Глава о бракосочетании и общении с магией

Взгляд принца Ария

Он заглянул в комнату к сестре, готовый в любой момент отступиться, если она отдыхает или не в духе. Но Акеста, оглянувшись, радостно ему заулыбалась, взмахнула рукой.

— Бра-атик! Входи! А я уж решила, у тебя на меня и времени-то не хватит.

— Как у меня может не быть на тебя времени. — Он подсел поближе, осторожно обнял её. — Я так счастлив, что ты не пострадала.

— Мда. — Девушка поморщилась. — Только два года жизни из памяти вылетели. Даже чуть больше.

— Прости, но, не пообещав ему жизнь, я бы не смог выручить тебя.

— Да брось, думаешь, я обижена? Пусть живёт… А тот, который хотел стать моим мужем — что с ним?

— Гоняем. Пока бегает, но долго не продержится.

— Ну и хорошо… — Она вздохнула. — Я так понимаю, для верности мне ещё хорошо бы поскорее выйти замуж?

— Отец не станет тебя принуждать, уж поверь

— Однако стоит подумать. — Акеста задумчиво изучала стену спальни. — Чтоб я стала бесполезна для всех этих… предприимчивых… Ладно! У тебя-то как — всё готово к свадьбе?

— Почти. — Арий сам не ожидал, что покраснеет. Но вот, щёки аж затопило жаром. — Остались мелочи.

— И когда прибудет твоя невеста?

— У неё остался один экзамен, сразу после него отец откроет переход для неё и семьи Сверад.

— Она приняла платье, которое для неё подготовили? — Мужчина кивнул. — Так странно… Белое платье для свадьбы? Я думала, ты её неверно понял, и она в итоге просто отправит твоих посланников восвояси.

— Нет, она действительно настаивала, что у неё на родине невесты надевают белое. Так что я поручил отшить наряд по её описанию. Как понял, Агату устроило и платье, и убранство к нему.

— Повезло тебе! Не капризная невеста, — дразнила девушка.

Но Арий в этом вопросе был терпелив — он чувствовал себя запредельно счастливым, что связанная согласилась на церемонию, и от момента, когда они встретятся у храмового алтаря, его отделяет только время. Хотя в глубине души всё-таки покалывала иголочка беспокойства — а вдруг передумает!

Но пока не передумывала. Известия о себе она присылала без возражений, с каждым посыльным, который отправлялся к ней из королевства с новостями и подарками. Причём не только от Ария, но и от самого короля. Правитель драков был по-настоящему доволен предстоящей свадьбой младшего сына, и тот вполне понимал чувства отца. Король устал. Гнёт магии, хранящей само существование народа драков, становился невыносимым, но помощь ему могли оказать только те сыновья, которые уже установили прочную связь.

Причём желательно связь с сильной парой.

Вот почему будущий свёкор Агаты с таким нетерпением ждал, когда она станет его невесткой. Он был уверен, что с ней у Ария связь укрепится вскоре после церемонии, и приумножение сил сына не заставит себя ждать. И вот тогда сын переймёт у него самую большую тяготу.

Да, в этом случае он немедленно будет провозглашён наследником, это понимали все в семье. И если раньше один намёк на подобное вызвал бы по меньшей мере дикий скандал Ария с Менеем, то теперь старший брат лишь добродушно усмехнулся. И всё. Его и в самом деле интересовало теперь только одно — прибудет ли Шеника в столицу Высокогорья вместе с Агатой. На всякий случай он велел пошить пять десятков самых красивых платьев на девочку, но, кажется, слабо верил, что ему повезёт.

— А покои уже готовы? — заинтересовалась Акеста.

— Для нас подготовили целое западное крыло, — пояснил Арий. — Отец сам всем занимался, едва слушал мои пожелания. Чародеи заканчивают возводить защиту вокруг заклинательного дворика, садовники высаживают на клумбах что-то популярное в Паратте, ну, и прислугу проверяют. Отец настаивает, что моей жене, как и тебе, требуется самое меньшее три горничные.

— Ты тоже так думаешь?

— Понятия не имею. Но, подозреваю, Агата непривычна к нашим порядкам. Там, в Паратте, она ведёт простой образ жизни. С другой стороны — что мешает ей привыкнуть? Управляющий сказал, что все мелочи предусмотрены и подготовлены.

— Моя экономка подтвердила то же самое. Я и её попросила всё проверить, от подушек до платков.

— Ты ведь будешь на моей свадьбе?

— Ну как я могу не явиться! — воскликнула принцесса и потянулась обнять брата. — Я так рада за тебя! Так рада!

Видно было, что она чувствует себя прекрасно. Длительный стазис мог сказаться на её энергиях, и придворные чародеи очень боялись этого, даже намекали королю, что его дочь может и вовсе лишиться дара. Но в итоге после пробуждения (которое случилось спустя полтора суток, как Агата сняла все ограничения с её высочества и запустила неспешный процесс) Акеста выглядела безупречно. И на проблемы с магией не жаловалась.

Даже медики-драки были вынуждены признать, что пришлая недоучка-человек при всём своём подозрительном самодовольстве сработала безупречно. Но всё же намекали, что это может быть обычным везением. Ария успокаивало, что даже отец лишь отмахивался от подобных суждений.

В самом деле, в отличие от всех прочих столичных магов он-то знал, что будущая невестка уже прошла частичную трансформацию. Поэтому скорее был готов поверить в её знания и умения, чем в какое-то пустое везение. И даже если тут ей всего лишь повезло — какая разница? Он уже решил, что столь талантливая, перспективная чародейка, которой его сын к тому же не надышится, семье просто необходима.

Подобное отношение отца здорово упрощало Арию задачу — сделать так, чтоб будущей жене стало в дракской столице безопасно и комфортно. Также его величество не поскупился на подготовку к свадьбе и дальнейшей церемонии подтверждения связи (так-то должна быть церемония установления связи, но у них связь уже протянулась, оставалось завершить всё в храме), проследил, чтоб все главы родов явились ко двору. И теперь с нетерпением ждал, когда будущая невестка явится.

В итоге король встречал её лично, вместе с сыновьями, хоть был и не обязан. И с огромным напряжением сперва вгляделся в Агату, которая вместе с Ардисом первой миновала переход, а потом и в кроху Шенику, жавшуюся к Таяте. Меней тоже с малышки не спускал глаз, но в отличие от отца не рискнул к ней приблизиться, только издалека поклонился и несмело улыбнулся. В этой улыбке тоже хватало вины — он, может, и не хотел её показывать, но плохо получалось скрывать. Шеника осторожно покосилась в его сторону.

Правитель драков отметил это и мысленно понадеялся, что этих двоих всё же удастся сблизить. Ну хотя бы чтоб общаться начали. В конце концов, постель со связанной совсем не обязательна, чтоб Меней сохранил жизнь и свою магию. Хватит нахождения рядом бок о бок и какого-никакого терпимого отношения с обеих сторон. Да, лишь глубокая привязанность способна сработать как кремень и огниво, высечь из пары искру подлинной магии, единой для обоих. Но по сравнению с тем, что было раньше, когда он каждый час ожидал кончины своего старшенького, и то, что есть, уже чудо!

Он любезно улыбнулся девочке и повернулся к Агате.

— Рад видеть вас, чтимая, — пророкотал, аккуратно прикасаясь к её пальцам. — Очень надеюсь, что в ближайшие дни уже смогу обращаться к вам как к принцессе и своей дочери. К церемонии всё готово.

— О… Да, я тоже готова, — смутилась девушка. — И когда начнётся торжество?

— Завтра утром. Если вы не возражаете, к вам сегодня придут девушки из высоких дракских родов — пообщаться, поприветствовать. И вы сможете выбрать себе фрейлин.

Молодая женщина растерянно посмотрела на Ария. Тот лишь развёл руками, мол, такова традиция, не волнуйся, всё будет хорошо.

— Это обязательно?

— Боюсь что да. Доброго отдыха, слуги проводят вас и всю вашу семью в подготовленные покои… Идём, сын. Ты же знаешь, следующая твоя встреча с невестой будет только в храме. — Подождал, пока сын церемонно поклонится будущей жене, как полагалось, и утащил его за собой. — Ну что, настаиваешь, чтоб торжество утверждения связи произошло в тот же день, что и бракосочетание?

— В ту же ночь.

— Ну да, ну да. Ты уверен.

— А почему я должен сомневаться?

Король задумался. Но словно бы и не всерьёз.

— Тебе решать. Я думал, ты захочешь подготовить свою супругу, как-то обеспечить ей роздых.

— Ей всё объяснят.

— Да не о том я беспокоюсь… Ты уверен, что она выдержит и прикосновение к Пламенеющему Древу, и дальнейшее единение?

Арий усмехнулся одними губами.

— Передышка Агате не понадобится. Ты отлично знаешь, какова моя будущая жена. Скорее я сдамся и спасую, чем эта уникальная женщина.

— Да… — вздохнул король. — Она очень необычна. Как её экзамены?

— Вот тут самый вкус! Она сдавала только теорию, а практику уже сама принимала.

— В каком смысле?

— Академии в практическом смысле больше нечему её учить, уже год как. Зато лично Агата способна создавать для младшекурсников очень интересные модели ситуаций, поэтому её просят участвовать в экзаменах.

Король уважительно покивал.

— Другого и не ожидал… Великолепно! Отправляйся отдыхать. Тебя ждёт бдение.

Принцу предстояло спуститься в катакомбы у корней Пламенеющего Древа, подземелья Храма — это он знал. Считалось, что ночной путь через катакомбы символизирует собой те испытания, которые мужчина должен пройти, прежде чем обретёт свою женщину. Поговаривали, что в прежние времена пещеры заставляли проходить всех женихов-драков и тем более драконов, теперь же таковая обязанность возлагалась только на старших представителей правящих дракских родов и тем более на всех мужчин королевского рода.

Арий совершенно не боялся испытания, ещё в детстве он облазил эти катакомбы и знал каждый закуток. Ещё в глубине души лелеял надежду отыскать там время от времени созревающий в глубине гор кристалл света — скалы выталкивали эти магические средоточия на поверхность, когда напор магии в камне становился слишком силён. Его можно было подобрать, а потом преподнести невесте. Такой подарок считался хорошим жестом и добрым предзнаменованием.

Увы, принцу не повезло. Может быть, он слишком быстро пробежал цепочку пещер? Найдя выход в сокровенную залу храма, там он и остался, молясь суровому драконьему богу и благодаря его за помощь. Потом за ним пришли служители, помогли омыться в священном источнике, облачили в алый, шитый золотом наряд, надели украшения и отвели в центральный неф главного храма, уже подготовленного к торжеству бракосочетания.

Сперва Ария поздравляли приближённые. Потом они расступились, заняли боковые нефы, и с поздравлениями и подарками подступили дальние родственники. Дальше настала очередь ближних родных, чьи дары уже тащили слуги — тут было слишком много всего, чтоб высокородные драки носили такую тяжесть в руках.

И вот наконец в сопровождении главы рода Сверадов и старшего мужа в храм вступила Агата. Да, на ней было непривычно белое платье, усыпанное жемчугом, и белое покрывало на волосах, но только сейчас Арий подумал, что традиции её мира, пожалуй, не так и плохи. Сейчас на фоне яркой, пёстрой толпы, искрящейся драгоценностями, его без пяти минут жена выделялась именно так, как и следовало выделяться невесте. Если бы она оделась в алое… Ну, так и он сам в алом. И его отец в алом! И оба брата, и все Сверады, явно желавшие почтить нового родственника, и большинство драков. Алый — цвет праздника, радости. Конечно, никто из придворных не желал уязвить его величество и всю королевскую семью, намекнув, что для кого-то эта свадьба — не радость.

Вот и получилась сплошь алая толпа. А на её фоне — изумительно совершенная, как грациозная статуэтка из снегов Высокогорья, изящная белокурая Агата в платье, крытом изысканным объёмным кружевом, в тех украшениях, которые он ей подарил, улыбающаяся, счастливая… Как же она прекрасна!

Он протянул ей руку, не удержался. И даже отметил краем сознания, что Ардис, старший муж, корректно отступился, предоставляя ему супругу в полное распоряжение хотя бы сейчас, во время их церемонии. Арий задержал её руку в ладони, борясь с желанием поднести её пальцы к губам. А потом потянул за собой, к алтарю, изваянному из цельного куска белого оникса. Тончайшая резьба, покрывавшая его, предлагала различные образы драконов и великих драков, признанных подвижниками веры. Все они должны были благословить их союз.

Агата вложила в его руку свои пальцы без каких-либо сомнений. Как обрадовал его этот жест, каким облегчением стал для его души! Он мягко подвёл её ближе и развернулся к служителю, начавшему читать текст брачного канона по обычаям драков. Тот предполагал не только во всеуслышание предложить предыдущим мужьям подтвердить согласие, что у их жены появится ещё один супруг, но и новому супругу-драку ответить, готов ли он делить свою жену с прежними мужьями. Арий поспешил произнести, что готов, пока Агата не поняла, какое безобразие с точки зрения равнинных жителей тут творится.

С облегчением выдохнули почти все — и сам король, и его младший сын, и даже Сверады, внимательно следившие за каждым нюансом церемонии. Служители объявили брак свершившимся, и с потолка, кружась, полетели алые и белые цветы, закручиваясь в красивые цветные, ароматные вихри. Агата запрокинула голову, любуясь ими, а Арий любовался ею, чувствуя, что его сердце сейчас разорвётся от любви.

Как же она прекрасна! Как непосредственна!

Взгляд Агаты

Всё-таки платье было чудесное. В прошлой жизни мне не случалось думать о том, какой бы свадебный наряд мне хотелось (удивительно, но я воображала себе только фату своей мечты), но это, которое для меня прислал Арий, выглядело очаровательно: кружево на матовом шёлковом плотном чехле, изобилие жемчуга, пышная юбка, изысканный вырез. И золочёная отделка декольте и рукавов. Очень красиво.

А уж украшения… Тиару мне крепили на голову в шесть рук и с большим трудом — золотая, усыпанная прозрачными камушками наподобие бриллиантов и бледно-голубыми, напоминающими водянистые сапфиры, была тяжеловата, а нужно было разместить её так, чтоб в итоге голова не заболела к концу дня, и чтоб нигде ничего не перекосило. Вот теперь понятно, почему у аристократок такая великолепная осанка — по-другому вес этой роскоши без вреда для здоровья не потаскаешь. Оно ж натурально как с ведром воды, пристёгнутым к макушке: сгорбишься — переломишься.

Восхитительное ожерелье в несколько ниток жемчуга отяготило плечи, но эта тяжесть была даже приятна. В конце концов, девочка я или не девочка! Да, и прочие драгоценности, которые меня убедили на себя навесить, ощущались на коже как натуральные вериги. Но можно ж хоть разок пощеголять содержимым целой ювелирной лавки! Уж как-нибудь выдержу. Один разок напоказ всему честному люду!

Ещё меня удивило, насколько разодетой явилась в храм сестра Ария. Она блистала таким количеством драгоценностей, что и мне могла составить конкуренцию. Да что там — составляла в полной мере. И я с заметным усилием убеждала себя, что тут совсем другие нравы. Может, принцессам положено являться на любое торжество натуральной новогодней ёлкой, и чем дороже, тем лучше! Акеста улыбалась мне вполне искренне, кивала головой и подошла поздравить сразу следом за отцом и государем, даже заступила дорогу старшим братьям — Менею и Иоилю.

— От души счастлива, что теперь ты в нашей семье! — выпалила принцесса, протягивая ко мне обе руки. — Мы ведь так толком и не пообщались после моего спасения, я не смогла как полагается тебя поблагодарить! — Она просто цвела улыбкой.

— Да что вы, ни к чему… — смутилась я.

— Не может быть и речи! Если традиции не будут соблюдаться даже королевской семьёй, то что же от них останется! — Голос Акесты звонко разнёсся по храму, притихли даже гости. — Древний обычай говорит, что если одна женщина спасает жизнь другой, то спасённая отдаёт своей спасительнице все те драгоценности, которые в момент спасения были на ней. Но, если я правильно понимаю, на тот момент у меня ничего не было. Поэтому оставляю за собой право отблагодарить тебя тем, что есть на мне сейчас, когда я наконец-то говорю тебе о своей признательности. Прошу, прими.

И стала спокойно расстёгивать ожерелье: одно, другое… Я, совершенно ошалевшая, покосилась на Ария. Тот выглядел довольным и одобрительно кивал. Потом взглянул на меня с ожиданием, сделал жест. Он определённо хотел, чтоб я приняла подарок.

Пришлось подставить ладони, на которые тут же легло тяжеленное, искрящееся самоцветами украшение, нитки крупного жемчуга, витая затейливая цепочка, хоть и тяжёлая, но явно женская… Но на этом принцесса не остановилась: она вынула из ушей тяжёлые серьги, сняла и браслеты — все, кроме того, что обозначал её достижения в магии — и кольца, и драгоценные булавки с платья. Потом открепила тиару и начала даже шпильки с дорогими камнями в навершиях вынимать из причёски.

— Н-но… — запротестовала я.

— Всё! — улыбнулась Акеста. — Кроме инструментов, символов положения в иерархии и эдейри. Ну, последнего у меня ещё нет.

Рядом, оказывается, уже стоял паж-драк с большой подушкой в руках и каменным выражением юной моськи. И я сообразила, что могу сгрузить подарки ему, на эту самую подушечку. Очень вовремя, между прочим, ведь эта пирамида золота и камней у меня на руках грозила вот-вот рассыпаться, а Акеста продолжала снимать украшения: она перешла к ножным браслетам и кольцам на ногах.

— Но как же вы без украшений на торжестве? — Я предприняла последнюю попытку образумить новую родственницу.

Та лишь сверкнула на меня довольными глазами.

— Для меня счастье присутствовать на вашей с братом свадьбе без всякого убранства. И прошу, говори мне «ты», сестра.

— Хорошо, сестра…

Акеста положила мне на только-только опустевшую ладонь оставшееся ножное кольцо и сверху сбросила последнее — расшитое мелкими кристаллами покрывало с головы.

— Я благодарю, что ты приняла мой дар признательности и помни, что я всегда рада буду в свою очередь помочь тебе. Всем чем смогу.

И коротко поклонилась. Я незаметно вздохнула, потянулась её обнять. Акеста с охотой шагнула мне навстречу, раскидывая руки. Вокруг бодро зааплодировали. Похоже, я поступила правильно — и приняв, и обняв после этого. Для меня чужие традиции — натуральная головоломка. Могли бы предупредить…

Вот так… В итоге на принцессе остался только браслет мага, а ещё золотые кольца, скрепляющие концы кос, впрочем, сейчас убранных в причёску (её заранее разумно скрепили обычными шпильками). Видимо, эти самые косники и являются знаками дракского статуса. Буду знать.

Когда нас снова оставили вдвоём с Арием, и он начал снимать с шеи эдейри, я осторожно уточнила:

— А твоя сестра правда рада подарить мне такое количество своих драгоценностей? Может, их стоит вернуть?

— Прошу, не делай этого, — проронил он. — Ты могла бы не принять подарок, но тем самым показала бы, что не испытываешь к моей сестре добрых чувств и не считаешь её дар достойным. Брезгуешь. Стало бы оскорблением, если бы спасённая вообще по традиции имела право оскорбляться. Но она не имеет.

— А-а…

— Сестра очень долго подбирала украшения, чтоб они были по её мнению достаточно ценными и красивыми. Получила у отца разрешение отдать тебе две семейные драгоценности. Без труда, потому что отцу тоже хотелось продемонстрировать: дар вполне достоин жизни дракаи из королевской семьи.

— Но я не спасала её жизнь!

— А вот это спорный вопрос. Наши маги уже вынесли своё суждение: стазис был очень сложный. А ты сняла его без малейшего последствия для моей сестрёнки… Скажи, примешь нить моей жизни в свои руки, сохранишь ли мою жизнь и мою душу для нашей семьи, наших детей, для себя, для всего нашего народа?

— Я приму.

— Позволь скрепить нить моей жизни на твоей груди, моя связанная.

— Сделай это.

Он осторожно застегнул у меня на шее свой эдейри и склонился передо мной в церемонном поклоне.

— Ты согласишься сегодня же ночью провести обряд единения сил? — пробормотал, разгибаясь.

— Охотно, — шепнула я, в задумчивости опускаясь перед ним в реверансе. Поднялась в полном молчании и краем глаза заметила, какими изумлёнными глазами на меня смотрят присутствующие. Осторожно покосилась на короля — тот смотрел растроганно, почти со слезами на глазах, и даже губами, кажется, вышепнул: «Спасибо, дочка!» Похоже, этот мой поклон тоже что-то особенное значил для драков.

— Моя милая, — выдохнул второй муж. И ласково меня обнял.

Удивительно, но первая часть застолья ждала нас даже не во дворце, а в боковом нефе храма, где гостей рассадили на скамьях перед маленькими столиками с закусками и напитками, а нас с Арием и Ардисом подвели к обеденным кушеткам. Я даже и не знала, что тут существует такое почти римское явление. Но вот, пожалуйста, натуральные ложа-клинии, застеленные торжественными алыми тканями, с уютно разложенными подушками. Арий лично обустроил меня на таком, подложил подушки, после чего жестом предложил Ардису занять место справа от меня. Сам устроился слева.

Я подумала, что нас ждёт тоска зелёная, однако служители не лезли с проповедями или песнопениями, зато появились изящные танцовщицы, готовые развлекать гостей своим искусством, и закуски на столиках обновлялись едва ли не быстрее, чем их съедали. А напитки приносили очень вкусные и приятно прохладные, радующие нёбо.

— Ты устала? — прошептал Арий, потянувшись ко мне с новым угощением, сервированным в половинке раковины огромной жемчужницы: креветки, кусочки кальмаров, осьминоги, спаржа и ломтики цукини в кляре, политые пряным соусом. И крошечная серебряная вилочка.

— Есть немного.

— Тебя сейчас проводят в комнату, где ты сможешь отдохнуть. Через два часа начнут церемонию подтверждения связи. Тебе всё объяснят.

— Можно спросить?

— Конечно, родная.

— А я смогу увидеть ваше Древо?

Он замолчал, глядя в сторону.

— Ты хотела бы этого? — спросил погодя, раздумчиво.

— Я… Да. Если можно.

— Я сообщу отцу о твоём желании. Пока он — хранитель Древа. Но ему нужна моя помощь… Наша помощь. Уверен, он захочет, чтоб ты прикоснулась к корням нашего Древа, иначе и ему не выдержать. Вопрос лишь в том, когда это произойдёт.

— Мне кажется, сейчас лучшее время, — проговорила я, чувствуя, как во мне ворочается феникс. То есть не сам он, а его воля, его магия. — Я странно себя чувствую.

— В чём же странность?

— Когда сочеталась браком с Ардисом, сразу ощутила момент, когда могла поделиться с ним своим даром. А сейчас ничего подобного нет. И всё же… Что-то есть. Если б ещё я могла объяснить, что именно чувствую.

Принц повернулся ко мне и потянул к губам мои пальцы, уже слегка испачканные ароматным соусом.

— Тебе кажется, ты готова не только объединить со мной силы, но и испытать милость Древа?

— Наверное.

Он кивнул и подал мне бокал с ледяным фруктовым напитком.

— Сперва давай проведём обряд единения сил до конца и тогда посмотрим.

Ну, тут возражать нечему, всё разумно.

Мне и в самом деле дали перевести дух, разоблачиться и избавиться от тяжести украшений, поваляться на мягкой постели (причём в комнатке при храме же, никуда из него не выпустили). А потом три девушки в церемониальных одеяниях помогли мне переодеться в алое свадебное платье, как понимаю, более соответствующее традициям драков. Тоже очень красивое, просто очень. Оглядев себя в зеркале, поинтересовалась у девушек:

— Я могу надеть украшения, которые мне подарила её высочество?

— Если желаете, — ответила одна из них очень вежливо. — Это будет уважительно по отношению к семье вашего супруга.

И поднесла поближе подушку с грудой драгоценностей.

И ведь ещё хорошо, что девушки знали, как всё это надевать, куда цеплять и как закреплять. Уже через полчаса я оказалась почти похожа на Акесту, только с поправкой на белую масть, ну, и магический браслет у меня был посолиднее — знак универсала. Конечно, я пока не настолько преуспела в лекарском деле, чтоб, к примеру, успешно практиковать. Но оказалось, что достаточно владеть основами магической медпомощи в сочетании с работой в ментальной области, чтоб с учётом остальных моих успехов уже считаться полноценным универсалом.

Мне в академии объяснили, что такого у них прежде не случалось, чтоб универсалом становился адепт, ещё даже основного курса не окончивший. Для подтверждения феномена собрали самую суровую комиссию, какую смогли — по преподавателю от каждой академии Равнины, призвали старшего целителя столичного госпиталя и главу Лиги чародеев. Ну, и собственные, параттские профессора, конечно, тоже присутствовали.

Так что общее решение комиссии теперь нельзя было оспорить, слишком она была авторитетной. Положительное решение принимали крайне неохотно, но всё же приняли — выхода не осталось. Слишком высоки были мои показатели. Да, мне пока не хватало теоретических знаний, хотя каждое своё магическое решение я могла обосновать, и даже с опорой на местные публикации, вполне признанные в учёных кругах. Но как раз недостатки в теории легко было наверстать. А вот масштабы практического потенциала не оставляли возможностей для двоякого толкования.

Мой статус универсала подтвердили, а потом ознакомили с огромным списком законов, касающихся магической практики высшей категории на Равнине и в соседних государствах. Далее приняли мою присягу, письменное обязательство, что я буду все эти законы соблюдать, а кроме того не стану действовать во вред государству и живущим в нём людям. Помимо того обязуюсь раз в год помогать как минимум трём тяжелобольным жителям Равнины бесплатно и буду участвовать в решении магических проблем страны, если потребуется — разумеется, за плату и на приличных условиях. Всё строго по правилам.

Условия показались мне вполне разумными, и я под ними охотно подписалась. Вообще ожидала худшего. А вот комиссия, похоже, предполагала большего сопротивления с моей стороны и покладистость одобрила. Даже смягчилась. По крайней мере, поздравила искренне.

И вот теперь, дожидаясь, пока на мне поправляли головное покрывало, я с удовольствием вспоминала банкет после экзамена, где опытные маги-специалисты наконец-то завели со мной увлекательные беседы по профильным темам. Как увлечённо мы обсуждали сложные темы или спорили, как смеялись, когда кто-то отпускал шутку, и как я наконец-то ощутила себя частью этого странного, парадоксального, но всё-таки вполне логичного мира. А заодно этого необычного, но вполне человеческого сообщества.

Из храма уже вывели всех гостей и родственников, всех посторонних, лишь четверо служителей ждали у алтарного возвышения и ещё двое отступили куда-то в темноту боковых нефов, однако присутствовали — держали какие-то чаши. Арий стоял у алтаря. С него сняли верхнюю накидку, а парадное алое в золотой вышивке одеяние расстегнули на груди, открыв её почти до солнечного сплетения. Хотя драгоценности оставили, что слегка меня удивило. И ещё длинные косы с золотыми косниками выложили на одном плече.

Мы снова встретились у белого ониксового монолита, покрытого изысканной резьбой, и один из служителей начал длинную речь. Он говорил, что моя дарованная богами суть встретила ту же суть моего мужа и приняла её, связав мою душу с его, мою жизнь с ним, мою магию с магией избранника. Такова была воля высших сил, сей муж благодарен за неё (Арий поспешил подтвердить, что благодарен и с радостью принимает). Теперь же в этом священном месте, средоточии теургии[1] драков, мне надлежит подтвердить своё согласие или же принять нашу с мужем связь как высшую волю, которой я готова повиноваться.

Я проговорила, что согласна. С радостью принимаю. Мне ещё вчера Арий пояснил, что разница в формулировках невелика, последствия одинаковы. Но время от времени для дракаи оказывается важно подчеркнуть, что связь стала не вполне добровольной. В этом случае обмен энергиями может в дальнейшем быть затруднён, и женщина сохранит относительную независимость от мужчины.

Но мне эта разница будет не принципиальна, поскольку магически я сильнее принца, а значит, в любом случае буду свободнее в своём выборе, скорее это он окажется зависим от меня.

Ну и нафиг тогда нужны подобные нюансы? К чему придумывать себе проблемы? Меня ж никто не тащил на верёвке в этот брак. Согласна и принимаю.

Служитель одобрительно кивнул, после чего жестом указал мне на чашу, курившуюся голубоватым паром на алтаре.

— Прошу, прикоснись к магии храма. — Я погрузила пальцы в перламутровый дым и ощутила лёгкое прохладное покалывание. — А теперь отдай своему мужчине свой знак. — И жестом показал, что той же самой рукой мне следует прикоснуться к обнажённой груди супруга.

Я коснулась и ощутила, как моментально покалывание перешло в острый спазм, охвативший и руку, и тело моё от стоп до затылка. Но это была не боль. Скорее что-то похожее на слабый оргазм. Слабый, но вполне ощутимый, продолжительный, едва не изогнувший тело в судороге наслаждения, почти исторгнувший стон. Даже краска бросилась в лицо — всё-таки мы тут не одни, а наслаждаться супружеской близостью в присутствии жрецов… Такое себе.

Ария тоже сотрясло, и он взглянул на меня с изумлением, таким глубоким, что оно даже показалось слегка детским. Похоже, он ждал боли, но, подозреваю, в свою очередь ощутил кое-что иное. Очнувшись от первого изумления и первой волны сладкого спазма, растерянно опустил глаза на свою грудь. Там, обрисованный бледно мерцающим голубоватым пламенем, красовался символ четырёх основных стихий — сложенная из треугольников звезда с переливчатой точкой в центре. Вокруг символа танцевали язычки огня, и спустя несколько мгновений некоторые из них истаяли, а часть легла бледно-перламутровыми росчерками, рисунками.

— Я думал, это будет феникс, — прошептал принц.

— Я могу открыть тебе четыре стихии, — ответила, смущённо улыбаясь. — Если хочешь.

— У нас браки всё-таки по-другому свершаются, чем на Равнине. Это не обязательно.

— Но если есть возможность, почему же ею не воспользоваться?

И открыла для него путь к своим возможностям.

А он не устоял — принял.

[1] Система магических практик или же вид магии, которая позволяет обращаться к высшим силам, взаимодействовать и сливаться с сакральным, таким образом наделять своё тело божественными свойствами, в том числе достигать богоподобного состояния. Противоположность гоэтии, то есть колдовству.

Взгляд Агаты

Он на удивление быстро пришёл в себя после того, как получил от меня магические дары. Да и со стороны не особенно было заметно, насколько крепко по нему ударил этот обмен: он устоял на ногах, лишь шатнулся, даже за алтарь цепляться не стал. Побледнел немного, но скоро пришёл в себя, улыбнулся и протянул мне руку. Я оперлась на неё, раздумывая, не следует ли лучше мне предложить ему помощь. Или не стоит. Обидится ещё…

У выхода из храма каждому из нас протянули чаши с водой, как я поняла, следовало умыться, обмыть руки, а после этого снять с одежды любой камушек, пришитый к ней, или открепить любую золотую булавку. Я предпочла оторвать крупную жемчужину, всё-таки булавки на мне все были дарёные, передаривать любую из них, пусть даже и храму, как-то неправильно. Арий помог мне её оторвать и жестом показал, что пожертвование следует кинуть в чашу, прямо в воду.

— И что теперь? — шепнула я, когда мы переступили порог притвора и свернули налево, на лестницу, ведущую вниз, в глубину скалы.

— Если ты готова, мы спустимся к корням Пламенеющего Древа, — ответил он. С каждым шагом он, похоже, чувствовал себя всё лучше, шаг становился увереннее. — Отец уже ждёт нас там. Он хочет познакомить тебя с сердцем теургии нашего народа.

— Испытать?

Он тихонько рассмеялся.

— Да ну что ты… Он всей душой надеется, что Древо тебя примет. А также ждёт не дождётся, когда я смогу принять его обязанности в служении. Ему уже трудно. К тому же он мечтает воссоединиться с матушкой в монастыре или хотя бы бывать там почаще.

— Твоя мама живёт там вынужденно?

— Увы, да. Она очень огорчилась, что не смогла прибыть на мою свадьбу. Её здоровье оставляет желать много лучшего. Только в стенах высокогорного монастыря служители могут поддерживать её состояние, чтоб она не страдала. Всё-таки подарить жизнь двум сильным магам и дочери трудно даже для талантливой дракаи, супруги правителя.

— Как жаль… А можно спросить?

— Конечно, родная. Спрашивай.

— У тебя же, вроде, косы были короче. Почему они сейчас такие роскошные?.. Ну, прямо ниже пояса! И толстые, солидные — любая девчонка обзавидуется.

На этот раз Арий натурально расхохотался.

— Это старая традиция драков. На торжествах причёска знатного драка должна выглядеть подобающе. Так что в косы в таких случаях вплетается конский волос. У меня в косах сейчас — половина гривы одного вороного конька с отцовской конюшни.

Я и сама едва удержалась от ржача под стать лошадке, с трудом ограничилась хихиканьем.

— Ну надо же! То есть тебя нельзя дёргать за косы?

— А ты хотела?

— Был бы ты девочкой, а я — мальчиком, обязательно б намотала на кулак.

Принц огладил меня взглядом смеющихся глаз.

— Ты меня провоцируешь?

— Ну, мне простительно. — Я краснела, но меня уже понесло. — Я ж новобрачная.

От продолжения пикантного разговора нас удержало то, что мы как раз добрались до арки, за которой был короткий коридор, освещённый живым пламенем, а дальше — огромная пещера, стены и своды которой казались исконно природными, нетронутыми человеческой рукой. Ну и пусть форма почти округлая, случается же в мире всякое. И эти стены, которые сами по себе напоминали складчатую древесную кору… Ну пошутила земля, ваяя эти горы, в первый раз, что ли?

В центре пещеры росло настоящее дерево с огненно-рыжей кроной, и я даже замерла на месте на какой-то момент. Я совершенно не ожидала, что понятие «Пламенеющее Древо» окажется настолько буквальным. Думала, может, передо мной предстанет что-то из камня вырезанное или из магии изысканно созданное, а то и вовсе безделушка какая-нибудь на постаменте, просто так называется. Стоило ожидать…

Но нет, перед моими глазами был самый настоящий ствол на мощных, широко разбросанных корнях, узловатое и складчатое, сразу видно — старое. А там, наверху раскинулась крона, и едва ли не на каждой веточке полыхал огонёк. Язычки бились, метались, тревожили друг друга, и потому казалось, что это такая поразительная листва, которую побеспокоил неощутимый, попросту отсутствующий здесь ветер.

Запрокинув голову, я вглядывалась в охваченный огнём свод пещеры и не знала — то ли любоваться, то ли пугаться. А что если сейчас это всё пламенеющее великолепие посыплется мне на голову? Пора ли, прикрыв голову, прокрадываться к выходу, подальше отсюда?

— А они живые? — спросила, наверное, довольно наивно.

— Кто — они? — спросил, подходя, король. Он выглядел уставшим, но удовлетворённым и на меня смотрел любезно. Даже, пожалуй, по-отечески ласково.

— Листики. Они облетают с веточек, такое бывает?

— Эм-м… Нет, ни разу такого не видели. — Правитель даже обернулся посмотреть на дерево. Потом в недоумении — на меня.

Арий успокаивающе погладил меня по плечу.

— Я тебя оставлю, — прошептал он. — Мы с отцом должны провести церемонию. Но если ты решишься, то подойди к нему, попробуй его ощутить. Может быть, оно тебя примет.

— А огнём не закидает?

— Ну что ты! Конечно нет! Не бывает такого. — Он ласково прикоснулся губами к моему лбу. Приятно… — Только, если Древо тебя примет, не удивляйся, если во лбу появится артиф. Такое вполне возможно.

— Наподобие камушка у твоей сестры?

— Неизвестно, каким знаком Древо может отметить тебя, если пожелает. Или не отметить вовсе. Или сразу несколькими. Ты же видела, как богато усыпан лоб у моего старшего брата.

— А я думала, эти штуки вам хирургически или магически вживляют…

— Не совсем. Прости, давай потом расскажу. — И он пошёл к отцу, который уже ждал его у одного из самых мощных корней древа.

Там они встали оба и о чём-то начали разговаривать. Никаких особых действий или жестов не совершали, просто общались, и так тихо, что я не слышала даже шёпота. Да и не прислушивалась, не моё это дело. В задумчивости приподняв юбки, чтоб не споткнуться обо что-нибудь, подошла ближе к дереву и снова задрала голову. Над головой волновалась огненная листва. Красиво-то как…

Долго стояла, не решаясь подойти ближе к корню, но всё же шагнула, потому что, вроде, никакая сила не отталкивала меня, и интуиция молчала, и сверху не звучало грозного гласа: «Отыди, поганка!» Нагнулась и осторожно погладила корень. Здесь кора была грубоватой, шершавой, немного похожей на слоистую кору явора. И она не обжигала ни огнём, ни холодом, воспринималась как тёплая, уютная кожа огромного живого существа.

Я осмелела и погладила кору повыше. Потом ещё повыше, почти у самого ствола — дальше было банально не дотянуться, пришлось бы карабкаться по корням. Но, наверное, это будет не особо-то вежливо. Правда, по ощущениям дерево совсем не возражало против моих прикосновений. А спустя несколько мгновений я вполне ощутимо в этом убедилась.

«Я был бы рад тебя принять, — всплыло в голове мягкое и даже немного смешливое, кажется. — Но хочешь ли ты этого на самом деле?»

«Эм… А почему бы мне не хотеть?» — озадачилась я.

«Ну сама посуди: в таком случае тебе придётся стать правительницей моего народа и отдавать свою жизнь их нуждам. Но если ты мечтаешь о самом простом бытии, не отягощённом обязанностями и тяготами, хочешь преподавать да иногда что-то изучать и иметь кучу свободного времени, тебе такая судьба не принесёт счастья».

«А-а… Ты не можешь сказать, как будет лучше?»

«Для кого лучше?»

«Ну-у… Для меня, для остальных».

«Вот уж не стану. Прикидывать подобную жизнь к твоей натуре и определять, для тебя такое или нет, не намереваюсь. Ты вольна в своём выборе. А остальным-то, конечно, твой выбор в пользу царствования принесёт много добра».

«Хорошенькое дело… А есть хоть какие-нибудь зацепки, исходя из которых я могла бы принять решение? На власть-то мне положить… Ну, в смысле плевать я хотела. Общая польза — в принципе, аргумент, но я не из тех, кто живёт строго ради других. Ну хоть что-то ещё скажешь?»

«Почему же нет — скажу. Если ты выберешь мою магию, тебе предстоит произвести на свет нескольких детей, которые останутся в памяти своих народов. Они станут поистине великими. Если откажешься — что ж, жизнь твоя будет самой обычной. И дитя родится лишь одно, самое обычное. Проживёт обычную жизнь».

«Ни фига себе откровения!!! А начать с этого было нельзя⁈ Мои дети! Разумеется, я хочу, чтоб они появились… А давай так: я соглашусь, — чувствовала, что для Древа почему-то было важно, чтоб я согласилась, просто не понимала, почему, — и тогда у меня родятся все запланированные дети, и особенные, и обычный».

Мне показалось, священное растение аж качнулось со смехом.

«Идёт. Но и здесь будет небольшая правка: обычный твой сын получится не совсем обычным. Иначе и не получится».

«И что ты хочешь взамен?»

«Мы же не торгуемся здесь, чудесное дитя чужого мира. Если ты согласна принять мою магию, всё остальное пойдёт своим чередом. Но если тебе нужно хоть какое-то направление, для начала позаботься о втором своём супруге. Ему трудно вдали от тебя и твоей благосклонности».

Я вздрогнула всем телом и оглянулась. Ошеломлённая, обнаружила, что каким-то неведомым образом вскарабкалась на корни Древа и теперь прижималась к стволу. А внизу стоял Арий и удивлённо смотрел на меня.

— Что-то случилось? — спросил муж.

— М-м… Ну-у… В общем, мы пообщались.

— Пламенеющее Древо приняло тебя?

— Наверное, да. — Я в растерянности провела ладонью по лбу, но артиф под пальцами не ощутила. — Или нет.

— И что ты услышала?

— Ну-у… Что нам хорошо бы оказаться в коечке. — И снова зарделась. Да, не девочка уже, но всё равно как-то неловко, что ли…

А потом вдруг, неожиданно для самой себя, весело загалопировала по корням Древа вниз, прямо в его объятия. Арий поймал меня и прижал так страстно, словно прямо тут рассчитывал завалить на подходящую горизонтальную плоскость.

— В коечке, значит, — прошелестел он, щекоча мне дыханием шею. — Моя шалунья…

— Ой, а твой папа?

— Он уже ушёл. Мы с тобой сейчас попрощаемся с Древом и поднимемся наверх сами… Сейчас. Сейчас… — Зарывшись лицом в мои уже подрастрепавшиеся волосы, он тяжело дышал.

Я не выдержала, хихикнула.

— Тиара-то не мешает?

— Мешает, — согласился принц. — Вот поднимемся в покои, и там я стащу с тебя платье, потом тиару, потом…

— Любимый, давай сначала в покои, а? Мне неловко делать всё это перед тем, с кем я только что обсуждала очень важные вещи.

И подумала, что мне показалось, будто дерево снова содрогнулось в лёгком смешке.

До спальни мы добрались с трудом. И уже едва удалось заметить, сколько усилий приложили слуги, чтоб приукрасить покои его высочества. Да, постель застелили роскошным нежным бельём, балдахин увили гирляндами зелени и цветами, стены задрапировали тончайшим шёлком, отделанным цветочной вышивкой, расставили вазы с букетами… Да на всё плевать! Я уже была так распалена, что, когда Арий, оглаживая и обцеловывая меня, расправлялся с украшениями и платьем, только злилась, что нельзя это сделать одним щелчком пальцев.

То есть можно, конечно. Но не стоит. Либо я буду вынуждена слишком сильно сосредоточиться на задаче, и возбуждение в итоге испарится, либо же попросту подпалю не только наряд, но и половину замкового крыла.

Мы немного успокоились только к утру. Уже было светло, в окна рвался юный солнечный свет, а телом владела такая истома, что я лениво недоумевала — почему ещё не уснула? И почему не уснул он? Тоже ведь должен быть уставшим? Или, прижимаясь к моему виску губами, сейчас не о грядущем отдыхе думает, а об очередном туре?

Ну ёлки…

С другой стороны — а чего бы не? Мне ж нравится…

— Арий!

— М?

— Засыпаешь?

— Жалко спать… — Снова поцелуй, теперь уже в плечо. — Мне кажется, я проснусь — а ты всё ещё мне не жена, всё ещё обижена, держишься в стороне, не подпускаешь к себе ни на шаг…

— Арий!

— М?

— А я ведь так и не спросила: ваша семья — она какая? Ну, в смысле, я знаю, что есть Обсидиановый род и что-то слышала про Морской, про Небесный…

— А-а… Да. Наш род — Кристальный.

Я с любопытством посмотрела на мужа. Странное у меня было ощущение — будто с нами что-то случилось. Особенное и хорошее.

— А ты не чувствуешь необычного?

— М? — Он поднял голову и сонно улыбнулся мне. — Я чувствую уйму всего, и всё необычное. Такое нежное, ласковое, мягкое… — И с каждым словом целовал меня.

— А может, прогуляемся?

— Куда?

— Ну-у… Во двор, например. Ну пойдё-ом!

— Сейчас я готов сделать всё, что ты хочешь, — вздохнул он и сполз с постели. Накинул халат. Потом и меня закутал. И вывел во внутренний дворик через террасу и лесенку, которая оттуда, оказывается, вела вниз. Остановился напротив, наклонив голову, улыбаясь с нежностью. — Родная… Ну чего ты хочешь?

— А ты не чувствуешь? — Я тоже в ответ растянула губы, но на деле была почти напряжена.

Ещё через миг лицо Ария дрогнуло, он помрачнел, потом сосредоточился. Вскинул на меня недоумевающие глаза.

— Ты считаешь…

— А попробуй!

— Но это… Невозможно!

— Разве? — И, очаровательно улыбнувшись, я выпустила крылья.

Сущность феникса захватила меня, но не так, чтоб вытеснить мою собственную сущность, а чтоб дополнить её. Я в один миг поняла и то, что Древо показало мне, избежав озвучить это: существо-феникс — не спутник, а часть меня, часть моей магии. И раз так, лишь от меня зависит, обрести ли его облик или остаться в своём, природном.

Арий вдруг рыкнул, глядя на меня, окутанную пламенными перьями — и потянулся, обращаясь в серо-хрустального, блистательного огромного дракона, голова которого была увенчана бледно-золотыми рогами, а хребет и хвост — острыми даже на вид кристальными шипами. Единственное тёплое, что я видела в нём — глаза, не карие, как у его человеческой ипостаси, но тоже вдумчивые и очень ласковые. Он смотрел на меня влюблённо.

А потом изогнулся и ликующе заревел.

Взгляд Шеники

Церемония показалась ей очаровательной. Даже немного царапнула тоска — у неё такой не будет. Оправляя нарядное зелёное платье, девочка осторожно посматривала по сторонам, но уже чувствовала себя спокойнее, заметно спокойнее, чем раньше. Драки каждый раз, на каждом шагу подчёркивали ей своё уважение, деликатное, осторожное обращение, даже не пытались вторгаться в её личное пространство, которое бдительно охраняли трое Сверадов — Иоато, Хиреам и Перий.

Но когда после церемонии и поздравлений к ней осторожно приблизился Меней — он не рисковал сразу кидаться к ней, замер в трёх шагах, больными глазами глядя на неё — братья-наёмники лишь нахмурились. Они не спешили отгонять принца палками. Да и логично. Он пока никакой агрессии не показывал, просто стоял и смотрел. Вот если потянет руки… Если попробует схватить… Если что-то себе позволит…

— Шеника, — с трудом вымолвил старший принц драков. — Я прошу — просто разговор. Короткий разговор. Пусть и при твоих опекунах — мне всё равно. Согласись выслушать меня.

— Тебе не обязательно его слушать, — проговорил Хиреам, обжигая драка полным негодования взглядом.

— Я послушаю, — шепнула девочка, глядя в пол.

— Спасибо! — вздохнул Меней, делая к ней шаг. Всего один. Потом плавно опустился на колени. — Знаю, тебе трудно даже слушать меня. Всё, что между нами случилось, было моей виной. Я виноват. Если бы только знал, чем можно загладить эту вину, сделал бы. Умоляю — прости. Не за то, что я сделал. Такое простить нельзя. И сам себе не прощу никогда. Но за пустоту моих мыслей и чувств к тебе — молю! — прости.

Она вздохнула и начала переминаться с ноги на ногу.

— Я не понимаю, чего ты хочешь.

— Просто разговаривать с тобой хоть время от времени. Видеть. Быть рядом. Не больше того.

— Да уж конечно! — взвилась Таята, которая растолкала братьев Сверадов и встала рядом с девочкой. За ней гнался Раккард Сверад, но куда там… Тоже пришлось остановиться, потому что Хиреам перехватил его, причём и за локоть, и взглядом. — На словах — просто смотреть, но стоит лишь дозволить, и моментально почувствуешь себя в своём праве! Не так ли, драк⁈

— Таята, — мягко одёрнул её глава рода Сверадов. Но и на Менея посматривал с беспокойством.

Хотя тот не проявлял ни намёка на своеволие. Поникнув, стоял на коленях и ждал конца спора. Потом осторожно и жалобно взглянул на свою связанную. Энергия между ними искрила так, что даже не обладающий магическими способностями Хиреам это чувствовал. И вспоминал основу всех основ: если пара объединена магической связью, вставать между ними бесполезно, да и вредно для самой пары. Магия всё равно возьмёт своё, а если нет, тогда уничтожит обоих. Нет уж, такого допускать нельзя. Шеникой он точно рисковать не будет.

Ладно, пока принц драков ведёт себя прилично, пусть ошивается поблизости. Но стоит только ему взбрыкнуть…

— Я клянусь, что не совершу ничего такого, что будет Шенике не по нраву, — проговорил Меней.

— А раньше что мешало?

— Я был идиотом.

— А разве сейчас ты поумнел⁈ — ярилась Таята.

— Очень надеюсь.

— Ты-ы… — По виду молодой женщины было заметно, что доверять драку она не желает. Но Перий схватил её, прижал к себе, по-братски поглаживая по голове в надежде успокоить, и она действительно начала утихомириваться.

— Я знаю, — покорно ответил Меней. — Любой из вас покарает меня за любой вред, нанесённой дочери вашей семьи. И я не стану сопротивляться, уж будьте уверены… Шеника… Прошу — просто несколько минут разговора.

Девочка разглядывала его в задумчивости.

Он сильно изменился. Шеника и в прошлый раз отметила, что в нём осталось мало от того грозного, высокомерного красавца-принца, каждую минуту настолько совершенного, словно он уже готов предстать перед подданными или принять участие в важной церемонии. Сейчас это был раздавленный жизнью, сломленный мужчина, всем собой признавший поражение и готовый принять кару от победителя. Она не знала, почему у неё появилась такая ассоциация.

Да и сама она сильно изменилась. Всё время до того она бежала, гонимая ужасом перед Менеем, была лишь жалкой жертвой, над которой клацают зубы хищника — вот-вот схватят. Но после первой же их встречи убедилась, что ей не угрожает опасность.

Истаяла эта опасность. Теперь только она, Шеника, диктует условия. И даже если её ночной кошмар, принц Меней династии драков, вдруг захочет пригрозить ей, власти в его руках больше нет. Он сам от неё отказался.

Да, он попросту не захочет. Он каждым жестом, каждым словом своим показывал, что больше ему этого не надо. Он выпустил вожжи из рук, отрёкся от контроля над собственной жизнью и покорился обстоятельствам.

— Хорошо, — сказала она. — Давайте поговорим.

Неподалёку от храма была каменная скамейка у клумбы с цветами. Туда девочка и уселась, подобрав подол. Обмерла, думая, что Меней сядет рядом, но он предпочёл усесться прямо на камни под её ногами, словно ничего особенного в этом нет. И даже проследил, чтоб между ними осталось расстояние не меньше, чем полтора шага.

— Я знаю, что всё произошедшее чудовищно. И мои личные взгляды на жизнь нисколько меня не оправдывают, — начал он глухо. — Но всё равно скажу. Меня давила уверенность, что я должен соответствовать чужим ожиданиям: манеры, внешность, подходящий брак, даже привычки те, которые подобают наследнику престола. Всё должно быть в точности таким, как считается приличным. А тут сердце не устояло, и я протянул связь с тобой. Невозможно было устоять. Это ничему «подобающему», — он даже скривился, — не соответствовало. И я обозлился на тебя, как последний дурак. Я жил в уверенности, что это не себя надо встряхнуть как следует, а тебя принудить к тому, что будет удобно мне. Себя утешал, что если поступлю с тобой мягче, то упаду в глаза окружающих и лишусь уважения будущих подданных… И вот тут-то я рухнул в бездну мерзости, которая разрушила твою жизнь. И мою тоже. Презирай меня, я заслужил.

— Я совсем не хочу тебя презирать.

— Да, я знаю, ты чиста душой и чужда дурному. Прости меня, прости. — Он качал низко склонённой головой. — Позволь показать тебе, что я изменился. Я всё понял, увидел и убедился, что путь, избранный мною, был разрушительным. И если хочу выжить, если желаю по крайней мере не испытывать болезненный стыд от того, каким являюсь, то должен всё в себе изменить. Я рад был бы попросить твоей помощи, но не решаюсь…

— Так, со своими манипуляциями ты, твоё высочество, сейчас отправишься вон, — рыкнул Иоато, дежуривший в паре шагов и внимательно слушавший каждое слово, которое произносил Меней. — Не позволю воспользоваться податливостью девочки!

— Не стоит волноваться, — попросила Шеника, глядя себе под ноги. — Я ведь только выгляжу ребёнком. Я уже давно не наивна. И поверьте, ваше высочество, я прекрасно понимаю, что одна я ничего изменить не смогу.

— Излишне даже пытаться. Я сам справлюсь с собой, в конце концов, именно мне это и нужно.

— Так что вы хотите от меня?

— Возможности видеть вас, слышать ваш голос. Изредка прикоснуться к вашей руке…

— Вы хотите, чтоб я в конце концов стала вашей женщиной? — Она подняла голову и посмотрела на него беспощадным, жёстким взглядом. Снова совершенно недетским.

Но он не дрогнул.

— Я мечтаю стать вашим мужчиной. Грежу о том, чтоб вы согласились назвать себя моей женой. В глубине души буду лелеять эту надежду до самого конца, но не потревожу вас ею, если не желаете.

— Вашей женой? Женой принца драков?

— Да.

— Но разве подобает вам, представителю королевской семьи, жениться на такой, как я? — Губы девочки изогнулись в болезненной ироничной гримаске. — Я и в этой жизни происхождения самого простого.

— Это не имеет значения. Теперь я не просто понимаю, но чувствую именно так, как сказал. Клянусь. Это я не особо-то достойная партия для вас. Однако надеяться продолжаю.

— А что скажет ваша знать? Помню, вас её мнение очень волновало.

— Она уже точно промолчит, поскольку я больше не наследник и не буду им в будущем. Я недостоин того, чтоб наследовать престол. Это очевидно. Но даже если бы остался наследником, скорее объявил бы войну всем Семьям Высокогорья, чем отказался от вас… Шеника.

Она долго смотрела ему в глаза, будто гадая, в чём именно он солгал. Но что в действительности думала эта трогательная, хрупкая девочка, понять было невозможно. Малышка не была так открыта, как все дети. Легко читалось, насколько хорошо она владеет и порывами своей души, и мыслями, и выражением лица.

— Я думаю, вы и в самом деле заинтересованы в том, чтоб меня вернуть… принц, — проговорила она ледяным тоном.

— Понимаю ваше… ожидание худшего. И, наверное, бессмысленно даже убеждать, что подвоха тут нет. Я просто хотел пояснить… — Поколебавшись, продолжил: — Дело в том, что наша магия взаимно связана. Я опасаюсь, что когда вы начнёте подрастать, проблемы магического плана могут всплыть. Я рад был бы помочь самым простым способом, через контакт с Древом. Но, к сожалению, не имею права отвести вас туда, пока вы не являетесь моей супругой. Но хотел предложить помочь в стабилизации энергий. Посильную помощь. — Он предостерегающе взглянул на нервно зашевелившегося Иоато. — Я говорю правду! Понимаю, вы не верите, но можете переспросить у моего брата или отца — они скажут то же самое.

— Вы говорили с Агатой? — тихо спросила Шеника.

— С Агатой? — удивился Меней. — Да, я общался с невесткой о своих дарах и о ваших необычных способностях. О том, что их сразу четыре, и два из них вы унаследовали от прошлой жизни. Мне стоит поговорить с ней ещё о чём-то?

Девочка сперва одарила старшего из братьев-драков хмурым взглядом. А потом всё-таки нехотя призналась:

— Она предупреждала меня о том, что когда я начну… вырастать… то есть созревать, у меня будут проблемы. С энергиями. Из-за связи с вами.

— Она уже осматривала вас? — Меней порывисто потянулся к Шенике, даже почти схватил её за руку, но очнулся, одумался, одёрнул пальцы. — Что сказала, дословно? Как обстоят дела?

— Сказала, что всё хорошо. Но мне нужно начинать учёбу. Она даже кое-что уже показала — медитации, научила танцу, который надо выполнять хотя бы через день.

Мужчина с облегчением выдохнул.

— Невестка очень заботлива. Это прекрасно. Я ведь смогу обсудить с ней ваше состояние? — Шеника пожала плечами. — Понимаю, конечно. Мне следует самому у неё спросить. Просто умоляю — не отталкивайте меня. Дайте мне ещё один шанс, молю.

— Но не на себя, — отрезала Шеника неожиданно жёстко.

Он лишь покаянно опустил голову.

— Как скажете. Я просто должен помочь вам. Исправить нанесённый ущерб нельзя, но хотя бы возможный необходимо предотвратить. Большего и не прошу.

В ответ — порывистый вздох. А у Иоато Сверада тем временем заметно закончилось терпение. Он уже не с ожесточением, однако решительно наклонился к Менею и проговорил:

— Шенике в любом случае нужно отдохнуть. Если она пожелает вас видеть, вам обязательно сообщат. Пока же прошу вас избегать преследований. Наша семья не позволит надоедать сестре.

В прежние времена одной этой фразы хватило бы, чтоб швырнуть старшего сына дракского короля в бездну беспросветной ярости. Причём без разницы, виноват он или чист, с кем имеет дело и чем ему грозит конфликт. Именно сейчас, болью и виной смирив свой нрав, он начинал осознавать, каким опрометчивым и недостойным было прежде его поведение и взгляды на жизнь в целом. Он полагал, что может позволить себе что угодно, поскольку рождён сыном короля и наделён силами, достаточными, чтоб стать наследником. А на самом деле именно по тем самым причинам не имел право ни на что подобное.

И глядя на тонкие детские пальчики, комкавшие краешек шёлкового зелёного покрывала, больно кусал губы из-за того, что понял это слишком поздно.