Глава 5

Сколько от себя ни таись, а натуру не спрячешь. Вот и Диана так же…

Смотрела она сейчас на мужчину и вздохов не сдерживала, благо никто ее, кроме верной Эсси, и не слышал, и не видел.

Да и мужчина того стоил.

Эрр Расмус Вейнард!

Темные волосы, голубые глаза, и весь он такой… вот такой… просто – ах!

Диана так навалилась на подоконник, что тот жалобно хрупнул под объемистым бюстом.

– Кто там? – Эсси подошла, встала рядом.

– Эрр Вейнард!

Эсмеральда, как девушка практичная, пожала плечами.

– Зачем он тебе, у него за душой ветер свищет, пыль разносит? У него ни денег, ни поместья толком, один титул… пустой человек.

– Красивый!

– Это дело, да, – согласилась Эсмеральда. – Что хорош, то безусловно, эти способности у него, говорят, выдающиеся.

Диана вздохнула.

Бюст послушно колыхнулся.

– Ты так королю вздыхай, – строго напомнила Эсси. – Сама знаешь, измена его величеству приравнивается к измене государству и карается смертью.

– Ну, я же пока не королева…

– А с такими мыслями можешь и вообще не стать. Думаешь, Иоанн – полный дурак?

Как-то так Диана и думала. С малолетства усвоив, что мужчины или дураки сами по себе, или становятся дураками, когда поглядят на ее выдающиеся… достоинства. Она их и выпячивала, и подчеркивала, и вырез делала поглубже, и мушки клеила, а что? Если действует?

Если стоит ей показаться вот так и подышать поглубже, как у мужчин гульфики расти начинали сами по себе. И шевелиться так… отчетливо. Диане это льстило.

Вот и Иоанн… а что он – железный? Только и успевай его по рукам бить, чтобы не вовсе уж распускал их!

Но ведь и Диана не железная.

Что ей – не хочется, что ли? Чтобы молодой и сильный мужчина, чтобы они рядом, кожа к коже, тело к телу… Эсси – это совсем другое! А вот с мужчиной…

Эсмеральда только головой покачала и решительно утащила кузину от окна.

– Не надо, Ди.

– Ты мне еще указывать будешь?

– Я – нет. А вот дядя расстроится.

Виталис Эрсон был извечным страхом Дианы. Та сглотнула и послушно отправилась к вышивке.

Ну его… но ведь хорош же!

Но дядя…

– Приказать воды горячей принести? Искупаешься? – предложила Эсси, понимая, что Диану надо на что-то переключить.

– Да.

– И масло? Розовое?

– Давай.

К вечеру Диана пахла так, что рядом стоять было сложно. Но Иоанну нравилось, а это главное. Виталису Эрсону Эсси так ничего и не сказала, кстати. Зачем? Ей же в результате и достанется за недогляд. А в чем она-то виновата?

В том, что Диана, как та сучка, хочет на случку? Так ей не девяносто лет, ее понять можно. Ей бы роту гвардейцев, чтобы ее с утра до вечера в казарме, а справится ли с ней король? Это Виталису власть дороже воздуха, а вот Диане…

Ох, не кончится это добром.

Как выйдет Диана замуж, так надо будет сразу бежать из столицы, да побыстрее, да подальше. Авось, целее будет!

* * *

К утру Маша уже успокоилась и чувствовала себя вполне-вполне прилично. А что такого?

Ну, клыки. Ну, ядовитые.

И что?

Это ж шикарная возможность! Пришла, укусила, никто ничего и не понял. А если нельзя прийти и укусить, можно приползти и цапнуть. Вспоминая классика, никто и не поймет, что случилось[33].

Одна беда.

Всех – не перекусаешь. Допустим, сведет она мужа в могилу. А дальше что? Если кто помнит, что началось в истории после смерти Ивана Грозного, называлось это одним словом.

Звиздец.

И королеву вдовую на ноль помножат, никакой яд не поможет. И принцессу выдадут замуж, за кого сами пожелают. Кому родная история не близка, вспоминаем, какой гадюшник творился в Англии после смерти Генриха Восьмого. Тоже помер мужик, не оставив наследника. То есть наследник считай сразу после папаши и помер. И тоже – началось. То одна на троне посидела, то вторая, то третья, и все законные, и все за свой зад боялись так, что чуть островок не выморили.

А Марии еще жить хочется. И для Анны нормальной жизни хочется. Так что кусаться – не наш метод, разве что сильно доведут. Но при дворе и не кусаться не получится. Она не белая и пушистая, она теперь на полном серьезе черная и чешуйчатая. И если с цветом еще можно поиграть, то с принципом – нет.

Сама по себе змея кусаться не будет. И на человека не кинется просто так. Ей тот человек триста лет не надобен, не ее это кормовая база. Но попробуйте к ней полезть! Вот тогда и получите полный заряд яда из всех клыков[34].

Но при дворе ее в покое не оставят. Ее будут провоцировать, а она, согласно змейской натуре, будет кусаться в ответ. Пока хватит яда.

А что с ней сделают, когда яд закончится? Согласно терверу, сволочей в мире бесконечное множество, а змея – одна, всех не перекусает, раньше от натуги помрет. Вот то-то и оно.

На место отравленных придут новые, и получится у нее дубль два. Не дадут ей пожить спокойно, просто не дадут!

И что ей сделать?

А, несколько вариантов. Первый – она умудряется как-то сбежать из Эрланда вместе с дочерью. Да так, чтобы их потом не нашли.

Сможет?

Сейчас уже сможет. Но вопрос, куда бежать и как там жить, все равно остается открытым.

Второй – помириться с мужем. И вместе с ним строить коммунизм. То есть растить дочь, выдавать замуж… Мария вспомнила фигуру супруга и передернулась. Нет, вы лучше сами вот с этим. Мария на такой героизм не способна.

Третий – отравить мужа и править самостоятельно. Увы, нереально. Чтобы править, нужны деньги, нужны войска, а у Марии уже здоровье не то. Ежели Екатерину Вторую вспомнить, Мария тоже не потянет такой ценой лояльность гвардейцев покупать. Тогда уж лучше Иоанн, одна штука. Расслабиться и думать об Эрланде… нет, столько она не выпьет!

Так что вывод был прост. Возвращаться надо ко двору, а там уж действовать по ситуации. За документы – спасибо, Мария их себе оставит. Понадобится, напишет какой-нибудь пропуск, или подорожную, или классическое: «Все, что сделано предъявителем сего, сделано от моего имени и во благо Эрланда. Иоанн»[35].

А второй облик… а что с ним не так? Лежит себе, кушать не просит, надо еще почитать о его особенностях, но вроде как желания обернуться и всех перекусать у Марии нет, полнолуние тоже не наступило? Если и наступит, может она не утратит разум? Здесь как-то превращение иначе происходит, это точно. И одежда при ней, и мозги тоже. А все остальное…

Перефразируя старый анекдот про носорога, у гюрзы не слишком приятный внешний вид, чешуя и вредный характер, но с ее ядом – это не ее проблемы!

В крайнем случае Мария попросту укусит Диану. И пусть Иоанн подбирает себе новую бабу на роль супруги. Спасибо за оружие, спасибо за второй облик и яд, просто здесь и сейчас это не решает ни одной из ее проблем. Вот и весь сказ.

Надо возвращаться, надо разбираться по ситуации… кстати, почитать в местной библиотеке, что есть про двуипостасных.

Надо для начала разобраться с Лизандой. Так что в обед Мария и мать-настоятельница отправились в ту же камеру.

Лизанда лежала на полу. Правда, количество фекалий под ней не сильно увеличилось, оно и понятно. Нечем. Глаза ввалились, губы запеклись.

Мария покрутила в руках кубок с водой, демонстративно отпила глоток и выдернула у Лизанды кляп. И влила ей несколько капель воды в рот.

Прошло не менее двадцати минут, прежде чем Лизанда смогла выговорить несколько слов.

– Ваше величество. Умоляю…

– О чем? – невинно поинтересовалась Мария. – Поговорить? Пожалуйста. Но при первом же вранье я уйду отсюда и приду только завтра. Доживешь ли ты? Вот вопрос?

Лизанду ощутимо затрясло. Кажется, она представила себе перспективу и уже всерьез взвыла.

– Ваше величество!!! УМОЛЯЮ!!!

– Тогда я слушаю. Внимательно.

Эрра Лизанда принялась рассказывать, хлюпая носом.

Лизанде в жизни не повезло, как она считала. Вышла она замуж, семь лет прожила с мужем, а детей не было. Они хоть и старались, но Богиня детей не послала. Моли, не моли…

Потом муж умер, а титул отошел его младшему брату. А тому Лизанда без надобности, у него уже супруга есть. Лизанда попробовала его соблазнить, но мужчина оказался стойким. Выкинул веселую вдовушку из поместья, правда, денег дал. А к родителям-то и неохота.

Ко двору?

Туда Лизанда и отправилась. Старые связи помогли, получила она место придворной дамы. Ее величество оказалась не из вредных, работой сильно не нагружала, просто так не ругалась, жить можно. Деньги платят, опять же, можно попробовать личную жизнь устроить. Только вот…

Имею желание купить машину – нет возможности. Имею возможность купить козу – нет желания. В том и беда, желаний у Лизанды было много, а вот возможностей и не было.

Хотелось богатства, хотелось достойного жениха, да и блистать при дворе тоже, а тут жестокая судьба, понимаешь ли.

Внешность у Лизанды была вполне пристойная. Не красавица, вроде той же Дианы, но есть и зад и перед, которые так ценятся мужчинами, есть светлые волосы, по последней моде подбритые над лбом, есть красивые серые глаза. Вполне сойдет, если с приданым.

А вот приданого и не было. И вообще, вдова, что снижало ценность Лизанды на брачном рынке. И с семьей ей не очень повезло, нет такого влияния, и было бы – Лизанде не помогут. Она уже отрезанный ломоть.

И тут ей повернулся Валент Эрсон.

Не слишком молодой, на пятнадцать лет старше Лизанды, но это же ерунда! Эрсон, достаточно богатый, жена родами умерла, трое детей есть, ну так что же? Лизанда ему и еще шестерых родит!

И Валент проявил к ней интерес, и снюхались два одиночества.

И стала Лизанда регулярно рассказывать Валенту о своем житье-бытье. То есть о королевском, она ж придворная дама королевы. А Валент и слушал, интересно ему, гаду! Слушал, расспрашивал, еще и темы для разговоров подкидывал. Так что состоял при Марии самый натуральный патентованный шпион Эрсонов. Шпионка.

Дрянь такая.

Не понимала она, для чего спрашивается?

Все она отлично понимала, по морде видно. И понимала, и делала с охотой, в надежде на будущее замужество. А Валент не торопился ее замуж звать, упирал на то, что Лизанде придется тогда от двора уехать, в поместье сидеть, детей рожать. А ему бы еще хоть какую пользу для семьи. Чтобы ее полезность перевесила ее минусы! Вот Лизанда и старалась, не за страх, а за совесть, шпионила, стучала так, как не каждый дятел сумеет.

Замуж Лизанде хотелось. Да еще и за Эрсона, вообще красота!

Ежели Диана Эрсон королевой станет, то как оно хорошо-то будет! Считай, Лизанда тоже в правящую семью войдет, родственницей короля будет. А Мария?

Какая Мария, когда тут любовь?

Потом началась эпопея с разводом, и Лизанда затосковала. Королева на развод не соглашалась, а Валент не соглашался на брак. Все тянул и тянул… и просил Лизанду не покидать ее величество.

А потом случился скандал с Дианой.

И королева решила поехать в монастырь. И как тут было не воспользоваться случаем?

Пока она во дворце, там понятно, за все отвечает король. Но тут-то? На природе? Конечно, надо устранять Марию. А на кого и что спишется… видно будет!

Лизанде вручили свитки с королевскими печатями. Где добыли?

Да кто ж знает… Валент постарался. Он перед Лизандой не отчитывался. Может, и еще кто был, этого Лизанда тоже не знала. Кто-то из гвардейцев, наверное. А может, и не был. Гвардия… они, конечно, служат королю, но и себе тоже, и своему роду. А уж кто и там с кем роднился, и какими интересами связан?

Лизанда действительно не знала.

Мария повторила вопрос несколько раз и махнула рукой. Видимо, и правда… да и кто ж ей что доверит? Разменяли бабу, как шестерку в картах, на большее она и не нужна. Одноразовый шпион, исполнитель, любовница – или, правильнее сказать, подстилка. Мария ни на секунду не поверила, что этот Эрсон женился бы на Лизанде.

Глупо же!

Странно даже, что ей яд выдали и бумаги. Странно и глупо.

Но… и Диана эта не слишком умна, может, и ее родня такая же? В семье не без урода?

Может быть…

Лизанда действительно хотела отравить королеву, но у нее все не получалось с ядом, а увидев старый храм, она придумала план получше.

Откуда она знала про ловушку?

Так ее первый муж, эрр Селий Шаран историей увлекался. В том числе и храмами.

Да-да, в старые времена такие ловушки делали во всех храмах. Лизанда знала. Оставалось только проверить, есть ли она тут, ну и пригласить королеву.

Мария поглядела на Евгению.

– Делали?

Мать-настоятельница кивнула.

– Да, и даже сейчас это есть… своего рода последний шанс. Мало ли что случится?

Мария пожала плечами.

– Что угодно. Понимаю, даже одобряю. Просто странно, что вы об этом забыли.

Евгения пожала плечами.

– Это старый храм. Мы туда ходим только убираться, потому что опасно. Там часть подвалов засыпало, туда просто опасно спускаться. Я думала, что и ловушка пришла в негодность, даже ее не проверяла. К чему оно сейчас? Я никого убивать не собиралась.

Мария кивнула.

Да, когда она уползала, она тоже кое-что видела. И опасно, и действительно, много чего разрушилось. Не то она бы не уцелела. Даже змеиное обличье не спасет, если тебя плитой придавит, или камнями засыплет. Одну такую осыпь она гадиной и миновала.

И ненависть Лизанды понятна. Получается, что Мария стояла между ней и мечтой.

Тьфу, дура.

А делать-то с ней что?

Мария подумала.

– Преподобная мать, я пока не знаю, что с ней делать. Давайте ее развяжем, так, чтобы не покончила с собой. Она грамотна, так что перо ей в руки, чернила и пергамент. Пусть пишет своей рукой чистосердечное признание. С кем спала, чего хотела, зачем меня убивала и как. Подробно пишет. А завтра я подумаю, что с ней делать.

Синяки болели. И ссадины тоже. И что делать с негодяйкой, Мария знала. Но…

Зачем об этом говорить настоятельнице?

Мать Евгения и так обрадовалась, кивнула… В ее монастыре проблем не будет. Это же хорошо, правда?

* * *

Эрк Гридс перелистывал страницы.

Время шло. Время уходило, а они так и не пришли ни к какому решению насчет камня.

Может, Берт и прав?

Или нет?

Эрк просто не знал. Вот как тут лучше сделать? Что придумать?

И не найти ж ничего про этот камень… Многоликий его хоть и подарил, а только такие знания не для простых мальчишек. Хотя себя Эрк простым не считал.

Жизнь тому весьма и весьма помогала. Любящие родители, хорошие условия, деньги и игрушки – у него было многое, но понять, что это не его заслуга, а простое везение, он пока не мог.

Чего не было у Эрка…

Эрр!

Ах, как же простому иссу Гридсу хотелось титул!

Эрр!

И сразу распахиваются запертые для тебя двери.

Эрр! И вместо опостылевшего серебра можно носить золото. Ах, как оно мягко сверкает на одежде и в украшениях.

Эрр!

И у тебя есть власть!

Власть, да, и доступ к уху короля… неужели кто-то думает, что его величество будет беседовать с простым иссом?

Эрр…

Эрк достоин титула, достоин всего того, что он дает, достоин… это признают все, кто его знает. Но как получить титул?

Во времена оны все было просто. Если ты двуипостасный, ты уже эрр. А если нет, то хоть ты из шкуры мясом вывернись, пользы не будет. Но… так давно не было…

Не было?

Есть!

Эрк тому свидетель! А значит, что нужно сделать? Нужно просто найти этого самого… нового эрра и вытряхнуть из него, и что, и как, и почему. Только вот…

Эрк его найти не сможет. А значит, искать этого эрра должен кто-то… к примеру, тейн.

Очень даже правильно получается. Эрк скажет тейну о случившемся, и тот прикажет вознаградить принесшего добрую весть. А уж Эрк попросит себе в награду беседу с двуипостасным. Пусть тот расскажет, как ему это удалось? Впервые, за столько лет…

И всем будет хорошо!

Хорошо тейну. Хорошо Эрку. Хорошо… двуипостасному? А ему-то чем плохо? Кто его знает, какая у него там жизнь, а теперь он будет спокоен и защищен. Эрром станет…

Надо рассказать все тейну. Только самому извернуться, чтобы никто другой не слышал, чтобы не перехватил… но как получить доступ к уху верховного служителя Многоликого?

А просто.

Служки… они и ему прислуживают. Подать, принести, вина налить… да мало ли что бывает по надобности? Вот Эрк и напросится в прислужки, хотя бы ненадолго. Поговорит, ему пары минут хватит. А уж как ему тейн благодарен, небось, будет?

Эрк мечтательно заулыбался.

В его мечтах он уже был эрром. А еще чтобы два раза не ходить, драконом. Или львом… нет, лев летать не умеет, ему лучше бы драконом, чтобы обернулся – и тебя все боятся, все уважают, все от твоего вида дрожат и прячутся…

Мысль о том, что он может и слизняком стать, а не драконом, или может вообще никем не стать, Эрку и в голову не пришла. Да вы вообще о чем?

Он?!

Он обязательно станет! И драконом, и эрром, и на королевской дочери женится. В этом кто-то сомневается?

Ну и дураки! А вот он точно все знает. Осталось попасть к тейну и доложить ему об этой важной новости так, чтобы никто не опередил. А то Берт… точно, хочет все себе захапать…

Разузнать, почитать, подумать… чего тут думать?! Тут бежать надо! И побыстрее!

Эрк украдкой посмотрелся на себя в маленькое зеркальце, которое носил с собой, пригладил вихры. А то вдруг чего… вид у будущего эрра всегда должен быть аккуратным и благолепным.

Решено!

Как только представится возможность, он обо всем доложит тейну, и побыстрее!

* * *

Мария проснулась поздно ночью. Рядом заворочалась Анна, но женщина погладила ее по волосам.

– Спи. Я в нужник.

Анна перевернулась на другой бок и опять уснула. А Мария выскользнула за дверь. Легко-легко. Почти неслышно.

Маленький кабинет, приоткрытое окно.

Вечером они с настоятельницей еще раз навестили предательницу. И забрали у нее первый свиток. Мария прочитала и распорядилась сделать копии. А Лизанде приказала написать все, что она знает про отношения среди Эрсонов. Авось, да пригодится. Мария встала посреди кабинета, сосредоточилась. Как это происходило? В храме?

Эммм… никак! Вот она человек, а потом руку протянула, и уже змея. И хвост чешуйчатый.

А здесь что надо? Об пол удариться? Перекувырнуться? Просто пожелать? Попросить Многоликого? Пошипеть и клыки выпустить?

Мария решила начать с самого простого.

– Пожалуйста… я хочу стать змеей.

Щас там! Именно щас, и даже щазззз! Если Бог и слышал, то отозваться не мог. Может, даже и по уважительной причине – помирал со смеху.

Мария честно попробовала последний пункт. Пошипела тихонько, выпустила клыки. Посмотрела на свое отражение в стекле, облизнула их языком. Невольно вспомнила, как скользила по барханам.

Как извивалось гибкое чешуйчатое тело, купаясь в потоках солнечного света, стекающих с неба, словно расплавленный мед. Как гибко и стремительно оно неслось к цели, как вылетало из засады, бросаясь на добычу, как…

Колени подогнулись. И Мария обнаружила себя на ковре. И в чешуйчатом виде.

Красота!

Значит, просто почувствуйте себя гадиной – и вперед? Ползи, куда захочешь?

Благо окно приоткрыто. Туда Мария и поползла. Да, с ее размерами подтянуться, перевалиться через подоконник и только хвостом махнуть труда не составило. И вперед.

Туда, где сидела эрра Лизанда.

Мария точно знала, что она собирается сделать.

Должна сделать.

Эрра ее предала. И предаст впредь, и подставит, и отрицать все будет в надежде на выгодное замужество. Наказание тут может быть только одно – смерть. Только вот Мария никого еще не убивала. Никогда.

Своими руками Мария и сейчас не справится. А если мерзавку змея укусит? На это Мария способна, наверное. Она еще вечером проверила все, посмотрела, куда выходят окна кельи, в которую перевели Лизанду…

Вот и дом. Вот и дерево, с которого так удобно переползти на подоконник. Бумага?

Да разве это препятствие для гюрзы?

И Лизанда одна, Мария ее чуяла.

Бросок – и тупорылая голова змеи просто проламывает плотную бумагу. И приземляется почти у ног эрры.

Та даже вскочить и заорать не успела, только дернулась. Рефлексы сработали быстрее разума, и Мария цапнула первое, что оказалось рядом. Ногу Лизанды.

Прокусить тонкую ткань?

Лег-ко!

На это даже обыкновенная гадюка способна, а уж почти двухметровая гюрза-то! У нее ведь и челюсти соответствуют…

Яд впрыснулся автоматически.

Мария развернулась – и кинулась к окну. Только хвост мелькнул. И уже вылетая головой вперед на дерево, услышала, как заорала Лизанда.

Пусть орет.

Жить ей осталось не более получаса.

* * *

Путь обратно Мария проделала еще быстрее. Грохнулась на пол змеей и встала с него человеком. Отряхнулась, оглядела себя.

Да, местных богов есть за что уважать. У них тут, скорее, не оборотни, а правда двуликие. И разум на месте, и кровожадности нет, и с голой задницей бегать не приходится. Все учтено могучим ураганом. Все, что на тебе – с тобой и останется, хоть обувь, хоть сумка. Вот это – правильная магия.

Мария хмыкнула и отправилась обратно в кровать.

У нее алиби. Даже два.

Во-первых, она спала. Во-вторых, она совершенно не похожа на змею.

Правда, уснуть не удалось, не прошло и десяти минут, как в дверь заскреблись.

– Ваше величество!!!

Мария зевнула и пошла неторопливо открывать.

– Пожар? Потоп?

– Эрра Лизанда умирает!

– Ее загрызла совесть? – лениво поинтересовалась Мария у монахини. – Нельзя ли до утра подождать? Пусть потерпит до завтрака?

Монахиня хмыкнула. Кажется, это как раз была бывшая супруга палача, так что шутку она оценила.

– Ее укусила змея.

Мария открыла рот. Закрыла.

– Че-го?

– Да, ваше величество. Эта дура орет, что ее укусила змея.

Мария молча обулась, взяла плащ и кивнула на комнату, в которой оставалась дочь.

– Приглядите за принцессой, чтобы она не волновалась.

– Сестра Лидия приглядит, – кивнула монахиня. – Я провожу.

– Спасибо, сестра, – кивнула Мария. И последовала за женщиной. Не удержалась, правда. – Что за змея? Ее нашли?

– Нет, ваше величество. Вроде как эта дура сидела, писала, а в окно влетела змея и ее укусила. И улетела обратно.

– Крылатая змея?

Монахиня пожала плечами. Кажется, она тоже понимала несуразность ситуации, но укус-то есть! И баба помирает! Дешевле привести королеву, чем потом оправдываться. Она даже к настоятельнице еще сбегать не успела, некогда.

А Мария шла и жалела, что она не тайпан, не пеламида, наконец… после укуса гюрзы в организме начинает разрушаться кровь. Понятно, что помереть дура помрет, но не сразу, где-то от получаса до нескольких часов. Успеет еще мозг вынести.

Плохая она гюрза, недоядовитая. Вот если б как в «Пестрой ленте», один укус – и вам песец! Сразу же! В три секунды, чтобы жертва только и успела, что про ленту вякнуть! Вот это – да, а она что…

Недоработка!

* * *

Эрра Лизанда лежала на кровати, бледная и страдающая. Нога была поднята на подушки и кажется, ее разрезали и прижигали. Мария хмыкнула про себя.

Ну-ну…

Будем надеяться, никто здесь больше не отравится. Отек на ноге и кровоподтеки было отлично видно, яд начал свою работу. Глупо это – прижигать рану. Огонь может разрушить яд, но в том-то и дело, что зубы гюрзы вошли достаточно глубоко. Яд – внутри. Надо разрезать ногу, надо отсосать яд, но это стоит делать в первые минуты после укуса. Может, минута и есть на все про все, а то и меньше. Потом только сыворотка, и лучше – в первый час. Или можешь не выжить.

Если повезет, Лизанда помрет в течение получаса. Если нет…

Значит, нет[36].

– Что случилось?

– Ваше величество, я так наказана за свое предательство! – Эрра Лизанда смотрела трагично. – Меня укусила змея.

– Где вы ее нашли?

– Она влетела ко мне в окно, впилась мне в ногу, захохотала нечеловеческим голосом и улетела обратно.

– На крыльях?

– Да, у нее были крылья. Такие… большие.

Мария промолчала.

Конечно-конечно, и крылья, и хохотала она нечеловеческим голосом. А какой еще голос должен быть у змеи? Гюрза – не человек.

Кстати, а если человек идентифицирует себя, как гюрза? Есть ли такой гендер? Или до этого извращенцы еще не додумались? Это вам не котики симпатичные, тут ползать и шипеть надо!

Мария едва не хихикнула, но сдержалась и с подобающим сочувствием посмотрела на несчастную.

– Что тебе нужно, Лизанда?

– Ваше величество, я умоляю вас о прощении.

Мария пожала плечами.

– Свиток где?

Монахиня протянула ей свиток.

Мария бегло его проглядела, кивнула. Подпись есть, еще его настоятельница заверит и, наверное, капитан стражи?

– Ты прощена, Лизанда. Умри с миром.

А если не умрешь, то прощение отменяется. Но этого она вслух не скажет, не комильфо такое говорить. Интересно, сработает ли?

* * *

Через сорок минут после прихода Марии эрра Лизанда отправилась в иной мир. Мария прислушалась к себе, но никаких трепетаний или угрызений совести не почувствовала.

Ее хотели убить. А она прощать должна?

Не дождетесь.

В свои покои она вернулась полностью спокойная, и чего не хотелось, в коридоре наткнулась на эрру Розабеллу.

– Ваше величество!

Последние два дня эрру к королеве не подпускали. То она с монахинями ходит, то под охраной отдыхает… а эрре интересно! Что происходит-то?!

– Да, эрра?

– Ваше величество! Умоляю… что с Лизандой? Я ничего не понимаю!

Мария печально вздохнула.

– Эрра Розабелла, эрра Лизанда умерла.

– КАК?!

– Ее укусила змея. По ее собственным словам.

– А?!

– Меня можете не спрашивать. Я не знаю, где она взяла эту змею и что с ней хотела сделать. Я знаю, что к ней в окно влетела змея, укусила ее и улетела обратно.

– Ох! За что ж ее так Богиня покарала?

– Эрра Розабелла, – Мария понимала, что сказать придется. Хотя бы намекнуть. – Эрра Лизанда участвовала… способствовала Диане Эрсон. А Богиня уважает святость клятв.

Все.

Остальное пусть сами додумывают. И эрра Розабелла не подвела. Схватилась за щеки, выпучила глупые круглые глаза.

– Ох! А мы-то и верно на святой земле!

– И Богиня здесь читает в наших сердцах и наших душах, – подтвердила Мария.

Розабелла закивала еще активнее. Но – не удержалась.

– Ваше величество. А вы… То есть вот это…

Синяки и ссадины еще не сошли. На лице их не было, но вот на руках – полно, и Розабелла их тоже видела. Не слепая ж она, хоть и дура.

Мария похлопала ресничками.

– Эрра, я просто упала.

– Упали, ваше величество?

– Да, эрра. Я задумалась, подвернула ногу и скатилась в яму. Вот руки чуточку и пострадали.

Остальное тело, которому еще и похлеще досталось, эрра не видела. Да и не надо ей. Рук хватит…

– Ваше величество, это так плохо…

– Да, это очень неприятно, – согласилась Мария. – Я схватилась за дерево и руку ободрала, и потом еще… но что поделать! Это маленькая плата за пришедшую в голову умную мысль.

– Да, ваше величество.

Эрра явно ничего не поняла, но это было уже неважно. Она потом сама придумает, что ей рассказать. Мария еще и послушает, и удивится.

А Лизанду все равно жалко не было.

Вот ни капельки.

На следующий день эрру похоронили на местном кладбище.

* * *

Феликс собирался в путь.

– Милый…

Матушка подошла, коснулась ладонью его волос. Мужчина, как некогда, в детстве, замер на минуту, а потом прижался головой к теплой ладони.

Ласковой, родной…

Никогда он не забудет день, в который умер сам. Да, именно умер.

Тот Феликс, добрый, домашний, ласковый, который воспринимал рассказы деда как забавные страшные сказки, погиб, глядя на тело отца. И второй раз умер, когда понял, что мать – пропала.

И третий раз, когда подслушал разговор.

Его и сестричек собирались отвезти к тому же эрру. А что?

И мать сговорчивее будет, и когда девчонки подрастут, их тоже можно… вдруг какая из них сговорчивее будет, да хозяину по душе придется? Услужливые твари оказались. И договаривались они об этом не абы с кем, с управляющим! С дядей Мэтью, которому доверял Феликс, доверяли отец и мать… может, он их и предал?

Кто знает…

Феликс тогда ни о чем не задумывался, у него мысль была одна.

Бежать!

Спасать сестричек, пробиваться к деду… поверенный про деда не знал, это точно. Это мать и отец держали в секрете, слишком уж сложное родство.

Пират, трактирщик… может, и еще кто. А она – эрра… теперь стала.

Ладно еще в гости съездить, чтобы отец за дочку порадовался, да на внука-внучек полюбовался. Но тишком и молчком.

Феликс на деда смотрел снизу вверх, с восторгом, рассказы его впитывал, а оказалось, вот, что и не зря? Ой как не зря.

Первым делом Феликс кинулся к тому, кому сам доверял. К конюху Висту. Повезло, в тот день не он родителей возил, а то б и его убили.

Вист на месте оказался, мальчишку выслушал, выругался – и приказал быстрее одеваться в домашнее, да и удирать из дому. А уж он телегу со двора сведет, не задумается.

Феликс так и сделал. Взял деньги, что у отца нашлись, все бумаги, которые сгрести смог, себе кинжал, девчонкам теплое платье и плащи – и вытащил всех через кухню, пока слуги рыдали и туда-сюда бегали. А Вист их ждал уже с телегой.

Никто его и не остановил.

И из города они выехали спокойно, а вот потом с дороги съехали и пробирались лесами, полями… кто ж его знает? Пустят погоню – и все. Вист и за едой сам ходил, где покупал, где воровал, детей прятал, не показывал, уж больно они приметные. Все в мать пошли, хорошенькие донельзя.

Повезло им просто, что поверенному денег мало предложили, он торговаться начал, что Феликс услышал…

Повезло.

Ох, как же тогда дед разъярился! Феликс и слов-то таких не слышал… Висту, конечно, дед и денег дал, но конюх при них остался. И помог кое-что узнать…

Выбор у Феликса был.

Он мог не ходить сам. Могли найти кого-нибудь, но это дольше. И мама там… кому-то другому она могла не поверить, а Феликса узнает! Обязательно!

Так что…

Мальчишка понимал, что рискует. Но – пошел. Потому что перестал быть мальчишкой. Тогда кончилось его детство, и началась взрослая жизнь. Жестокая и кровавая.

И убивал он с радостью, и не только подонка, который разрушил его семью. Счет был открыт слугой, который решил прижать в уголке симпатичного мальчишку. Феликс к такому относился с омерзением и поддаваться гадкой твари не собирался, вот еще не хватало! Царапины с ядом хватило, чтобы извращенец отправился в новое перерождение, а Феликс ждал. И дождался.

Как же на него мама смотрела!

Какими глазами… сияющими, восторженными… и испуганными!

Не за себя она переживала, за сына. Только за него, самой ей и жить уже не хотелось, ей же говорили, что ее дети в подземелье, и если она не будет ласковой…

Как ее Феликс к деду тащил – отдельная история. Жить матери не хотелось, только присутствие сына помешало руки на себя наложить. А там уж и дочки помогли, и дед на мать ругался долго… кое-как пришла она в себя. Но все равно, любой мужской интерес заставлял ее дрожать и отворачиваться. Даже прислугу в доме она держала в основном женскую. Или стариков, которые не были для нее опасны. Единственным мужчиной, которого она любила без меры, которого всегда была рада видеть, оставался ее сын.

– Ты опять уезжаешь, малыш.

– Да, матушка.

– Возвращайся поскорее, сынок.

– Обещаю.

– А если ты мне еще невестку привезешь, я счастлива буду.

Феликс только вздохнул.

– Матушка, ты самая прекрасная женщина на земле. Другую такую мне не найти, так что… разве мало у тебя уже внуков?

– Конечно, мало, – рассмеялась мать. – Внуков всегда мало, их и десяти не наберется. И мне бы хотелось еще твоих детей на руках подержать. Обещаю, я приму любую женщину, которая придется тебе по душе.

– Я такой еще не видел, матушка.

– Но вдруг она живет себе в Эрланде? Присмотрись к тамошним красоткам, сынок?

– Обещаю.

Феликс и правда собирался внимательно приглядывать за королевой Марией. А красотки… мало ли кто ему подвернется? Монахом мужчина не был, женщин любил, часто и со вкусом, но больше, чем на две-три ночи ни с кем не задерживался. Так проще.

А может, он боялся, что не сумеет защитить свою семью?

Феликс не собирался об этом думать. Так что он с чистым сердцем пообещал матери приглядеться – и закрыл эту тему.

* * *

Мария сидела в библиотеке монастыря и внимательно читала книгу о двуипостасных.

Сестра Августа была пока занята, и Мария кое-как разбиралась сама.

Итак, что можно сказать о двуипостасных? Или, как Мария для себя назвала их, перевертышах?

Они были. Их было много.

В храме Многоликого даже был целый камень, в котором горели звезды их жизней. Сейчас он бесполезен, а тогда… положив на него руку, тейн мог позвать каждого из детей Многоликого.

Правда, тейн тогда тоже был двуипостасным. Сможет ли это сделать обычный человек?

Наверное, нет. Там упоминалось что-то, связанное с кровью, может, ДНК-тест? Мария биологию помнила плоховато, не на то она упор в школе делала, но смутно догадывалась, что особенности быть должны. Какая-нибудь лишняя или левая хромосома, может, какой-то участок активированных генов? Вроде бы ученые говорили, что в человеческой хромосоме много лишних участков, которые неясно, для чего прицеплены. Как аппендикс, как биологический мусор?[37]

Может быть, этот камень активировал какие-то из «дремлющих» участков, и те активизировались? И принялись шипеть и кусаться? Ну или спровоцировали превращение?

Теоретически… допустим, это рецессивный ген, рецессивный участок хромосомы, который проявляется далеко не у всех, и со временем уходит в тень. Но эрры старались жениться только на своих, а уж короли и королевские фамилии в этом отношении те еще снобы! У них эта хромосома должна быть активной, или как там правильно ее назвать?

Должна быть эта особенность.

Просто некому было ее включить, а вот Мария вляпалась. Цапнула один из тех самых трех камней Многоликого, которые он даровал людям. И тут все совпало сразу.

И ее стрессовое состояние. И желание жить. И кристалл, который как выполнял свою функцию, так и продолжал выполнять. И…

Ладно!

Про подарок ей просто приснилось. А клыки и сами по себе могли отрасти. Здесь же нет патологоанатомов, здесь некому было препарировать тушки эрров, вскрыть их, проверить, чем перевертыши от нормальных людей отличаются, клыками там, когтями… а ведь могли!

Как сюда попал кристалл? Да кто ж его теперь узнает? Могли и сами жрецы спрятать куда поглубже, когда началась вся эта катавасия. Стало ясно, что перевертышей в покое не оставят, и надо было прятать все добро. Может, потом и монастырь-то женский здесь сделали, чтобы замаскировать сокровищницу. А может, и иначе было.

Данакт пока в силе был, много чего натворить успел. Один гаденыш сколько всего испакостил![38]

Сейчас уже не узнать, что и как. Кто и зачем спрятал кристалл.

Зато можно почитать про себе подобных.

Оказывается, перевертыши и правда ближе к русским сказкам, чем к европейским. Если брать родной мир.

В Европе как? Оборотень – темная демоническая тварь, нередко лишенная разума, проклятая и ненавидимая всеми. Создание Дьявола. Охотится на людей, кушает их, боится церкви, креста, святой воды, серебра… ну, этот фольклор Мария знала.

На Руси… перевертыши не теряли разума, обращались вместе с одеждой, не смущая никого голым задом или передом, делали это по собственной воле и прекрасно себя чувствовали. А кушать людей?

Фу! Как негигиенично!

Здесь было нечто похожее.

Маша не находила ни единого свидетельства о том, что перевертыши кого-то съели. Убили?

О, это всегда пожалуйста! В жизни всякое случается, если ее попробуют убить, защищаться она будет в обеих формах. А вот чтобы кушать человека?

Без нее!

А как насчет прав-обязанностей перевертышей?

Хотя… это и сейчас осталось. Эрры должны служить своей стране. Все. Причем служить могут и мужчины, и женщины. Просто женщины должны еще и детей рожать, так что у них по службе обязанностей меньше, по деторождению и детовоспитанию больше. И всю информацию про обороты тоже чаще хранили женщины. Тоже логично и разумно.

Если отец уехал по делам, или путешествует, или на войне, это ж средние века, тут за полчаса на машине не долетишь от Эрланда до Картена, а у ребеночка оборот начинается? Вот пора пришла, созревание закончилось, и чадушко к обороту готово? Мать ему и объясняла все тонкости.

И в монастыре Предматери об этом тоже знали.

Хммм…

Может, когда начались гонения и преследования перевертышей, они нарочно оставили это святилище? И даже передали его женскому монастырю?

– Сестра Августа, я подумала… скажите, а как основали монастырь святой Варвары? Это было ведь не так давно?

– Достаточно давно, ваше величество. Может, лет триста назад.

– Да… как раз, когда начали охотиться на двуипостасных, и они стали погибать. Да?

– Скорее, в конце того периода, – педантично поправила монахиня. – Данакт Фарданский правил примерно триста восемьдесят лет назад, а монастырь основан триста сорок два года назад, это я точно знаю.

– И Данакт был еще жив, да?

– Да.

Мария поставила себе галочку. Угадала.

И отметила еще, что Данакт-то был Фарданский.

– А в Фардании с тех пор же династия у нас так и не менялась?

– Не менялась, ваше величество. Там правят прямые потомки Данакта.

Монахиня так была рада говорить с кем-то об истории и мироустройстве, что даже не удивилась вопросу. Да, королева должна это знать. Но мы же часто задаем вопросы, чтобы помочь структурировать какие-то свои мысли. Даже знаем ответ, но произносим некоторые вещи вслух. Вот и Мария…

– Данакт заканчивал свое правление, но надо полагать, его дети полностью поддерживали отца. И слуги Многоликого решили оставить это святилище.

Монастырь-то был достаточно близко к границе с Фарданией. Учитывая, что Эрланд был таким «сапогом», его короли подумали, да и решили на морском берегу столицу не строить. Оно красиво, но там же пираты водятся, шторма случаются, бури всякие. И стройматериалы далеко возить, тут-то каменоломни неподалеку от столицы. Так что Рент был расположен почти в центре страны, а монастырь в сторону границы с Фарданией.

Почему не увезли отсюда реликвию?

Да мало ли что случилось? Причин может быть легион, тут историю знать надо, а Мария, увы, не специалист.

– Вообще, интересно. Неужели, чтобы стать двуипостасным, надо было только родиться эрром?

– Ваше величество, там была целая система…

Монахиня рассказывала, Мария слушала. Внимательно, вдумчиво, задавала вопросы.

Нет, там было не просто так себе, там все было продумано.

Вторая ипостась могла проявиться у человека в любом возрасте, равно как у мужчины, так и у женщины. Ее появление автоматически даровало титул.

Не землю. А вот именно – титул эрра или эрры.

Землю мог потом за служение даровать человеку его король, и часто даровалась она по второй ипостаси. Волку – лес. Птице – горы, рыбам – прибрежная полоса, как-то так. Хотя жили там чаще потомки эрров.

– Почему Данакту так легко было их уничтожить? Это же не так сложно получилось?

– Лились реки крови, ваше величество. И умерло много и взрослых, и детей… Получилось так легко еще и потому, что обычные люди никогда не любили двуипостасных. А ведь они появлялись и в семьях эрров, хотя бы по одному-два человека в поколение.

– Завидовали.

– И ненавидели. Легко ли – смотреть и знать, что этот человек сильнее тебя, что он проживет дольше, что красавица, в которую ты влюблен, никогда на тебя не посмотрит, просто потому, что ты – человек.

– Наверняка ведь и смотрели, и семьи были разные.

– Конечно. Просто злость, и зависть, и что-то такое… эрр – это трудный путь, это путь служения своей стране, а ведь так не хочется. Если есть дорожка полегче, и на нее можно свернуть – мне ли вам рассказывать, государыня, сколько сейчас синекуры для эрров?

Мария медленно кивнула.

И подумала, что страшное это искушение – путь полегче.

Во времена оны, еще Машкой Белкиной, поссорилась она с подругой. Точнее, с ней поссорилась подруга. Сильно, грязно, с криком и возмущением, хотя Маша и виновата не была. Они тогда отдыхали вместе с детьми, вот и зашел разговор, куда поступать, где учиться, и Маша сказала жестко, что репетиторов любых оплатит. Но институт – никогда. Не хватит у тебя ума взять все знания, которые можешь, не потянешь ты поступить – прости. Не твое. Ищи другую дорогу. И квартиру она не сможет снимать, то есть общежитие гарантировано.

Машины дети к такому привыкли, а вот подруга начала так возмущаться ее бесчувственностью… да нельзя же так, да что ты, да как можно, да без денег сейчас никуда не пройти и ничего не сделать, и без связей тоже! Маша тогда ее быстро заткнула, мол, у каждого своя дорога, так оно и вышло.

Ее дети без денег поступили, правда, не совсем куда хотели, в вузы попроще, потом уж перевелись после второго-третьего курса, смогли прорваться на бюджет. А вот сын подруги отучился за деньги, работу ему нашли по блату, только кончилось все плохо. Бухгалтер, он же не только деньги гребет лопатой, он и отвечать должен. Вот и получилось неладно… попал парень в тюрьму, и связи не спасли. Выучить-то за деньги можно, только вот получится ли хорошо? Если человек привык, что все купить можно?

– Простая дорога.

– Да, ваше величество. Простая дорога. Вот и получилось… вроде бы так просто, а в то же время сначала там гладко, словно маслом смазано, а потом – огонь. И масло занимается, и человек сгорает, как свечка.

Мария посмотрела на библиотекаршу. И – промолчала. Из милосердия, наверное. Очень ей хотелось спросить – вы ведь тоже выбрали дорогу полегче, правда? И не спросила. Промолчала.

Только вот… если ей столько дано, теперь с нее и спросится?

Второй облик давался, чтобы служить своей стране, своему сюзерену. А над Марией и нет никого. И задания у нее такого нет, чтобы пойти туда, не знаю куда и найти то самое загадочное нечто, после которого все станут счастливы и здоровы.

Ничего нет.

И никого над ней нет.

А что ей теперь со всем этим делать? Если не бежать и не искать путь полегче?

Ответа у нее тоже нет. Увы.

* * *

– Мария скоро вернется, – Иоанн вертел в руках кубок из драгоценного цветного стекла. Синий плавно переходил в алый, потом в зеленый, и вино в нем казалось тоже разноцветным. Его величество лениво смотрел через стекло на ближайшую свечу, наслаждался переливами цветов, лениво отпивал по глотку.

– Да, ваше величество, – почтительно согласился эрр Виталис.

Компания была не слишком большая, но достаточно респектабельная. Два Эрсона, Виталис и Валент, личный духовник его величества, эрр Бустон, и до кучи, казначей. Эрр Алесис Ихорас.

Чисто мужская компания.

А, да. Еще личный шут его величества. Даже не эрр – исс. Исс Колючка. Имени его никто уже и не помнил, столько лет исс ошивался при дворе. Служил еще отцу Иоанна, знал короля совсем маленьким и постоянно шутил. Зло, ядовито, метко, но все равно оставаясь в фаворе и выигрыше.

Насколько для этого надо быть умным – догадывался весь двор, так что исса старались не злить. Хочет он быть Колючкой? Да Триады ради, только чтобы не на моей шкуре!

Увы, в данной компании шкур было не так уж много, так что эрр Виталис мгновенно пожалел о своей фразе. Колючка пошел в атаку.

– А чего это переживает наш славный эрр? Боится, что Дианочке волосы выдерут? С молитвой и благословением? Не бойся, эрр, королева у нас воспитанная. Но упрямая.

Эрр скрипнул зубами. И что тут ответишь? Гаденыш… обезьянье личико приглашающе скалилось из-под традиционного колпака. Скажи, скажи мне хоть одно словечко! Ужо я тебя!

Не пришлось, за Диану вступился король.

– Мои королевы – не повод для шуток.

– И их количество – тоже.

– Колючка, дождешься!

– Что делать бедному дураку. Тут правду скажешь – бьют, там – убивают. За правду страдаю, ваше величество!

Король небрежно махнул рукой.

– Дим, я хочу развода.

– Ваше величество, я готов служить вам, как прикажете. Но что поделать, если ее величество развода не желает?

– А уж как его не желает Саймон Картенский, – опять вмешался Колючка. – И наши купцы! Считай, половина торговли с Картеном! Ну да ладно, будут торговать с Эрсоном… если такое королевство на карте найдут.

Димас благодарно поглядел на Колючку.

Ну да, это сейчас Саймон друг, а если его сестру обидят, да и племянницу тоже… ой, не обрадуются и Эрланд, и Иоанн.

– Молчи, дурак, – рыкнул Иоанн. – Дим, мне нужно обоснование развода. И чтобы никто не подкопался.

– Ваше величество, – медовым тоном встрял Исайя, – я тут немножко… сделал проект. Не соизволите ли посмотреть?

– Словами скажи, – отмахнулся Иоанн. Настроения читать не было. И печень болела под вечер… не часто это случалось, но в такие дни у короля все настроение пропадало.

– Это в Конклав. Для обеспечения престолонаследия, неразрывного и крепкого, поскольку Бог не одобрил союз, наказав его отсутствием наследников…

– Так-так?

– Если бы Предотец благословил этот союз, он бы оставил в живых наследника. Не бабу, через которую не надо передавать трон, это ведь уже не по прямой линии, а именно наследника, принца. Но при отсутствии наследника союз не может считаться полноценным. А поскольку ее величество уже не может родить, то должна выполнить свой долг до конца и уступить место женщине, которая сможет подарить Эрланду принца.

– Оставь, завтра почитаю.

– Пусть завтра принесет, – хохотнул Колючка. – И еще допишет, что разведенной королеве надо удалиться в обитель и молиться за свою замену. Чтобы та побыстрее понесла и родила.

Кардинал сверкнул глазами. Но ответил вполне в духе церковников.

– Именно это и подобает хорошей супруге. Ставить интересы своего мужа и своего государства превыше всего, разве нет?

Колючка ухмыльнулся. И не таких видали, а и тех кололи.

– А как быть, если интересы мужа гласят одно, а государства – другое? Поддерживать кого будем?

– Счастливый король – довольное государство, – изрек Иоанн.

Колючка пожал плечами.

– Казни дурака, государь, а только для счастья тебе б не в Конклав писать. Пусть Диана Эрсон тебе наследника родит, а королева его за своего сыночка и выдаст? И тебе счастье будет, и стране? Королева, конечно, не обрадуется, да чует мое сердце, согласится, она ж тебя любит.

– Моя племянница не девка! – огрызнулся Виталис.

– И королевский двор не бордель, – тут же согласился с ним Колючка. – Или нет?

– Идите отсюда, – надоело Иоанну. – Дим, возьми проект, почитай его и подработай. Чтобы утром он был у меня на столе. Я сказал! Развод не обсуждается!

И только дверь хлопнула.

За порогом Виталис впился злыми глазами в Колючку.

– Ты…

– Дурак я, вот и все, – парировал Колючка.

Плюнул эрр, да и пошел себе.

Одного-то дурака всяко хватит. Еще с шутом он не ругался и собак не облаивал. За ним и второй Эрсон, и Исайя утянулись.

Колючка посмотрел на Димаса. И так посмотрел, что эрра Бустона аж морозом по спине пробрало.

– Я-то дурак, а ты, эрр, кто? Или думаешь – помилуют?

– Его величество благородный человек, – отрезал Димас. – Я уверен, он никогда так не поступит.

– Королева тоже была в нем уверена, – коротко ответил шут. Развернулся, да и пошел.

Димас вздохнул.

Так-то дураками в канцлеры не выходят. И предупреждения шута он принял близко к душе, но… он уже лет двадцать рядом с королем. С мальчика на побегушках поднялся, считай, сам себя сделал, и не только себя. Он весь аппарат под себя выстроил, каждый ход знает, каждый выход, всю канцелярию, каждого человека… без него ж все вразнос пойдет! Неужели его величество этого не понимает?

Эрсон неглуп, безусловно, но спеси и самодовольства у него много. А еще неглуп он, безусловно, но в свой карман и свою семью. Вот Димас не воровал, а все для государства тянул, все для короля и Эрланда. А Виталис так делать не будет, он за Эрсонов радеет.

Ему дай волю, он везде свойственников да родственников понатыкает, а кому работать? Кому дела делать? Неужели его величество этого не поймет?

Ну глупо же! Глупо!

А Иоанн далеко не дурак! Он умный и сильный, и его временное увлечение Дианой Эрсон… ну так что же? Рано или поздно она просто даст королю, только на самых выгодных для себя условиях, и все это успокоится. А насчет ребенка, может, и правда с королевой поговорить? Да, не будет в нем крови Марии. Но ее величество женщина умная и благородная, она сможет воспитать малыша как родного.

Наверное.

Хорошо еще, шут этих размышлений не слышал, иначе бы диагноз подтвердил. И печатью заверил. По эррскому твердому лбу.

Но Колючка сейчас был занят. Он общался с человеком, про которого все забыли, с казначеем. Если у Колючки был талант шутить, язвить и смешить, то у эрра Алесио был немного другой талант. Незаметность.

Эрра Алесио можно было оставить посреди людной площади, можно было посадить в тронном зале, можно… да хоть вы его куда поставьте, а через десять минут о нем все просто забудут. Вот так у него получалось, он словно растворялся в любом окружении. И вроде не урод, хотя и не красавец.

Так, что-то среднее.

Высокий, чуточку сутулый, волосы светлые, глаза серые, лицо умное и спокойное. Не урод, но и ни одной яркой черты в нем нет. Словно размыто все, словно плеснули на рисунок водой, и потекла она, унося яркие краски.

И голос у него тихий, спокойный, и характер такой же. Вот мозги при этом невероятные.

Колючка им даже завидовал иногда. Что мог эрр Алесио, так это просчитать все возможные варианты. Потом продумать действия для каждого, а уж в мире чисел он вообще чувствовал себя, как рыба в воде. С людьми ему было чуточку сложновато.

Цифры – там понятно, они удобные. А вот почему люди всегда выбирают САМЫЙ неудобный для себя вариант? Этого эрр Алесио просто не понимал. Если он смог организовать свою жизнь так, чтобы ему было комфортно и удобно, его семья была довольна и счастлива, а работа приносила только радость, почему этого не могут остальные? Просто – почему?

Кто им мешает?

Зачем связываться с людьми, которые могут принести тебе только проблемы, давать в долг, понимая, что не отдадут, заключать заведомо невыгодные союзы и вообще лезть в чужие неурядицы? Зачем?

Тебе просто так жить скучно?

А почему? Вокруг же столько всего интересного! Вот приходи работать в казначейство, и у тебя ни одного дня не пройдет без развлечений! Один только отчет королю чего стоит! А бюджет? А непредвиденные расходы?

– Эрр Алесио, я вас слушаю?

– Как вы думаете, эрр Демьен, Бустона просто убьют, или с конфискацией имущества?

Колючка даже сразу не нашелся, что ответить. Аж закашлялся, потом продышался.

– Эрр… гха… думаю, от денег король не откажется.

– У Бустона не так уж много, но королю хватит. И дом у него под столицей, и несколько поместий, и неплохие накопления.

– А у вас все задокументировано.

Алесио даже и не смутился. Он – казначей! У него работа такая, считать чужие деньги!

– Я не знаю, на что рассчитывает Бустон, – наконец произнес Колючка. – Но он недооценивает решимость Эрсонов. Всех. Диана очень честолюбива.

– Если ничего не предпринять, то скоро его величество окажется женатым на милейшей особе, – согласился Алесио. – Только вот сначала сожрут Бустона, потом меня, а там и до вас, эрр Рене, очередь дойдет.

Колючка печально вздохнул. Алесио, кстати, был одним из немногих, которые помнили его настоящее имя. Не то, чтобы они дружили, разница в возрасте у них лет в двадцать, но уважать друг друга – уважали.

– Будь я Бустоном, я бы сейчас сказал, что его величество такого не допустит.

– А будь я петухом, я бы сейчас на заборе кукарекал, – согласился Алесио.

– Что вы предлагаете, эрр? – не стал ходить вокруг да около Рене. – Вы бы не завели этот разговор, не будь у вас варианта действий.

Алесио мило улыбнулся. Только вот эрру Демьену показалось, что рядом с ним оскалилась кобра.

Приподнялась так мило на хвосте, капюшон раздула…

– Деньги, эрр, дают возможности. И связи, и знания. За деньги можно купить многое… в том числе и любовь.

– Любовь?

– Сейчас эрра Диана любит, – Алесио жестом предложил собеседнику прогуляться, и мужчины честь по чести направилась в сад. Разговаривали они при этом вполголоса. Это дворец. Правда, в этой части народу поменьше, королевы сейчас нет, но… все равно надо бы поосторожнее. – Не короля, нет. Королем она увлечена, а любит она, как и ее дядюшка, только власть.

– Власть? Хм, пожалуй, – согласился Рене. – Это у них семейная страсть. Но что вы хотите предложить в связи с этим?

– Король любит Диану. Диана любит власть. Но… она была помолвлена? У нее был жених? Любимый? Увлечение? Я наблюдал за ней, когда она разговаривает с королем. Нельзя сказать, что она ведет себя, как робкая и невинная девушка, скорее, она пытается, но время от времени наружу прорывается истинная натура.

Рене с интересом посмотрел на казначея.

– Из вас получился бы хороший шут, Алесио.

– Вы видите то же самое?

– Да. Хотя я посчитал, что Диану… натаскали на эти дерзости. Чтобы повыгоднее продать.

– Мне кажется, что наиграна там скорее девичья скромность, – пожал плечами Алесио. – Уверен, что в прошлом эрры найдется что-то интересное. Если начать копать.

Мужчины переглянулись.

То, что хотел сказать Рене, повисло в воздухе.

Не найдем? Назначим и придумаем.

Чего никогда и никому не простит Иоанн, так это измены. Если окажется, что его чистая и невинная лилия не так уж бела и нежна, он будет рвать и метать. И первым делом порвет Эрсонов.

За всё.

А чего они тут посмели? Ему развратную девку подсовывать? Да еще чтобы от нее принц родился? Иоанн выйдет из себя, и тут уж мало никому не покажется.

И самое лучшее, что могут сделать сейчас мужчины, это чуточку, ну вот самую капелюшку покопаться в прошлом Дианы. Безусловно, Виталис не дурак. Он эту рыжуху выбрал, он ее под короля подложил, то есть собирается, он обязан был замести все следы.

Но – сможет ли?

А вот тут большой вопрос.

Есть слуги, учителя, подруги, куча разного народа, который никогда не принимается никем в расчет. А он существует, и у него есть глаза – уши – языки, и за определенную сумму с человеком всегда можно договориться. Хотя мужчины не верили, что в прошлом Дианы Эрсон нет ничего компрометирующего. Слишком уж горячая штучка.

Вот и надо ее убрать от короля. Ему еще детей делать, а с ожогом на нежном месте это проблематично будет.

* * *

Бертран сидел в библиотеке.

Не так, чтобы это приветствовалось у служек и прочей мелочи, но и не возбранялось. Почти как в сказке «Золушка».

Перемой-ка всю посуду и натри полы повсюду… вот тебе сорок два задания, а как закончишь, так и приходи. Так Берт и поступил. Побыстрее где сам что сделал, где договорился, и в обед уже был в библиотеке.

Брат Николас, который заведовал библиотекой, неодобрительно посмотрел на мальчишку, но гнать не стал.

Ладно уж!

Этого парня он знал, Берт приходил достаточно часто, книги читал внимательно, сидел тихо, листал страницы аккуратно, руки у него всегда чистые…

Ладно уж!

Хоть и беднота, а если к знаниям тянется, толк из него будет. Авось, потом кому и пригодится смышленый секретарь или помощник. Да и в храме служитель из него может получиться. Священник это же не просто так, там много чего знать и уметь надо, а когда еще начинать учиться? Пусть, если парень тянется к знаниям, то пусть.

– О чем ты хочешь почитать сегодня?

– О двуипостасных. Можно? Как они такими становились, как осознавали себя? Пожалуйста!!!

Брат Николас улыбнулся.

А, эта тема неизбывна и вечна. Рано или поздно каждый мальчишка тянется к этим знаниям. И воображает себя могучим львом или там летящим драконом. Хотя в реальности из него и червяк-то получится сомнительный.

– Держи.

Толстый том лег на стол перед Бертом.

– О людях, которые волей Многоликого тело свое сменили, их первых шагах, и о том, как они душу свою сохраняли, – прочитал название Берт. – Спасибо огромное!

И принялся читать.

Правда, разочаровался он достаточно быстро. Книга-то была хорошая, но слишком однообразная и монотонная.

Жил человек, потом милостью Многоликого обрел свои способности и начал их применять во имя Веры. Контролировал себя с молитвой, засыпал и просыпался с любовью к Богу.

Этого было слишком мало для Берта. Ему нужны были совсем другие ответы, но как их узнать?

В книге рассказывалось о том времени, когда Многоликих было много, а сейчас-то их нет! Один есть, но где именно, и как он обрел свою силу, как это возможно, и как его найти…

Только вот сказать об этом библиотекарю нельзя, а что делать?

Бертран принялся внимательнее читать книгу. Может, хоть что-то он тут найдет?

Или…

Придется пролезть в библиотеку самостоятельно. Только боязно…

Но пробовать надо. Знания ему нужны… то есть еще надо свечек хотя бы парочку, чтобы ночью читать. Берт дочитал книгу, потом отпросился у библиотекаря ненадолго, перекусить, потом вернулся и попросил что-нибудь еще по той же теме.

Брат Николас не стал препятствовать, а мальчишка хорошо запомнил сундук, из которого ему достали драгоценный источник знаний.

Да-да, драгоценный.

Переплет у книги был отделан мелкими кусочками серебра и бирюзы. Красиво…

Жаль только, что внутри опять было мало полезного. Там рассказывалось про двуипостасного, который стал драконом. Описывалось, как он учился летать, как переносил грузы, как пугал людей, как… что?

Несколько полезных вещей парень все же почерпнул из этой книги.

Двуипостасные могли опознавать друг друга. По запаху, или как-то еще, но могли. Могли общаться между собой, когда были в зверином облике. Непонятно как, но если сказано, что могли, то могли.

Предпочитали выбирать себе пару из таких же двуипостасных, просто потому, что жили в два раза дольше обычных людей. Ух ты! При этом выглядели они достаточно молодыми и сильными, даже в глубокой старости, просто, когда приходило время, двуипостасный начинал стремительно стареть и дней за десять умирал. Что ж, было время подготовиться, попрощаться и написать завещание.

Еще двуипостасные предпочитали сами проводить молодняк через посвящения.

Упоминалось, что если рядом есть старший и более опытный зверь той же породы, то молодежь легче воспринимает превращение. Сразу подчиняется более старому и опытному, быстрее возвращается в разум…

Еще помогали камни Многоликого, три штуки, но где они сейчас?

Неизвестно.

Но это и все. А этого было мало, слишком мало! Как бы остаться в библиотеке?

Может, и не получилось бы у Берта ничего, но к брату Николасу прибежал служка и шепнул что-то на ухо. Видимо, важное, потому что брат Николас посмотрел на небо, на Берта…

– Я отойду ненадолго. Ты подождешь?

– Если можно, брат Николас.

– Тогда я тебя закрою снаружи. Ты понимаешь…

Конечно, Берт понимал. Инкунабулы нельзя было оставлять без присмотра, и с открытыми дверями тоже, иные столько стоили – корабль снарядить хватит! Про Берта брат Николас знал, тот книги любит и ценит, обращается осторожно, да и оставлял он уже несколько раз так мальчишку, все было хорошо.

– Конечно, брат.

В замке снаружи повернулся ключ.

Оставшись один, Берт развил бурную деятельность. Сначала он убедился, что сундуки не заперты, потом нашел два, в которых было про двуипостасных.

Потом еще раз осмотрел библиотеку…

Можно спрятаться вот тут, за сундуком… Берт запыхтел, отодвигая его от стены… и когда в замке повернулся ключ, а следом послышался чей-то незнакомый голос, невольно юркнул в подготовленную щель. Сработало крысиное чутье на опасность.

– Библиотекарь не вернется?

– Нет. Брат Николас отошел ненадолго.

– Отлично.

– Какая книга тебе нужна?

– Вот эта…

Мужчина прошел куда-то вдаль от сундука… кто бы устоял на месте Берта? Не высунуть голову? Не посмотреть?

Нереально!

Как открывается тайник в стене, Берт не понял, но место запомнил. Мужчина взял рукопись, проглядел ее, достал из кармана свиток, записал себе несколько символов.

– Ох уж мне это иератическое письмо! Не могли они что поприличнее выдумать, а тут… шесть значений, в зависимости от сочетаний!

– Радуйся тому, что есть. Записал, все?

– Да. И хранить можно бы в лаборатории…

– Чтобы их кто-то из твоих подопечных уничтожил?

Берт опознал обоих говорящих. Брат Винс и брат Тома, он их регулярно видел в храме. Правда, реже, чем других служителей…

Подопечных?

Уничтожил?

– Ладно-ладно, – брат Тома вернул на место свиток и сунул свои записи в карман рясы. – Пойдем, сегодня еще много дел.

Мужчины развернулись и вышли. И только минут через десять Берт осмелился вылезти из-за сундука.

Только вот место тайника он запомнил. А как его открыть, так и не понял. Разве что ломиком, но… тогда скрыть ничего не удастся. Надо почаще приходить в библиотеку, может, он и поймет что-то?

Тайник!

И секретные дела!

Как тут устоять мальчишке?

* * *

Через четыре дня после покушения, когда синяки и ссадины начали подживать, Мария решила отправляться обратно, во дворец.

Она понимала, что покоя ей там не будет, что ее там ждут и супруг, и Эрсоны, но…

Еще там ее ждет королевская библиотека.

В монастыре она нашла не слишком много о Многоликом. Так, огрызки, обрывки, сказки, а ей нужно было кое-что еще. Важное.

Вот она может стать гюрзой. А Анна?

Марии предстояло решить очень сложный вопрос. Посвящать ли дочку в свою тайну. Попробовать дать ей второй облик или нет? И если да, то это делается ДО или после совершеннолетия? Сейчас можно или лучше позднее? Лет в восемнадцать?

Но если Мария не доживет?

Желающих ее убрать будет много. Второй облик может дать Анне шанс выжить, а Мария промолчит?

Как же лучше?

Женщина пока не знала. Ей нужна была информация, и она ее получит. А муж, его любовница и прочие интриганы…

Мария злилась.

Он сама не понимала, но гюрза… это ведь не просто змея. Это в чем-то и образ мыслей, и действий. Она не замечала, что ее движения стали более плавными и грациозными, не видела, что становится более гибкой и быстрой. За собой вообще не замечаешь, а другие… если эрры что-то и подмечали, то списывали это на отдых.

Уехала ее величество, вот и расслабилась. Во дворце-то надо с осанкой, медленно, и не ходить, а выступать. Вот и незаметно.

Опять же, во дворце платья какие пышные, а в монастыре так нельзя, тут скромнее надо, ну а меньше тряпок – легче движения. Все закономерно.

Мария еще не знала, что вторая ипостась сильно меняет своего хозяина. Ей предстояло это еще выяснить. А пока – домой! Во дворец!

* * *

Диана лежала в ванне.

Да, ей это безумно нравилось.

Горячая вода, благовония, растекающиеся пленкой по поверхности, служанка с намыленной тряпочкой, готовая мыть свою хозяйку – чего еще надо?

Лежать так и ни о чем не думать. Вообще ни о чем.

Смотреть на огни свечек, представлять себя королевой. Вот она, в зеленом платье, на троне, в короне, с высокой прической… и рядом – Иоанн!

Картинка мигом потеряла половину своей привлекательности. Да что там, почти всю!

Диана, увы, не любила короля. Алесио правильно определил ее характер. Власть ей нравилась, и положение при дворе, и мысль, что она может, и она будет, и она…

Королева!

Ах, КАК это звучит!

Ее величество Диана!

Восхитительно!

И между ней и троном стоит только одна вредная и занудная баба! Ее величество Мария!

Вот не могла она умереть пораньше! Надо бы вообще принять закон, который запрещает старым и противным женам удерживать возле себя мужей! Не можешь ты больше родить? Ну и уступи место тем, кто может!

Диана точно может! Она… так, об этом не надо. И вспоминать не надо, и думать не надо.

Она осталась невинна, слава Триаде, и невинность эту потеряет только с законным супругом. Повезло. Просто повезло.

С Иоанном.

Так себе радость. Но – власть. И сколько ему еще жить осталось? Лет пять? Десять? Больше вряд ли, а потом у Дианы будет всё! Свобода! Регентство! Ну и мужчины, конечно, надо просто немножко подождать.

Дверь хлопнула, и в комнату вошла кузина Эсси. Так-то Эсмеральда, но кто и когда ее так называл. Невысокая, кругленькая…

– Ди? Купаешься?

– Да.

– Давай я тебе помогу. Отошли эту дуру!

Диана перевела ленивый взгляд на служанку и сделала жест рукой, словно выбрасывала что-то за порог.

– Пойди прочь.

Служанка вылетела за дверь, словно ее пнули. Диана медленно поднялась из воды, блестящая, вся в капельках воды, вся розовая…

– Помогай, – лениво сказала она.

Эсси послушно намылила тряпочку и принялась оттирать кузину. Медленно, неспешно, будто лаская распаренное тело.

Или – и правда лаская?

Служанку удалили очень вовремя, потому что спустя полчаса из-за двери спальни Дианы Эрсон послышались вполне недвусмысленные звуки. Да-да, Диана была и оставалась очень страстной натурой, тут эрры угадали точно. И сдерживать свои порывы ей было все сложнее и сложнее, с каждым днем. И кузина, у которой тоже хватало темперамента, и были такие же противоестественные наклонности, помогала ей. Даже с радостью помогала.

Они ведь…

Ладно, если о таких развлечениях узнают, наказанием им станет церковное покаяние. И монастырь. Ибо сказано Великой Триадой, что для мужчины создана женщина. А кто посягнет на человека одного с собой пола, тот есть грязный развратник, и молиться ему до скончания убогой жизни, чтобы Предотец его – или ее – простил.

Но это ж надо еще поймать, застать, привести свидетелей, да чтобы потом они в суде свои слова подтвердили, перед церковным трибуналом… и кто решится спорить с Эрсонами? Кому тут надоела жизнь?

Диана и не беспокоилась за себя, и не переживала. А что такого? Девушкой она была, девушкой и останется, так-то девственности не лишишься. А вот удовольствие… ну, надо же ей как-то отвлекаться? Думаете, так легко и просто играть очаровательную невинность, соблазнять и не подпускать к себе, быть все время настороже? Да поневоле тут нервы вразнос пойдут!

А еще добавьте молодую и горячую натуру, которой нужен, даже НУЖЕН мужчина! И получается… да хоть как-то! Кузина Эсси, конечно, плохая замена… так, об этом даже не думать. Но хорошо, что хоть так ей развлекаться разрешают. Да-да, эрр Виталис не просто был в курсе, он считай и свел воедино двоих избыточно горячих девиц, рассудив, что в борделях и не такое бывает, и никто от этого не умер. Не могут они сдержаться? Пусть пока так…

А что будет потом?

Потом Диана станет королевой, а эрра Эсмеральда Эрсон будет выгодно выдана замуж, он уже пообещал это женщине и собирался сдержать свое обещание. И замуж он ее выдаст, и в деревню она уедет с мужем, и мужа даже уже подобрали. Неглупого, симпатичного, достаточно богатого и молодого, который только рад породниться с Эрсонами. Знатности у него не хватает, но это уж дело десятое.

Он не из давних эрров, а из пожалованных в последние лет пятьдесят, второе поколение, так что связь с семьей Эрсон оценил по достоинству.

И Эсси уедет.

Или останется на какое-то время, если его величество не справится с темпераментом супруги. Это надо будет обдумать.

Виталис и обдумывал. Безусловно, нельзя, чтобы Диана попалась на измене, а она может. Слишком уж… не голова ей иногда правит, ой нет. Вовсе даже противоположное место.

Значит, придется оставлять при дворе Эсмеральду или искать кого-то еще с такими же извращенными склонностями. Но это еще пойди, найди! Да такую, чтобы молчала и делала, что прикажут.

Сложно…

Зато пока эрр Виталис был спокоен за племянницу. Эсси старалась на совесть и сама получала удовольствие, так что утром Диана опять была довольна жизнью, счастлива и ослепительно хороша. Его величество глаз отвести не мог.

Да, развод и только развод!

* * *

Эрр Леонидас был безупречен.

И в монастырь он королеву привез, и из монастыря. И выполнял он свои обязанности идеально. Только в этот раз бродячий сказитель Марии не повстречался. А жаль.

С удовольствием она бы спросила у исса Деона, что дальше-то было с двуликими?

Что было, чего ждать, на что надеяться – или наоборот, чего бояться? В монастыре толком ничего и не было.

Мария подозревала, что может найти какие-нибудь сведения в старом храме, но вернуться туда просто не могла. Вот даже подойти – никак.

Нельзя сказать, что она обзавелась фобией, что стала бояться подземелий или замкнутых пространств, что невзлюбила храмы. Помилуйте, какие у змей фобии?

Герпетологи, конечно, будут уверять, что это нежные и трепетные создания, которые каким-то чудом выжили без заботы человека и дожили до наших дней. Ага, каких-то сто двадцать восемь миллионов лет прожили, и ничего, а за последние лет сто загнуться собираются. Для сравнения – человек на земле только три миллиона лет живет. Впрочем, кто их будет слушать, герпетологов?

Мария и задумываться о них не собиралась. Ей и так проблем хватало.

Сходила, вот, на храм посмотрела, решила, что ей зрелище не нравится. Фу оно.

Вот не хотелось туда даже подходить близко. И не надо бы. Земля там пока еще неустойчива, гуляет, провалиться можно. Вот, пара лет пройдет, обязательно какая-нибудь зараза туда полезет. Но это дело будущего, а Марии надо о своем будущем думать. Чтобы оно у нее было.

Придворный гадюшник ждет. И ползают там такие твари, что гюрза рядом с ними – бантик праздничный. И ведь общаться придется, терпеть… хорошо еще, нервная система у нее крепкая.

Ладно-ладно, эрру Розабеллу оставим вне сравнений и конкуренции, эту заразу долго никто не выдержит. Мария терпела с трудом, уговаривая себя, что за идиотизм не убивают.

Наверное.

Правда же? А может, можно?

И старалась осваиваться со своими способностями.

Пока у нее было две формы: человека и здоровущей гюрзы. И переход получался все проще и легче. За ночь Мария перекидывалась по три-четыре раза, потом, правда, на завтрак накидывалась, как гюрза на гнездовье крыс. Жрать хотелось. Просто – жрать, все подряд, напихаться и переваривать, лежа на солнышке. Не растолстеть бы от такой жизни!

Клыки тоже оказались вполне управляемыми. Вот как Мария не злилась на эрру Розабеллу, они не выдвигались. Даже когда женщина устроила над собой зверский эксперимент и выслушивала услужливую дуру целых четыре часа. Убила бы…

Но сами по себе в человеческом облике клыки не вылезали. Даже не чувствовались, так, появились на нёбе два бугорка, но кто там что ощупывать будет? Мария так прикидывала, что даже если с кем-то целоваться… нет, почувствовать никто и ничего не должен. Уж как там это анатомически получилось, Многоликий их знает, но клыки были спрятаны надежно.

А вот когда она осознанно пожелала их выпустить – не от бешенства, а просто посмотреть в зеркале, они появились мгновенно. И даже капелька яда на одном из них блеснула.

Блеск.

Теперь мы имеем ядовитого бухгалтера.

Или – ядовитую королеву?

Мария решила, что в обеих профессиях яд ей очень пригодится, и успокоилась. Даже порадовалась.

Пусть будет. Ей в хозяйстве все пригодится.

Королевский караван медленно двигался к столице.

* * *

– Здесь мы должны жить?

Судя по ужасу в голосе Бекки, Марк завез ее в жерло действующего вулкана и злобно бросил прямо в лавовый поток.

Или, к примеру, предложил ей пожить в гнезде шершней или в волчьей стае…

Хотя ей-ей, ну что такого страшного в обычном поместье? В меру ухоженное, конечно, дом запущен, но не сильно. Просто в нем никто не жил.

У управляющего свой домик, а в главном доме хорошо, если раз в год убирались. Марк-то сюда почти и не приезжал, а когда являлся, останавливался у управляющего.

Вот и он, кстати.

– Исс Шент! Рад вас видеть!

Теос Шент просиял при виде хозяина. Потом посмотрел на хозяйку, на детей, сглотнул…

По его меркам эрр Стоун был идеальным хозяином. Хотя бы потому, что совершенно не вмешивался в управление поместьем. Понятно, наезжал и проверял, и контролировал, ну так это и нормально! Кто ж на его месте иначе-то поступит? Чтобы в наше сложное время людям доверять, идиотом быть надо. Но так-то в поместье было спокойно и тихо. А вот глядя на супругу эрра, становилось ясно, что с ней покоя не будет.

Никогда.

Она будет ныть, изводить людей, требовать всего, побольше и еще вчера, она будет выгрызать мозг и выедать печень… как Марк Стоун мог жениться на такой пакости? Ей-ей, слов не хватает! А тут еще и дети!

Прощай, спокойная жизнь.

Маркус догадывался, о чем думал управляющий, но ухмыляться не стал. Над таким горем смеяться грех. Насколько он знал Бекки, она способна замучить своими придирками кого угодно. Слуги в их столичном доме не страдали только потому, что хозяйка была слишком занята. То поиск любовника, то безумия страсти, то расставание с любовником, и все заново. На корабле Бекки не сожрала всех просто потому, что страдала от морской болезни. А вот на суше, да в поместье…

Ой и развернется же она.

Ну и пусть, главное, чтобы к соседям не лезла. Трех лакеев ей Марк нанял, причем все трое были молодыми, смазливыми и раньше работали в публичном доме. Как говорится, люби – не хочу. Бриллианты дарить не будут, ну так Ребекку и раньше безумно дорогими подарками не баловали, а на цветы-ленты Марк деньги управляющему оставит. И ситуацию объяснит.

Пусть уж…

Пару дней он тут пробудет, и обратно, в столицу. Будем надеяться, он сумеет помочь Димасу.

Бекки сморщила нос.

– Марк! Но так жить нельзя! Здесь все-все надо переделать!

– Дорогая, тогда тебе придется расстаться с прислугой, – Марк вполне отчетливо покосился на лакеев. – Ты понимаешь, что я далеко не лорд-канцлер, чтобы тратить неограниченные суммы на твои желания.

Бекки сморщила нос.

– Но ты понимаешь, что серые тона сейчас совершенно не в моде? Стены комнат должны быть затянуты шелками пшеничных оттенков, может быть, экрю или палевый…

– Безусловно, дорогая. Только боюсь, через полгода, когда сюда доставят шелк, мода опять успеет поменяться, – благодушно согласился Марк.

Бекки топнула ножкой.

– Марк, ты невыносим!

– Пап, а у меня своя лошадь будет? – подергал отца за рукав Тим.

– Выберешь, – кивнул Марк. Поглядел на управляющего, исс кивнул. Да-да, выберет.

– И у меня? – Клара не собиралась уступать брату. Да и что ей – целый день сидеть в доме?

– И у тебя. Может, вы с мамой нанесете визиты соседям, подарки я привез, исс Шент подскажет, что и кому дарить.

Ребекка кивнула, чуточку смягчаясь. Наносить визиты она любила.

– Обязательно, Марк. Но при первой же возможности ты должен забрать нас отсюда! Ты понимаешь?

– Даю слово, – не соврал Марк. – Помнишь наши договоренности?

Бекки скривилась, но кивнула.

– Да, я все помню.

– Вот и отлично, дорогая, – мурлыкнул Марк. – Вот и отлично…

* * *

Поздно вечером Марк сидел с иссом Шентом. Попивал вино, закусывал отличным козьим сыром, совершенно не вонючим. Надо с собой взять немного, на корабль.

– Вы меня хорошо поняли, исс Шент?

– Да, эрр Стоун. Но если…

– Если я не вернусь в течение полугода, прошу вас, отправьте мою супругу с детьми в Картен. У меня там есть кое-что… больше вам знать не надо.

– Хорошо, эрр. Я сделаю.

Марк почти не врал.

Он честно сказал, что канцлер Бустон может оказаться в немилости у короля, а Марк все же его родственник. Так что…

Король у нас, конечно, милостив, но случай бывает разный. Разумный человек обязан позаботиться о своей семье, даже если жена вот такая досталась… ну что ж теперь?

Исс Шент сочувственно кивал.

Ребекка, то ли желая отомстить, то ли просто истомившись за время плавания, приказала одному из лакеев спать в своей спальне. И судя по звукам, которые доносились из открытого окна, спали они там весьма и весьма бурно. Наверное, им снились кошмары, иначе с чего взрослым людям так стонать?

Марк молчал.

Бекки, конечно, шлюха, но поди, найди другую, которая будет его ждать, и любить, и верной сможет быть… ох, не верит он в чудеса. А менять одну проститутку на другую? А в чем смысл?

Исс Шент тоже не говорил того, что на язык просилось. А кроме нехороших выражений, которые при женщинах и не применять бы, чесалось сказать, что эрра с жиру бесится. Ей такой муж достался, а она! Да другой бы ее давно придавил, а соседи б еще и засвидетельствовали, что она сама шесть раз мордой на лопату упала. Вот ведь бабе неймется!

Когда у нее шестеро по лавкам, да хозяйство на ней, да земля, а муж-то и занят, бабе и хвостом крутить некогда. А ежели муж золотой, все обеспечивает…

Вот и результат.

Эх, правильно предки говорили, бить бабу надо! Бить!

Не каждую, но некоторым это прямо-таки показано, раз в два дня. Или каждый день, чтобы помнила, чтобы задница чесалась не от задранного хвоста, а от розог.

Но то ж у нормальных людей, а эти… благородные!

Э-эх…

* * *

В саду было хорошо. Мужчина невольно расслабился. Тишина, покой, птички поют, вино вкусное, заедки, опять же, приготовлены замечательно.

Пара минут тишины и покоя много это или мало?

Смотря для кого. Но мужчина, который вел за собой всю паству Многоликого, привык ценить такие моменты. Отдыхать, когда можно, успокаиваться, ни о чем не думать.

И с новыми силами кидаться в бой.

Только вот в этот раз ему не дали отдохнуть. Прислужник сначала диковато косился на тейна, а потом вдруг ляпнул, как камень в купель кинул:

– Тейн, камень в храме засветился[39].

Мужчина, лицо которого было скрыто маской, поднял брови. Правда, чисто по привычке. Под своей маской он мог корчить рожи, все равно никто бы ничего не понял. И иногда это было очень и очень удобно.

Предотец и Предмать своих лиц не прятали, их узнавали все. А вот верховный служитель Многоликого был вынужден носить маску.

Говорят, раньше, когда Многоликий еще даровал людям вторую ипостась, Его служители просто меняли себе лицо, выходя к людям. Тело оставалось человеческим, а голова на нем была волчья. Или лисья, или чья-то еще… какой зверь доставался служителю во втором обличье, тот и был.

Сейчас эти времена ушли в небытие. Сейчас служитель был вынужден носить маску животного. И выбрал он для себя – зайца.

Да-да, не стоит удивляться. Именно серого и косого зайца, и преследовал он при этом несколько разных целей.

Заяц зверюга не опасная, так что его будут недооценивать. А точнее…

Длинноухий, косой, трусливый, беззащитный – именно эти слова поневоле приходят в голову при мысли о зайце. И кто бы сказал, что заяц весьма и весьма хитер? Что следы он путает так, что не только охотники – дикие звери в них разобраться не могут? Что беззащитный и робкий заяц одним ударом своих задних лап может вспороть волку брюхо?

А он может, да еще как!

Опытные охотники об этом знают, и рисковать без нужды не будут. А глупцы…

Тейн совершенно не собирался никого предупреждать. Его будут недооценивать? Вот и отлично.

Пусть никто не думает, что он опасен, пусть на него смотрят с улыбкой. Придет момент, и он заставит всех заплатить за свои заблуждения.

Многие уже заплатили.

– Ты уверен?

А что еще спросить? Если стоит дурачок, глаза свои глупые пучит, а тейн еще и не знает, о чем речь идет? Что за камень, где мальчишка его нашел, зачем с этим вопросом полез? Ему на голову камень упал, что ли?

– Да, тейн. Тот самый камень Многоликого светится уже почти десять дней.

Тейн, который лишился имени, когда стал верховным служителем Многоликого, еще раз порадовался своей маске. Так хотя бы не видно, что у него челюсть отвисла.

– И я узнаю об этом только сейчас?

Паренек затрясся, как медуза.

– Тейн… вы же знаете, что этот камень задвинут в самый дальний угол, и на нем покров…

Тейн передумал гневаться.

И то правда, чего ругаться? Поди, он и сам, когда заходит в храм, провести службу, даже по привычке не кидает взгляда в дальний угол. Стоит там что-то и стоит себе в нише, задернутое богато расшитым покровом. И все.

И забылось уже большинством людей, что это за камень и откуда он.

Тейн помнит и знает.

Это алтарь Многоликого. По преданию, когда-то давно Многоликий даровал своим последователям этот камень, чтобы те могли найти друг друга. Бывает ведь разное… кто-то ранен, кому-то нужна помощь, случилась беда…

Бывает.

Только вот когда в мире не осталось двуипостасных, и камень раз и навсегда потух. Говорят, раньше он напоминал звезду, так ярко он сиял, освещая и храм, и всю площадь. А сейчас…

– Проводи меня, – решил тейн, вставая с кресла.

Сам посмотрит. Не переломится.

* * *

Камень, который больше всего напоминал алый наконечник копья, просто очень большой, размером тейну по пояс, так и стоял в нише. Разве что пыль с него стерли.

И… нет, он не то чтобы светился. Тейн даже ругаться на дурачье передумал, он бы и сам задумался, светится камень – или нет?

На одной из его граней, острых, словно лезвия мечей, то появлялся, то пропадал крохотный огонек. Такой и заметить-то сложно.

Если ночью, да вблизи – тогда да. А днем…

Вот он сейчас смотрит на камень – и то не поймешь сразу. Но что и как – тейн знал. Значит, где-то наконец появился двуликий. Один, но появился.

А вот что теперь с этим делать?

С одной стороны, можно и ничего не делать. Пусть себе живет человек. Люди вообще смертны, так что спустя какое-то время камень снова потухнет. Естественным путем.

С другой стороны…

Тейн был честолюбив. В любой религии к власти приходят только очень честолюбивые люди, и сейчас он думал, какую выгоду можно получить от двуипостасного. Молодого, наивного, который ничего не знает о свалившейся на него силе, но наверняка опьянен ей. И может, даже не умеет с ней обращаться?

Все возможно.

А вот если взять его в храм? Обучить, наставить, быть рядом? Убить-то никогда не поздно, даже и в храме, но ведь какая может быть польза! Это ж подумать только, и голова кружиться начинает! Это… это не просто один подчиненный ему двуипостасный, это может быть… почему нет? Целая армия! Если он сможет показать, как обрел вторую ипостась, если сможет научить, подсказать… говорят, раньше, когда детей Многоликого было много, старшие могли проводить через посвящение младших. И те обретали второй облик.

И это такие перспективы!

Тейн облизнул тонкие губы под маской.

– Кто еще об этом знает? – тон его был ласковым и добрым. Даже отеческим.

– Я знаю, тейн. Еще Бертран и Ром, мы вместе были в храме ночью, и вместе это заметили.

Что мальчишкам было нужно в храме именно ночью, тейн уточнять не стал. Это вообще неинтересно. Там, где есть мальчишки-прислужники, всегда будут и какие-то происшествия. Обычно это кончается трепкой и нотациями, но сейчас… сейчас

Тейн принял решение мгновенно.

– Эрк, ты умный юноша, поэтому выслушай меня внимательно.

– Да, тейн.

– Многоликий вернул свою милость людям, но ты должен сам понимать, лучше о некоторых вещах помалкивать.

– Да, тейн!

Эрк и сам так думал, потому слова мужчины и не вызвали отторжения.

– Вот. Молчи, и друзьям скажи молчать. А на завтра – приходите ко мне.

– Куда, тейн?

– Я прикажу накрыть для нас завтрак, в саду. Без награды я вас не оставлю, но вам придется молчать. И о причине награды, и о ее величине… понимаешь?

– Да, тейн!

Эрк даже и не засомневался ни на секунду, такое открытие! Конечно, их НАДО наградить! Другое дело, что рассказывать никому нельзя будет… это неудобно. Но намекнуть всегда можно. К примеру, красивой девушке. Это за тайное и важное дело… да-да, очень тайное и очень важное!

На благо Престола!

Эрка даже ранили… придумает он, что и как говорить! А шрам на боку у него с детства есть, с соседской яблони упал, когда фрукты воровал, бок о сучок распорол…

Тейн смотрел на парня с легкой насмешкой. Вот кто бы сомневался в его мыслишках! Ха!

– Завтра. К восьми склянкам приходите в мой личный сад, я прикажу вас пустить.

– ДА, ТЕЙН!!!

Если бы восторг в глазах Эрка стал огнем, половина города занялась бы. Тейн похлопал его по плечу и милостиво удалился, а Эрк еще несколько секунд стоял. Как столб. Потом уж побежал к приятелям!

Правильно он все сделал! Вот! И награду ему дадут!!! Большую и вкусную!!!

Поскорее бы… так похвастаться хочется, что аж свербит!