Глава 15 Лес

Было ли Богданову страшно?

До безумия.

Не боятся смерти только люди с серьезными психическими отклонениями или те, что доведены до такой крайней степени отчаяния, что им нечего терять.

Алексею было, что терять и от этого было в разы страшнее.

Как он мог вообще так глупо подставиться? Ведь знал, что играет с огнем и все равно влез в самое пекло. А все дело в проклятой гордыне и чувстве собственном превосходстве. Вот что ему стоило просто проиграть, отступить и отдать москвичам на откуп этот чертов кусок земли. Сколько из-за него уже убили людей? Да, тут Казьменко в своем праве. Все по справедливости. Но стоит ли эта справедливость его жизни?

Все началось еще несколько лет назад, когда известная московская строительная компания, стала менять политику и заходить на рынки регионов. Земля тут значительно дешевле, проверки проходить проще, рынок более обширен. Лакомый кусок земли в городе, размером почти в сто с лишним гектар – это огромное поле для деятельности, которая сулит такие же огромные прибыли.

Казьменко кинули на очень большие бабки. И он решил их себе вернуть. Самым честным из всех возможных способов. А за Москвичами стоят важные люди, что сидят в прокуратуре и правительстве. Люди вложили деньги в стойку. И не какие-то вшивые миллионы, а миллиарды. И теперь им за свой счет предлагают снести недостроенный комплекс, что они возвели и закапать эти миллиарды.

Размышляя обо всем этом, Богданов, жалел о том, что передал все свои наработки, имена и фамилии высокопоставленных лиц Казьменко. Откуда тому было знать, что его предаст собственный начальник СБ?

- Давай курнем и за дело? – бросил один головорез второму, что все это время отсиживался в машине.

- Погоди,–- простонал тот так, словно ему стало внезапно плохо, – Чет мне последняя плохо зашла. Я сейчас…

Мужчина, держась за живот и пошатываясь, отправился в кусты и через пару мгновений там послышались характерные звуки опустошаемого желудка.

Богданов, что все это время молчал и лихорадочно пытался найти хоть какой-то путь к спасению, понял, что это его шанс.

- Эй! – хрипло крикнул он, второму мужику, – Прикурить дашь?

Амбал с залысинами на голове повернулся в его сторону и ухмыльнулся:

- Что? Потряхивает?

Алесей судорожно кивнул и напрягся еще больше, когда уголовник направился в его сторону и остановился, глядя на с нездоровым, насмешливым интересом.

- Мужик, будь человеком…

- Ну, на, – сунул ему между губ сигарету.

Перед носом Алексея чиркнула бензиновая зажигалка и, пожалуй, впервые в жизни он обрадовался своему высокому росту. В одно мгновение весь собрался и с размаху, что есть силы, ударил стоящего так близко амбала лбом прямо в нос.

От дикой смеси адреналина в крови Алексей совершенно не ощутил боли. За то ее почувствовал противник. Зашелся хриплым криком и согнулся пополам, хватаясь за сломанный нос.

- Ах, ты ж с…, – договорить он не успел, потому что Богданов, с трудом удерживая равновесие, нанес ботинком ему сильный удар по ребра.

Мужик завалился набок и завыл в голос, а Алексей, что есть сил, бросился бежать.

Бежал, не разбирая дороги и не оглядываясь, страшась увидеть, что на пятки черной тенью наступает убийца. Поначалу за ним и вправду гнался тот, что с залысинами. Он даже пытался в него стрелять, но то ли Алексей уже успел оторваться на большое расстояние, то ли рука у мужика дрогнула, но по счастливой случайности все пули выстрелили вхолостую, а сам преследователь бросил это неблагодарное занятие.

Уже позже Богданов понял почему.

Кроны деревьев мягко омывало багряным закатом заходящего солнца. Алексей уже не бежал, он шел вперед, изредка озираясь по сторонам, но совершенно не мог понять, в какую сторону он движется, и в какой стороне осталось болотистое озеро. Там точно была дорога. Пусть проселочная, но она рано или поздно вывела бы к людям, а так он пока только бродил по лесу и никаких признаков того, что в эти места забредает нога человека, не было.

На лес медленно, но неотвратимо наступали сумерки и уставший, вымотанный морально и физически мужчина постепенно начинал чувствовать подступающую панику.

Не то чтобы Богданов был робкого десятка, но все к чему его готовила жизнь – это переговоры на высших уровнях и победы на судебных заседаниях. Выживание в ночном лесу карьера блестящего юриста в принципе не предполагает.

Дополнительно значительно осложняли путь связанные за спиной руки. Мало того, из-за этого координация движений ухудшилась, так еще невозможность пользоваться верхними конечностями доставляла физический и моральный дискомфорт. Самой «умной» мыслью, которая могла посетить сейчас голову Богданова, была найти острый камень и попробовать перерезать им веревку. Вот только где его взять в лиственном лесу, если везде одни листья, ветки, ну, максимум палки.

В конце концов, он внезапно вспомнил, что в кармане у него до сих пор лежат ключи от офиса. Еще пару лет назад, когда они с Симой переехали в новое здание, она вручила начальнику ключ и торжественно подарила небольшой брелок-нож. Он, конечно, был смехотворным, но лучше, чем ничего. Извернувшись змеей и в который раз, поблагодарив отцовские гены за гибкое для мужчины телосложение, он сумел достать из кармана ключи, на ощупь выдвинуть едва ли острое лезвие ножа и приняться за кропотливое дело.

На перерезку веревки ушло довольно много времени. Солнце уже скрылось за горизонтом, а Богданов, обливаясь холодным потом от напряжения, все пилил и пилил эту чертову веревку, едва держа онемевшими пальцами брелок. В какой-то момент веревка все же начала поддаваться и тут уже Алексей поднапряг мышцы и ту часть, что не смог допилить, разорвал. После непослушными руками распутал запястья и еще долго, сидя на поваленном дереве, разминал затекшие мышцы рук, подвывая от пронизывающей боли.

Ночь в лесу оказалась неприветливо холодной. Днем Алексей страдал от жары, а сейчас кутаясь в легкий летний пиджак и стуча зубами от озноба, мечтал о доме, о Лизкиных пирожках и о чае с вареньем. Причем дом у него ассоциировался не со своей безликой квартирой, а с тем самым деревенским домом Сергея Григорьева.

Такой вот парадокс и смена приоритетов.

Сидеть на дереве, когда ты не имеешь малейшего представления, где находишься глупо, поэтому, несмотря на окружающую темноту ночного леса, он решил двигаться дальше. Приглядываясь к тонкому свету луны, спотыкаясь и шипя от боли, что доставляли ветки мелких деревьев, периодически хлеставшие по лицу, Богданов начинал подозревать, что этот чертов лес бесконечен.

Усталость давала о себе знать. Он все чаще путался в ногах, падал, но тяжело поднимался и упрямо шел дальше, боясь, что если остановится, то никогда не выберется из проклятого леса.

Он уже плохо соображал, еще хуже представлял, сколько сейчас времени. Бесконечные тени перед глазами и собственное хриплое дыхание, единственный ориентир в этом пространстве, наполненном шорохами, криками ночных птиц, шелестом ненавистных листьев.

В какой-то момент Богданову показалось, что он видит просвет. Впереди лес словно расступался, позволяя лунному свету пролиться на землю.

Вне себя от радости он рванул вперед, но слишком поторопился, зацепился носком ботинка о корень дерева, дернулся вперед и тяжело упал на листву.

- Твою мать, – сквозь зубы зашипел он.

Отчего-то Алексею, казалось, что если он будет кричать, то привлечет внимание хищников. Хотя какие к черту хищники в их средней полосе. Тут браконьеры всех зверей лет десять назад перестреляли.

Немного полежав на чуть влажных, неприятных листьях, мужчина сел, подтянул к себе ноги и неожиданно взвыл от пронзившей боли.

Зашибись…

Кажется, он вывихнул лодыжку.

Стараясь всеми силами не поддаваться охватившему отчаянию, тяжело, глубоко вздохнул, а потом снял с себя пиджак и рубашку. Последнюю, пришлось порвать на тряпки, которыми он туго обмотал и зафиксировал голеностоп.

Трясясь от холода, мужчина натянул пиджак обратно и, собравшись с духом, поднялся. Нога, несмотря на утяжку, болела адски, но вопреки этому он заставлял себя двигать дальше.

Манящая полоска света с каждым шагом все приближалась и когда, наконец, деревья расступились, и Богданов с разочарованием понял, что это просто обыкновенная поляна.

Хотя нет. Непросто.

Здесь было много пеньков. Ощущение, словно кто-то проводил тут вырубку леса.

Хороший знак.

Быть может, совсем неподалеку какой-то поселок.

Богданов устало опустился на землю, прислонился спиной к пеньку и понял, что идти больше не может.

Надо поспать.

Совсем немного, чтобы проснувшись найти выход из леса.

Снилась Алексею, как ни странно, Катя. Маленькая девочка бегала за большим пушистым котом, весело смеялась, когда озорник ловко уворачивался от ее рук, и шутливо грозила ему пальчиком.

- Мама-мама! – донесся до него звонкий голосок девочки, – Смотри! Этого кота мне папа подарил!

- Папа? – доносится эхом шепот Лизы, – Катюша, наш папа умер.

- Нет! – возразила девочка, тыкая пальцем в лощенную рыжую морду, – Он просто улетел жить на другую планету, и оставил за главного сэра Кота. Правда, он чудо?! Теперь нам с мальчиками никогда не будет страшно и одиноко.

На этом месте сон оборвался.

Богданов вздрогнул, пробормотал что-то и снова провалился в беспамятство.

Следующий сон приятным не был. Он снова бежал по лесу, без конца оглядываясь назад и переживая, что его настигнет убийца. Во сне Алексей понимал, что бежит по кругу, но никак не мог сойти с этой смертельной дистанции, где есть только это бессмысленное движение и страх погони. Еще один круг, и он видит себя уже не молодым здоровым мужчиной, а пожилым человеком, который, несмотря на старческую немощь, продолжает бежать, падая в грязь и задыхаясь от ужаса. На границе сознания где-то мелькает мысль, что убийца все равно его не догонит, потому что этот странный человек и есть он сам.

- Вольт!!! Ко мне! Ко мне я сказал!

В лицо Богданову ткнулось, что-то мокрое и холодное. Он дернулся, распахнул глаза и ничего не понимая, уставился на ушастую собачью морду.

- Фу! Фу, я сказал!

Алексей медленно, скалясь от боли в шее повернул голову в сторону и сразу же напрягся, когда увидел приближающегося к нему человека в камуфляже.

- Эй, парень, тебе помощь нужна?! – спросил мужчина и присел рядом с Алексеем на корточки.

Богданов опасливо покосился на ружье, что висело на плече у мужика и, перевел взгляд на незнакомца. Тот оказался немолод. Седая борода, загорелое лицо, исполосованное глубокими морщинами, лохматые, чуть рыжеватые с проседью брови, твердый, несуетливый взгляд.

- Нужна, – хрипло пробормотал он и сел, – Я заблудился. Мне бы до телефона добраться.

- Эк тебя угораздило, – покачал головой мужик, – Тут связь не ловит. Это только до дома.

Он окинул Богданова внимательным, будто бы профессиональным взглядом и спросил:

- С ногой что?

- Вывих, – сухо ответил Алесей и медленно, кривясь от боли, встал на ноги.

- Идти сможешь?

- Смогу.

И они пошли след в след за виляющим хвостом светло-коричневой дворняги.

Дед по дороге был не разговорчив, только изредка давал предупреждающие команды своему псу, потому что этот любопытный хвост, так и норовил свернуть с намеченного пути и пошуршать листьями с лесными мышками.

- Вольт! Домой!

Пес хозяина слушался и, пустив нос по ветру, бежал впереди, не переставая задорно вилять хвостом, задать темп.

- Поспеваешь? – обернулся дед, – Нога сильно болит?

- Нормально.

Больше всего Богданову сейчас хотелось оказаться близ благ цивилизации, поэтому сбавлять темп он не собирался и, превозмогая боль, ускорял шаг, покорно следуя за своим спасителем.

Цивилизацией одинокий деревянный домик пожилого мужчины, конечно, можно было назвать с большой натяжкой. Он стоял все в том же лесу, и единственной связью с ближайшим селом была накатанная дорога, да простенький сотовый телефон, что ловил через раз в определенном положении.

- Проходи, – дед отпер дверь и пригласил Богданова внутрь, – Снимай свою обувь. Сейчас мы твоей ногой займемся.

- Спасибо, – пробормотал тот и представился, – Алексей.

- Макар Петрович, – кивнул в ответ дед и достал из ящика старенького обшарпанного комода аптечку, – Ты как в лесу-то оказался? Ищет тебя кто?

- Может и ищет, а может, и нет, – пожал плечами Алесей.

- Это я к чему, – прокряхтел дед, опускаясь на колени и разматывая эластичный бинт, - В больницу бы тебе. Все лицо в крови. Хорошо тебя отмутузили. Похоже на сотрясение.

- Пустяки, – отмахнулся тот, – Нос сам вправлю.

- Ну, смотри, – покачал головой дед. – Ребра-то целы?

Они, родимые, слава Богу, были целы, а все остальное можно пережить и без посещения больницы.

Пока Алексей смывал кровь, плескаясь в рукомойнике, Макар Петрович, поставил на плиту кастрюлю с каким-то супом, чайник, достал печенье и пригласил нежданного гостя к столу.

Едва уловив аромат из кастрюли, Богданов почувствовал зверский голод. Супом оказалась постная похлебка с овощами, но она была такой, вкусной, что, казалось, ничего лучше мужчина в своей жизни не пробовал.