Глава 36. Перемены

Я замерла, боясь пошевелиться, и стала прислушиваться к голосам. Среди пришедших была женщина.

Позвать или промолчать?

Возможно, мне это просто снилось, а на самом деле там никого не было. Я находилась словно под толщей воды. Во рту пересохло, и нестерпимо хотелось пить.

Никто не придёт за тобой, - пронеслась мысль в моей голове.

Женский голос показался мне знакомым, но я никак не могла вспомнить, где его слышала.

Я чувствовала себя странно и заторможено, словно выпила алкоголя. Уставший мозг отказывался слушаться и воспринимать действительность.

Шаги приближались. Сердце тревожно колотилось в груди. Дверь в мою темницу распахнулась, и меня ослепил внезапно загоревшийся свет. Я зажмурилась, но тут же приоткрыла глаза и попыталась рассмотреть появившийся на пороге силуэт. Волна узнавания накрыла меня. Азалия, это была Азалия. Секундная радость сменилась напряжением, ведь это она сдала меня Глебу.

— Чёрт возьми! — выругалась она и присела рядом со мной на корточки.

— Что этот псих с тобой сделал? Диана, — тревожно позвала она. — Ты меня понимаешь?

— Да, хочу пить и в туалет, — сипло выдавила я едва ворочающимся языком.

— Так, блин, подожди. Макс, иди сюда! — закричала она кому-то.

К нам подошёл молодой мужчина.

— Можешь снять? — спросила она у него, показывая на мою руку.

— Ошизеть, — растерялся он. — А я слесаря уже отпустил. Догнать?

— Нам бы как-то без свидетелей, — шикнула она.

— Есть шпилька? Но я не уверен, что получится.

Они ушли искать. Я же заглушила желание истерично закричать и попросить Азалию остаться со мной. Через некоторое время она вернулась с маленьким ключом в руке.

— Лежал на тумбочке в прихожей, — радостно сообщила она.

Девушка помогла собраться, постоянно поторапливая, а когда я взяла в руки свой телефон, Азалия выхватила его у меня, словно ядовитую змею, и положила обратно.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Ты кому-нибудь говорила, что собираешься уехать?

Я отрицательно замотала головой.

— Скорее всего, твой телефон нашпигован программами слежения. Иначе как бы он нашёл тебя? Нам надо убираться, пока Глеб не приехал, — она с опаской осмотрелась. — Возможно, в квартире есть камеры слежения.

— А я думала, что это ты... меня... Прости.

— Не парься, я привыкла, что обо мне плохо думают.

Мы собирались в дикой спешке, поэтому я успела взять с собой только документы. Всё остальное оставила за дверями его квартиры. Ну и пусть. Мне ничего от него не надо. Лишь бы не с ним. Лишь бы подальше.

— Как ты узнала? — спросила я.

— Мне позвонил бухущий Глеб и устроил разборки. Догадался, что это я надоумила тебя сбежать. Сказал, что какой бы хитрой я ни была, он хитрее. И что теперь ты наверняка очень сильно сожалеешь о своём поступке. Эти слова напрягли меня. После разговора с ним я попыталась до тебя дозвониться, но ты целый день не брала трубку. Я съездила по адресу твоей мамы и узнала, что она тебя сегодня не видела. Приехала к квартире Глеба, стала стучать и услышала твои крики. Позвонила Максу и объяснила ситуацию. Он приехал со знакомым слесарем, и они вскрыли дверь, а дальше ты знаешь.

Я пробыла прикованной к батарее около семи часов своей жизни. Это было самое ужасное время.

Неужели это ещё не всё?

От этих мыслей меня начала сотрясать мелкая дрожь.

— Он сказал, что напишет на меня заявление за то, что я украла у него деньги.

— Не переживай, я верну ему их, — уверенно произнесла Азалия. – Не надо было тебе их снимать, надо было сразу уезжать из города. Сейчас приедем к твоей маме и будем решать, что делать дальше.

Когда мы оказались у мамы дома, на ней не было лица. Видимо, Азалия уже успела ей кое-что рассказать.

— Диана, — мама кинулась меня обнимать и целовать. Проявление такой нежности было настолько непривычно, что я растерялась.

— Прости меня. Я даже и не думала, что ты так плохо живёшь. Я прочитала твоё письмо, — сквозь слёзы причитала она. — Почему ты мне сразу всё не рассказала? Неужели ты думала, что я тебе не поверю?

Я предпочла промолчать. У меня не было сил объяснять ей, что она сама заставила так меня думать, всё время, вставая на сторону Глеба. Да и зачем теперь ей было знать об этом. Она и так раскаивалась.

Мы прошли в комнату. На диване сидел Пётр Григорьевич и мама Рыжего. Меня словно прострелило током. Щёки и уши заполыхали. Стыд и неловкость заполнили меня до краёв от осознания того, что она узнала про мою жизнь. Женщина перехватила мой взгляд и подошла ко мне.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

— Здравствуй, Дианочка. Давай я тебя осмотрю. Как ты себя чувствуешь? - ласково спросила она.

— Со мной всё хорошо.

Ольга Петровна всё же осмотрела меня. Попросила закрыть глаза и дотронуться кончиком пальца до носа, спрашивала, бил ли он меня по рёбрам, животу? Я отрицательно замотала головой.

Когда мама Рыжего отошла, я зашипела Азалии в ухо:

— Что она тут делает?

— Я её позвала, чтобы она осмотрела тебя. Попросила Лену скинуть адреса врачей нашего фонда. Оказалось, что Ольга Петровна живёт в твоём доме. Что-то не так?

Так вот с кем Азалия активно переписывалась в машине, пока мы ехали сюда.

— Всё так, — обречённо протянула я, представляя, как Рыжий позлорадствует, узнав, до какой жизни я докатилась.

— Надо что-то решать, я знаю своего брата, и мне кажется, что так просто он от неё не отстанет, — громко сказала Азалия, привлекая всеобщее внимание. — К сожалению, Диана не первая девушка, которая решила от него уйти. Предыдущей помогла я, но Глеб об этом, к моему счастью, не знает.

Это откровение неприятно царапнуло. Не первая... Вот почему Азалия сказала мне бежать от него, она знала каким он мог быть.

Мама разревелась, Пётр Григорьевич сходил на кухню и вернулся со стеклянным стаканом в руках. По комнате поплыл едкий запах корвалола. Приятно было видеть, что рядом с мамой находился заботливый человек.

— А что если, его припугнуть? Сказать, что напишем заявление в полицию, если он от неё не отстанет? — предложил Пётр Григорьевич.

— Не поможет, даже если напишете. Мой отец решит этот вопрос на раз, — Азалия виновато отвела взгляд.

— Я хотела уехать и начать новую жизнь, но Глеб забрал у меня все деньги, — сообщила я.

— Как же? Одна? В никуда? – Мама всплеснула руками.

— Я уже выросла, справлюсь.

Мама горько заплакала.

Ольга Петровна приобняла её и сказала:

— Успокойся, пусть Диана первое время поживёт у Артёма. Он там хорошо устроился, дядя помог.

От её слов меня пронзили иглы страха и волнения.

— Что? Нет! — запротестовала я. — Я сама справлюсь!

Просто в глубине души я понимала, что Рыжий будет против.

— Справится она. Ты чего придумываешь? Одна в чужой город? Люди тебе помочь хотят. А ты? — запричитала мама. — Пожалуйста, не отказывайся. Мы тебе не чужие люди, сколько лет знаем друг друга. Поживёте недолго вместе, не развалитесь, — сказала Ольга Петровна. Её безграничная доброта поразила меня в очередной раз. — Хорошо, — согласилась я, прекрасно понимая, что особого выбора у меня нет.

— Подождите, — мама ненадолго отошла, а вернулась с деньгами в руках и положила их на стол. — Знаю, сумма небольшая, но на билет и питание на первое время хватит.

Азалия залезла в сумку и выгребла содержимое из своего кошелька.

— Прости, больше нет, редко пользуюсь наличкой.

— Аналогично, — кивнул Максим, выкладывая на стол деньги.

— Спасибо, дети, — поблагодарила мама.

— Я сейчас, — сказал Пётр Григорьевич и вернулся с двумя купюрами.

По моим щекам покатились слёзы благодарности. Я не одна. Они все за меня переживали и заботились. Мама была на моей стороне, она любила меня. Это осознание согрело израненную душу и придало сил.

— Спасибо вам всем, — искреннее прошептала я, шмыгая носом.

— На первое время хватит, а с жильём Артём поможет, — подбодрила мама Рыжего, а я обречённо вздохнула. Никогда не думала, что всё может обернуться вот так.

Начались сборы и проводы, сопровождаемые морем маминых слёз. Я взяла вещи первой необходимости и свой старый телефон. Повезло, что не стала перевозить к Глебу все свои вещи.

Азалия с Максимом вызвались проводить меня. По дороге мы заехали в салон сотовой связи, успели до закрытия. Максим купил на своё имя сим-карту и вручил её мне. Затем мы отправились на вокзал. Они купили мне билет до ближайшего города и посадили на поезд.

Я смотрела вслед уплывающему пейзажу. Дорога успокаивала. Поезд равномерно покачивался, вызывая у меня чувство похожее на транс. Я не могла поверить в действительность происходящего, в то, что мне удалось вырваться из этого кошмара. А ещё мне хотелось верить, что у Азалии не будет больших проблем с Глебом.

Стоило подумать о том, что я еду к Рыжему и дурнота подкатывала к горлу, а ладони покрывались неприятной испариной. Стыд вгрызался в меня своими зубами. Было нагло и беспринципно явиться к нему после всего, что я сделала. Но судьба словно смеялась над нами, сталкивая вновь.

Я обязательно перед ним извинюсь.

Вот только сможет ли он меня простить?