Глава о пути к сердцу тихими шагами

Взгляд Агаты

— … И он теперь хочет встретиться.

— Чего он хочет? А конечности у него не лишние? Башка на плечах не надоела? Чёрта с два я хоть одного драка, тем более из королевской семьи, подпущу к своей жене!

— Тише, Ардис.

— Какое тише⁈ Хиреам, это брат Менея! Можно подумать, он хоть чем-то от него отличается!

— Как минимум тем, что он — не сам Меней, а его брат, — мрачно ответил Хиреам. — И мы сейчас не в Высокогорье, а на Равнине. Но даже и здесь открыто и пока беспричинно нападать на принца — идея из рук вон плохая. Агата, что конкретно он от тебя хотел?

— Сделать предложение и подарить подарки. А сейчас пока просит о встрече.

— Значит, он и есть тот самый некто, кого ты откачивала в лесу, а потом от него сбежала?

— Он меня прогнал, — буркнула я раздражённо. — Да, тот самый.

— Значит, и правда его связанная… Понятно. Он требовал, угрожал?

— Нет. Извинялся.

— Да в сраку его извинения!

— Тихо! В общем, так: на встречу с тобой пойду я. Ардиса к принцу на полёт стрелы подпускать нельзя.

— Хиреам, это моя жена! — Но под взглядом старшего брата младший заметно осел. И даже подуспокоился.

Глава семейства ещё пару секунд давил его взглядом — для верности. После чего перевёл тяжёлый взгляд на меня.

— Когда вы должны встретиться? И где?

— Он позвал меня в ресторацию на Портальной площади к закату.

— Понял. Хорошо, я к этому времени вернусь. А ты можешь особенно не готовиться. Оденься попроще, иначе принц может решить, будто ты склонна принять его предложение.

— Может, выложить поверх воротничка нить?

— Ты про эдейри?

— Да. Брачное ожерелье, чтоб было видно — я замужем…

— Нет, — отрезал мужчина. — Демонстрировать эдейри своего мужа допустимо лишь родственникам, священнослужителю или тому, кого женщина также не против принять супругом.

— Оу… Я не знала.

— Ничего. Лучше спрашивай, тебе всё разъяснят. Не забудь надеть покрывало. А я ненадолго отлучусь. Ардис, идём.

— Я останусь с женой!

— Ты пойдёшь со мной. И не будешь устраивать шумные споры ни в семье, ни вне дома.

Младший брат раздражённо выдохнул, но подчинился. Я с любопытством проводила их обоих взглядом, так что даже и не заметила, как с другого бока ко мне подобралась Шеника. Она прижалась к моему плечу и вздохнула. Я поспешно приобняла её, надеясь успокоить.

— Они здесь, да? Драки? — тихо спросила девочка.

— Они здесь не из-за тебя, а из-за меня.

— Ты ведь не расскажешь про меня?

— Ну что ты, малыш! Ни в коем случае! Твоя тайна — это твоя тайна.

Она снова тихонько вздохнула и посмотрела на меня снизу вверх.

— Ты прогонишь его?

Я задумалась, разглядывая покрывало на диване, густо затканное ярким узором. Гостиную семейного дома давно уже обжили, и Таята с Шеникой здорово потрудились, чтоб сделать её уютной: соткали два цветастых половичка, нашили чистых полотняных салфеточек для столика и полок, попросили мужчин приобрести хорошее тканое покрывало. Вот это, которое разложили во всю ширь на самом большом диване. Сюда обычно садились старшие братья либо же усаживали гостей.

— Пока вообще не загадываю ничего. Для начала послушаю, что скажет. Посмотрю на него внимательнее. Подкупает, что он сразу начал с извинений, а не с претензий, хотя, как понимаю, у него свадьба из-за меня сорвалась.

— Во-первых, не из-за тебя, — прошелестела малышка. — Ты спасала ему жизнь, а исцелить сильно израненного человека, не касаясь его энергии, попросту невозможно. А во-вторых, это его решение — разрывать или не разрывать помолвку. Ты же его не просила об этом.

— Вот уж точно. Я и связывать нас не собиралась. Что я на тот момент вообще знала об этом мире⁈

— Именно. — Девочка глубоко вздохнула. — Но мужчинам драков такого не объяснишь. У них всегда виноваты женщины.

— Ты со многими драками общалась? Ну, кроме Менея?

— Нет. Пара его приближённых, один челядинец. И с братьями его я не сталкивалась. Одного из них видела издалека, но, кажется, это был не младший, а средний. Слышала, что он лишён магии, так что прав на престол не имеет и потому в семье занимает самое низшее положение. Вроде бы, он трудится при отце дипломатом.

— Хорошее, полезное занятие. — Я кивнула. — А этот, который приехал в академию, значит, младший… Ясно. Не слышала о нём чего-нибудь?

— Ну-у… Очень мало. Он со старшим братом, как я поняла, особо не общался. Меней ничего о нём не говорил, а остальные лишь упоминали. Но, наверное, если бы он был особенно жестоким или бездушным, об этом бы по дворцу пошли слухи… — Она задумалась. — Или нет.

— Да, спешить с выводами не стоит. — Я снова её обняла, прижала к себе. — Как со сном? Не стало лучше?

— Чуть лучше. После того как ты начала со мной разговаривать обо всём этом, я как-то… простила себя, что ли, за произошедшее. Ты ведь права, я вообще никак не виновата, что принц привязался ко мне, не обязана была ему уступать. И дело совсем не в моём дурном характере, а в его поступках. Я не обязана была удовлетворять его желания.

— … И соответствовать его ожиданиям, всё верно. Уж ты-то никак в случившемся не виновата, и это точно. Всё, о чём тебе сейчас нужно думать — ты имеешь право на спокойную жизнь и собственный выбор, а остальные со своими желаниями, стремлениями и страданиями дружно идут лесом. — Я тоже вздохнула. — Ну, и мне стоит об этом помнить.

— А ты сомневаешься, что у тебя получится? — И посмотрела так проникновенно, что у меня аж сердце резануло.

Шеника всё-таки выглядела сущим ребёнком, и страдание на её худеньком личике с огромными ясными глазками побуждало немедленно броситься что-нибудь делать, придумать хоть какой-нибудь выход из ситуации, порадовать кроху хоть чем-то. Или хоть притиснуть к себе, показать объятиями и поцелуями, что малышке больше ничего не угрожает, она под защитой взрослых, уж они-то сполна позаботятся о ней.

— Не представляю. В этих краях такие напористые мужчины…

— Это верно, — тихонько рассмеялась девочка. — Даже Таята уже дрогнула.

— Под напором Раккарда?

— Конечно. Он взял её в такую суровую осаду, что ей не вырваться. Она уже приняла от него обручальный браслет и задумывается, стоит ли тянуть со свадьбой.

— А что ты думаешь о Раккарде?

— Я?.. Я обо всех Сверадах думаю только хорошее. Ну, может быть, только с Русом и Азибулом стоит держать ухо востро, но все остальные — мужчины достойные.

— Мне кажется, и Рус с Азибулом не так уж опасны. Да, резковаты, грубоваты. Но так-то… Чем плохи?

Она слегка передёрнула плечиками.

— Ну, пожалуй. Но для меня с некоторых пор резковатые и грубоватые мужчины, которые сильно нажимают на женщину — это знак опасности.

— Понимаю. Ещё бы… — Я убрала с её лба упавшие прядки. Они даже прилипли, настолько бедолага взмокла от переживаний. Надо было её как-то отвлечь. — Может, сходим завтра на ярмарку? Поедим пирожных, посмотрим выступление проезжих комедиантов.

Шеника с сожалением качнула головой.

— Нет, извини. Пока драки не уедут из Паратта, я из дома вообще не выйду.

— Ох… Бедная моя, замученная… Ладно, я тебе принесу что-нибудь вкусного. Не последняя ярмарка в этом году.

Оделась я действительно простенько, скромно и задолго до назначенного времени уже спустилась в общую гостиную. Муж уже топтался там, сумрачный, злой, но больше не пытался настаивать на своём. Только подошёл, старательно поправил на мне покрывало, пальцем запихнул под него выбившийся локон, оглядел критически.

— До Портальной площади далеко идти, — с улыбкой напомнила я. — Снова вылезет.

— Так проследи, чтоб не вылез! — рыкнул он.

— Давай-ка без скандалов, да ещё и без повода с моей стороны. Я этого драка сюда не зазывала и не упрашивала ко мне свататься.

— Ты могла сразу ему отказать!

— Если мужчина сходу делает предложение, очевидно: один отказ его не убедит, что следует сдаться. Но тогда действия с его стороны будут совершенно непредсказуемыми. В этом случае Шеника точно может оказаться в угрожаемом положении. Соглашаясь на встречи, я до определённой степени беру ситуацию под контроль, делаю предсказуемой. Так что стихни. Никто тут ни с кем не флиртует.

Он хмурился, но пыл его явно поутих.

— Прости. Прости меня пожалуйста! Я не должен был на тебя срываться. Просто меня доводит до безумия даже сама мысль, что какой-то драк может потянуть лапы к моей жене.

— У каждого срыва есть оправдание. Но давай просто не будем срываться, оба. Хорошо?

— Конечно. — Ардис ласково обнял меня, прижал к себе так судорожно, словно кто-то уже пытался меня у него отобрать. — Конечно, прости, любимая…

— Ой, не мни! Рёбра-то не казённые!

— Извини.

— Закончили миловаться! — скомандовал, появившись из прохода, Хиреам. — Идём, Агата.

Он и сам педантично привёл меня в порядок, когда мы добрались до Портальной площади — самой большой и самой красивой в Паратте. Называлась она так, потому что была украшена пятью парадными декоративными порталами со стрельчатой, готической отделкой в верхней части. Их возвели в память о значимых битвах и в честь богов, покровительствующих Равнине — более подробно я не выясняла, да мне это и не было особо интересно, хотя любоваться всем этим роскошеством любила.

Площадь утопала в зелени и цветах, и здесь хватало мест, где можно было встретиться с торговым партнёром, чтоб обсудить сделку, с другом, возлюбленной или собраться всей семьёй. Но дорогая ресторация тут была только одна, туда Хиреам меня и повёл. Нас сразу проводили в верхний зал — принц драков уже ждал. Он поднялся нам навстречу и внимательно посмотрел на старшего Сверада.

— Вы супруг чтимой Агаты?

— Нет, — обронил Хиреам. — Я деверь. И глава семьи.

— Понимаю. Могу пригласить за стол?

Мы расселись за богато накрытым столом в таком напряжении, словно лужок на мины проверяли.

— Что вам нужно от моей невестки? — жестковато спросил Сверад.

— Для начала позвольте представиться.

— Я знаю, кто вы. Я приводил в Предгорье одну из наёмных групп, с которыми вы обсуждали задачу и результаты, возможно, помните.

— А. — Принц посмотрел очень внимательно. — Конечно. Ваша семья занималась обследованием этой области в поисках моей сестры. Если бы я знал, что ваш брат женат на моей связанной…

— Что бы вы сделали?

— Я давно уже поговорил бы с вами. И позвольте вас заверить — я ни в коем случае не собираюсь как-то настаивать на своих правах и давить на вашу семью или саму чтимую Агату. — Он вежливо кивнул в мою сторону. — Тем более особые права драков на Равнине довольно условны.

— Боюсь, не все из ваших об этом помнят, — высокомерно усмехнулся Хиреам.

Арий вопросительно взглянул на меня, и я сочла нужным пояснить:

— Видите ли, история вашего брата уже постепенно становится известна.

— Я ожидал такого исхода. К сожалению, тут мне оправдаться нечем — я не вмешался, и то, что не знал о происходящем, объяснение слабое.

— Вы действительно так считаете? — с милым видом спросила я. — Или просто хотите произвести на меня впечатление, которое сгладит слухи, которые пошли о правящей семье?

Он ответил не сразу. Но, кстати, очень сдержанно:

— Я и раньше отдавал себе отчёт в том, что поступок старшего брата бросит тень на всех нас. Теперь вынужден убедиться, что так оно и есть. Увы, тогда у меня не было возможности вмешаться в жизнь наследника престола. А сейчас вмешиваться уже поздно.

— Но принц Меней ведь жив?

— Да. Всё верно. Это одна из причин, по которой я оказался здесь. Правящая семья решила обратиться к чародеям в надежде, что они смогут узнать и объяснить, каким образом моему брату удалось сохранить жизнь после гибели его связанной. И как можно сохранять её и дальше. — Он вопросительно взглянул на меня. — Вы могли бы помочь с этим?

— Не знаю. Простите, я не стану.

Получилась затянутая пауза.

— Из-за того, что он сделал?

— Да. Во мне женская солидарность взыграла.

— Понимаю. — Арий слегка наклонил голову, разглядывая меня. — Очень понимаю. Но прошу по этой причине не отказываться от общения со мной. Говорить, что глубоко порицаю брата, не стану, лучше покажу это. Со временем. Я прошу вас хотя бы дать мне шанс стать вам другом.

— Сказать по правде, я не нуждаюсь в друзьях.

— Разве так бывает? — вдруг улыбнулся он. — Разве может быть так, что друзей оказывается слишком много?.. Простите, я лишь хотел подчеркнуть, что не претендую совершенно ни на что. Только на доброе общение. И прошу права видеть вас, пусть бы и под присмотром ваших родственников. — И Арий многозначительно скосил глаза на Хиреама.

— И вы не станете просить меня помочь вашему старшему брату?

— Постараюсь воздержаться. — Принц смотрел безотрывно. — Раз вы не желаете заниматься этим.

Потом мы долго ковырялись столовыми приборами в блюдах, кстати, приготовленных великолепно, и, наверное, очень вкусных, вот только ни один из троих не способен был это оценить.

Взгляд Агаты

В этот раз для тренировок я выбрала дальнюю залу — и сама не хотела мешать, и чтоб мне никто не мешал. В крохотной раздевалке сменила платье на тренировочный костюм и уже потом занялась новым артефактом, который профессор отдал мне на проверку. У истоков создания этой штуки стояло наше бурное обсуждение принципов ментальной работы, которую способны были бы направлять магические приспособления.

Ментальное чародейство считалось высшей категорией магии, мало кто им владел, поэтому любые артефакты этого направления могли оказаться на вес золота. Профессор долго пыхтел, огрызался, но всё равно заинтересовался, решился попробовать. И для начала мы сосредоточились на том, что попроще — отображение в артефакт и дальнейшее воспроизведение элементов долговременной памяти, тех, которые и самому человеку проще всего сформулировать, извлекая оттуда. То есть музыкальные композиции, песенки и стихи.

Мои аргументы господин Эвлет принял, засел за работу и даже несколько раз дёргал меня, советуясь по каким-то мелким вопросам. Само собой, принципы создания магических предметов были ему известны на много порядков лучше, чем мне, а вот ментальной магией он не владел. Однако же моих предположений и помощи старшего (и единственного) менталиста Академии Сигри, который тоже заинтересовался идеей и примчался на помощь, хватило, чтоб сделать опытный образец. А теперь мне предстояло его опробовать.

По моей просьбе ему придали вид маленького смартфона, пара отличий, конечно, получилась — он был выполнен из камня в форме объёмной пластинки и оплетён золотой проволокой. Теперь я провела пальцем по «экрану» и вызвала в памяти одну из тех мелодий, которую помнила лучше всего. Причём вплоть до деталей проигрыша.

И камень зазвучал. Зазвучал подлинно той мелодией, которую я так хорошо помню, причём наполнено, глубоко, с оттенками, будто отличного качества стереоплеер у меня на родине. Я осторожно отняла от артефакта руку — воспроизведение продолжалось. Что ж, ещё больше усложним задачу.

И, чуть-чуть размяв ноги, я начала танцевать. Прыжок, прыжок с твистом, сайд-степ, двойной кат в высоком прыжке, дальше лёгкая проходка и риловый прыжок, ещё одна проходка… Главное было не сильно перенапрячь ноги, а то без основательной разминки легко можно потянуть связки. Но при этом следовало нагрузить себя достаточно, чтоб внимание уже не было сосредоточено исключительно на артефакте, который исправно транслировал музыку. Прыжок, кат, твист и снова сайд-степ, уже другого типа… Тело, за два дня истосковавшееся по движению, буквально летало. Закончила я несложной «бабочкой» и развернулась в классической ирландской стойке.

И увидела, что в дверях залы стоит Арий. Он смотрел безотрывно, и казалось, что от него в мою сторону веет магией, но не агрессивной, а такой, ласковой, даже ластящейся, словно котёнок. Лицо хранило ровное, неразличимое выражение, и я понять не могла, что он там на самом деле чувствует, подсмотрев мои выкрутасы ногами. Но то, что не агрессию — очевидно. Иначе оттенок его магии был бы другим.

— Это поразительно, — проговорил мужчина. — И я не представлял, что чародеи Равнины тоже используют танец для развития своей энергетики.

— Для стабилизации.

Он слегка кивнул.

— Это понятно, давно известно и повсеместно в ходу. Но физический метод также способствует развитию магического потенциала. Вы позволите? — Он осторожно, очень медленно, как к пугливой кошке, подошёл ко мне, неторопливо расстегнул колет, отбросил его в сторону. Слегка подвернул рукава сорочки и протянул ко мне руки. — Позволите? Я покажу.

— Вы готовы научить меня вашим особым приёмам магического развития? Но разве это можно?

— Почему же нет? Я вижу, как вы двигаетесь, какой след оставляете. Думаю, вы уже скоро и сами нащупаете этот способ, если уже его не нашли. И лучше я вас немного направлю, чтоб вы случайно не повредили себе или даже кому-нибудь ещё, кто окажется поблизости от вас в момент выброса энергий.

— Хорошо. Покажите, пожалуйста. — Я отшагнула, прикоснулась к оплетённой золотом чёрной пластине, повела пальцем, заодно запуская в памяти ещё одну мелодию, которую мне захотелось услышать. Вполне танцевальную.

И вернулась к принцу.

Он мягко подхватил меня в объятия, но явно не ради обжимашек, а словно бы в вальсе собирался вести. Держал лишь чуть дальше от себя, чем это принято в классической позиции, и довольно неуверенно придерживал за талию. Вслушавшись в мелодию, мягко повёл меня в танце, предельно простом, так что с шагами я разобралась после второй проходки и даже смогла чуть-чуть расслабиться, чтоб и за артефактом присмотреть, и попытаться увидеть то, о чём он говорил — работу с энергией.

И вдруг к своему изумлению действительно увидела — вокруг нас с принцем заворачивалась тонкими локонами мреющая дымка, и воспринять её можно было только магическим зрением. Мы прошли ещё полкруга — дымка стала яснее и многоцветнее. Я вслушалась в неё, всмотрелась, но без напора, чтоб не оборвать окончательно и связь с артефактом — пусть музыка звучит. Воздух вокруг дышал магией, и таким же чародейством вздрагивали мои мышцы и пульсировало под ложечкой.

— Я понимаю, что ты начала чувствовать, — сказал Арий. — Просто продолжай.

— И вижу, и чувствую. Но это так… Необычно. Может быть, если я выпущу феникса…

— Нет, феникса не освобождай. Тут речь именно о том, чтоб работать с собственной энергетикой, а существо перетянет всё внимание твоего сознания на себя и начнёт развивать свою. По крайней мере до тех пор, пока ты не приблизишься к собственному потолку по энергии, не спеши развивать существо.

— И как я узнаю, что это произошло?

— Пока, мне кажется, тебе не стоит даже думать об этом. При твоём потенциале потолок проглянет очень нескоро.

Я слегка запрокинула голову и посмотрела на него с любопытством.

— Ты потому так настойчиво за мной ходишь? Из-за моего потенциала?

— Потому что ты моя связанная. Даже если бы ты полностью лишилась дара, это бы ничего не изменило.

— И ты даже не злишься на меня из-за разрыва помолвки?

Он удивился. Даже не стал этого скрывать.

— Почему я должен злиться за это на тебя? Я разорвал договорённость сам.

— Так понимаю, особенной любви между вами не было.

— Речь была вообще не о любви. — Он осторожно провёл меня под рукой и развернул, демонстрируя великолепный шлейф моей магии, крепнущий с каждым мгновением. — Невесту мне, как и старшему брату, подобрали по влиятельности её рода, по уровню потенциала и отчасти по внешности. Наш отец посчитал, что девушки, сходные по внешности с дамами нашей семьи, лучше смогут с нами поладить.

— Она красива?

— Кто?

— Твоя невеста.

— Бывшая невеста. Да, привлекательна. Она очень похожа на мою сестру, Акесту. — Арий не сдержал вздоха.

Я, принахмурившись, посмотрела на него.

— Ты привязан к ней?

— К сестре? Конечно, очень…

— Нет, я про невесту.

— А, нет. Мы мало знакомы. — Он внимательно вгляделся в моё лицо. — Моя сестра пропала два года назад, и мы до сих пор не можем её найти. Верим, что она жива, но с каждым месяцем надежда ослабевает. И эта рана в душе неутолима. Мы будем искать её до последнего, не откажемся от остатков надежд, но даже думать о том, что она может быть в плену, страдать… Невыносимо.

Я с сочувствием посмотрела на него и сравнительно лёгким движением воли вернула себе свою магию. Музыкальная композиция закончилась, и танец завершился тоже. Мы стояли лицо к лицу, и во мне зашевелилось чувство неловкости. Смущающая какая-то ситуация… Чёрт, хорошо, что Ардиса тут нет, а то бы устроил сейчас скандал на всю академию, ревнивец! Даже удивительно, как он таким вырос в мире, где несколько мужей у женщины — дело совершенно обычное. Даже принц спокойнее реагирует на наличие у меня законного мужа, хотя именно драки считаются дикими собственниками, они ещё и позволяют себе иметь не только жену, но и любовницу в придачу. И, глядишь, не одну.

— Я сочувствую.

— Спасибо. — Он проводил меня взглядом — а я как раз воспользовалась случаем разорвать наш контакт, отбежать к артефакту, посмотреть, как там с ним дела. Вроде, всё было в порядке. Можно сдавать профессору опытный образец с самыми ободряющими комментариями. — Может быть, теперь ты попробуешь сама?

— Что?

— Танец, укрепляющий и приумножающий энергетику. Я мог бы подстраховать.

— Да, наверное… — Я задумалась и вдруг неожиданно для самой себя выпалила: — Так это правда, что драки-мужчины обладают магией независимо от женщин?

— Правда. Но не все. Впрочем, и у равнинных жителей далеко не все мужчины способны воспринять магию. Есть и те, кто не в состоянии принять часть дара своей супруги, даже если вступают в брак с сильной магиней. Среди драков таких почти не встречается, но у нас и способ взаимодействия магий между супругами совсем другой. Мы скорее объединяем силы, чем берём у жены её дар. Впрочем, моему брату Иоилю, например, открыт только равнинный вариант.

— А старшему брату?

Арий устало прикрыл глаза.

— А для него и выживание необязательно. Удивляет даже то, что он по-прежнему сохраняет остатки своей магии. По идее, лишившись связанной, он должен был утратить её полностью года за два-три…

— Лишившись? Я бы назвала ситуацию иначе! Как понимаю, он практически убил её!

— Да, практически. Я не отрицаю, что девушка умерла из-за его бесчеловечного приказа. Я не снимаю с семьи ответственности…

— Подождите, я… — И совершенно смутилась. Опять наскакивать на принца, пожалуй, смысла нет. Да, в моей душе бурлило бешеное возмущение тем, что позволил себе наследник дракского престола. Я и теперь словно воочию видела глаза Шеники, полные безнадёжной тоски и ужаса, охватывавшего её, стоило только ей вспомнить, как закончилась её прошлая жизнь. Но Арий уже сказал, что порицает поступок брата. Допустим, так и есть — ну что ещё он должен сделать, чтоб меня в этом убедить? Голову брата принести? Ну да, ну да… — Речь не об ответственности. Но и вы должны меня понять, я просто боюсь…

— Прошу! — Он протянул ко мне руки, однако и шагу навстречу не сделал, словно боялся спугнуть. — Говорите мне «ты», иначе и я не смогу. А мне бы так хотелось! Я клянусь, что никогда и ничем не посмею и не пожелаю причинить вам вреда! Не скрою, в глубине души мечтал бы схватить вас в объятия, увезти в Высокогорье, там сделать своей супругой и лишь потом добиваться вашей симпатии. Но не совершу ничего подобного. Я прекрасно увидел на примере брата, к чему приводит беззаконие, и за те два года, что прошли с момента установления нашей связи, усвоил отлично, что могу лишь умолять и надеяться, но ни в коем случае не давить на вас. Клянусь!

Я смотрела в задумчивости.

— Было трудно? — предположила наугад.

Принц ненадолго сомкнул веки, по его лицу на краткий миг прошла судорога. И я поняла — да, трудно. Даже больно. Неужели драки, установившие связь, но не сумевшие соединиться со своей парой, страдают? Похоже на то…

— Было страшно думать о том, что вы можете оказаться в опасности.

— Давайте на «ты», — вздохнула, опуская голову. — В смысле — давай.

— Спасибо. — Всё-таки шагнул ко мне и осторожно обхватил мои пальцы своими. — Я обещаю, что всё будет только так, как ты скажешь. Если согласишься стать моей супругой, я буду безумно счастлив. И пойду на твои условия. Если желаешь, признаю твоего мужа главой нашей семьи — только семьи, не рода, конечно, потому что, вероятно, должен буду унаследовать трон, и с этим придётся считаться. Но не подвергну сомнению его права на первоочередное решение в сфере наших внутрисемейных отношений, если ты так захочешь. Однако если откажешь мне, я подчинюсь. Лишь буду просить о том, чтоб ты согласилась на встречи, на общение. На дружбу. Хоть на что-то. Я не смогу жить, совсем тебя не видя.

Подняла взгляд — он смотрел с такой надеждой, пробившейся всё-таки сквозь идеальную маску представителя правящей семьи, что мне стало не по себе. Когда на тебя так надеются, ты чувствуешь, как на твои плечи ложится ответственность. И ты вроде как на неё не соглашалась, но разве можно обмануть ожидания человека, в один миг так открыто подтвердившего свою от тебя зависимость?

Ох…

Взгляд Агаты

— Ну не бесись так, Ард! Ну в самом деле! Разве у тебя есть причины меня подозревать в неверности?

— Солнышко, что ты в самом деле… — Он вздохнул и ласково погладил меня по плечу. Приятно. — Я нисколько не ревную. Да бери ты в мужья кого хочешь, хоть десяток приличных парней. Если они из достойных семей, я только порадуюсь: и крепкая защита, и поддержка, и добрая кровь в жилах у детей, и дополнительные подарки тебе не лишние. Но верь моему слову: от драков знатного рода лучше держаться подальше. Мало того что сволочи те ещё, так и власти у них в руках слишком много. Как их осадить в случае чего? Боюсь, никто на Равнине не возьмётся штурмовать их высокогорные замки. Даже с хорошей магической поддержкой. У них и самих магии столько, что из штанов хлещет.

Я слушала. Но понимала, что всё равно буду поступать по-своему.

А ведь сама и не заметила, как моё общение с принцем начало налаживаться! Он не навязывался, и это было заметно. Но стоило предложить обсуждение какой-нибудь интересной темы, Арий охотно присоединялся и строго придерживался того варианта взаимодействия, которое я предлагала. Не более того. Словно бы подчёркивал, насколько он щепетилен.

Он оказался интересным собеседником. Много знал, охотно делился знаниями. Я чувствовала, что меня это подкупает, и всё чаще приходилось вспоминать бедняжку Шенику, чтоб не размякнуть под напором его ухаживаний. В какой-то момент я даже уточнила, не пора ли Арию отправляться в другую академию на поиски ответов на вопросы.

«Ни к чему, — спокойно ответил он. — Вопрос зададут и мои приближённые. И привезут мне ответ. Всё равно я знаю, что если ответ не найдётся здесь, в Паратте, то нигде не найдётся».

Вот тогда я напряглась по-настоящему.

— А почему это ты так решил? — спросила почти агрессивно.

— Потому что не сомневаюсь — ты в этом вопросе обладаешь наибольшим талантом и самим гибким мышлением.

Смутилась. Трудно устоять перед лестью, тем более если сама ощущаешь, что нуждаешься в ней. Ну хотя бы отчасти.

— Это не так. Я мало что понимаю в вашей жизни.

— Отсюда и свежий взгляд. Я с твоими преподавателями согласен.

— Ты что — говорил с ними?

— Конечно. Сказать по правде, я безумно рад был встретить тебя. И даже выдохнул, смог заниматься другими проблемами семьи. В том числе и выживанием брата.

— А ты правда считаешь, что я могу разобраться в проблеме?

— Думаю, да.

— И, считаешь, захочу?

Я поджала губы, всею собой показывая, что не особенно-то меня интересует благополучие старшего принца дракского семейства.

Арий взглянул грустно.

— А разве тебе не захочется, чтоб мой брат как можно дольше тянул лямку своего искупления?

— Мне нет дела до его искупления, — поспешно ответила я. На самом деле меня сотрясло. В слове «искупление» я почему-то услышала «второй шанс» и вспомнила пустой взгляд Шеники.

— Но тогда, по идее, в тебе может взыграть дух исследователя. Разве нет? Ни над кем из драков никому из магов Равнины не приходилось проводить эксперименты.

— Серьёзно? Ты мне такое предлагаешь?

— Не вполне, — поколебавшись, признал он. — Но отчасти. Ведь подробно смотреть его энергетику — редкая возможность… — Принц рассматривал меня в такой глубокой задумчивости, словно мысли читал. — Ты не привлечена даже этой идеей.

— Ни в какой степени.

Молчал довольно долго.

— Ты ведь знаешь, в чём тут дело. — Я содрогнулась, и в следующий момент он поймал меня за руки. Стиснул пальцы — и сдавленно зашептал: — Я клянусь! Клянусь! Ни единого слова из того, чем ты со мной поделишься, я не произнесу никому другому без твоего разрешения. Но прошу, ответь — ты знаешь, почему мой брат держится? — Я смотрела на него круглыми от ужаса глазами и молчала. — Ты знаешь, — заключил он. — Знаешь… — И выдохнул. — Она жива, да? Лукина жива? Неважно, каким образом она сумела уцелеть, как выжила — главное, она жива?

Я молчала и настойчиво пыталась высвободить пальцы из его хватки. Он отпустил, но взгляда не отвёл, так и смотрел мне вслед с напряжённостью хищника.

— Прошу, — пробормотал, делая шаг вслед. — Я просто хочу знать. В общих чертах. Если брату не грозит смерть, то детали мне знать попросту ни к чему. Только сам факт.

— Я бы предпочла, чтоб твой брат уже склеил ласты! — крикнула в ярости.

Арий даже и не отреагировал.

— Она жива?

— Да пошёл ты в жопу!

— Просто скажи мне — могу ли я чем-нибудь помочь? Я клянусь, что ни единого слова не скажу брату, пока мне не разрешишь ты или сама Лукина! Просто если я могу помочь пострадавшей девушке деньгами или чем-то ещё, я буду рад! И я счастлив был бы принести ей собственные извинения от своего имени и имени семьи!

— Считаешь, ей на какого-то чёрта нужны эти извинения? — рявкнула я, и лишь миг спустя осознала, что сотворила.

Чёрт… Это же можно воспринять как признание.

Чёрт! Чёрт!!!

Принц смотрел на меня с каменным выражением лица, но в глазах его бушевали боль, упрямство, бешенство, надежда. И он медлил что-то говорить, искал подходящие слова, а заодно и на моём лице пытался прочитать что-то значимое для себя.

— Я презираю своего брата, — промолвил он вполголоса. — Клянусь, это так. И говорю об этом лишь тебе, никому другому такого бы не сказал. И тем более презираю, чем сильнее была в прошлом привязанность к нему. Я и раньше чувствовал, как моя братская любовь постепенно уходит. Его трудно было любить. Я всегда считал, что он своим поведением позорит семью. Но он был старшим и наследником рода, мои права на суждения и действия были ограничены волей отца и самого Менея. А сейчас он практически убит. Я клянусь тебе — он сожалеет.

— Ты полагаешь, той девушке, которую он угробил, легче, что он сожалеет? Она — погибла! А он, видите ли, сожалеет!!!

— Да. Знаю. Он — мерзавец. Согласен. Но ведь обитатели Равнины считают, что старшему принцу это всё сошло с рук? Так вот нет. Не сошло. Он придавлен последствиями. — Арий вдруг ощерился, как дикий зверь. — И поделом! — прошипел он.

Я смотрела в его глаза, налитые кровью, и осознавала — всё заметно сложнее, чем мне думалось.

— Я тебе не скажу, как оно на самом деле.

— Я могу через тебя передать помощь для Лукины?

— Она не примет.

— Понимаю… Ты можешь её убедить? Мне невыносимо думать, что она, и так пострадав, может хоть в чём-то нуждаться.

— Она не примет. И всё.

— О ней есть кому позаботиться?

— Да. Она не нуждается.

— А те, кто заботится о ней, примут помощь? В каком-нибудь виде? Золото, продукты, услуги…

— Нет!

— Хм. — Он опустил взгляд. — А ты — примешь? Помоги ей, умоляю! — И вдруг опустился на колени.

— Встань! — Я испугалась почти до шока.

— Умоляю! Помоги ей. Я почему-то чувствую, что даже разговоры с тобой поддержат её!

— Я не могу ей помочь! Мы не в контакте!

— Прости, но я почему-то уверен…

— Я не могу помочь! — Отскочила от него в испуге. — Встань!

Он поднялся. Но по его взгляду я поняла, он уже знал, что припёр меня к стенке. Заставил сознаться. Всё понял по моим словам.

Вот же… драк!

— Прости меня. — Арий смотрел грустно и проникновенно. — Я не хотел на тебя давить, ни в коем случае. Но моя семья виновата перед девушкой, хоть и чуть меньше, чем мой брат. И я должен сказать: я хотел бы принести ей собственные извинения, от своего лица и от лица семьи. И если только её здоровье — несомненно подорванное — можно укрепить какими-нибудь способами, мы отыщем такой способ и поможем буквально всем, чем только сможем.

— Потому что она — связанная твоего брата, и от её состояния зависит его благополучие? — со злобой спросила я, не удержалась.

— Даже если бы мой брат к этому моменту уже скончался, я всё равно желал бы помочь.

— Но тогда умерла бы и она, разве нет?

— Как понимаю, девушка со своей стороны связь не подтвердила. А значит, её жизнь на жизни моего брата не завязана. Если он умрёт, ей, скорее всего, в этом смысле ничего не грозит. Что же касается энергетики, то тут уже сложнее. Но если я смогу ей помочь…

— Я не расскажу тебе, где её можно найти.

— Ещё раз клянусь — ни слова о том, где она и что с ней, брат от меня не узнает. Готов был бы поклясться у корней Пламенеющего Древа, но чтоб попасть туда, нужно быть в Высокогорье…

— Я всё равно не знаю, что это.

Он посмотрел длинным взглядом.

— Это средоточие высшей магии драков. Именно благодаря Древу драки-мужчины обладают магическим даром от рождения, а служителем Древа является правители и его наследник. Или наследница.

— У вас и женщина может наследовать?

— Разумеется. Среди детей государя на роль преемника избирается то дитя, которое обладает наибольшим потенциалом. Сейчас из возможных претендентов остались только мы с сестрой.

— А Древо может подсказать правителю, где она?

— Если бы могло, уже бы подсказало. — Принц поджал губы. — Разумеется, это было первое, что отец попытался сделать. Увы. Только у меня есть уверенность, что Акеста жива, и я не сдамся… Однако я всё же хотел вернуться к нашему с тобой разговору о Лукине.

— Я так поняла, ты намерен вернуть связанную своему брату, чтоб он обрёл свою силу. Но разве для тебя это выгодно? Ты же перестанешь быть наследником.

— Для начала: никому никого не хочу вернуть. Цель совсем другая. А в целом мне нет дела до того, кто из нас станет преемником отца. Мы так воспитаны: королевство должно получить в качестве правителя сильнейшего из нас, и ни один другой не будет обижен ни положением, ни властью, ни богатствами. Мы очень хорошо знаем, что такое обязанности государя, они далеко не каждому по вкусу. Но любой из нас готов смириться с необходимостью исполнять свой долг.

— Звучит красиво. — Я кивнула. — Но правда ли!

— Надеюсь, мы пообщаемся достаточно долго, чтоб ты убедилась: в таких вопросах и в разговоре с тобой, моей связанной, я не кривлю душой, если в том нет острейшей необходимости.

— А сейчас что — нет?

— Ни малейшей государственной необходимости. Сомневаюсь, что мой старший брат — наилучший вариант на роль короля. Иначе бы он не поступил так со своей связанной. Разумный драк, способный стать достойным служителем Древа, не посмел бы допускать такое надругательство над священным даром связи. — Принц помолчал. — Скажу честно, на мой взгляд лучшим наследником был бы Иоиль. У него есть буквально всё, что нужно хорошему правителю. Кроме магии. Так что, увы, служителем ему не быть.

— Да, ты говорил. Он дипломат?

— Блистательный. Надеюсь, и в будущем не оставит эту стезю. Отец уже сейчас доверяет ему самые сложные встречи.

Говорил Арий о брате с искренним уважением и любовью в голосе — это подкупало. Я содрогнулась, усилием заставляя себя выкинуть из сознания симпатию, упорно зарождающуюся к этому человеку. Драку. Если бы происходящее касалось только меня, было бы без разницы. Собой я вправе рисковать, как мне только заблагорассудится — детей нет, подопечных нет, долгов пока нет.

Но рискнуть бедняжкой Шеникой — не могу. Откуда у меня такие права!

— Агата…

— Нет, хватит. Прошу.

— Просто спроси Лукину, могу ли я увидеть её, чтоб на коленях молить о прощении и предложить свою помощь. Любую. И подтвердить долг семьи перед нею. Просто спроси — о другом не прошу.

И посмотрел с надеждой. Так хотелось ему поверить. Я с тоской взглянула в его глаза. До чего красивые они у него — тёмно-карие, под длинными ресницами и густыми чёрными бровями. Выразительные, говорящие, когда ему этого хотелось.

Как же сложно. Он и не давит, вроде, но всем собой, каждым действием, почти каждым словом подчёркивает, как он хорош, насколько приятен и ценен будет в роли спутника жизни. А с другой стороны — Ардис, буквально полыхающий нелюбовью ко всем дракам правящего рода. Он ничего не пытался мне запрещать, но заметно ревновал и напрягался, если узнавал, что я снова виделась и общалась с принцем. Похоже, мужчины-родственники намекали ему, как следует себя вести, так что время от времени он менял злость на подчёркнутую нежность, подчёркнутое внимание. Но хватало его совсем ненадолго.

И я понимала, что если заявлю ему о желании приблизить к себе Ария, а то и принять его, будет очень неприятно. Может быть, скандал. Или даже разрыв. В конце концов, если муж потребует развод, я его дам, не стану ведь держать мужчину при себе насильно.

И даже думать об этом было неприятно. Да, не скажу, что безумно влюблена в Ардиса. Моя привязанность к нему — спокойная и размеренная, полная умиротворения и принятия. Мне близка была его ласка и забота, я хотела видеть его рядом и уже не прочь была пофантазировать, как станут выглядеть наши дети. Я хотела рука об руку с ним взрастить ту любовь, которая с годами становится лишь крепче. Хватит с меня гормонального сумасшествия, которое срывает крышу, а через два-три года обращается в откровенное физиологическое отторжение.

И, глядя на Ария, жевала нижнюю губу и сама злилась. Ну почему нельзя просто жить и наслаждаться тем, что происходит вокруг⁈ Почему нужно рулить мужиками и их импульсивными вспышками? Ну как так⁈

— Агата?

— Я спрошу, ладно. — Мотнула головой. — Но больше ничего не обещаю, прости.

Взгляд Шеники

Она согласилась наведаться к Агате в академию, хотя за пределы семейного дома Сверадов ей и теперь было страшно высовывать нос, даже когда по городу разнёсся слух, что дракская делегация отбыла в Сигри по каким-то своим делам. Успокаивало не особо, всё-таки уехали совсем недавно, а может, кто-то уже и вернуться успел…

Но Агата очень уж просила. Как отказать?

К супруге младшего из братьев Сверадов, гостье из далёкого немагического мира, девочка почти привязалась. Да и легко было поверить, что она искренна и бескорыстна. Очень уж прямолинейна она была в своих поступках и суждениях, и при этом совсем не наивна. По-своему очень опытна и знала жизнь, хоть, может, и совсем не с такой стороны, с которой её довелось оценить Шенике в бытность её Лукиной.

Впрочем, и будучи девочкой Шеника многое уже воспринимала всерьёз, не по-детски. Восприятие-то у неё было взрослое. И раз за разом убеждалась, что с Агатой всегда интересно побеседовать, и мысли у неё интересные. Даже Таяна не так охотно берётся рассуждать о жизни. Она предпочитала о многом думать так, как привычно.

В сопровождении Перия девочка добралась до академии, где Агата встретила их обоих у входа. Приобняла Шенику, ласково улыбнулась Перию.

— Здравствуй, брат! — Сверады настаивали, чтоб супруга их младшенького именно так к ним всем обращалась. — Не мог бы ты подождать здесь? Хотя, если хочешь, я могу попросить одного из студентов проверить твоё здоровье. Он обучается на целителя-диагноста и будет в восторге от возможности попрактиковаться. Но есть у меня подозрение, что тебе такая проверка попросту ни к чему. Похоже, здоровье у тебя завидное. А так-то решай сам.

Перий усмехнулся.

— А ведь приятно будет в этом убедиться, верно? Если не составит труда для твоего сокурсника и не будет стоить монет, я готов.

— Не сокурсника. Он на три курса меня старше. Потому и приехал в академию пораньше, чтоб найти больше разных людей для исследования. В родной деревне поголовно все диагностированы, он слёзно жаловался, что они все больны одинаковыми болезнями — с самыми мелкими различиями, которые можно не считать.

— Серьёзно? Он предположил, почему так?

— Да легко ж догадаться. Деревенька маленькая, там все друг с другом общаются, давно обменялись заразой. И работают все одинаково, и даже друг другу родственники, пусть и дальние. Неудивительно… Вон, кстати, он спешит. Может, ему и полезно будет продиагностировать здорового человека — получить эталон. — И Агата замахала рукой молодому парню в одеянии старшекурсника, который спешил к ним по аллее.

Передав студенту деверя, она потянула Шенику за собой.

— Я хотела посмотреть твою энергетику. Профессор дал мне на два дня доступ к нескольким очень интересным артефактам, они могут показать все нюансы твоего энергообмена. Жаль, что уже послезавтра их увезут в Сигри, так что придётся поспешить.

— Тебя что-то беспокоит?

— Меня очень беспокоит твоё состояние, — призналась Агата. — Слушай, когда сознание взрослого человека переносит в тело младенца — это по определению необычно. А если одновременно энергетика этого сознания связана магическими узами с драком, и связи при переносе не рвутся, в литературе подобное вообще не описано. Считаю, обстоятельства нужно как следует изучить. Мне повезло, профессор привёз из Сигри сразу много артефактов, не все из них ментальной направленности, есть и несколько чисто энергетических. Их присовокупили потому, что принц именно вопросами энергетики заинтересован, а ему очень уж хотят угодить.

Шеника встала как вкопанная и посмотрела испуганно.

— Он здесь?

— Сейчас пока нет. — Агата говорила очень спокойно, мягко. — Он уехал в соседний городок. Вроде бы, на встречу с братом. Поэтому я и не могла не воспользоваться случаем. Другого такого не будет… — Она провела юную гостью в исследовательский корпус, провела по лестнице, потом по запутанному коридору и ввела в залу, заставленную шкафами и столами. — Проходи. Присаживайся сюда. Сейчас составлю алгоритм исследования, но сначала ответь, пожалуйста, на несколько вопросов. Мне нужно будет определиться с тем, что именно смотреть. Это ещё хорошо, что к каждому артефакту была подробная сопроводиловка…

— Ты говорила с принцем обо мне?

Девушка мотнула головой, не прекращая суетиться — вынимала и раскладывала бумаги, инструменты, потом положила рядом ларчик с ключами от сейфа.

— Это он меня расспрашивал с упорством, достойным лучшего применения. Понял, что я знаю что-то или, возможно, знакома с тобой. Но он, конечно, понятия не имеет, что ты теперь не Лукина, а Шеника. Откуда ему знать. Просто поняв, что выкручиваться и тупо отрицать бесполезно, я решила вытянуть из него как можно больше информации.

— И что?

— В общем, старший принц жив и здоров, более того, он даже магии в полном смысле слова не лишился. Где-то треть у него осталась до сих пор. А значит, связь сохраняется, другого объяснения быть не может. — Агата беспокойно покосилась на девочку, но та лишь напряглась и слегка съёжилась, в панику или истерику впадать не спешила. — Я понимаю, насколько тебе неприятно это слышать. Но какой смысл закрывать глаза на факты, если они — упрямая вещь. Есть то, что есть, и с этим приходится работать. А значит, я хотела бы выяснить, чем тебе угрожает такое длительное нахождение вдали от твоего связанного и чем может грозить в будущем.

— Я не желаю его видеть! — выкрикнула Шеника, чувствуя, как на глазах начинают вскипать слёзы.

— Ну ещё бы, — буркнула Агата. — Но рвать связь в одностороннем порядке для тебя может быть так же суицидально, как и для принца Менея. А значит, мы такого варианта не рассматриваем.

— Но это он протянул связь! Не я! Я этого не хотела и не стремилась к этому!

— Ну да. Мужики нахреновертят, а бабы потом расхлёбывай. Однако ещё раз: какой смысл отрицать факты? Нам остаётся только исходить из них, увы. Если связь окажется двусторонней, мы примем это в расчёт… Держи этот камень. Просто держи, ничего не надо делать. Оу… Да у тебя приличные способности. Тебе бы учиться.

— Меня не возьмут, — тупо глядя в пол, ответила девочка, — пока не подрасту.

— Посмотрим-посмотрим. Давай дальше смотреть. Если ты не против, я бы разложила твой дар на составляющие и взглянула, что да как… Не хочешь пообщаться с моим фениксом? Может быть, он тоже сможет тебе помочь.

— Чем? — Шеника посмотрела с чисто детским любопытством, и Агата поспешно выпустила из ладони крохотную огненную птичку.

— Он ведь воспринимает магию, в первую очередь мою, но и твою тоже сможет. Если у тебя развитые стихиальные компоненты в энергетике, он мне это покажет без всяких артефактов, а при необходимости и сможет усмирить небольшой выплеск.

Симпатичная яркая птица с переливающимися огнём перьями уставилась на Шенику с интересом, после чего без возражений прыгнула на её палец. Девочка вздрогнула от испуга, но огненные лапки существа не обжигали. Она ощущала лишь приятное тепло, мягкое прикосновение и лёгкое покалывание осторожных коготков.

— Не беспокойся, он тебя не обожжёт. Ведь его попросила я, к тому же, он сам согласился.

— Ты с ним общаешься?

— Определённым образом. Не словами (хотя могу что-то ему проговорить, и он поймёт) и даже не образами, а просто фактами, набором фактов. Отчасти чувствами, отчасти побуждениями. Мы понимаем друг друга как себя. Да, собственно, теперь он и есть часть меня. Вернее, часть моей магии.

— Значит, мне просто держать его в руках?

— Да. И камушек… Опа! А камушек вместе с фениксом работать не хочет. Давай заберу, посмотрю, что уже он зафиксировал… — Агата возилась долго. За это время Шеника успела со всех сторон рассмотреть невиданного феникса, сообщить ему, какой он очаровательный и даже поинтересоваться, не против ли, чтоб она его потрогала. Птица размышляла долго, но потом всё-таки согласно склонила головку и подставила её под ласку детского пальчика. Обмирая от восторга, девочка погладила пёрышки, потом потрогала клювик, огладила грудку и заверила, что феникс — самая прекрасная птичка, которую только можно себе представить. Существо было польщено и потому подставилось под дальнейшие прикосновения: мол, раз считаешь меня таким совершенным, и это доставляет тебе такую радость — Небо с тобой, трогай! — Ага… Ясно, склонность к стихиальной магии есть, но она не так уж безусловно выражена… А-а… Ну ясно, поняла.

— Что ты поняла?

Агата поджала губы.

— Ну как тебе сказать. Ты будешь не рада, но твоя стихиальность намертво завязана на магию драков, а чародейство драков проросло в твоё природное чародейство Земли. Так что, боюсь, нам придётся всё это рассматривать в комплексе.

— Подожди! — выкрикнула девочка, вскакивая. Испуганный феникс спорхнул с её пальца и завис в воздухе. — Ты хочешь сказать, что…

— Я только одно хочу сказать: надо посмотреть детально, — с непобедимым холодом в тоне ответила молодая женщина. — Сядь, пожалуйста. Позволишь фениксу устроиться на твоём плече?.. Спасибо.

— Магия земли? Ты хочешь сказать, что у меня…

— Шеника! Успокойся, пожалуйста! Ты сейчас больше затрудняешь, чем помогаешь! Расслабься. И слушай: у тебя от природы присутствуют два магических дара: земли и крови. Редкие дары. Земной дарован твоей новой жизнью, крови — прежний. Стихиальные составляющие сформированы связью с драком. Но это не значит, что их не надо развивать. Они есть, то есть с ними придётся считаться.

— Какие?

— Огонь и эфир — это промежуточная между любыми стихиями. — Агата, раскладывая последние три артефакта треугольником, продолжила не сразу: — Я бы предложила тебе работать с ними, но происхождение этих даров быстро станет известно.

— И Паратт выдаст меня?

— А чёрт его знает! Сомнительно, однако не будем проверять. Я стану заниматься с тобой частно. Результат получится так себе, но зато безопасность будет на уровне. — Только сейчас обе они заметили, что Шенику трясёт. Девушка осторожно обняла её. Прижала голову к плечу: — Ну… Ну! Мы со всем справимся! Правда.

— Что принц тебе сказал? — тихо спросила девочка.

— Что он просит и умоляет только об одном: принести тебе свои извинения и предложить компенсацию. Он уверяет, что порицает своего брата и не поддерживает его даже в малом. И хочет помочь тебе. Его интересует только одно: чтоб его брат выжил. Насколько он при этом будет мучиться — дело Менея.

— Ты ему веришь? — Шенике в объятиях Агаты было так приятно и тепло, что желанию довериться она попросту не способна была противиться, никак.

— Хотела бы.

— А получается?

— Не знаю, — едва слышно прошептала девушка, прижимая к себе девочку. — В одном уверена точно: тебя я никому не дам в обиду. Но скажи — ты согласна выслушать его извинения?

Шеника затихла.

— Я не знаю, — шепнула она. — Понимаешь! Понимаешь… — И осознала, что ей почти нечего сказать. Но надо: — А зачем? Он хочет, чтоб выжил его брат. Это понятно. А мне зачем? Нам всем зачем? Нашей семьей зачем?!!

— Резонный вопрос, — хладнокровно ответила Агата, расцепляя объятия. — Успокойся, пожалуйста. Пожалуйста.

— Зачем⁈

— Потому что твоя энергетика связана с его. Боюсь, может так оказаться…

— Что? — От ужаса её глаза округлились.

Девочка уже не слышала то, как Агата её успокаивала. В её голове билось: «Так, начнём с малого: то, что ты связана с этим мужчиной, тебе было известно с самого начала. Он приковал тебя к себе такими же цепями, которыми тебя тогда приковали к столбу… Ты надеялась, что смерть освободить тебя от уз, но, похоже, этого не случилось. Увы…»

Она подняла на Агату грустные глаза.

— Всё в порядке.

— Вижу, — буркнула молодая женщина. — Устраивайся здесь. — И подтолкнула девочку к дивану. — Разберёмся.

Птичка перепорхнула с пальца девочки на её коленку, потом, забавно прыгая, добралась до груди и заглянула Шенике в лицо. Мило наклонила голову. Это не могло не отвлечь Шенику от тягостных мыслей, тем более что она уже почти привыкла жить в страхе перед принцем Менеем. А вот этот крохотный феникс был диковинкой, раньше ей и видеть-то таких не доводилось, что уж говорить о взаимодействии… Она потянулась и осторожно погладила птичку по головке. Та слегка прижмурилась, по пёрышкам прошла волна искр, которые не обожгли.

— Спасибо огромное. Я и не думала, что ты позволишь мне прикоснуться к твоему фениксу, — шепнула девочка.

— Он согласился… Да, у тебя значительные способности. Тебе надо обучаться. Я уверена, мне пойдут навстречу. И оттенок энергетики действительно очень своеобразный. Не только женская, но и мужская составляющая. Ни один из тех артефактов, которые у меня сейчас на руках, не покажут присутствие магии драков, потому что на неё не настроены, а просить о том, чтоб принц Арий стал образцом, я не могу. То есть могу, и, вероятно, он даже согласится, особенно если объясню, зачем это нужно. Но тогда он узнает точно. Ты, полагаю, этого не хочешь.

— Не хочу!

— Вот. Так что, думаю, рассуждать придётся по аналогии. Энергетика у тебя стабильна, беспокойства ничего не вызывает. Но есть у меня смутное подозрение, что вы с Менеем — что-то вроде сообщающихся сосудов. И когда ты начнёшь учиться, боюсь, он догадается, что ты жива. По тому, что его собственная сила начнёт прибывать.

Шеника смотрела на Агату круглыми глазами.

— Но тогда я не буду учиться.

— И это тоже не вариант. Пока твоё состояние стабильно, но продолжаться это будет недолго. Когда твой организм начнёт гормональную перестройку, магия тоже придёт в дисбаланс. При твоих данных лучше начать обучение раньше — чтоб избежать непроизвольных выплесков.

— Прости, я… Не поняла. Перестройка? Дис… Дисба…

— Ты начнёшь созревать. Превращаться в девушку. И тогда твой потенциал, который сейчас дремлет, рванёт в развитии. Тебе будет не совладать с тем, что начнётся. Если ты не станешь обучаться заранее.

— И что же мне делать?..

— Давай думать. Я говорила с Арием… Вернее, это он заговорил со мной. Он уверяет и клянётся, что ничего не расскажет о тебе брату. И просит хоть намекнуть ему, чем можно тебе помочь и как он может попросить у тебя прощения.

— Так ты всё же веришь ему?

— Повторюсь: не знаю, Ника. Понимаешь, я могу кому-то верить или не верить, но опираться на это мнение лишь в том случае, если это касается моей жизни. Да, я верю Арию, потому что не вижу, зачем бы ему выдавать тебя Менею. По мне так ему может быть наоборот выгодно держать брата подальше от тебя, чтоб его права на престол никто не мог оспорить…

— Или просто убить. Уже наверняка.

— Хм… — Глубоко задумалась. — Не думаю. Он явно обеспокоен репутацией рода, а прямое убийство — это ещё покруче взятия в рабство и телесных наказаний будет. И что-то в традициях драков идеи убивать связанных своих родственников ради престола вообще отсутствуют как принцип. Примеров нет. Возникает ощущение, что для них это нечто невозможное по определению. Да и беспокойство о жизни брата у Ария выглядит неподдельным. Он вроде как стоит на позиции, что пусть брательник живёт и мучается, но дело не только в желании наказать. А если он тебя убьёт, это станет Менею однозначным приговором.

— Значит, всё же советуешь ему довериться? — подумав, переспросила Шеника. Она продолжала задумчиво наглаживать феникса, который совершенно не возражал против такого обращения с собой, смотрела же при этом в пол. И казалось, что её взгляд буквально остекленел.

— Я советую тебе обдумать это. Со всех сторон. Невозможно всю жизнь прятаться. И дело совсем не в том, что о тебе некому позаботиться. И братья, и я сама постараемся оберечь тебя от любой беды. Но ты ведь сама изводишь себя. Твой страх не даёт тебе жизни. Ты сможешь успокоиться, только получив веские заверения от правящей дракской семьи. Убедившись, что они для тебя больше не опасны. Понимаешь?

Девочка в задумчивости кивнула. А потом слезла с дивана, подошла к Агате и прижалась к ней, как могла бы дочка обнять маму, надеясь на ласку и защиту.

И Агата, конечно, её не оттолкнула.