Глава о том, как сурова жизнь наемников

Взгляд Агаты

В ближайшем городке меня наконец сняли с седла, а я была в таком изнеможении, что не смогла бы противиться ничему, даже попытке разложить меня на семерых. Благо тут подобным и не пахло — просто отнесли в комнатушку при постоялом дворе, устроили на постели и поставили на столике ужин. Где-то к утру я прочухалась, добралась до миски, съела остывшее мясо, бобы и хлеб. И уже утром слезла с кровати более или менее живой.

Пошатываясь, спустилась в общую зальцу и обнаружила там своих новых знакомцев, а заодно и ещё троих новых — молодую женщину, закутанную в покрывало, мужчину с резким лицом и белокурую девочку. У девочки были ясные яркие глаза, но едва она подняла их на меня, я ощутила что-то странное.

Ребёнок? Чёрта с два — дети так не смотрят.

Иногда бывает, что подросток поступает слишком взросло, так, как от него не ждёшь. Его действие обычно укладывается в рамки стандартных человеческих поступков, и управляют ими простые человеческие чувства: любовь, справедливость, благодарность, страх, вина — а также простенький здравый смысл, базирующийся на цепочке рассуждений не более чем в два звена. Это поражает, потому что родитель, снисходительный к слабости существа, пока не сформировавшего для себя твёрдые принципы, ждёт меньшего. Но в действительности вполне доступен человеку, обладающему опытом десяти-пятнадцати лет сознательной жизни.

А вот малыш на подобное не способен, ему не хватает опыта, чтоб по-настоящему воспринять и переработать эти чувства, понять, к чему они, почему они, о чём говорят и к чему ведут. Он просто взрывается теми или иными эмоциями, без последствий, и они проскакивают сквозь него, словно ветер сквозь трубу, едва отражаясь в переживаниях.

Но из глаз крохотной девочки в тёмном шарфике на меня смотрел всё осознающий и способный к анализу человек. Она оценивала меня со всех сторон и, кажется, даже анализировала то, что узнала обо мне ранее. Недетский взгляд. Совершенно недетский.

— Доброе утро, — сказал мне Ардис и протянул плотно свёрнутый комочек ткани. — Надень, пожалуйста.

Я развернула длинный свободный шарф. Он был почти прозрачным, красивым, наверное, нежным, приятным к коже. Но всё же…

— Это зачем?

— Видишь ли, если ты хочешь спрятаться, то лучше сделать вид, будто ты моя жена. Поэтому надень шарф, пожалуйста.

— Это атрибут замужней женщины?

— Именно так.

Я пожала плечами и попыталась замотать ткань вокруг причёски и шеи. Женщина в покрывале тут же подалась ко мне, придвинулась; несколько ловких движений — и у меня на голове сотворилось что-то очень удобное, приятное и совсем не мешающее. У красавицы в покрывале были удивительные зелёные глаза и чудно гармоничные черты, а ещё улыбка делала её чарующе красивой. Но в глубине взгляда и в изгибе губ таилась какая-то горечь. Наверное, абсолютное счастье сделает её поистине совершенной, а пока было то, что было.

— Спасибо больше.

— Вам очень идёт.

— Благодарю. Вы тоже очаровательны.

Казалось, я не похвалила её, а испугала — она даже поникла, грустно улыбнулась и отодвинулась. Но сосредоточиться на случившемся не вышло — рядом появились хозяин трактира с помощником, расставили блюда с едой, уточнили, что мужчины желают пить. У женщин даже не спросили — сразу поставили перед нами большой кувшин с ягодным морсом и чайничек горячего травяного напитка. И уточили у Хиреама, нужно ли принести ребёнку молока.

— Шеника, хочешь? — уточнил он, разламывая лепёшку и подавая один из кусочков красавице в покрывале.

— Я бы лучше чая, — щебетнула девочка, потупив взгляд.

— Принесите кувшинчик сливок и ягоды, — распорядился глава семейства Сверад. — Шеника, если желаешь другой еды, только скажи.

— Не надо, тут всё вкусное.

— Детка, тебе надо помнить о здоровье.

— Всё в порядке.

Я удивлённо покосилась сперва на Хиреама. Потом на крошку Шенику. Та посматривала в мою сторону с интересом, но явно скрывала любопытство. Впрочем, разве удивительно любопытство в случае с маленьким ребёнком? Нормальная ж вещь.

На этом этапе я осознала, что не смогу воспринимать этого ребёнка как ребёнка в полном смысле. Да, она вызывает чувства, требующие опекать её и защищать. Но взгляд… Боже, какой глубокий! И ведёт она себя по-взрослому. Стоит прислушаться к её суждениям. И вообще: что-то тут не так. Поедая кашу с кусочками рыбы, я аккуратно следила за девочкой. Интересная она…

— Отсюда мы стартуем в Паратт, и дальше будет видно, — рассуждал Хиреам, поглядывая в мою сторону. — Четыре дня в пути. Ардис?

— Я присмотрю, — буркнул молодой мужчина, посмотрев на меня. После чего со своего блюда добавил на моё приятный с виду кусочек рыбки. — Наедайся, остановка будет только поздно вечером.

— Мне достаточно.

— Всегда так говоришь, — хмыкнул он. — А потом что? — И прибавил ещё кусочек. Тоже симпатичный.

И я поняла, что он играет. Подыгрывая, засунула в себя оба куска, принялась добирать кашу. Нет, он прав, перед дорогой стоит насытиться. Но у меня не было привычки жрать рано утром. Ну что делать — не привыкла к тяжёлому труду прямо с восхода.

К счастью, просьба взять еду в дорогу не никого не удивила. Мужики везде прожорливы. Хозяин заведения собрал нам лепёшки, в которые были завёрнуты кусочки тушёного мяса с маслом и овощами, отдельно варёные яйца, плоские пироги с солёным сыром и зеленью, пирожки с рыбой, и всё это в удобно сложенном куске холстины. Получил за ссобойку две монеты и, довольный, жестом показал, что всё отлично, заглядывайте к нам ещё, всегда будем рады.

— Я опять отобью себе зад, — вздохнула, залезая в седло и понимая, что тыльная часть ни фига не отдохнула, просто притаилась в засаде.

— Терпи, маленькая, — хмыкнул он, должно быть, считая, что я шучу.

Ах, если бы…

Уже через пару часов мне стало не по себе, потом я была сосредоточена только на одной мысли: не взвыть и не взмолиться. Поэтому встречу с отрядом служителей правопорядка просто пропустила мимо сознания. Какие там остановки, какие там вопросы! Задница болит!

— Кого сопровождаете? — Изучив чеканную пластину, представленную Хиреамом, уточнил начальник группы, бдительно разглядывая женщин.

— Никого, — демонстративно удивился мужчина. — Все свои.

— Вы ж наёмники. По документу — на задании. Откуда в группе женщины и ребёнок, к тому же девочка? Пойми правильно, эскер, наше дело проверять всех, не замешан ли кто в работорговле.

— Понимаю. Правильный подход. У нас всё просто, смотри: задание не боевое, а поисковое, информацию собираем. Работаем в безопасных краях, а родичи у меня ревнивые. Так что молодых супруг взяли с собой, а уж насчёт дочки решение приняла мать. Семья вся одним ремеслом занимается, поэтому женщины у нас не капризные. Вот, жена младшего брата и супруга двоюродного с дочерью… Не надо на них пялиться.

— Кто б хотел особо пялиться, — фыркнул стражник и вернул пластину. — Всё понятно, эскер, вопросов нет. Счастливого пути.

Подождав, когда отряд отдалится, глава группы Сверадов счёл нужным успокоить зеленоглазую красавицу:

— Это я сказал, чтоб внимание погасить.

— Да по какой бы причине и ни сказал, — ответила она. Я уже знала, что её звали Таята, а вот почему она так печалилась, если кто-то ею восхищался, пока выяснить не успела. Спрашивать напрямую было как-то неловко. — Главное, чтоб нас обеих не трогали.

— Я ведь обещал. Всё будет хорошо… Агата, с тобой всё хорошо? Ты бледная.

— Сейчас решим проблему. — Ардис подъехал поближе, схватил меня за талию и перетащил к себе в седло. Посадил боком. — Пока вот так, а потом пересажу по-другому. Доверься мне и расслабься. Обопрись об меня. Будет легче.

— Спасибо, — пробормотала я, прикрывая глаза.

Как ни странно, вместе с мужчиной в седле действительно оказалось проще. Он так и опекал меня до самого привала, а на ночной стоянке, опять у постоялого двора, лично снял с седла и на руках перенёс под навес.

— Мы устроимся здесь, не в общем зале, — пояснил он. — Это заведение похуже, чем предыдущее, много мужчин, и ведут они себя развязно. Здесь будет спокойнее. Сейчас устрою тебя поудобнее.

— Я помогу…

— Лежи! — прикрикнул он. — Я ж вижу, что ты никакая. Сам всё сделаю. И еду сейчас принесу. А умыться можно вон там, у большого колодца.

Вообще колодец действительно впечатлял своими размерами — солидная каменная конструкция с аркой, на которой была укреплена прочная дранковая крыша, а рядом тянулась длинная каменная поилка, откуда вода уже ручьём стекала в прудик. Я доковыляла туда не сразу. Над поилкой уже вовсю плескалась и отфыркивалась Шеника, даже платье с плечиков приспустила, чтоб обмыть шейку. Вода оказалась чистой, поскольку, по сути, проточной и в меру прохладной, приятной. Так что вполне можно было умыться.

— Уф. Хорошо, — пробормотала я, косясь на девочку. — Жаль, что мне не навязать платок так, как сделала Таята.

— Я могу его тебе завязать так же, если хочешь, — спокойно предложила Шеника, обтирая плечики чистым полотном.

— Тебе не будет трудно? Спасибо, большое спасибо. — И, завершив приводить себя в порядок, подставилась под ловкие пальчики ребёнка.

Малышка справилась очень умело и быстро. Слегка откинувшись, оценила результат.

— Тебе идёт. Даже странно, что ты не носишь.

— У меня на родине платок носят только представительницы определённой религии, и завязывают они его иначе.

— А как?

— Им положено прятать не только волосы, но и шею.

— О, как в Тимоли! Там очень жарко, пыльно, женщины под солнцем надевают сразу по два тонких светлых платка, чтоб только глаза были наружу. Берегут кожу, по-другому там вообще никак.

— Ну, а представительницы той религии закрываются всегда, вне зависимости от погоды, — вздохнула я. — Да неважно… Ох, когда ж я привыкну к седлу! Задница просто воет…

Девочка снова взглянула на меня с любопытством.

— Да у тебя будет полно времени постепенно привыкнуть, пока будешь учиться в Паратте. Если, конечно, захочешь.

— И смогу там учиться. Знать бы ещё, откуда можно взять всё нужное для обучения. У меня ведь денег нет.

— Всё будет и без денег. Если у тебя высокий уровень дара, тебя возьмут бесплатно и обо всём позаботятся: о еде, одежде, обуви, место в общей комнате дадут. Потенциально сильных чародеев стараются обучать за государственный счёт. Необученный маг может представлять серьёзную опасность, а обученный и контролируемый — полезен, и лучше, если будет под присмотром государства.

— А те, кто проходит академическое обучение, остаются под контролем государства?

— Конечно. С неизбежностью. — Девочка развела руками. — Но не думаю, что тебе стоит беспокоиться на этот счёт. Ты ведь не планируешь нарушать законы, да?

— Знать бы их ещё, — вздохнула я. — Тогда могла бы ответить уверенно.

Шеника рассмеялась, замахала руками и поспешила под навес, где над застеленной охапкой соломы колдовали двое Сверадов. Похоже, накрывали ужин. Я поковыляла в ту же сторону — есть хотелось зверски.

На импровизированной скатёрке появилось блюдо с большим куском варёного мяса, двумя курицами (мелкие какие-то курицы, на моей родине даже суповые, кажется, крупнее, а эти — размером с полторы перепёлки) и серыми ломтями хлеба, рядом небольшой котелок с густым крупяным супом, мисочка с творогом, приправленным зеленью и чесноком, кувшин лёгкого дневного пива. Ардис появился рядом, ловко усадил меня на одно из сёдел, сноровисто намазал творог на кусок хлеба и всунул его мне в пальцы. А ещё через пару секунд на мои колени опустилась глубокая миска с супом, а мужчина полюбопытствовал, что я предпочитаю — кусок курицы или мяса. Или и того и другого понемножку? Он мне положит. И не нужно ли соуса? Может, на женский вкус мясо и суховато.

Слегка ошалевшая от такого ухаживания, впилась зубами в бутерброд. Кстати, отличный творог, а как приправлен! Вроде, во вкусе и нет ничего особенного, а естся на ура, даже притом, что хлеб, на который его положили, выпечен из смесовой муки с отрубями и сам по себе кажется пресноватым. И суп хорош. И мясо ничего себе такое, хотя челюстью приходится поработать. Наверное, коровка, чьё мясо лежало у меня в миске, за жизнь свою немало погуляла и солидно пожила. Её бы останки протушить как следует в луке… Но не мне учить готовке местного держателя постоялого двора.

— Сыта? — заботливо уточнил Ардис. — Или ещё что-нибудь хочешь?

— Наелась, спасибо… Слушай, а ты не знаешь — каким должен быть уровень дара, чтоб претендовать на бесплатное обучение? И как мне узнать, потяну ли я?

— О таком лучше спросить братца. Но он сам сказал, что тебе стоит прямым прицелом отправляться в ближайшую академию и без раздумий там обучаться. А значит, чувствует в тебе достаточный для этого уровень силы.

— Брата?

— Иоато. — Он кивнул в сторону самого старшего на вид Сверада, который как раз обгладывал костяк последней курицы.

— Он твой брат? — У меня брови полезли на лоб. — А я думала…

— Брат. Более того — не самый старший. Нас четверо сыновей одного отца, Хиреам старший, следом за ним родился Рус, потом, почти сразу — Иоато. Я — самый младший. Остальные все двоюродные, троюродные и приёмные.

— Рус старше? — Кажется, брови у меня край роста волос надо лбом пощекотали. Я переводила взгляд с любителя ювелирки, который выглядел от силы лет на тридцать, и то вряд ли, на благообразного седоголового почтистарика, и не понимала, как воспринимать то, что вижу. — Н-но…

— Удивлена? Да, Иоато выглядит намного старше каждого из нас. Он маг. Видишь ли, если мужчине не повезло, и у него не появилось шанса обрести супругу, которая поделилась бы с ним даром, иногда он может получить магию другим путём. Но этот путь выбирают редко, он очень дорого стоит. И плата исчисляется не деньгами. Бывает, что за овладение даром и дальнейшее обучение приходится платить внешностью, а иногда и годами жизни. Наш брат проживёт свою нормальную жизнь, к счастью. Но выглядеть будет вот так. Он внешне постарел в двадцать шесть, когда закончил обучение.

— Ой, ё… Это обучение в академии таким заканчивается?

— Нет. — Ардис тихо рассмеялся. — Ну что ты, не пугайся. Иоато учился частно, у него не хватало способностей на обучение в академии. Даже за очень большие деньги его бы туда не взяли, да таких средств у семьи и не было. Постепенно дар Иоато развивался, и сейчас он заметно сильнее, чем был в юности, когда начинал. Но обратно уже не вернёшься. Тебе же платить за учёбу молодостью и красотой уж точно не придётся. — Он ласково провёл пальцем по моему предплечью. — Ты ведь женщина и к тому же одарённая… Устала, наверное? Давай я тебя уложу. Вот там, в стороне, на сене. Я уже постелил попоны.

Взгляд Тоа Ионафана

В замке все старались вести себя тихо, незаметно, не попадаться хозяину на глаза. Тот с каждым днём всё смурнел, злился, едва держал себя в руках. Больше всего его угнетало понимание, что сам он ровным счётом ничего не может сделать. Будущая жена просто испарилась вместе со своим незаурядным даром. Он рассчитывал, что в момент, когда магия начнёт в ней разворачиваться и входить в силу, вспышки будут такими заметными, что он её отыщет без проблем. Расправил поисковые линии и ждал с надеждой. Девчонку ведь можно будет не только найти, но и спасти, оказать ей помощь, тем самым заслужить её симпатию.

Но вспышек не было. Ни единой. И логичных объяснений тому он не находил. Ну откуда бы взялись у дурочки из немагического мира навыки и понимание, как справляться с первыми проявлениями зрелого дара? Он ведь может и тело носителя истерзать в считанные часы, если не обуздать его.

Значит ли отсутствие вспышек, что идиотка скончалась при первых же его проявлениях? Тоа качнул головой, поцокал языком. Вот что — лучше было мучительно погибнуть, чем стать его оберегаемой женой? Что за солома у этой девицы в голове?

Сложно даже представить.

— Заходи, — крикнул он Парде, который почему-то топтался у двери. — Что — плохие новости?

— Ну как сказать… Драки наняли наёмников, и кое-кто из них появился поблизости. Правда, утверждают, что только информацию собирают, но даже если…

— Разумеется, только собирают информацию! Свою принцессу будут выручать сами драки, кто же сомневается. Можно подумать, они это кому-нибудь доверят. Желательно узнать, что они успели выяснить. Кто-нибудь видел драков в окрестностях замка?

— Их видели, да. Но задержались они ненадолго. Можно сделать вывод, что ничего они не выяснили.

— Это не вывод, это предположение. Выясни наверняка. Видишь какую-нибудь возможность разговорить наёмников? Это будет более безопасно, чем «общаться» с самими драками.

Парда пожал плечами.

— Ну, в принципе, возможность есть. Эта группа, которая действовала в округе, почему-то путешествует со своими женщинами. Можно попробовать их захватить и пообщаться по-свойски.

— Со своими женщинами? Где это видано, чтоб наёмники отправлялись на дело с семьёй? Или женщины обученные?

— Сомнительно. Одна из них с ребёнком.

— Как странно…

— Ну, в любом случае, это самые обычные женщины. У обеих платок был повязан по-грельски.

— Вот как… Значит, обе из Предгорья. Тогда ясно, почему эти наёмники работают на драков. Перехвати их. Хотя бы одну их бабу возьми живой, и пусть выкладывают тебе всё от и до, что смогли добыть. И лучше, если после этого вся группа закончится где-нибудь в глубинах чащи.

— Мог бы и не объяснять, — поморщился Парда. — Лучше тебя знаю. Ты занимайся своими чародейскими делами. Они тебе хоть как-то удаются…

— Попридержи язык, — зло рыкнул Тоа. — И напоминай себе, насколько крепко мы сейчас с тобой повязаны.

Его собеседник ехидно усмехнулся, однако ничего не сказал — он отлично понимал, когда стоит промолчать, чтоб не обострять ситуацию, а когда можно и ввернуть ехидное замечание. Даже ладонь приподнял, показал, мол, что не хочет ругаться, давай закроем тему. И всё же, помедлив, уточнил:

— Что там с принцессой-то? Покажешь её?

— С чего такое желание любоваться? Думаешь, и спящая могла от меня сбежать? — Брошено это было с раздражением, но и Тоа не стал усугублять и, отыскав в ящике стола нужный артефакт, повёл Парду в подземелье.

Здесь были разные помещения, в том числе и то, подготовленное для гостий из других миров, различные хранилища, а также самое глубокое, закрытое и огромными замками, и магией. Да и саму дверь отодвинуть было нелегко.

Внутри высились зачарованные опоры и лежанка поверх них. Девушку Тоа не просто уложил сверху, а предварительно как следует завернул в два одеяла, хотя холода она, погружённая в магический сон, ощущать не могла. И простыть не могла. И всё же ему тогда захотелось надёжнее защитить её от промозглости подземелья.

Она лежала как прежде, видно, что ни разу не шевельнулась. Чары действовали, лицо девушки, хоть и побледневшее, выглядело по-прежнему прелестным. Дракской принцессой сложно было не залюбоваться, так что Тоа, покосившись на спутника, даже удивился, почему тот настолько равнодушен.

— Сколько ещё она может находиться в таком состоянии? — Парда потянулся пальцами к живому бриллианту, переливающемуся над бровью красавицы, но благоразумно не стал прикасаться. На бледной коже брови и ресницы девушки казались такими же чёрными, как гуща волос, губы мило приоткрыты. «Жаль, что слишком бледные, — подумал Тоа. — Она хороша, приятно посмотреть».

— Я могу уверенно говорить только о том, какой срок без вреда для врождённой магии может выдерживать человек. А вот что насчёт драков — сложно сказать. В какой степени они уже люди, а в какой ещё несут наследие своих драконьих предков — неизвестно. Они же трясутся над этой тайной, как ростовщик над казной.

— А исследовать её разве нельзя?

— Если дальше дело затянется, придётся рискнуть. Видишь ли, я опасаюсь, что конфликт воздействий может её пробудить. Даже если она не сумеет дать нам отпор, то способна подать сигнал тем или иным способом.

— Так пусти в ход лекарские настойки. — Парда поморщил нос. — Пусть будет заторможенная и вялая, как она в этом случае подаст сигнал.

— И не жалко тебе будущую жену?

— Можно подумать, я предлагаю напоить её ядом. Всего лишь безвредная настойка. Что мешает?

— Во-первых, если поить её в бессознательном состоянии, она может и захлебнуться. А после пробуждения — неизвестно, удастся ли и как быстро. К тому же, сознание может отправить сигнал рефлекторно, либо же магия сделает это вообще без воли сознания, мы же не знаем, как у драков царственного рода строится защита.

— Однако захватить её мы смогли.

— Есть вероятность, что нам просто повезло. Я бы не стал дёргать судьбу за тигриные усы.

— Суеверный ты болван. — Но дальше спорить не стал. Лишь нагнулся над телом красавицы и слегка отогнул край одеяла. Осторожно. — А ты точно не можешь отобрать у неё магию вот так? Я слышал, драки более уязвимы в этом смысле.

— Может, к напору своих они и уязвимы, но мы не знаем, как на них воздействовать собственными силами.

— Так выдерни ещё одну дуру с даром универсала. Только на этот раз уже не снимай её с цепи, пока не отдаст тебе свои силы.

Тоа невесело усмехнулся.

— Без вариантов. Найти ещё одну такую практически невозможно. И времени на это потребуется слишком много. Несколько лет, если точнее. Но я сяду рассчитывать варианты взаимодействия со спящей энергетикой дракаи. Может быть, получится привязать её к тебе до пробуждения, а дальше сработать на привязке. Но я всё-таки не уверен, что на драков такое подействует.

— Всё-таки хотелось бы наверняка.

— Ну ещё бы. — Хмурясь, Тоа потёр шею, на которой уже словно бы ощутил близость дракского меча. — Выяснять отношения с её родственниками совершенно не хочется. Но я опасаюсь, что эта дура из чужого мира может уже и не быть в живых.

— Рассчитываем на лучшее. Я добьюсь от наёмников полного отчёта. Думаю, если как следует поиграть с их жёнами, они и сами мне приволокут нашу потеряшку, а после успеха с принцессой нам уже не страшны будут эти мураши с их местью.

— Постарайся всё же обойтись малым, — поморщился хозяин замка и поправил на спящей принцессе одеяло. — Нам ни к чему кровная месть общины кондотьеров. Если можно без неё обойтись, лучше обойтись.

— Сам знаю.

Тоа поправил в камере следящие структуры и старательно запер дверь. Парда ушёл сам, он отлично знал подземелья замка, а Ионафану спешить было некуда. Он раздумывал, педантично проверяя замок за замком.

Собственно, есть ведь деталь, которую он почему-то упустил из внимания: ритуал, призвавший девчонку-универсалку сюда, связал его с нею. Не то чтобы намертво, подкрепить эту связь должен был брак, но по идее он способен путём несложных манипуляций проверить, на месте ли привязка. И если это так, значит, девка жива, каким-то образом миновала раскрытие дара без вспышек… Или вообще не раскрылась, хотя при призыве он проверял и чувствовал её потенциал. Но, может, не учёл какие-нибудь мелочи, и для высвобождения потенциалу нужно ещё что-то, помимо нахождения в магически насыщенной атмосфере.

Вместо того чтоб подниматься в кабинет, он завернул в малую заклинательную комнату и там быстро проверил целостность привязки. Есть, никуда не девалась. Значит, беглянка цела. Она, может, и валяется где-нибудь под кустом в бессознательном состоянии из-за напора внутренней магии, но физически цела, по-прежнему дышит.

А значит, следует ещё раз прочесать лес на несколько дней пути во все стороны. И подкинуть денег городской охране — пусть глядят во все глаза, ищут и задерживают любую странную девицу, хоть одиночку, хоть в сопровождении. Действительно, могли же её заграбастать какие-нибудь местные ловкачи. Свободных-то, да ещё магически активных в потенциале женщин не так уж много.

Он стиснул пальцы до белизны и задумался. Вот уж в чём Парда прав, так это в необходимости искать и другой выход. Магия девчонки-иномирянки, конечно, решила бы большую часть проблем, такой дар переборет любое сопротивление дракской магии, к тому же её ментальный дар должен быть слишком далёк от местного, чтоб у принцессы нашлось хоть что-нибудь в запасе, способное ему противиться.

Вроде бы, красотка Акеста не блистала способностями. Да, она сильнее, чем обычная девица-дракая, поскольку родилась в правящей семье: там появляются либо талантливые чародеи, либо абсолютные пустышки, как средний принц. Просто девушка обучалась по абсолютному минимуму. И понятно — зачем принцессе усердно учиться, она ведь нужна для другого. А в придачу к ленивому обучению было ещё отсутствие привычки на рефлексе отражать магический удар.

Словом, с принцессой можно будет совладать. Только бы добраться наконец до источника столь редкой, выдержанной и сконцентрированной силы. Эх, если б «источник» не умотал так глупо со всех ног, уже всё задуманное было бы в его руках…

Взгляд Агаты

Задница моя по-прежнему ныла, но уже потихоньку смирялась с реальностью. Ардис позаботился обо мне и подложил на седло подушку хитрой формы, здорово истрёпанную и попахивающую, но на удивление удобную. Пояснил, что раздобыл её у хозяина постоялого дворе, и лучше такая, чем никакой. Всё-таки дополнительные попоны или любые другие свёрнутые тряпки помогут лишь временно — через пару часов они собьются, и станет только хуже. Я ему поверила, мужик-то опытный.

— А мы скоро доберёмся до Паратта? — уточнила на всякий случай.

— Через пару дней. По ситуации. Да ты не волнуйся, на зачисление ты в любом случае успеешь.

— А Таяту с Шеникой вы куда везёте?

Ардис отвёл взгляд.

— Да туда же. Там у нас знакомцы. И уже почти готовый семейный дом. А дальше будем думать, — неохотно ответил он. — Шеника точно останется с нашей семьёй, а Таята ещё будет решать. Видишь, в этой поездке мы взялись помогать всем встречным женщинам. — И усмехнулся, но, похоже, тем самым хотел лишь справиться со смущением. — И, знаешь, не жалеем.

— А что с ними произошло?

— Понимаешь… Это их жизнь, их тайны, я не…

— Я понимаю! — поспешно прервала. — Конечно, мне не следовало спрашивать. Прости.

Мужчина посмотрел на меня с удивлением, быстро сменившимся явным одобрением.

— Да ни к чему просить прощения, поверь. Просто Таята попала в беду «благодаря» усилиям её родственников, но захочет ли она об этом говорить — не знаю.

— Понимаю.

— Если она пожелает, наша семья даст ей приют. Но у неё, кажется, есть какие-то планы. Она пока не делится.

— Ей, наверное, опасно будет оказаться в одиночестве.

— Мы об этом говорили. Обсуждали. Потому и говорю, что она ещё не решила. Да и мы, сказать по правде, тоже. Мы Таяте не родственники, влиять на её поступки не вправе. Но попытаемся убедить.

Дальше он старался отвлекать меня рассказами о местах, по которым мы путешествовали, и уж не знаю, что сработало — подушка ли, лёгкая болтовня или потихоньку вырабатывающаяся привычка — но я чувствовала себя заметно лучше, чем накануне. Даже могла посматривать по сторонам, слушая Ардиса, любуясь густой зеленью, яркими цветами в траве и отмечая, как движется солнце по небосводу. Без дневной остановки решили обойтись, раз уж я пока держусь в седле, не выпадаю от усталости.

Потом в ветре появился привкус чистоты, свежести, прохлады и влаги. Я вопросительно взглянула на Ардиса.

— Тут река близко?

— Да, Белолика. Она не слишком широкая, но течение сильное, есть пороги. Потому её так и называют, речку, что на поверхности постоянно кипит белая пена, плывёт целыми клочьями. Здесь есть мост, он довольно узкий и над рекой поднят высоко, потому что в этом месте оба берега довольно высоки и обрывисты. Так что, думаю, лучше будет тебе спешиться и перейти пешком. А коня я переведу в поводу.

— Хорошо.

— Думаю, так будет безопаснее. Перила там низкие, тем, кто верхами, кажется, будто их и совсем нет, боюсь, у тебя голова закружится.

Он помог мне спешиться и перехватил поводья обеих лошадей, чтоб удобнее было вести одну за другой — мост действительно оказался узким. Показалось, он сложен из камня, что странно при такой-то его длине — метров двести, так мне показалось с перепугу, и всего с одной опорой посередине. И ограждения по обе стороны в самом деле вызывали недоумение — всего по колено, не выше. Эдак и в самом деле можно навернуться. А до воды далеко, и она вся в бурунчиках, всплесках, белёсых перекатах. Камней не видно, но, судя по движению воды, пороги близко к поверхности, вряд ли пройдёт даже лёгкая лодка.

Оба берега утопали в зелени, лес тут был густой, пышный, ветви аж нависают над обрывом… Местами не таким уж крутым обрывом, наверное, при должной осторожности и ловкости можно и спуститься. Но не здесь, у моста. Тут он прямо эталонный, без малого как тесаком срезанный.

Возникло какое-то неприятное ощущение, но и оборачиваться я почему-то боялась. Казалось, надо сперва настроиться на свои ощущения. Словно и то, что беспокоило меня, тоже чего-то дожидалось. Чего? Я покосилась на Ардиса, занимавшегося лошадьми, потом на одного из братьев Сверадов, что-то объяснявшего Таяте. Они были спокойны, и надо было, наверное, довериться опытным наёмникам, уж кто-кто, а они умеют выживать и привыкли шкурой чувствовать опасность.

И всё же. Собственный опыт научил меня, что чужие помощь и знания — штука отличная, но за свою жизнь ответственность несёшь самостоятельно, и только тебе она нужна по-настоящему. Хочешь выжить? Отвечай за свою шею и не перекладывай эту обязанность ни на кого.

Я вроде бы рассеянно оглянулась — дорога, спокойные кусты, деревья, зелень, небо над головой. Вот что мне не нравится? Красота же, милота, мир, тишь и гладь…

А в следующее мгновение отшатнулась в сторону. Мне почудилось, будто чем-то горячим плеснули в лицо, причём прямо из пустоты, так что моё движение было чистым рефлексом. Разбираться, что меня так напугало, будем потом, а пока я нырнула в траву, тесно обнимающую опору моста, которая была заведена на этот берег, и прижалась к камню.

Справа послышался женский вскрик — похоже, Таята. То есть мне не почудилось, не бредятина в голове взыграла. Вот, по ту сторону моста тоже, видимо, какая-то фигня происходит. Мимо меня снова что-то ухнуло, по внутреннему ощущению упругое, горячее и очень грозное. Прозвучали короткие окрики мужчин, не панические, а деловитые — братья Сверады встали в оборону. Я прижалась к камню ещё крепче и поползла к краю обрыва. Тело действовало на инстинкте. Сейчас за меня заступиться некому, Ардис и остальные явно заняты. Значит, надо спрятаться.

Идея прилепиться где-нибудь под мостом показалась вполне разумной, когда я начала думать, а не чувствовать и действовать. К тому моменту я уже нащупала на склоне пару мест, где можно зацепиться, и даже древесные корни нашла — они не особо выдавались из грунта, но были достаточно прочными, чтоб не бояться ступить на них ногой. Вот и решение.

По одному из таких корней я перебралась под низко нависающей каменной аркой берегового устоя и к облегчению своему обнаружила, что за нею опорная часть моста имеет пустое пространство. Там для большей надёжности конструкции основание под продольные балки было укреплено особо, и вот между этими продольными балками были ниши. При желании удалось бы в такую втиснуться.

И, наверное, разумно было так сделать, но я подумала, что стоит помочь и Таяте с Шеникой. Мало ли, вдруг они не сообразят спрятаться здесь. Так что я продолжила путь, ощупывая с осторожностью каждый выступ на обрыве, вцепляясь немеющими пальцами в край основания, с предельной осторожностью подныривая под каждую балку, благо их оказалось всего две — помимо боковых арок. И, добравшись до другого края, чутко высунула голову наружу.

— Таята! Шеника! Пст!

Смышлёные девочки, как и я, быстро сообразили, что лучшая защита — монолит моста и ещё не путаться под ногами у мужчин, которые глубоко увязли в драке. Правда, им повезло больше — с этой стороны растительность была погуще, и, наверное, едва они нырнули в кусты, моментально скрылись с глаз. Я махнула рукой перепуганной Таяте, и та, сообразив, что к чему, подтолкнула ко мне окаменевшую от испуга Шенику. Девочка была почти безвольна, страх буквально парализовал её, но мне она не сопротивлялась, и я смогла всё же перетащить её под аркой, а потом затолкать в нишу. После чего вернулась за Таятой.

В неё буквально за миг до того едва не прилетело что-то, видимо, магическое. Листья с куста разметало в стороны, обломки веток осыпались на девушку, а та, взвизгнув, съёжилась на земле и закрыла голову руками. Её тоже пришлось тащить под мост чуть ли не силой. Она едва понимала, что происходит, а потому пару раз чуть не сорвалась вниз. В нишу к Шенике Таята, конечно, не влезла, только и смогла что налечь боком на край, уткнуться лбом в камень и, дрожа, затихнуть.

А мне осталось лишь висеть над обрывом. Я переминалась с ноги на ногу, топчась по упругому древесному корню, и очень быстро уставала. Чёрт, только этого не хватало. Стащив с себя платок, уже стала оглядываться, прикидывая, нет ли чего-нибудь, за что можно привязаться. Но не видела подходящего выступа.

— Девочки! — задыхающимся голосом окликнул Перий. — Девочки! Таята, Шеника! Девочки!!!

— Тут они, — прохрипела я. — Мы с трудом держимся. Можно вылезать?

— Где? — Сверху зашуршало.

— Да под мостом.

— Ох… Сейчас, подожди, подержись немного, верёвку попробую кинуть.

На удивление верёвка появилась скоро, но подхватить кончик я смогла только с третьего раза. Руки уже не очень слушались, однако Перий был беспримерно терпелив.

— Держишь? — выдохнула я, перехватывая конец верёвки так, чтоб самой-то не сверзиться.

— Держу, — глухо ответил мужчина. — Давай.

— Я сначала Таяту отправлю. Потом Шенику. Таята, давай я тебя обвяжу за пояс… Осторожнее. Не шевелись, я сама сделаю.

— Может, ты первая? — виновато пискнула девушка.

— Нет. Я пока держусь, а ты вот-вот сорвёшься.

— Но, может, Шенику…

— Шеника уверенно лежит. Её отправлю второй. Давай, Таята, попробуй мимо меня пролезть и меня не столкнуть.

— Нет уж, дай-ка я тебя придержу, хотя бы и этим шарфом, иначе и с места не решусь сдвинуться! — заупрямилась она. Должно быть, чувство вины взыграло не на шутку.

Я спорить не стала и, уповая на то, что в случае чего Перий сможет удержать нас обеих, пропустила шарфик подмышками и вручила оба конца Таяте. Та обмотала их вокруг запястий и начала осторожно перебираться через меня. К счастью, обошлось без инцидентов, даже платок она мне вернула легко, хоть руки и стискивало напряжение, и вниз соскользнула уже у самой арки, тихонько взвизгнув. Но Перий подхватил её и быстро вытянул наверх. Потом вернул мне кончик верёвки.

— Малыш, — пробормотала я, подбираясь ближе к Шенике. — Давай, надо выбираться отсюда.

— Ага, — выдохнула девочка, подставляясь моим рукам.

— Всё хорошо, не надо бояться. — Для её удобства я сперва намотала на неё свой шарф и только потом обвязала шнуром поверх. — Давай, выползай осторожно.

— Ага. — Но почти не шевелилась.

Пришлось вытягивать её из ниши самостоятельно.

— Перий, теперь Шеника!

— Готов. Можешь её просто отпустить, вытащу.

— Хорошо. — Я дала девочке соскользнуть с края и вцепилась в камень, пережидая момент слабости и изнеможения. — Ох… Нет, мне верёвку не надо, я сама вылезу.

— Не дури, — прозвучало в ответ. — Ну-ка лови давай.

— Агата! — прозвучал напряжённый голос Ардиса. — Давай лучше я к тебе проберусь.

— Не надо! Я сама. Я сейчас…

— Агата! Зад шишижий! Иоато! Хиреам!

— Сами справимся! — одёрнул его Перий.

— Я справлюсь, — пробормотала и, перехватив руками, подползла ближе к арке.

А ещё через пару мгновений меня подхватили крепкие руки Ардиса. Нас обоих с ним вытянул Перий — оказывается, он протянул брату верёвку подмышками и держал его чуть ли не ногами, так и позволил ему дотянуться до меня. А дальше они действовали столь слаженно, словно тренировались не один раз — меня выдернули с обрыва, уложили на травке, рядом с плачущей Таятой и обмякшей Шеникой, после чего притащили флягу и настояли, чтоб каждая из нас попила. После чего Перий занялся истерикой девушки, а Ардис принялся разминать мои ладони.

— Лучше бы Шенику устроить получше. — Я попыталась выдернуть пальцы, но вяло — массаж оказался приятным и очень своевременным.

— Сейчас подойдёт Иоато и даст ей настойку, — ответил мужчина. — Всё будет хорошо.

— Кто напал-то? Действительно же кто-то напал?

— Напал. Хиреам и Азибул сейчас разбираются… Полегче?

— Да… Спасибо.

— Ты просто молодец — и среагировала отлично, и действовала выше всяких похвал. Как только сообразила! Удивлён. — Я пожала плечами. — На родине приходилось трудно, да?

— Ну-у… Разве что в детстве. А так — обычная жизнь.

— Тогда тем более удивительно. Уважаю. — Он поднял меня на руки. Я трепыхнулась было, но мужчина держал крепко. — Давай всё-таки отнесу. Теперь страшно даже взгляд отводить, а лучше вовсе с рук не спускать.

— Я ж не кроха, чтоб таскать меня на ручках, — проворчала, но позволила отнести себя туда, где мужчины сбросили вещи и кто-то уже расстелил попону. На неё меня и опустили, скоро рядом оказалась Таята, начавшая потихоньку успокаиваться, и безжизненная Шеника. Я не выдержала, потянулась к ней, взяла на руки, и девочка прижалась ко мне, как могла бы, наверное, к маме.

Скоро рядом присел на корточки Иоато, осмотрел малышку, накапал ей в рот что-то из синего длинногорлого флакончика. Предложил и мне, но я категорически отказалась. Да и к чему мне зелья — я и так отлично себя чувствовала. Нервы можно оставить на потом, это мы умеем… Покачивая на руках моментально уснувшую девочку, разглядывала её бледное личико и поражалась тому, насколько всё-таки её меняет недетский взгляд. Вот сейчас она выглядела как шести- или семилетняя малышка, самая обычная, разве что осунувшаяся: так и хотелось приголубить, позаботиться, защитить от всего на свете.

— Прости, — шепнула сидящая рядом Таята. Она вполне успокоилась и теперь осторожно промокала глаза влажным платком.

— За что⁈

— Да вот… Устроила тут вой и визги, создала кучу проблем. Мне очень стыдно.

— О чём ты говоришь⁈ Ты даже в полной растерянности и страхе всё равно думала о моей безопасности! Это было очень мило. Тебе спасибо.

— Ты ведь меня спасала, как можно было иначе. — Девушка чуть подуспокоилась, опустила платок, вытащила из поясной сумочки подвеску с крохотным зеркальцем и стала внимательно разглядывать глаза. Видимо, проверяла макияж. Да, так и есть: вот вынула карандаш, скрутила резной колпачок, стала подправлять подводку. — Кошмар какой-то, что им было нужно-то?

— Мужчины выяснят. — Я гладила Шенику по крупным влажным кудряшкам. — Бедная девочка.

— Да, она сильно испугалась. Неудивительно. В прошлой жизни она попала в руки работорговцев, и это очень плохо закончилось.

— Э-э… В прошлой жизни?

— Ну да. Тогда, в момент смерти, её собственного дара и кое-какой приобретённой силы как раз хватило на то, чтоб переродиться сразу и с полной памятью о прошлой жизни. Она рассказывала, что самым странным был период до родов и сразу после них. А потом стало легче.

— И она сразу помнила всю свою прежнюю жизнь?

— Ну да. И навыки все сохранила, все знания. Понятно, те, которыми могла пользоваться в новом своём теле. Например, в прошлом она владела искусством эвтидской вышивки, но по-прежнему пальчики не вполне её слушаются. Говорит, надо будет попрактиковаться.

— Ну, это-то понятно. Практика есть практика… А ничего, что ты мне рассказываешь о её прошлом? Может, девочка бы и не хотела делиться таким со мной, мы всё же недавно знакомы.

— Шеника не скрывает свои тайны от близких, а после того как ты приложила все силы, чтоб спасти её, и к тому же стала невестой Ардиса, ты для неё уж точно не чужая. Да и ничего особо значимого я не сказала. — Таята тоже потянулась, осторожно прикоснулась к светлым волосам девочки. — Обо всём остальном она, если захочет, расскажет сама… Давай её мне, пройдись. Я уже в порядке.

Взгляд Агаты

Со всеми предосторожностями переложила малышку Таяте на руки — та и веками не дрогнула, спала просто как убитая — и поднялась размять ноги. Действительно успела затечь, привычки сидеть на земле или полу у меня не было. Топчась на месте, обдумывала то, что услышала, и пыталась представить себе, каково это — быть в сознании во внутриутробном состоянии. И как такое вообще возможно? Нервная система плода, по идее, на подобные чудеса не способна, но что я знаю о местной магии?

Впрочем, даже магия, какая бы она ни была, не особо-то, наверное, способна влиять на биологию и физику. А по законам биологии нейронные связи у младенца, если верно помню, формируются только в последние два месяца перед родами. Ну да… Но даже и в этом случае: целых два месяца, обладая сознанием, сидеть в пузе у матери и мочь только ногами-руками дрыгать — такое себе. Как она только с глузду не съехала — вопрос. А потом ещё пройти через роды! У-у-у…

Мотнула головой, отвлекаясь от малоприятных мыслей, огляделась — ну да, следы драки есть. И не только обычной, но и, видимо, магической: вон подпалина, и ещё одна, и ещё. Ветки поломанные, земля размётанная, вырванный с корнями куст. Мда, побушевали товарищи.

А вот и глава семейства Сверад с самым суровым из братьев, резковатым на суждения и поступки Азибулом. Я старалась сторониться его, он выглядел так, словно его вообще все вокруг раздражают: взгляд твёрдый, сведённые брови, жёсткий подбородок. Ещё и причёска эдакая — по бокам подстрижено очень коротко, а длинные пряди, оставленные в середине, связаны в тугой хвост, и к алому платку, который для этого использовался, привешены два оберега. На каждый конец по штучке.

Он обернулся на меня без малейшего намёка на приязнь.

— Шагай отсюда, крошка! — рявкнул бесцеремонно.

Я дрогнула, но перевела взгляд на Хиреама. Мне уже было известно, что именно он в группе главный.

— Тебе и правда лучше уйти, — сказал старший брат, нагибаясь и выуживая из травы пленника, которого до сего момента я попросту не видела. Потрёпанный, но злой, и на меня посмотрел с ожесточением. — Мы тут слегка заняты, и делом не самым приятным для женских глаз.

— А может, я помогу? — уточнила, разглядывая пленного. Ещё и голову слегка наклонила. Мне почему-то думалось, что так выглядит грознее.

Азибул демонстративно приподнял бровь.

— Что — можешь?

— Попробую, ладно?

— Зависит от того, что задумала.

— А он уже рассказал всё, что вы хотели узнать? — Я тянула время, пытаясь ухватить за хвост мысль, которая ёрзала у меня в голове. — Или упирается?

— Утверждает, что ничего не знает. Сказали, мол, напасть — они и напали, — неохотно сообщил Хиреам.

Наклонила голову в другую сторону, обдумывая задачу. Ну, строго говоря — человеческий мозг действует одинаково, что мой, что его. Принцип-то один. И если всё так, а я обладаю какими-то способностями, то почему бы не воспользоваться этим. Конечно, у наёмника наверняка есть какой-нибудь амулет, который помешает мне состроиться с его сознанием… Или нет? Вот, что-то болтается на шее… Или уже не болтается?

— Тут был какой-то амулет?

— Да, защита, — буркнул Азибул. — Такие штуки снимаются первым делом перед допросом. Почему ты спрашиваешь?

— То есть всё сняли? — Я ещё раз прошлась ладонью вдоль лица пришибленного пленника, потом его плеч и рук. — А вот тут что?

— А что тут? — встрепенулся Хиреам. Быстро обыскал жертву, ощупал её платье. — Вроде ж ничего нет.

— Вот тут. Что-то…

— Иоато!

— Да нет у меня ничего, — шлёпая разбитыми губами, выговорил пленник.

— Разберёмся. Иоато!

— Здесь я. Что такое?

— Посмотри — есть здесь какие-нибудь магические закладки?

Пока седоголовый Сверад возился, я разглядывала наёмника, мысленно решая логическую задачу. Итак, клетки мозга взаимодействуют посредством импульсов, которые что у меня, что у этого парня одинаковы. Нейроны у нас устроены по одному принципу. Причём работать с образами, которые генерирует, воспринимает и обрабатывает мозг, должно быть проще, чем с нервной системой всего организма, отвечающей за действия или работу органов чувств. Тут, по идее, просто набор картинок, именно он и требуется.

И, допустим, реально синхронизировать импульсы своих нейронов с тем, что происходит в голове пленника. В конце концов, это мир магии, что тут невозможного, если я смогу чётко распределить каждое действие по пунктам алгоритма и каждый шаг визуализировать?

В чужое сознание я входила очень медленно и осторожно. А ну как там можно потеряться, забыть, где границы своего и чужого! Неохота проверять. Тем более приём мой не факт что известен в этих краях, и как тогда они будут расцеплять наши сознания. Так что за собственное восприятие цеплялась упрямо, как совсем недавно — за край мостовой опоры. Поэтому и услышала раздражённое ворчание Иоато.

— Ну ты смотри! Это ж надо было так выкрутиться! — Он, кажется, даже восхитился. — Взгляни — действительно условно активный артефакт, причём вшитый в ткань, так сразу и не определишь как по действию, так и по расположению.

— А что за «условно активный»? — уточнил Азибул, с хрустом разминая пальцы. В сознании пленника полыхнули панические нотки.

— Пока непосредственно не действует — пребывает в покое и как бы не существует. Трудно заметить. Девушка очень талантлива, раз почувствовала.

— Ну, это мы знаем, — ворчнул Хиреам. — Нейтрализуешь?

— Да без проблем — теперь-то, когда чувствую, что тут да где… Эй, ты в порядке? — И «старик» потрогал меня за плечо.

— Угу, — говорила очень медленно, чтоб не помешать себе же самой подстраиваться под взаимодействие нейронов в чужой голове. — Нормально… Эм… А что вы у него спрашивали?

— Кто их отправил, разумеется. — Азибул дёрнул плечом.

— Он этого, похоже, не знает. Он — не главный в их группе. Зато знает, что нужно захватить и притащить куда-то женщин и ребёнка, чтоб заставить мужчин группы… что-то делать. Он, кажется, и не в курсе, что именно. Смутные какие-то представления о дальнейших задачах. — Я внимательно смотрела в ошалевшие от изумления и страха глаза пленного наёмника. — Или это у меня пока не получилось полноценно встроиться в систему нейронного обмена.

— Чего? — Азибул оглянулся на Иоато. — Чего она говорит?

— Прошу прощения — что ты имеешь в виду? — осторожно спросил маг.

— Я говорю о синхронизации моего и его сознания. Я стараюсь заглянуть в то, что он знает, и пока ничего особо важного не увидела.

— И как же именно ты это делаешь?

— Ну-у… Как бы… Деятельность мозга обеспечивается взаимодействием между нервными клетками. Они обмениваются импульсами, их природа, вроде бы, электрохимическая… Не помню точно. Но принцип у всех один. Я подумала сперва, что раз элементы нашей с ним нервной системы аналогичны (разница-то между мной и этим мужчиной лишь в ДНК и хромосомах, а нейронные импульсы плюс-минус одинаковы), можно состроиться и взаимодействовать. Но в процессе поняла, что проще воспринимать синаптический сигнал и анализировать уже его… Вот я и… — И развела руками.

Мужчины переглянулись.

— Ты чего-нибудь понял? — уточнил Азибул.

— Так, местами, — неопределённо ответил Иоато и посмотрел на меня с любопытством.

— Ладно, допустим. — Крепыш схватил пленника за грудки, чуток оттащил в сторону и сочно приложил спиной об ствол дерева. — Допустим, не знаешь. Но предполагать-то можешь. Вот о предположениях мы с тобой и побеседуем. А будешь артачиться, я тебя девочке отдам на опыты, более углублённые. Понял? — С трудом продышавшийся бедолага нервно закивал. — Иди, малыш, — сказал мне Азибул уже заметно мягче. — Мы тут пока в мужском кругу потолкуем. Ардис!

— Тут я. — Меня подхватили за талию уверенные мужские руки. — Пойдём, я помогу тебе переправиться через Белолику. На том берегу уже обустроили временную стоянку. Подождём, пока старшенький здесь закончит, и тогда отправимся дальше. Таята с Шеникой уже там. Есть хочешь?

— Нет.

— А пить? Наверняка ж хочешь… так ты, значит, владеешь ментальной магией?

— Нет. Просто в общих чертах представляю себе, как работает мозг, организм человека в целом. И попробовала. Отчасти получилось.

— Ты очень даровитая.

— Ну да, ну да, — буркнула, обхватывая Ардиса за шею. Он упрямо подхватил меня на руки и не собирался отпускать. Как ни удивительно, но путешествовать через реку в его объятиях оказалось совсем даже и не страшно. — Главное, чтоб в это поверили преподаватели академии.

— Куда денутся, — рассмеялся он. — Ты всех без труда впечатлишь.

— Я даже не знаю, как именно это делать!

— Вот уж волноваться тебе не нужно. В академии приходят не только те, кто уже получал хотя бы базовое образование, но и те, в ком дар проявился внезапно. Там умеют выявлять способности и оценивать их. А также обучать им как следует пользоваться. Во всех деталях.

— Ладно…

— Но даже если вдруг тебе откажут, я почту за счастье оплатить тебе курс.

— Э! — Я аж дёрнулась, благо мост мы уже миновали. — Но это уже чересчур! Я не могу взять у тебя деньги!

— Почему? — Удивление было совершенно искренним. — Ты ведь моя невеста.

— Ну, так нельзя. Мы же не одна семья… Допустим, пока. Но не одна.

— Я в любом случае очень рад буду тебя поддержать.

— Ты надеешься, что я выйду за тебя.

— Надеюсь, конечно!

— А если не выйду? Ну подумай!

— Что ж… Значит, мне не повезёт.

— А я так не могу! Я буду чувствовать себя обязанной. Как ты считаешь, вступить с тобой в брак из сочувствия или чувства вины — хорошая идея? Сам же понимаешь, что нет.

— Ты бы лучше просто об этом не думала, — поразмыслив, ответил Ардис. — Пусть всё идёт как есть и сложится как сложится.

— Ну извини, я так не умею. — И вздохнула. — Я всегда стремлюсь посмотреть в перспективу.

— Но даже если мы не поженимся — думаешь, нашей семье помешает знакомство с таким талантливым чародеем, как ты? Вот именно!

— Но я как-то… Не знаю. — И смутилась.

Поискала взглядом девочек — Таята, устроившись в тени дерева, баюкала на руках спящую без задних ног Шенику, рядом с ней устроились Перий, любитель украшений Рус и ещё один брат чуть дальше, в стороне. С трудом вспомнила его имя — точно, Нерайер. Этот уже вытащил кулёк с перекусом и усердно работал челюстями. Потом подал развёрнутую тряпицу Русу. Тот тоже выбрал себе чего-то.

Ардис усадил меня на край попоны, поближе к Таяте, сунул в руку фляжку, положил на колени свёрнутую лепёшку. Я уже знала, что внутри спрятан кусок варёного мяса, какие-то овощи, немного соуса… Вполне себе такой импровизированный походный дёнер.

И мне вдруг подумалось, что он ведь всю дорогу опекает меня, ухаживает, обихаживает, следит, чтоб и покушала, и устроилась поудобнее, и не расшибла задницу в мясо, трясясь в седле. Вот как предложил мне свой браслет, так и приступил. И надо ли сделать вывод, что он как раз всерьёз относится к моему статусу его невесты? Что бы там ни говорил, что это лишь для отвода глаз.

Ну прекрасно!

Я оценивающе посмотрела на молодого наёмника. А вообще красивый парень. На лицо вполне в моём вкусе. В трусах я его не видела, но по ощущениям и сложен он как бог, одежда ни разу ни брюшка не обрисовала, ни кривых ног, ни жирных боков, да и откуда они возьмутся при такой общей конституции и образе жизни наёмника, который всё время то дерётся, то едет куда-то, и при этом нормально питается!

Хорош, без слов. И по натуре, вроде, приятен.

А всё же я осторожничала. Он наёмник. Что это может означать? Неужели ему никогда не случалось насиловать, грабить, запугивать? Кхм… Сомнительно. А раз так, то стоит сперва внимательно присмотреться. И очень-очень тщательно подумать, прежде чем принимать его ухаживания.

В путь пустились ближе к вечеру. Шеника, вроде, проснулась, но была вялой, так и дремала в седле, где Таята крепко её к себе прижимала. Мужчины были молчаливы, обменивались лишь короткими фразами. Я не задавала вопросов, потому что помнила золотой принцип: не спрашивай, если не хочешь слышать ответ. А проблема тут была именно в том, что у меня не было ни малейшего желания слушать честный рассказ. И нечестный тоже. Любой не хотелось слышать.

Тогда зачем спрашивать?

Я терпеливо тряслась в седле, снова радуясь подушке под попой, и время от времени поглядывала на Таяту. Но та явно успокоилась, и девочку поддерживать ей было совсем не трудно. Малышка так и продремала до трактира (куда добрались уже в темноте), и снимали её с седла полусонную. Таяту с девочкой устроили в одной из комнат постоялого двора. Предлагали и мне снять, но я почему-то испугалась. Мужчины из семьи Сверадов собирались ночевать снаружи, и я предпочла устроиться с ними, под навесом. Не так уж было и шумно, вполне можно вздремнуть, тем более что завтра уже будем в Паратте.

Необычно это было — наблюдать за людьми, которые устраивались на ночлег у постоялого двора. Местные работники таскали охапки соломы, каждому из постояльцев предлагая устроиться поудобнее, горели огромные костры, а рядом, в низеньких жаровнях, полыхали почти прогоревшие угли, и над ними жарились тушки куриц или куски мяса, а кое-где грелись котелки с супом, который был подан на ужин. Хозяйка, полнотелая рябая женщина с седыми прядями, выбивавшимися из-под платка, разносила горячие лепёшки. Ко мне она заглянула, беспокоясь, не заболела ли я и не нужно ли мне овечьего молока. Коровье просто уже пущено в дело, с козьим не получилось, а вот овечье имелось. Я согласилась из чистого любопытства.

Оно поставило меня в тупик. Вроде вкусное, густое, как сливки, насыщенное, сладкое… И словно бы не молоко вовсе. Жирное очень. Даже не слишком животное, нет ощущения, что овечку за холку зубами хватаешь или прямо изо рта у неё выдираешь пук травы — без ярко выраженного привкуса. Но как-то очень непривычно. Ёлки. Я не могла понять, нравится мне или нет, в результате допила кружку до дна, вымученно улыбнулась и поблагодарила, заверив, что молоко отличное. После чего пошла запивать водой. Ну их, эти вкусовые эксперименты.

— Агата! — окликнул меня Ардис. — Идёшь отдыхать? Я тебя сопровожу.

— Мечтаешь запихнуть меня под своё одеяло? — фыркнула я.

— Хотелось бы. — Он вздохнул. — Но где уж там…