меня в свой водоворот.

Что если, Глеб вернётся и убьёт меня? А все будут думать, что я уехала. Никто и никогда не узнает, куда я пропала.

Некстати вспомнилась история, которую я услышала от одного из волонтеров фонда. Муж в ссоре убил свою жену, а потом разделал её в ванной и упаковал в мусорные пакеты. Увез в лес и спрятал. Искали её очень долго.

Раздался хлопок входной двери. Кто-то пришёл. Я замерла. Послышались шаги и незнакомые голоса. Глеб притащил сюда своих дружков? Моё тело обледенело от страха. Воображение нарисовала ужасающие картинки того, что со мной могли сделать пьяные парни. Кровь застыла в венах. Мне конец.