Глава о поиске вариантов

Взгляд Агаты

Ночью было очень плохо: разболелась голова, подташнивало, крутило живот, и даже в суставах отдавалось остро и постоянно. И ведь я сообразила, что это не вирусня какая-нибудь, а всего лишь последствия активного колдунства. Почему-то уверенность в этом была железной. Хотя, даже если я не права и просто подцепила от спасаемого какую-нибудь жуткую хворь, которая вот так разыгралась, что можно было сделать? Лекарств никаких… Страдая, я дотянула до утра и выползла под солнышко, устроилась греться.

Подумала, что, наверное, не стоит прибегать к чародейству, раз лечение шибко «вежливого» парня так сильно по мне ударило. Но не удержалась — поискала вокруг магические следы, надеясь, что отыщется какое-нибудь насыщенное место, к которому можно будет припасть, как к источнику дармовой силы. Поправить здоровьице…

И тут-то обнаружила, что как такового магического истощения нет и в помине. Ну, логично, что оно должно выражаться каким-то ограничением в пользовании новыми способностями. Однако на деле моя возможность воспринимать всё вокруг лишь улучшилась. Теперь я разбирала больше подробностей, чем видела раньше, и лишь в немом недоумении наблюдала это многообразие, не зная, что и думать. Или магическая практика для таких новичков, как я, только полезна, даже если делаешь через «не могу», либо есть какие-то другие причины.

Либо магическое зрение здесь отдельно, а другие действия — отдельно, и они мне недоступны, потому что магически себя измотала. Проверять ну вот вообще не хотелось. В принципе ничего не хотелось делать — только лежать.

При всём этом припасть к какому-нибудь природному источнику и «поправиться» по-быстрому не получилось, хотя я нашла пару мест, где как-то странно фонило, но разобраться, в чём странность, не смогла. А закапываться в землю, например, не было ни желания, ни сил. Я и добрела-то туда на последнем издыханье и голом упрямстве. И дальше попёрла примерно по той же причине. Да ещё из страха — а ну как я наследила своим лечением непоймикого, ещё и агрессивно настроенного. А он меня возьмёт да и сдаст. Лучше оттуда уйти как можно дальше.

Так и брела, запинаясь почти на каждом шаге, пока не вышла к дороге. Ну как дороге — эдакая грунтовка, идущая через лес, даже без дренажной системы по обочинам. И подсказывал разум, что лучше держаться от неё подальше. Дорога — это всегда движение самых разных людей, от приличных или равнодушных до откровенно дурных.

Но ноги по лесу уже просто не шли. Даже руки отказывались подниматься. Даже палка, которую я отыскала, чтоб использовать её в качестве посоха, не помогала совершенно. Всё моё естество хотело если не отдыха в ближайшей канаве, так хотя бы движения по ровной поверхности, равномерно и прямолинейно, и чтоб никто не дёргал: ни ветка, ни белка.

И я не устояла: вышла на дорогу и пошагала по ней, пошатываясь и самой себе дивясь — да что со мной такое⁈

Именно поэтому я не сразу обратила внимания на перестук копыт за поворотом. Да и как мне отреагировать своевременно — лошади не были привычной частью моего быта в той, прежней жизни. Так, экзотика, необычное праздничное развлечение или внезапное зрелище. Осознав, что вот как раз из-за деревьев вывернули семеро верхами, я по-дурацки метнулась сперва в одну сторону, потом в другую — и обмерла, понимая, что уже точно не сбегу и не спрячусь.

Вооружённые, снаряжённые, но не регулярная армия, не в форме. То есть либо бандиты, либо наёмники. Хуже просто быть не может. Пустят по кругу, замучают и прикопают в лесу. Чё-орт…

Они остановили коней в десятке шагов от меня, и тот, который оказался чуть впереди остальных, напоказ придержал лошадь. Подался вперёд, разглядывая меня с предельным вниманием.

— Кто ты? Что ты здесь делаешь? — Голос звучал до удивительного мягко. — Вы в порядке, девушка?

Я вздрогнула и попятилась, пытаясь сообразить, догонят ли меня по лесу. Вообще могут. Тут ни буреломов, ни ельников, ни овражков. Если лошадки привычны, то поскачут по редколесью почти так же свободно, как и по дурной грунтовке, и уж всяко быстрее, чем могу бежать я… А я вообще могу бежать? Сомнительно. Из вариантов могу лечь и мужественно закрыть глаза.

Вот я попала…

Незнакомец перебросил ногу через конскую шею и соскользнул на землю. Оглянулся на своих.

— Парни, как лучше-то?

— Просто разговаривай, — ответил беловолосый старик с широкой золотой полосой надо лбом — то ли повязка, то ли густо зашитый украшениями наголовень. — Дай понять, что мы не опасны. С девочкой явно что-то не так.

— Да уж и сам догадался. Сложно не догадаться… — Мужчина выставил ладони, но от лошади не отшагнул. — Слушай, мы готовы тебе помочь. Просто так помочь. Слышишь? Понимаешь? Вреда от нас не будет.

— Слушай, мы не можем вот так просто оставить тебя посреди дороги, — вмешался ещё один из группы — мужчина средних лет, чьи русые волосы были подняты в искусно собранный высокий хвост. И разодет он был, словно на праздник собрался — яркая рубаха, вышитая запахнутая накидка, украшения и на шее, и на груди, и на запястьях. Казалось, он рвётся всем прохожим и проезжим показать, насколько богат, чтоб никто не посмел усомниться. — Просто немыслимо. У нас есть лишняя лошадь под седлом, давай-ка хоть довезём тебя до трактира.

— Это дело, — подтвердил тот, что был ближе всего ко мне. — Полезай в седло. Умеешь ездить? Если нет, поедешь рысью, на чембуре. Всё будет хорошо. Позволишь к тебе подойти?

Я и не заметила, как он оказался совсем рядом со мной. Но не сделал бросок, чтоб сразу схватить за запястье и скрутить, а осторожно потянулся, взял за пальцы, потом сумку перехватил. И повёл к своим товарищам. Никто на меня не кидался. Не сказать, чтоб это меня прямо успокоило, но слегка утихомирило разум, а силы сопротивляться и демонстрировать, какая я независимая и сама могу за себя постоять, закончились ещё накануне вечером.

Чёрт побери — я в любом случае попала! Эти мужики сотворят со мной буквально всё, что им взбредёт в голову. Не значит, что предстоит однозначно смириться, но какой смысл дёргаться прямо сейчас? Пусть пока они доставят меня… Куда там собрались везти? В трактир? Ну, может, там можно будет попросить помощи. И знать бы ещё, помощи в чём именно.

Мужчина, вступивший со мной в разговор, подвёл меня к коню и, подхватив за талию, просто усадил в седло, помог разобраться с юбкой. После чего подтянул ремешки стремян, сам вставил в них мои ноги и перехватил повод. Ну и правильно, всё равно я не умею управлять этими животными… Нет, лошади мне нравились. В детстве и юности я обожала гладить их по морде, трепать по гриве, оглаживать холку и круп, но так, чтоб не попасть, если что, под удар копытом, и даже подумывала когда-нибудь заняться конным спортом… Пока не стало слишком поздно — по возрасту, по здоровью.

А теперь вот покачивалась в седле, стараясь опираться ступнями в стремена, но с умом. Помнила по рекомендациям из литературы, что слишком налегать на ноги не следует, иначе надолго меня не хватит — обессилею и свалюсь. Я и так скоро лишусь сил, потому что оставшиеся крохи — не в счёт, и тогда меня, вероятно, подсадят к кому-то из мужчин. А я как-то не настроена на столь близкое с ними знакомство, даже выбирать кого-то не хочу, предпочту держаться подальше от всех них скопом.

Значит, надо хоть бы и из последних сил продолжать самостоятельную тряску в седле.

Так что к моменту, когда дорога вывернула из леса, прошла по выкошенному лугу и добралась до фруктового сада, к которому ловко прилепился трактир со всеми своими хозяйственными пристройками, соображала я туго. Кстати, трактир выглядел прилично, да и публика вокруг не внушала особой опаски. Но важнее всего было то, что я изнемогла уже далеко за пределом возможного и с трудом удерживалась, чтоб банально не отключиться. Так что сейчас уже согласна была и на бандитский притон. Лишь бы примоститься горизонтально. И в идеале чтоб не трогали.

У коновязи мой спутник сам снял меня с седла, попытался поставить на ноги, но когда те подломились, повторять попытку не стал, просто подхватил на руки и понёс ко входу. При этом ничто не помешало ему и мою сумку на плечо закинуть, и кивнуть кому-то из своих товарищей:

— Позаботишься о наших конях, Перий? Не сочтёшь за труд?

— Ишь, устроился, — хмыкнул другой, тот, с высоким аккуратным хвостом и ассортиментом ювелирного салона на груди и руках. Кстати, у него и в волосах что-то поблёскивало. — И девочку облапал, и от работы увернулся.

— Доюморишься, — буркнул мой носильщик и ногой толкнул дверь в зал. Внутри оказалось пустовато, да и сам зал простором не поражал: столиков шесть влезло — и ладно. Ещё вдоль стен были сделаны широкие лавки. Условно широкие: удобно сидеть, а вот спать уже не очень комфортно. Зато стойка была великолепная, мощная, будто из цельного куска огромного дерева вырезана, даже если десяток алкашей навалится — с места не сдвинет. А больше перед ней и не поместится. — Хозяин!

— Слушаю! — отозвались откуда-то из глубины.

— Целитель тут есть? — Мужчина деликатно пристроил меня на лавке у стены. Трое обедающих за одним из столиков смотрели с откровенным любопытством, но поползновений помочь или познакомиться поближе не делали.

Из кухни выглянул пожилой, подвижный и на удивление щуплый для ресторатора человек с подвижным любознательным взглядом. Он оглядел меня и нахмурился.

— Есть в посёлке. Я сейчас мальчишку отправлю. Что с ней случилось?

— Пока не знаем. Но явно что-то очень нехорошее.

— Да неужели эти твари и в наших краях появились! — Владелец заведения всплеснул руками и оглянулся на стойку. — Тошка! Ну-ка живо руки в ноги и за целителем! Зови сюда, скажи, девушке очень плохо! Было нападение!.. Она ранена?

— Сложно сказать. Осмотреть она себя не даст. Может, здесь есть женщина, чтоб посмотрела её? Хотя бы на предмет ран.

— Моя жена есть. Сейчас кликну. Несите вот сюда. — И показал на узенькую дверку справа от прохода в кухню. Внутри крохотной каморки обнаружилась в том числе и узкая койка, застеленная плотным шерстяным одеялом. — Как вас величать, господин?

— Не господин, просто воин. Я Ардис Сверад. Но лучше тебе поговорить с нашим старшим. Сейчас он придёт. Хиреам Сверад.

— Отец?

— Брат. Старший. — Ардис ловко уложил меня головой на подушку, разул и укрыл ноги откуда-то взявшимся вторым одеялом. — Как вас зовут, девушка?

— Агата, — просипела я.

— Рад познакомиться. Ардис. Сейчас принесут питьё. Потом будет бульон, но пока не будем его вам давать, подождём, что скажет целитель. Сами понимаете, бывают случаи, когда есть нельзя. У вас болит что-то прямо сейчас?

— Только задница. От седла.

— Оу… Ясно. Не привыкли ездить верхом? Но у нас не было вариантов.

— Да вы-то точно не виноваты. — Я устало прикрыла глаза. Но нет, пожалуй, засыпать-то точно не стоит. Сперва следует выяснить, где я и что мне тут может грозить. Что-то уж больно рьяно они взялись мне помогать. Почему?

— И где пострадавшая? — послышался женский голос, и Ардиса довольно-таки бесцеремонно выдернули из каморки. Зато внутри появилась дама в теле, одетая просто, но очень чисто. Волосы были старательно убраны под платок, а влажные руки она с усилием вытирала полотенцем. Похоже, готовила, когда её отвлекли. — Здравствуй, девочка. Не надо меня бояться, я хочу помочь. Давай-ка, расскажи, что и где у тебя болит.

— Со мной всё в порядке, — выдавила я. — Ну то есть…

— Ну то есть не очень! — громогласно перебила она. — Травмы у тебя какие? Тебя били? Может, кто покусился на тебя недостойным образом?

— Простите?

— Кхм… Кто-то из мужчин тебя… принуждал к чему-то такому?

— О, вы про изнасилование? Нет, не было ничего подобного. И меня не били. Я просто очень устала. Я…

— Но ты ведь откуда-то бежала, верно? — вмешался Ардис, так и оставшийся стоять в дверном проёме. — Испуганная, измученная, в одиночестве, почти без вещей. На тебя кто-то напал?

— Давай-ка все разговоры потом. — Женщина решительно вытолкнула парня за пределы каморки и захлопнула дверь. — Ну давай я всё-таки посмотрю. Вдруг есть какая травма, а ты и не заметила. Может же быть такое. — Она осторожно расстегнула на мне платье и открыла грудь и живот. Осмотрела плечи, потрогала спину, потом ноги, бёдра. И явно покивала с облегчением: — Ну и хорошо. Очень испугалась сперва, решила, что увидим что-нибудь по-настоящему страшное. Целитель, конечно, скажет точнее.

— У меня совсем нет денег. Я не смогу заплатить за услуги.

— О чём ты говоришь! Тебе должны помочь и помогут, раз ты попала в беду! Не волнуйся. Пойду приготовлю тебе какую-нибудь еду полегче, а ты лежи. И успокойся: никакие злыдни тебя здесь не достанут.

В одиночестве я пробыла недолго — ко мне и в самом деле привели какого-то старичка с саквояжем и целой россыпью камушков на цепочке, свисавшей с браслета на запястье. Он запыхался и на меня смотрел с огромным беспокойством, но за дело взялся уверенно, твёрдо — заметно было, что передо мной опытный медик, который знает, как поступать в сложных ситуациях.

Он задал все те же вопросы: били ли меня, покушались ли на моё тело — но ещё его интересовало, давно ли я голодаю, холодаю и ночую как попало. После чего перебрал почти все камушки на браслете, долго хмурился, уточнил, не случалось ли мне в эти дни попадать в пределы какой-нибудь магической аномалии. Однако моё объяснение, мол, я и знать не знаю, что это такое и как оно ощущается, принял с пониманием.

Не дождавшись окончания процедуры, в дверь постучались.

— Есть что-то определённое? — прозвучал решительный голос. — Тут ждёт вестовой, нужно знать, какое сообщение отправлять в город.

Старичок качнул головой и открыл дверь.

— Никаких травм я не вижу, — объяснил он. — Физически девушка не пострадала, если не считать дурную кормёжку, изнеможение от сложных условий жизни, последствия серьёзного испуга, нервного напряжения. Но вот магический баланс меня настораживает. Мне сложно что-то утверждать, однако ситуация кажется мне подозрительной. С одной стороны вижу следы серьёзной траты сил при отсутствии у девушки наработанных устоявшихся навыков. С другой — ресурс предельно переполнен, энергия так и бурлит. Это могло бы угрожать состоянию пациентки… Но признаков вреда я не наблюдаю. Однако сама ситуация заслуживает пристального рассмотрения.

— Может ли быть такое, что у девушки отбирали энергию или же над ней проводили какие-то магические эксперименты? — жёстко спросил тот из группы, у которого были длинные седые волосы, схваченные золотой повязкой, и седая же, аккуратно подстриженная борода.

— Не исключено.

— Благодарю, вопросов больше нет… Хиреам, отправляй сообщение, это достаточно важно, чтоб беспокоить даже наместника.

— Я всё равно ничего не смогу рассказать! — выдавила, понимая, что сейчас завяжется суета, за которую меня же могут сделать виноватой, и лучше вывалить всю правду прямо сейчас.

Старик оглянулся тут же.

— Почему?

— Да, признаюсь — бежала. Но с меня взяли клятву, что я ничего не расскажу.

— Магическую клятву?

— Вроде того.

— Любопытно, — процедил он сквозь зубы. — Так что же — действительно были магические эксперименты? Или ты не можешь об этом говорить?

— Я не уверена… Мне кажется, экспериментов не было, но больше я ничего не могу рассказать, правда.

Старик покосился на Хиреама, тоже очень мрачного и нахохленного.

— Это были работорговцы? Или тоже не можешь сказать?

— Я не знаю.

— Угу. — Он задумчиво покивал и снова взглянул на товарища. — Отправляй вестника. В любом случае нужно изложить всё, что мы видели сами и узнали.

— А нашим?

— А им расскажем всё в личном послании.

Взгляд Агаты

Когда я наконец расслабилась, стало понятно, насколько всё-таки глубоко моё изнеможение. Даже глазами было сложно двигать, в результате бульоном меня поил Ардис (и ведь не погнушался, надо же!), а помогала одеваться жена владельца заведения. Она и обтёрла влажным полотенцем собственноручно, и переодела, между прочим, в какую-то свою одежду, чистую и стираную, а значит, мягкую. Я дремала, и мне совсем не мешал шум в общем зале, потому что сейчас, когда у меня было ощущение, будто по мне каток прошёлся, даже взрыв бы разбудил лишь с большим трудом.

Шумели, кстати, умеренно. За стенами трактира брало силу лето, так что большая часть посетителей предпочла ужинать под открытым небом, а потом там же, под навесом, улеглась отдыхать в грудах старой соломы. Это мне объяснил Ардис, который принёс очередную порцию бульона. Он тоном извинения объяснял, что их команда могла бы снять мне комнату наверху, но к чему, если и тут вполне нормально и не слишком шумно. Я заверила его, что условия и в самом деле прекрасные. Не надо ничего снимать.

— Ты ведь от мужчины сбежала? Можешь ведь об этом сказать?

— Могу. Да, от мужчины.

Он покачал головой — лицо сложилось сердитыми складками. Но большего я уже не рассмотрела — в комнате сгустился вечерний сумрак, и светильник на полочке его почти не разгонял. И рассмотреть что мужчину, что интерьер комнатушки не получалось. Впрочем, в интерьере ничего интересного не было — стеллаж, забитый просто до предела, какие-то ящики в углу, тоже со шмотьём, слепое оконце под потолком и узкая койка.

А вот мужчину рассмотреть было бы интересно. Я вдруг заметила, что у него во лбу проявилось какое-то украшение, наподобие того, которое было у вылеченного мною грубияна, только у того оно было видно и днём, а не только в темноте. И Ардис был украшен штуковиной покрупнее, погрубее, чисто металлической, похоже, наподобие эдакого бронзового листика. Предположу, что это какой-то артефакт. Видимо, они артефакты себе в кожу вживляют. Идея хорошая, на самом деле — всегда под рукой, чем же плохо.

И как-то неловко было спросить его об этом украшении или попросить нагнуться. Но посматривала, надеясь, что он не поймёт превратно.

К счастью, не понял.

— Я пойду, не буду смущать. Если что, ты зови, обязательно кто-нибудь отзовётся. Тебе нужно набираться сил. — И поспешно закрыл за собой дверь.

«Странные какие-то наёмники, — подумала я. — Ну, то, что не бандиты, похоже, точно — стал бы преступный элемент так запросто впираться в трактир у посёлка, звать целителя, каких-то вестников отправлять местным служителям правопорядка (если я всё верно поняла)? Уж точно нет. А кто они тогда?» Да и повели себя со мной как-то очень деликатно.

Нет, козлина, рассказывая про свой мир, точно мне наврал. Знать бы ещё, в какой части и в какой степени…

Я дремала весь вечер и всю ночь, время от времени сквозь сон слыша какие-то пьяные выкрики, но едва на них реагируя. Уже то было хорошо, что меня не трогают, в комнатушку не заглядывают, а значит, можно отдыхать себе, пока не отступит нездоровая слабость.

Проснулась в итоге довольно рано (по своим меркам, явно не по местным). Кухня в трактире уже работала — я убедилась, стоило подняться и выглянуть в общую залу — и часть постояльцев, зевая, уже поднялась. Кто-то сонно тёр лицо, кто-то ковылял во двор, может, умыться, а кто-то уже клевал носом над своим краешком стола. На меня почти никто не обращал внимания, а если и посматривал, то как-то спокойно, неопасно.

Однако я предпочла смыться во двор, там и нашла прежних знакомцев — всех семерых, устроившихся на большой охапке сена у ворот. Двое ещё дремали, а остальные уже пришли в себя и расселись на двух обрубках брёвен, что-то обсуждая. Один из них заметил меня на крылечке, кивнул Ардису, и тот поспешил ко мне.

— Что-то ты рано встала.

— Выспалась, наверное.

— Ну и славно. Сейчас будет готов завтрак, а потом можно будет спокойно ждать представителя наместника. Удивлюсь, если никто из официальных лиц не захочет с тобой поговорить.

— Почему?

Мужчина пожал плечами.

— Последнее время в соседних областях время от времени обозначают себя работорговцы. Это не может не беспокоить.

— А работорговля — она…

— В наших краях запрещена, разумеется. Ты не знала?

— Я… нет, не знала. — И под его внимательным взглядом подёрнулась густым румянцем. — Откуда…

— Ясно. Нелегальная работорговля здесь под запретом, а продажа женщин — вообще очень тяжкое преступление. В какой бы форме она ни осуществлялась. — Помолчал, может быть, дожидаясь моей реакции, и добавил: — Поэтому представитель наместника захочет с тобой пообщаться, это безусловно.

— Вы занимаетесь поиском работорговцев?

— Нет. Не наша специализация, но если информация появляется, конечно, делимся ею.

— А чем вы занимаетесь?

— Прости, чтимая, но я ответить не могу.

— Извини. Понимаю. — Снова густо покраснела. Как-то по-дурацки я себя веду. — А почему женщин в особенности нельзя продавать?

Он даже, кажется, завис.

— Прости?

— Ну, почему продажа женщин — прямо тяжкое преступление?

— К чему такой странный вопрос?

— Ну-у… Просто тот мужчина, который… Ну, который…

— Я понял. И?

— Он сказал мне, что в этом мире… В этих краях женщина — просто предмет, которым распоряжаются мужчины. — Я отметила, как выразительно округлились глаза моего собеседника. — Кхм… Это не так, да?

— Пойдём, сядем со всеми. — Ардис подвёл меня к брёвнам и галантно усадил в центр одного из них. — Хиреам, ты должен это слышать: похититель сказал нашей подопечной, что тут в округе женщин ни во что не ставят и смотрят на них как на имущество.

У Хиреама складки лежали и на лбу, и под глазами, и около рта. Аккуратная бородка была подстрижена строго по окату подбородка, а из-за того, что была светло-русой, тем более почти терялась на фоне кожи. В общем, выглядел он солидно и серьёзно. И взгляд был цепкий, как хватка скалолаза. Я, конечно, стеснялась разглядывать его слишком уж внимательно, вдруг неправильно поймёт. Но косилась. Этот боец, кстати, тоже был одет хорошо и украшениями не обижен: на запястьях браслеты, на шее шитая гривна, в ухе тяжёлая дорогая серьга. Но его убранство не воспринималось как детская претензия на общее внимание, скорее как знаки влияния, власти.

— Откуда ты? — спросил он довольно мягко. — Ты, как понимаю, местных порядков не знаешь.

— Да, я… — Мне не хотелось делать такой резкий рывок в неизвестность, учитывая, что я понятия не имела, что мне делать дальше. Но, с другой стороны, эти семеро ровным счётом ничем не дали мне усомниться в своих добрых намерениях. — Да. Я не из этого мира. Меня выдернули из-за пределов привычной вам реальности.

Мужчины переглянулись. Крутить у виска не спешил ни один.

— Тот мужчина сказал тебе, зачем это нужно? — уточнил Хиреам.

— Ну, он говорил… Он сказал, что подбирал специально по параметрам. По способностям.

Хиреам покосился на седовласого любителя красивых наголовней. Тот задумчиво щурился.

— Он говорил о том, что от тебя хочет? — спросил седой.

— Да. Он сказал, что я стану его женой.

— И всё?

— Ну, и свою магию отдам.

Мужчины аж подскочили, запереглядывались. Седоголовый стиснул кулаки.

— Значит, ты должна была выйти за него и безусловно отдать часть своей магии? Так он обрисовал перспективы?

— Да-а… А что не так?

Снова игра в переглядку — начинает раздражать!

— Видите ли, — медленно и осторожно заговорил седоголовый, — женщина-магиня и в самом деле может поделиться с супругом своим чародейством, как во время церемонии бракосочетания, так и позже. Она может пойти на такой шаг, если желает, но это не обязательно, это лишь добрая воля женщины. И она, между прочим, необратима. Если уж женщина на такое решается, ей почти невозможно отозвать решение впоследствии. Предложенной долей чародейства её муж сможет пользоваться и далее.

Я слегка наклонила голову.

— То есть он меня обманул.

— Как минимум в этом — точно. И в том, что женщина — предмет, которым в нашем мире распоряжаются.

— Это не так?

— Не так. Разумеется, есть работорговцы, есть те, кто пользуется их услугами — и таких людей можно лишь причислить к самым отвратительным преступникам нашего времени и мира. Есть народ драков, чьи взаимоотношения с женщинами до сих пор не вполне прояснены. Но в остальном женщины — объект заботы и опеки, и никакое насилие в отношении них невозможно. Абсолютно недопустимо. — Он помолчал. — Вы потому нас боялись? Считали, что мы можем поступить с вами не по чести… жестоко?

— Я испугалась.

— При такой подготовке — неудивительно. Поверьте, все мы желаем только того, чтоб с вами всё было хорошо.

— Почему?

— Что — почему? Почему нам хотелось бы, чтоб вы были благополучны?

— Да.

— Ну как же… — Казалось, он даже растерялся. — Собственно, закон должен блюстись. Иначе и быть не может. Каждый из живущих на этой земле следует закону, если не желает, чтоб тот нарушался в отношении него.

— О! — Это резон был мне понятен. Но теперь я посмотрела на собеседника с особым интересом. — Значит, вы представители местных служб правопорядка?

— Нет, — ответил Хиреам. — Мы — наёмный отряд. Сейчас работаем на драков, должны признать. Но основание серьёзное — их принцесса пропала. Для предположения, что девушку похитили, хватает аргументов. Поэтому взялись.

— А вы как-то не очень относитесь к… дракам?

Мужчины вразнобой пожали плечами. Переглянулись.

— Мы не все их взгляды разделяем, не все их традиции нам понятны. Есть и конкретные претензии к отдельным представителям их народа, — медленно ответил Хиреам. — Но если задание не противоречит нашим принципам, мы можем за него взяться.

— И что не так с их традициями?

— Их отношение к женщинам у многих вызывает серьёзные вопросы, а ещё их предельное собственничество в отношении них. К тому же драки — едва ли не единственный народ, который не объявил женское рабство на своей территории однозначным и безусловным смертным преступлением.

— Они практикуют такое рабство?

— Нет. Но и не преследуют за него так жёстко, как принято в других областях. Сами понимаете, это не располагает к ним. — Мужчины снова переглянулись.

— Но вы готовы помочь им в поиске принцессы, — кивнула я. — Особенно за хорошую награду.

— За плату, — согласился Хиреам. — Всё верно. Звучит некрасиво, но правда.

Я вздохнула.

— Понятно… А как они выглядят?

— Не сильно отличаются от жителей соседних областей. Но есть пара особенностей. Драки всегда носят волосы заплетёнными во множество сложных кос, и у них на лице всегда есть артифы. Это малые артефакты, вживлённые в кожу.

— Как у Ардиса? — уточнила я.

И ощутила на себе очень внимательные, даже напряжённые взгляды. Седоволосый даже сощурился:

— А вы у него постоянно видите артиф? — уточнил он.

— Только вечером, в полутьме… Что-то не так?

— Нет, всё хорошо. — Старик метнул взгляд на Хиреама. — Просто говорит о том, что у вас огромные способности.

— Иоато, не крути, скажи как есть! — Тот, похоже, вышел из себя.

— Да я уже сказал. У девушки значимые способности, которые проявляют себя несмотря на то, что у неё отнимали силы. Это свидетельствует о большом потенциале. Учитывая, что артиф у нашего брата слабый и мишенный, да к тому же иссякающий, виден он не всегда и не каждому.

— Хм… Так…

— У меня вообще-то никто ничего не отнимал!.. Я просто лечила, вот и вымоталась.

— Кого лечила?

— Не знаю. Какого-то потрёпанного парня нашла в лесу, он был буквально проткнут насквозь, куча ран, всё такое.

— И?

— Ну, и я его лечила…

— Ты умеешь лечить?

— Нет. Действовала по наитию. Осмотрела и подумала, что он всё равно труп при таких ранах, так стоит хоть попробовать. Попробовала. В итоге он пришёл в себя, и я… сбежала.

— Оставила раненого?

— Он велел мне убираться вон! — возмущённо воскликнула я. — Ну, испугалась я! Такая реакция на помощь показалась мне неадекватной, мало ли что он мог сделать ещё⁈

Мужчины с недоумением переглянулись.

— Прямо так и велел убираться? — уточнил один из них, с самым жёстким, непримиримым лицом, внушавший больше всего опасений. У него была необычная причёска: коротко подрезаны волосы над ушами, а всё остальное собрано в пышный хвост, сброшенный на спину. И взгляд очень холодный, просто как кусочки замороженного металла, готового вот-вот расколоться под действием стужи. — Прямым текстом?

— Сказал: пошла, мол, вон.

— Странно…

— Может, ему что почудилось?

— Неудивительно, — вторил Хиреаму Ардис. — Вероятно, он уже был не в себе. Когда тебя истыкают, мозги, знаешь, работают уже через два раза на третий, мог что-то ляпнуть… Дурацкое.

— Пожалуй, — согласился Хиреам разглядывая меня вопросительно, но при этом и доброжелательно. — Как он выглядел?

— Ну-у… Черноволосый, смуглый… Слушайте, я больше на раны смотрела, меня остальное вообще не интересовало. Да и чувствовала я себя… Плохо.

— Ничего у него не взяла?

— Да я даже вещей его не видела! — оскорбилась я, и даже вскочила, готовая уйти прочь, оскорблённая даже намёком на мародёрство.

Как они вообще смеют⁈

Но меня остановил Ардис, вскочив следом и стиснув чуть ли не в объятиях.

— Ну, тише! Успокойся. Брат имеет в виду только одно: те, кто будет искать раненого, смогут ли хоть в чём-то тебя обвинить? Нам нужно знать, придётся ли нашей команде тебя защищать или нет ни единой причины.

— С чего бы вам вообще меня защищать⁈ — воскликнула я — и замолчала.

Они ведь меня опекают — как бы эти ни выглядело и как бы ни прозвучало. Эти семеро ничего дурного мне не сделали — напомнила себе лишний раз — и, пожалуй, стоят лишнего реверанса с моей стороны. Я ведь не хочу никому причинять неприятности…

— Потому что это правильно, — с ледяным оттенком в голосе ответил Хиреам. — И потому, что вред, нанесённый женщине, которая к тому же ни в чём не виновна — зло. Ты, как понимаю, в нашем мире недавно.

— Около недели.

Мужчины переглянулись.

— И здесь у тебя, как понимаю, никого нет? Замуж ты выйти не успела?

— Конечно, нет! Как бы я это сделала…

— Тогда тебе нужен опекун. Кто-то, кто позаботится о тебе и защитит в случае опасности. Само собой, ты уже не ребёнок и потому можешь выбирать себе опекуна самостоятельно. Но посоветую, если захочешь прислушаться, пока не спешить с этим. Раз у тебя значительные способности к чародейству, лучше поскорее добраться до одной из чародейских академий. Пока будешь там обучаться, соблюдать твои интересы по закону будет представитель, назначенный ректором, а к окончанию, быть может, ты уже обзаведёшься супругом, а то и не одним. И проблема отпадёт сама собой…

— В каком смысле — не одним? — охнула я.

Снова обмен взглядами между мужчинами.

— Ну, как бы, — пробормотал Ардис, — у женщины должно быть несколько мужей. Как иначе. Мы же не драки какие-нибудь, которые, бывает, даже крадут женщин в других областях и никого к ним потом не подпускают.

— У вас принято многомужество?

— Да, конечно. Женщин мало. Заметно меньше, чем мужчин. Это мужчине родиться просто, а вот чтоб появилась женщина, должно сформироваться магическое ядро, — объяснил седоголовый Иоато. — Даже в лишённых способностей женщинах есть чародейский потенциал — тот, который в свою очередь позволит ей дать жизнь своим детям и подарить им возможность взаимодействовать с энергией. Хотя, конечно, одарённые женщины чаще производят на свет девочек, тем более девочек со способностями. У них в принципе детей рождается больше.

— Но у мужчин ведь тоже есть что-то такое, вроде ядра? — Я, недоумевая, аж наклонила голову набок.

— Не совсем ядро. Скорее искра. Да, мы можем воспринимать магию и принимать чародейский дар от женщин, с их дозволения пользоваться им. Только у драков способности управлять магией есть от рождения. Не у всех, но у большинства.

— Так поэтому драки относятся к женщинам иначе? — осенило меня.

— Разумеется, — сухо ответил Хиреам.

Взгляд Агаты

Даже и сама не заметила, как согласилась дальше ехать с компанией Сверадов. Ну, собственно, они убедительно показывали, что не причинят мне никакого вреда, даже не помыслят о таком. Все семеро вели себя со мной предупредительно и бережно, каждый на свой лад.

Опекать меня взялись сразу же. Когда в трактир прибыл представитель власти, чтоб меня опросить, именно Хиреам настоял, чтоб при мне находился один из них. Отрядили Иоато, и старик лично рассадил меня и посланника служб правопорядка вокруг стола в отдельном кабинете. А потом бдительно следил за тем, как статный, плотно затянутый в мундир мужчина пытался выяснить, где конкретно меня держали, что делали, чем угрожали и как объясняли необходимость брака.

Я пыталась объяснить хоть что-то (старательно не касаясь своего попаданства и обходя описания козлины), но оказалось, магическая клятва работает безошибочно: ощущение, что разговор приблизился к тому, о чём следует помалкивать, оказалось довольно болезненным. Голову схватывало, словно обручем, в висках начинало давить болью, и я понимала — могу, конечно, упорствовать и отвечать дальше, но сперва станет ещё больнее, а потом может и жахнуть насмерть. А оказалось, что любая информация о козлине по мнению клятвы могла причинить ему вред. Или выдать его тайну.

Может, так оно и есть. Что-то с козлиной нечисто…

К счастью, представитель власти на ответах не настаивал. И даже не потребовал доказательств, что отвечать мне мешает именно клятва — может, предложение Иоато данный факт продемонстрировать уже сам по себе убедил. Выслушал, всё тщательно записал и уточнил, куда группа Сверад планирует меня доставить. Черкнул у себя название учебного заведения (сам же Иоато предложил мне обратиться именно туда, а я не стала спорить — какой смысл, я всё равно не знаю, что тут что) и город, где оно располагается, поблагодарил и откланялся.

— Ну что ж, теперь можно в путь, — сказал старик, поднимаясь из-за стола.

— Ой, а я забыла спросить — чем мне платить за учёбу? Денег-то у меня нет, — охнула запоздало. Да уж, тёха-матёха, слона-то и не приметила… В смысле, о главном-то не подумала!

Мужчина посмотрел на меня с удивлением. Но ответил терпеливо, помня, что я тут как младенец — ни черта не знаю:

— Ты ведь одарённая девушка. Таких обучают за счёт фонда, обеспечивают проживание в академическом общежитии и всё необходимое для учёбы, от формы до письменных принадлежностей. Не надо удивляться, обучать женщин — дело всеобщей важности. И это безотносительно того, что оставлять сильный дар без развития попросту опасно. Так что не волнуйся, тебя охотно примет любое лицензированное учебное заведение. У Параттской академии хорошая репутация.

Я лишь молча кивнула — что ж, убедительно и исчерпывающе. Он прав, именно учёбой мне и следует заняться: во-первых, освоиться наконец с объявившимся даром, а во-вторых, побольше узнать о мире вокруг.

Едва Иоато отошёл от меня на шаг, рядом немедленно появился Ардис. Он почему-то хмурился, сразу взял меня за руку и начал пальцами свободной руки стаскивать с себя один из браслетов — простенький, кожаный, с симпатичными накладками. Сняв, ловко захлестнул им моё запястье, и браслет словно прирос к коже, искрясь крохотными камушками в металлических вставках. Я с любопытством поднесла украшение к глазам.

— Что это?

— Ерунда. В общем… Это ничего особенного не значит, но окружающих заставит держаться с тобой осторожно. — Он хмуро поднял на меня глаза и нехотя пояснил: — Это брачный браслет, он же обручальный. Пока ты не дала согласие, и союз не зафиксирован в храмовых книгах, его наличие не значит ничего, кроме того, что я вроде как прошу тебя рассмотреть свою кандидатуру, и ты не отказываешься это сделать. Но посторонние-то не смогут, не проверив, узнать, в браке ты уже или нет. Браслет даст тебе защиту — тебя уже не попытаются просто перекинуть через коня и увезти, как могли бы с полностью свободной девушкой твоего возраста. В любом случае сперва попробуют выяснить, кто твой муж.

— Но ты же говорил, что отношение к женщинам внимательное…

— Да, всё так. Но ударенные на голову встречаются всюду. Некоторые всё-таки ударены не настолько, чтоб распускать руки в отношении женщины, носящей воинский браслет. Воины редко оказываются одиночками, у них как правило и побратимы, и сослуживцы, боевые товарищи. С такими сработавшимися группами стараются не связываться, зная, что за свою жену боец пойдёт на самые крутые меры. Причём обязательно друзей позовёт на помощь.

— О… Поняла.

— Пока носи. А дальше будет видно.

— Что — видно?

Он слегка отвернулся и пожал плечами.

— Ну, если ты захочешь оставить мой браслет, я будут счастлив. Но не особо на такое рассчитываю. Я же понимаю, кто ты и кто я.

— А кто я? — У меня аж глаза округлились.

— Ты — будущая чародейка. Я тебе не чета. Совсем не пара.

— Эм… Понятно. — Я разглядывала браслет. Было неловко, и захотелось разрядить ситуацию шуткой. — А я уж решила, что это предложение.

— А ты позволишь? — Ардис повернулся ко мне всем телом.

— Что?

— Попросить тебя стать моей.

— Слушай, мы только вчера познакомились… Я бы хотела получше узнать того, кто набивается… хочет стать моим мужем. Я же правильно поняла, речь об этом?

— Об этом, — хрипло просипел он.

— Тогда давай пока отложим, разговор, ладно? Всё-таки у меня на родине совсем другие традиции.

— Д-да, конечно… А какие у вас на родине традиции?

— У нас не принято соглашаться на брак с человеком, которого толком не знаешь. Положено хоть сколько-то пообщаться, узнать друг друга.

Парень что-то напряжённо обдумывал, сводя брови в линию.

— Странно… Разве не проживая вместе, удобнее всего узнавать друг друга?

— Э-э… Но при таком проживании вообще-то уже и совместное имущество появляется, и дети могут случиться. А заводить детей с тем, в ком не уверен — идея очень дурная. В конце концов, если женщина расстаётся с мужчиной, который нехорошо с ней обошёлся, она пострадает и утешится. Но отрывать ребёнка от отца… Такое себе. — Я и сама задумалась. — Э, а у вас вообще бывают разводы?

— Женщина, если считает необходимым, может прогнать мужчину. Хотя если она уже поделилась с ним своей магией, это сделать намного труднее и почти невозможно разорвать их связь без вреда для неё самой. Так что Храм может быть против. Вред здоровью потенциальной матери не допускается.

— А мужчина может развестись?

— Тут сложнее. Должны быть основания, которые примет Храм. Но если союз и будет разорван, другой этим мужчиной может быть заключён лишь в виде значимого исключения. Однако никто не мешает мужчине войти в отношения без официальной фиксации связи.

— М-м, и здесь перекос.

Он лишь пожал плечами.

— Это справедливо. Женщина зависит от мужчин, с которыми связана, она рожает и растит детей, будущее мира. О ней должны заботиться.

— И при этом ты так легко делаешь поползновения в мою сторону? А если бы я согласилась? И у меня оказался бы мерзкий характер, склочность и прочее всякое?

Молодой мужчина посмотрел на меня сперва с недоумением, потом даже с оттенком гнева.

— Я как услышал, что ты бросилась в лесу помогать неизвестному человеку, спасать ему жизнь, хотя он тебе никто, а ты даже не знала, умеешь ли, не рискуешь ли своим даром, работая на износ, сразу понял, что ты человек не просто достойный, а более того. Я уверен, что душа у тебя чистая, и готов побороться за тебя… Если ты, конечно, позволишь мне.

Я покраснела. Никогда не умела спокойно выносить похвалу и комплименты. Мне каждый раз казалось, что я попросту украла их у кого-то, а если и не украла, то получила без каких-либо на это прав. И сейчас внимательный взгляд красивого мужчины, который почему-то посчитал меня настолько привлекательной во всех смыслах, что сходу чуть ли не предложение сделал, буквально выдернул почву из-под ног. Я просто не знала, как себя вести, что делать.

Ардис же только вздохнул:

— Идём, нам пора выезжать. Я попробовал заседлать коня так, чтоб тебе было удобнее, постелил вторую попону на седло. Должно быть легче. Только постарайся на нём не ёрзать.

Он сам поднял меня на спину коня, после чего Хиреам протянул ещё и широкий серый плащ.

— Накинь, будь добра. Не стоит выделяться.

— Да, конечно.

— Можешь не закутываться. Просто пусть на плечах лежит… Мы сейчас завернём в город, заберём наших и уже оттуда направимся в Паратт. — Он скользнул взглядом по моему запястью, схваченному браслетом, но ничего не сказал, даже не поморщился или удивления не показал. Лишь заставил своего коня отодвинуться от того, на котором неловко сидела я, и подпустил к нему Ардиса.

Дальше лошадку, обречённую терпеть неумелого всадника в моём лице, тянул в поводу именно он.

— Не жарко? — спросил через время.

— Ну так…

— Если захочешь пить, скажи. И вообще не надо терпеть: станет плохо, устанешь, захочется в сторонку отбежать и прочее — сразу говори. Ты ещё не пришла в себя.

— Ну, мне лучше. — Я пожала плечами. — Хотя голова покруживается. И руки трясутся, как у алкоголика.

— Заметно слабее, — вставил Иоато, подъезжая с другой стороны. — Но, похоже, ты и в самом деле восстанавливаешься очень быстро. Ты знаешь, я думаю, твоё недомогание связано не с тем, что ты магически исчерпала силы во время лечения. Думаю, дело совсем в другом. — И задумался.

— В чём же? — поторопил его Ардис через мою голову.

— Около недели девушка здесь. Пришла сюда из другого мира. Похоже, ядро адаптировалось к новому фону, и пик адаптации как раз пришёлся на позавчера. Или примерно на тот день. Ощущения при этом могут быть самыми неприятными. Каков был твой магический статус на родине, Агата? Ты училась?

— В моём мире магии нет.

— Как? — Я повторила. — Та-ак… Любопытно… — Иоато покосился на Ардиса. — Прошу прощения, я вас оставлю. — И пришпорил своего конька, отправился догонять Хиреама, который держался впереди.

Я проводила его взглядом.

— Чего это он? Что-то плохое?

— Вряд ли. Для тебя уж точно. Просто, может быть, тебе потребуется какое-то укрепляющее питьё или что-то вроде. — Парень бдительно следил за старшим братом. — Ну, в любом случае мне чуть позже сообщат.

— Уверен?

— Конечно. Теперь я за тебя отвечаю. По крайней мере какое-то время.

Взгляд Хиреама Сверада

Место для стоянки выбрали удачное — костёр прикрыли так, чтоб и со стороны дороги не было видно, и самих ничто не беспокоило. Но всё равно сперва Иоато проверил окрестности своими методами и кивнул, показывая, что в округе никого опасного нет, ближайшие часа четыре можно быть спокойными, а дальше уже начнёт рассветать. Уже стемнело, так что угли пришлось присыпать землёй, чтоб не рисковать даже такой мелочью, и мужчины устроились у холмика, на ломаном лапнике.

— Завтра уже будем на месте, брат? — уточнил Хиреам.

Иоато пожал плечами и улёгся, закинул руки за голову.

— Сложно сказать. Одни добрались бы обязательно, но девочка галопа не выдержит, хорошо хоть с рысью худо-бедно освоилась. Так что не знаю.

— Смысл нудеть. Мы не можем её здесь бросить.

— А кто говорит о «бросить»? Но придётся считаться. И дело, возможно, пострадает.

— Мы не в таком тяжёлом положении, чтоб слишком беспокоиться за результат, — помолчав, буркнул Хиреам.

— Кх-кх… Я знаю, ты был против брать этот заказ. Но деньги хорошие, и принцесса не виновата в поступке её брата.

— Может, и не виновата. Но старший принц — её родной брат. И я не исключаю возможности, что кто-то из драков может к нам нагрянуть за результатами, в том числе и значительно приближенный к венценосной морде. И увидит Шенику.

— Никто её не узнает. А сам принц не явится. По слухам, он сейчас затворничает и за пределы дворца в принципе без острой необходимости не выходит. С чего бы ему рвануть сюда?

— Клевреты-то не узнают. Но Шеника может кого-то узнать. Занервничает. Ни к чему это.

— Да понятно. Однако вероятность такой встречи слишком мала. К тому же, мы можем Шенику вместе с Таятой оставить в Паратте. Младший за ними присмотрит. А мы вернёмся сюда одни и ещё раз проверим все следы. Драки мелькнут тут разве что ближе к концу операции.

— Мда, — протянул Хиреам. — Как считаешь, совпадение, что в этих краях пропала принцесса и сюда же неведомый чародей притащил из-за пределов мира неведомую магичку? Которую собирался взять в жёны и разжиться её даром, причём, как понимаю, серьёзным.

— Может, совпадение. Может, и нет. Ты ведь знаешь, что тут за края, что за фон. И эти следы, оставленные разломом… Тут может разместиться с десяток чародеев-экспериментаторов, каждый из которых будет крутить свои делишки и даже не догадается о потугах соседа.

— Ты хватанул лишку.

— Ну, пожалуй. Не десяток. Но трое-четверо при должной конспирации — могут. — Иоато поёрзал лопатками, устраиваясь поудобнее. — Я вообще ничего не утверждаю. Просто трудно понять: если это один и тот же человек, как же он позволил девочке сбежать? Да, клятву с неё взял, но, во-первых, если очень сильно заморочиться, можно попытаться всё же получить какие-никакие сведения, которые помогут выяснить хоть что-то. А во-вторых, если драки заподозрят, что у девчонки, находящейся под клятвой, могут быть какие-то сведения об их принцессе, они её распотрошат, ничего не стесняясь. Так как же позволил сделать ноги? Должен был держать под замком, в трёх клетках — и то было б безопаснее.

— Это да. Так что драки о ней не узнают. — Хиреам повернул голову, посмотрел на шагавшего к ним Ардиса. Дождался, когда он приблизится. — Падай рядом. Устроил?

— Устроил. Уже заснула. Ни капризов, ни жалоб, будто привыкла к походным условиям. Измучилась.

— Угу. — Мужчина помолчал какое-то время, словно специально выдержал паузу, и наконец холодно спросил: — Она сама согласилась принять твой браслет, или ты надел его обманом?

— Я не обманывал. — Ардис аж скривился. — Честно объяснил, что это знак помолвки, не более. Она разрешила находиться рядом с ней, обещала присмотреться.

— Сам знаешь, как это выглядит и что означает. Девушка ни фига не понимает в нашей жизни, и ты этим воспользовался. Это низкий обман.

— Я объяснил ей, что это нужно ради безопасности.

— Мы и так бы её защитили. И ничего не потребовалось бы сверх. До Паратта всего четыре дня пути. А ты надеешься её очаровать за это время?

— Ни на что я не надеюсь, — буркнул Ардис, отворачиваясь.

— Вот что и плохо, — выдохнул Хиреам. — Понимаешь ведь, что пустые мечты, а всё равно сунулся, навязал себя. Знаешь прекрасно, что это неправильно!

— Брат, прекращай! Я большой мальчик, сам разберусь со своей жизнью.

— Мда уж… Ну смотри. Твоё дело.

Они какое-то время молчали. Небо из кобальтового медленно претворялось с сапфировый оттенок, а дальше — в ночную синь, такую насыщенную, что она уже проявляла сквозь себя звезду за звездой. Чёрные призраки древесных крон качнулись над головой, напоминая, что они всё ещё на земле, а не там, в вековечной бездне, в волнах эфира, и вернули мысли Хиреама на землю.

— Нужно рассуждать логически, — проговорил он очень медленно. — Чем интересна Агата? Своей магией, которую собирались обманом отобрать у девушки в пользу мужа. Чем может быть интересна дракская принцесса? Тоже магией, полагаю.

— Не обязательно, — вмешался Иоато. — Может, и правами на престол, а значит, на доступ к Пламенному Древу.

— Это вообще вилами на воде писано! — фыркнул Ардис. — Да, старший принц по собственной глупости просрал свою связанную и не может считаться наследником. Да, Иоиль лишён магии вчистую, а значит, наследовать не может. Но у их младшего брата на носу свадьба, он обретёт своё магическое могущество и станет наследником — в чём проблема⁈

Хиреам лёг на бок и подставил кулак под щёку.

— Во-первых, младший принц, у которого всё на мази, — согласился он. — А во-вторых, ещё есть неиллюзорная вероятность, что старший принц всё-таки допрёт, что случилось с его связанной. И даже, может быть, сумеет её найти.

— Да как он догадается⁈ — взвился Ардис. — Он сам видел, как Лукина умерла! Как понимаю, чуть ли не на его руках. Откуда ему знать, что Лукина и Шеника — один человек⁈ Как можно сообразить?

— Например, по тому, что он не лишился своего магического дара полностью, — напомнил Хиреам. — Это у драков безусловно: если их связанные гибнут или безоговорочно их отвергают, магия гаснет. Падает до нуля.

— А у него не так?

— Не знаю. Я вообще не знаю ничего о том, что происходит в правящей семье драков. Но если подонок Меней сохранил какие-нибудь остатки возможностей, он может заподозрить неладное и начать поиски связанной.

— Ну пусть ищет, — злобно ощерился Ардис. — Ему нужно с ней столкнуться нос к носу, верно, чтоб хотя бы заподозрить, молчу уж про «узнать»?

— Встретиться лично, да. Или отправить очень хорошего чародея. Не знаю, какие есть у драков возможности, — проворчал Хиреам, укладываясь обратно. — Потому и не хотел брать заказ. Ни к чему привлекать к себе внимание. Ты слышал, что старший принц порвал отношения со своей женой? Если бы он был уверен, что Лукина точно умерла, и связь разорвана её смертью, он бы продолжал супружеские отношения без малейших сомнений, разве нет?

— Чёрт его знает, — лениво вступил Иоато. — Может быть, от брака отказался не он, а его супруга. Предположу, что у драков тоже есть только одна возможность построить связь с девушкой, а значит, для жены принц уже стал бесполезен, и она для него бесполезна вне зависимости от того, жива принцева связанная или мертва. Драки — они же от драконов, магических существ, у которых пара могла быть только одна на всю жизнь, без вариантов. Ну, вот…

— То есть у Шеники надежда только на то, чтоб принц поверил в безусловную смерть Лукины и, обмотавшись простынёй, пополз в сторону семейного склепа?

— Получается так. Но пока что-то незаметно его желание ползти в какую-либо сторону. Увы. Упорствует, сидит в замке.

— Какой упорный драк…

К троице присоединился ещё один брат.

— Веселитесь? — прогудел он.

— Давай и ты с нами, Азибул, — хмыкнул Хиреам. — Раз не спится.

— Заснёшь тут с вами… Опять дракам кости моете? — И громко поскрёб коротко подстриженные над ушами волосы, оправил длинный хвост, заброшенный на спину. — А смысл?

— Развлекаемся, — сощурился Ардис. — Или возражаешь?

— Веселюсь с тебя. Боишься подступиться к беглянке? Слабак, братец! Хватал бы и тащил в храм, пока не опомнилась.

— Идеальный совет…

— Аз, уймись! — рыкнул Иоато.

— Командовать задумал, брат? Хе.

— Не просто задумал — буду. Унялся!

— Фр-р. — Но Азибул и правда унялся, упихал по бокам от себя оружие и, как все, опрокинулся на спину, на лежанку из веток. Уставился в небо. — Но я бы такую девку сразу в охапку бы схватил. И в храм. Без разговоров. Не нравлюсь ей — ничего, других подыщет, кто понравится. А у меня была бы фора. Дурак ты, Ардис, танцы затеваешь вокруг девчонки, а надо брать, пока тёпленькая.

— Твои советы приму, как только сам успешно завоюешь хоть одну девчонку, — рявкнул тот. — Причём так, чтоб с восхищением и любовью на тебя смотрела, а не со страхом или растерянностью.

— Многовато требований выдвинул!

— Утихли, я сказал! — процедил Хиреам. — Хоть кто-нибудь из вас попытается принудить девчонку тем или иным способом — зарою живьём в мягкой пашне!

— Гневен ты, братец, потому и не женат.

— Аз!

Азибул призрачно рассмеялся и остался лежать рядом, глядя в небо.

Хиреам, поняв, что других дурацких комментариев от него не последует, тоже обратил глаза к звёздам и постарался расслабиться.

Он прекрасно понимал младшего брата, всучившего иномирянке свой браслет. Он бы и сам его надел на её запястье, если б только не считал подобное слишком грязным ходом. Она, конечно, едва понимает, в каком мире оказалась и насколько здесь важны магически одарённые женщины. Даже если супруга-магиня не пожелает поделиться с мужем своим даром, она ведь может одарить его ребёнком. Ради кого ещё жить мужчине, как не для своего продолжения в сыне или дочери? Мальчики у одарённых женщин получаются толковые, разумные и здоровые, а девочки…

Ох, если бы его гипотетическая жена когда-нибудь родила ему девочку… Как бы он был счастлив. Как носил бы на руках обеих своих принцесс, задаривал подарками, наряжал бы в шелка, баловал изо всех сил… Но это пустая надежда. Магическое ядро в теле будущей матери формируется редко, и далеко не каждая девушка в их мире обладает потенциалом, достаточным, чтоб подарить жизнь дочери.

Он так мечтал о дочке — крохотном чудесном создании с облаком кудряшек вокруг головы, с пухлыми щёчками и такими ясными глазами, что в них весь мир может отразиться. Может быть, потому так и привязался к малышке Шенике… Никому он её не отдаст, тем более старшему принцу драков. Если нужно, раздерёт его на крохотные обрывки, и пусть каждый из них самостоятельно ползёт в горное королевство… Ну, или хотя бы попытается это сделать.