Глава 9
Рикардо сидел рядом с Марией.
Отходить от королевы, пока она в обмороке и не сможет постоять за себя? Ну уж – нет!
Сейчас она слабая, беззащитная, и его долг охранять покой любимой. За себя Рикардо как раз не боялся, что с ним могут сделать? Со скромным морским змеем таких размеров, что перекинься он – и любого врага просто массой по стеночкам уплющит? Да он еще и не во всех дворцовых коридорах поместится!
В комнату без стука вошли еще двое. Рикардо напрягся и тут же успокоился. Бустон, считай, свой. А вот что тут Демьену понадобилось?
– Эрры?
Рене молча прошел вперед и устроился у кровати, на полу. Рикардо чуточку даже память кольнула, раньше Рене так же устраивался у кровати Иоанна. На охоте, к примеру, когда его величество отдыхать изволил. Садился, раскидывал неожиданно длинные ноги, вальяжно откидывался спиной на ножку кровати, и попробуй подойди. Цапнет так, что сторожевая собака позавидует. И что с того, что словами, не клыками?
А сейчас весь съежился, нахохлился, словно воробей на ветке, колени подтянул к груди…
– Лучше бы меня убили.
Мужчины переглянулись. Жалко его стало даже адмиралу, который искренне считал, что слабаков надо топить. В море. Так хоть акулам польза будет.
– А что ты мог сделать? – Бустон попытался поддержать шута, только вот как тут поддержишь? Для него Иоанн – враг, человек, который за верную службу хотел казнить канцлера. Для Рикардо – соперник. А для Рене – друг. И Ихорас тоже был другом. И один друг убил другого. Не просто приятеля – сюзерена, которому Рене служил всю жизнь.
– Убить мог, – в пальцах Рене блеснули несколько клинков. – А я растерялся. Когда эти твари… полузвери…
– Они тебя не тронули? – удивился Марен.
– Нет. Проходили мимо, просто мимо…
– Это не просто так, – Мария шевельнулась на кровати. – Не вини себя, Рене. Ты ничего не мог сделать.
– Почему? – шут не повернул головы, не добавил титул. Слишком плохо ему было, слишком тошно, вот и пришел туда, где было хоть что-то знакомое, хоть кто-то. А не помогло.
– А что ты мог сделать? Узнать о делишках Ихораса?
– Н-ну…
– Как именно? Если никто не подозревал… я тоже не подозревала.
– Вас при дворе долго не было. А я мог бы. И он ведь дружил, расспрашивал… и я ему рассказывал много чего, и он мне.
– И сложись иначе, он бы тебя попробовал перевербовать. То есть перетянуть на свою сторону.
– Я бы никогда…
– Он это понял. Хорошо еще, тебя убить не успели. Если бы приказали, тебя бы и вторая ипостась не спасла.
Рене как сидел, так на пол и шлепнулся.
– Че-го?!
– А ты что думал? Ты тоже двуипостасный, потому тебя и не тронули. Вот Иоанн – нет. А тебя почуяли, тебя ощутили… Рикардо вот тоже никто не тронул, и Феликса…
– Точно подмечено, – в комнату просочился тот самый Феликс. – Как вы себя чувствуете… матушка?
Подушку Мария запустила метко. Увернулся.
– Ты сначала на моей дочери женись, а потом такие заявления делай.
– А она уже согласна.
– Раньше семнадцати – оторву все, что плохо висит, – прищурилась с кровати Мария.
– Сам оторву. Любому и на законном основании, – расправил плечи Феликс.
– А чего сейчас решил рассказать?
Феликс насупился.
– Принцесса, политические расклады, то да се… Анна в этом больше не участвует.
– Отчего же? Наша дружба с Картеном будет еще крепче, – Мария довольно улыбалась. – Да и мне такой специалист, как ты, рядом не помешает. Молодец дочка, отличное чутье. Вся в мамочку.
Слово «троллинг» Феликс не знал, не было тут троллей в фольклоре. Но что его вышучивают, догадался. Отпираться не стал, только плечи расправил.
– Да. У меня будет замечательная жена. И отличная теща.
– Позитивное мышление – залог долголетия, – пробормотала себе под нос Мария. И перевела взгляд на Рене Демьена. – Ты еще не догадался, кто ты?
– Н-нет…
Мария коснулась кристалла кончиками пальцев.
– Утконос. Милый, обаятельный и ядовитый.
Ошалели все сразу.
– Кто?![23]
* * *
– Ваше величество!
Фридрих встрепенулся от голоса слуги. На любого другого он бы точно рявкнул, что отвлекают и вообще… нечего тут над ухом орать! Но это ж Ганс! Старику, считай, сколько и отцу, он королевской семье пуще всякого пса предан.
Если он вот так…
Фридрих подорвался с места раньше, чем все это в голове прокрутил.
– Отец?!
– Да, ваше величество!
Фридрих едва поспевал за Гансом по коридорам. И откуда только такая прыть взялась, старик же, лет на двадцать самого Фридриха старше, а несется, как лань прыткая!
Замерли они только на пороге королевской спальни.
– Боги…
А на большее Фридриха и не хватило как-то. Потому что на кровати, в цепях, билось и рычало… нечто.
Человек с волчьей мордой?
Волк с человеческим телом? Только покрытым шерстью?
Ясно только одно. Человеческого в его величестве Хансе оставались крохи.
– Тейна сюда!!!
Ганс опять сорвался с места, а Фридрих прикрыл глаза, привалился к дверному косяку. Выдохнул.
Кое-как попробовал взять себя в руки, шагнуть вперед… вглядеться.
– Боги…
Ничего человеческого не было в этих желтых звериных глазах, ничего разумного. Только ярость и боль. Только гнев и жажда крови.
Но это же не должно так быть, правда? Отец считал, что останется в разуме… может, будут боли и изменения тоже будут, но разум подопытные сохраняли всегда. Вот в этом конкретном случае – всегда.
Тейн себя ждать не заставил. Влетел в комнаты короля так, словно его под зад горящей головней тыкали, и замер на пороге.
– К-как?!
– Ты у меня спрашиваешь – как?! – вызверился Фридрих не хуже тигра. – ТЫ?! Б…
Дальнейшая фраза его величества в историю не попала, а жаль. Многие боцманы могли бы у него поучиться. Тейн в его руках болтался, как тряпка.
– Я, – кое-как согласился он. – Так не бывает, не должно быть, это неправильно!
– Да ты что?! А почему ж случилось?!
– Я сейчас прикажу… брат Тома…
– Приказывай. Я жду. И ты… подождешь.
Пока – брата Тома. А потом, может, и палача?
* * *
Брат себя долго ждать не заставил.
Прискакал, осмотрел Ханса и выдал свое веское слово:
– Так не должно было случиться!
Фридрих его едва не пнул с размаху! Интересно, высоко ли нынче монахи летают?
– Не должно?!
Монах только сейчас опомнился, огляделся.
– Простите, ваше величество. Эммм… так все равно не должно было получиться! Это другое…
– Не должно, но получилось, – процедил Фридрих, едва сдерживаясь. – О чем это может говорить?
Брат Тома, как истинный дурак… то есть ученый, вопрос воспринял линейно.
– Или о том, что неладно с вашим отцом, или о том, что неладно с порошком. Где он, кстати говоря?
Фридрих только икнул.
– Ага, вот коробочка…
Брат Тома, не спрашивая никого, цапнул ее, коснулся языком содержимого, тут же сплюнул.
– Ваше величество, а кто сюда соль добавил?
– Соль?
– Очень мало, но она тут есть! Я приносил чистый порошок, а сейчас тут точно пара щепоток соли, не верите, попробуйте сами. Ваше величество.
Фридрих от коробочки даже шарахнулся. Брат Тома тщательно отплевывался и оттирал язык. А что?
Так напробуешься, потом и сам начнешь… Нет-нет, на самом деле требуется регулярный и методичный прием порошка, но зачем рисковать?
Брат оставил коробочку на столе, направился к королю, осмотрел его…
– Так, ну можно попробовать скорректировать причиненный вред, но это будет дольше. И болезненно.
– Все равно делайте, – отрезал Фридрих. – Соль… кто мог это сделать?
– Не знаю, ваше величество. Мне точно незачем, – отозвался брат Тома. – Кто мог об этом знать?
Фридрих скрипнул зубами. Дураком он не был и вывод сделал быстро.
– Дитрих…
Тейн сотворил знак триады, радуясь, что его не сделали крайним.
* * *
– Да кто ты такая? Я при королеве сколько лет уж состою, я лично всех королевских детей на руки брала, я…
Мария застонала в подушку.
Вот КАК так получается?
Эрра Розабелла – родственница холеры? Или еще чего?
Как так получается, что Эрсонов как метелкой вымели, а вот эта з-зараза жива, здорова, еще и на Клару орет?! Это что еще за новости?
– Я – эрра Стоун, советую выучить! И без личного приказа ее величества я вас к наследнику и на три шага не подпущу! И нарываться не советую!
Клара сдаваться не собиралась. Она и так-то девочкой-ромашкой не была, с такой матерью, тут поневоле научишься себя отстаивать, а уж после всего случившегося и подавно зубы в три ряда отрастила.
И – нет, это не преувеличение. Было у Марии подозрение, что зубов у песца больше, чем надо бы. В родном мире она не посмотрела, даже не заинтересовалась, а в этом ни интернета, ни энциклопедий, ни Дарвина, ни Кювье. Но их точно было штук пятьдесят. Хотя и сама-то Мария…
– Сопли сперва вытри, эрра, – Розабелла сдаваться не собиралась и перла буром.
– Я тебе их сейчас так вытру, что нос по морде разнесу! И остатки волосенок прорежу. – Ох, а вот это и вовсе… откуда Клара этого набралась? Была же приличная мирная девушка, а что стало? Бертран постарался или сама Мария, которая не привыкла стесняться в выражениях. Точнее, отвыкла.
Это во дворце ее каждая собака знала, приходилось опасаться, а на побережье – чего прятаться? От кого? Вот и не уследила где-то!
А манера поведения… Клара, видимо, и переняла.
Розабелла аж задохнулась, но прежде чем она вцепилась наглой малолетке в волосы, Мария вышла в соседнюю комнату. Все равно поспать не дадут.
– Эрры, что тут происходит?
– Ваше величество, эта женщина требует допустить ее к его высочеству, – отрапортовала Клара. – Я ее не знаю.
– Ваше величество! – Розабелла аж медом растеклась. – Наконец-то! Я так молилась за вас, я так счастлива…
– Стоять! – голос Марии мог лавину на спуске затормозить и развернуть. – Молчать. Бояться!
Эрра так и замерла, только икнула, негромко.
– Эээээ… ва-ва-ваше в-величество?
– Мое. Итак, эрра, на каком основании вы что-то требуете у моей фрейлины?
– А… я же…
– Предательница, которая служила Диане Эрсон, – припечатала Мария. Да, уже просветили, тот же Рене Демьен и сообщил, проблем-то! Чтобы во дворце и некому настучать было? Ха! И снова – ха!
– Ваше величество! Его величество приказал!!!
Мария чуточку заколебалась. Могло и так быть. Ее нет, Розабелла должна устраиваться… Почуяв слабость, Розабелла кинулась к ее ногам.
– Его величество Иоанн повелел, а я просто слабая женщина, что я могла…
Мария вздохнула.
– Эрра Розабелла, я не гоню вас со двора. Но будьте любезны не приближаться к моему сыну или дочери без моего разрешения. И моей фрейлиной вы больше не будете, я подумаю, куда вас поставить.
В угол. И забыть.
Настолько она утомительная дура, что сил на нее нет. Вообще.
Кажется, что-то эрра поняла, потому что кинулась благодарить и кланяться. Клара молчала, пока Мария не выпроводила услужливую идиотку, а потом посмотрела вопросительно.
– Спасибо, детка, – Мария была абсолютно искренна. – Ты замечательная. Пожалуйста, поступай так и впредь.
– Обещаю. Гадкая она, эта эрра, как оса в меду.
Мария фыркнула.
– Дура она. И это неизлечимо. Но что теперь поделаешь?
– Наверное, ничего.
Мария думала примерно так же. А Розабелле она поручила приглядывать за своим бельем. Что в стирку, что в штопку… обязанность не тяжелая, достаточно почетная и деньги за нее платят. И королеву она не раздражает лишний раз.
Пусть ее, дуру услужливую, правда ведь – тут полдвора таких, кто Дианке кланялся, всех гонять – замучаешься. Лишь бы на нервы не действовала.
* * *
В покои наследного принца Фридрих вошел мрачнее грозы.
– Ты!!!
– Отец?
Принц выглядел настолько невинным, что Фридрих на секунду даже задумался. А потом рубанул:
– Ты отравил деда?
– Нет. В этом нет смысла.
Дитрих смотрел отцу прямо в глаза, и Фридрих, призывая на помощь весь свой немалый опыт, видел: не врет. Сын не врет, но тогда…
– Дед отравлен? Чем?
– Кто-то добавил в этот его… порошок – ложку соли.
Дитрих пожал плечами.
– А мне оно зачем? Тогда бы тебя надо травить, а не деда.
– Ну… так согласен.
– Дед все равно долго не протянет, год, может три, дольше у этого фанатика еще никто не прожил. А ты остаешься на троне. Меня это как приближает к власти? Тогда бы логично травить тебя, а дедом пользоваться, он бы от меня сильно зависел.
Фридрих усмехнулся, понимая, что сын прав. Цинично, но вот такой расчет намного приятнее уверений в родственной любви.
– Ты прав. Но кто тогда мог это сделать?
– Не знаю. Что с дедом?
– Жить будет. Но теперь все будет хуже и тяжелее.
– Тем более. Смысл его был травить солью? Тогда бы мышьяка насыпать, белые крупинки они и есть? И помер бы он преотлично!
Фридрих провел рукой по лицу.
– Я рад, что это не ты. Мне было бы тяжело… есть вещи, которые просто не надо делать. Никому.
Дитрих качнул головой.
– Я не стану зарекаться и говорить за все и всех. Но… я бы придумал что-то получше.
– Тогда – кто?!
Ответа у мужчин не было. А знать бы хотелось. Это не просто так, это враг рядом, вообще, только руку протянуть.
И это – страшно.
Ответ, увы, лежал на поверхности, и был он прост.
Верный Ганс совершенно случайно просыпал королевское лекарство. Он видел, что Ханс принимает его каждый день, просто сует ложку в рот, глотает и тут же запивает водой. И дорожит коробочкой… а тут случилось! Не нарочно, но вот… взбивал подушки и задел локтем! Понятно, что смог, он с пола собрал! Но что-то же и собрать не удалось, взял он ложку соли да и добавил. Только потер в ступке… от соли-то вреда не будет, наверное?
Это не тот секрет, который доверяют слугам, поэтому, что именно принимает король и откуда оно взялось… Ганс не знал.
И собирался молчать о своей оплошности вечно.
Так и поверишь поневоле в шуточки Многоликого.
* * *
Увы, эти вещи тоже пришлось утверждать Марии.
Казнь. Точнее – приказ о казни Исайи Рентского.
А что еще было делать с предателем-кардиналом? Правда, отец Роман предлагал забрать с собой и предать суду Конклава, но теперь уже уперлась Мария.
Что значит – Конклав?
Гадить здесь будешь, а судить тебя будут там?
Дискуссии тут неуместны! Где ты насвинячил, там тобой и подотрут!
Права не имею?!
А вот это вообще не стоило говорить разъяренной женщине.
Иоанна она не любила, и если честно, сама бы с радостью угробила, но это – ОНА. У нее были причины, были возможности… и то! Если бы она это сделала, то как с покойным казначеем. Быстро, безболезненно и точно не стала бы отрубать голову, тащить ее на всеобщее обозрение, потом пытаться принудить несчастную девчонку Рибоно…
Анна, кстати, проплакала весь вечер.
Плохой ли, хороший, Иоанн был ее отцом. И иногда играл с детьми, носил малышку на плечах, улыбался… потом он ее предал, но это же было – потом! И серьезных последствий для Анны это не дало, это не Мария, которая умерла от боли!
Но об этом Маша Белкина промолчит.
А за слезы своего… да-да, уже своего ребенка, она не то что с кардинала – с крокодила три шкуры спустит! И посторонняя помощь ей не понадобится.
Так что… суд был коротким.
Виновные в государственной измене приговаривались к повешению. Выслушивать их или допрашивать? Вот еще не хватало!
Единственное – Мария решила лично выслушать от каждого последнее желание. И от наемников, и от кардинала, и от тех придворных, которые помогали Ихорасу… да, и такие тоже были. Так что королевский фонд пополнился хорошей суммой и приличным куском земель после конфискации.
Все роды под нож Мария пускать не стала, но проглядела списки имущества и недрогнувшей рукой откромсала в свою пользу… то есть в пользу короны, приличные куски. Ровно столько, чтобы оставшегося хватило на скромную жизнь, а на заговоры и наемников – уже нет.
Чем виноваты наемники?
А ты думай, куда наниматься!
Так что в камеру к Исайе Мария пришла лично.
Кардинал производил удручающее впечатление. Осунулся, похудел, глаза запали… Марии он обрадовался.
– Ваше величество, умоляю!!!
– Не стоит меня умолять, – подняла узкую ладонь Мария. – Кардинал, завтра за измену вас повесят. Последнее желание?
– ЧТО?!
Исайя Рентский был искренне уверен, что ему ничего не будет.
Ну, поругают.
Ну, отвезут в Фарданию, на Конклав. А там уж он справится. Бывает, ошибся, осознал и кается.
Нет?
Как нет?!
– Завтра. Вас казнят, – еще раз повторила Мария. – Последнее желание?
Говорить с этой жабой не хотелось, только ногой раздавить. Мерзкий он… им даже Многоликий побрезговал. Вот посол Фардании обернулся, а Исайя остался. Пусть теперь и отвечает за все, гад такой.
– Ваше величество! Я не…
Мужская истерика – зрелище гадкое. И женская-то очень так себе, на любителя, а уж когда в сопли, слюни и истошный вой ударяется мужчина, тут и вообще куда бы сбежать?
Мария так и поступила.
Махнула рукой коменданту тюрьмы.
– Эрр Ленок!
– Да, ваше величество?
– Если этот человек не воспользуется правом на последнее желание, пусть так и остается. Мне безразлично. Если решит – сообщите мне.
– Да, ваше величество.
Мария развернулась и вышла, оставив кардинала кататься по полу и выть, словно раненый волк.
Зааааа чтоооооо?!
Не виноватый он, бес попутал!!!
Наемники, кстати, приговор восприняли спокойнее. Но у них и работа такая, сегодня ты, завтра тебя… два из них попросили заменить способ казни на отрубание головы, и Мария дала согласие. Еще несколько человек попросили позаботиться об их семьях. Что ж, Мария и это сделала, как обещала. Не разорят ее эти пенсии, а грехи у наемников, считай, списаны. Все закрыто приговором и палачом.
А кардинал?
Мария ему все сказала, остальное было только его проблемами.
Последнее желание он так и не высказал. Истерика перешла в глубокий обморок, ночью королеву никто беспокоить не стал, а утром и поздно было. Мария и на казни-то не присутствовала.
Как ей рассказали, Исайя опять орал, бился, но палача такими мелочами было не смутить. Два удара, петля – и виси, болезный.
Приговор был приведен в исполнение.
Уже потом Мария узнала, что по стране поползли слухи и сплетни. Большинство людей было уверено, что «круто королева оглобли заворачивает!», но в целом королеву одобряли. Почему-то народ не любил Исайю Рентского. Вот и не сочувствовал ему никто.
Помер?
Да и пусть его, правильно королева казнила за измену. И вообще, кардиналов много бегает, а королева, которую Многоликий благословил, – одна. И вся наша.
Сказала – висеть, вот и виси себе, нечего короля убивать было.
Опять же, хорошая жена, за мужа отомстила, не стала ничего ждать. Тоже заслуживает уважения.
Народ был на стороне Марии, а остальное ее волновало намного меньше. Разве что…
Макиавелли, кажется?
Для народа лучше казнить десяток придворных, чем поднять налоги для каждого человека хоть на полгроша? Точно Мария не помнила, но смысл был именно такой.
И ведь прав был Никколо, стопроцентно прав. Опять по его вышло[24].
Великий человек!
Вот как полезно знать историю!
* * *
Комната была та же.
И люди те же. Только на этот раз никто никого не душил, не давил, Аруасий просто вытащил из-под рясы тетрадь и передал ее мужчине. А тот преспокойно достал мешочек с деньгами и отошел на несколько шагов.
– Ты пересчитывай, я тетрадь посмотрю.
Взгляд в мешочек, взгляд в тетрадь… обмана не было ни с одной из сторон. И мужчина кивнул Аруасию.
– Хочешь – иди первым, хочешь, я пойду. Я тебя больше не побеспокою, но ты лучше сам думай, куда удирать. Тут скоро горячо будет.
– Почему ты мне об этом говоришь? – Аруасий людям не верил. Да и с чего бы? Человек человеку – волк, враг и корм, это всем известно.
– Мне на тебя вообще плевать. Думаешь, почему не удавил? Так потревожить не хочу раньше времени. И предупреждаю потому же. Ты не дурак, поймешь, когда надо драпать.
Аруасий задумчиво кивнул.
Да, пожалуй.
Если бы его сейчас убили, брат Тома был бы безутешен, поставил всех на уши… сейчас ему не до работы, у него романтика и все такое прочее, лирическое. Так что в интересах этих людей не трогать Аруасия. До какого-то времени.
Если Аруасий сбежит, его искать будут. Опять же, не до работы. И если тетрадь пропавшую заметят, на него и спишут.
Шпиону матушки-предстоятельницы того и требовалось. Доказательства есть, а остальное… на таком уровне имеющегося достаточно. Улики тоже уничтожить никто не даст…
Ну и личное мнение у шпиона тоже было, он же человек, не камень какой! С его точки зрения, если кто-то такое творил с людьми…
Убивать надо!
Некоторых тварей надо просто убивать, чтобы не поганили собой род человеческий. Земля почище будет.
Вот.
* * *
– Рикардо?
– Сейчас прикажу! Ребята – вперед!
С мест взвились в небо два альбатроса и крупная летучая мышь. Последняя – с возмущенным писком.
А то как же! Альбатрос – это не синичка, воздушную волну они поднимают будь здоров! Но так удобнее…
Мария не просто так приказывала.
Во-первых, все должны были видеть двуипостасных. И что они на стороне Марии – тоже.
Во-вторых, нечего регалиям пыль собирать невесть где. Пусть возвращаются на законное место.
Вот и летели альбатросы и летучая мышь к башенке. Альбатросы – доставить все на место. Феликс – проследить, чтобы ничего лишнего не притащили. Драгоценности Иоанна здесь вовсе ни к чему.
А вот остальное…
Медленно, очень медленно два здоровущих альбатроса протиснулись в башню. И так же неторопливо спланировали обратно, положив к ногам Марии корону, скипетр…
Все, что она с таким трудом спёрла.
Не пригодилось?
Как сказать!
Зато сейчас она может сказать, что они все прятали вместе с мужем. Просто он сам достать ничего не успел, правда-правда.
Эх, как ей хотелось поквитаться с Иоанном! А теперь приходится из него чуть ли не героя делать!
Да и ладно!
Зато по толпе ползет шепоток, такой тихий, но неотвратимый.
– Королева… все знали… благословение богов…
Вот и правильно.
А уж когда два альбатроса падают навзничь и поднимаются с мостовой в человеческом обличье….
Мария протянула руку, и один из альбатросов подал ей корону.
– Ваше величество, я предлагаю объявить вас регентом. И начать возглашать это по всему Эрланду, – вывернулся откуда-то его преосвященство Роман Рентский. Уж как ему не хотелось кардиналом становиться, а пришлось. Личный духовник королевы, ниже просто несолидно будет.
Мария повертела корону в пальцах. Потом кивнула канцлеру.
– Бустон, распорядитесь. Это все вернуть в сокровищницу. Вот сын подрастет, там и видно будет.
– А коронация? – опять подсунулся кардинал.
Мария посмотрела на него с укоризной.
– Младенца? Вы куда корону будете возлагать, святой отец? И вредно это, церемония же не на один час!
– Н-ну…
– Потому моя воля. Регалии на место. По королевству объявить о рождении у Иоанна сына. С запозданием, но как смогли, так и вернулись. И назначить по этому поводу празднества на три дня. Финансы выделю.
Ихораса можно было поругать за многое, но в бумагах у него был идеальный порядок. И в казначействе тоже. Оно и понятно, он сам править собирался, к чему ему вредить? Сам же потом и разгребать будет.
– Да, ваше величество.
– Объявить всем, что мой… наш с Иоанном сын будет коронован, как только ему исполнится десять лет. В двадцать я передам ему всю власть в стране. До той поры придется побыть регентом.
Лицо у королевы было такое выразительное, что кто-то не удержался – хихикнул. Мария вежливо не обратила внимания. Смешно им!
Их бы к власти! Завоют же через три дня! Это ж не только балы и любовники, это очень много всего. Да, и бухгалтерия тоже…
А то раскрадут все королевство, не задумаются. А что? Страна ж большая, от нее не убудет!
– Да, ваше величество, – поклонился кардинал.
– Далее. Старый закон не отменен, а потому всем двуипостасным я дарую титулы эрров. Поместья потом подберем, сейчас их много освободилось.
– Да, ваше величество.
– Если еще кто-то захочет пройти проверку… я выделю под это один день в месяц. Потом объявлю, какой и где все будет происходить. Больше двуипостасных – крепче милость Многоликого.
По толпе пробежал шепоток.
Вот теперь всем стало интересно. А вдруг?..
Кому ж не захочется? Долгая жизнь, здоровье, второй облик, титул…
Мария ощупала языком клыки.
– Ах да! Кардинал, извольте отписать в Конклав о том, чего вы были свидетелем. И я напишу.
– Да, ваше величество.
А куда деваться?
Такое не замолчишь, и лучше начать игру на своих условиях.
Ничего, Мария справится. Это вам не налоговая, здесь все проще.
* * *
– Опять переживаешь? Прекращай море солить!
От дружеского тычка в бок Рэн уклонился. Но Бертран не унывал, скорость у них была одинаковая, только у Рэна навыков больше.
– Ну-ка! Улыбайся, а то все подумают, что тебя зверски пытали и мучили все плавание! Чего ты нос повесил?
Рэн развел руками.
– Понятно! Опять хандра напала!
Если бы плавание шло легко и быстро, она бы толком не успела. Но море же! Сначала шторм, а потом штиль. Бертран подозревал, что это вулкан погоду подпортил, но скале его возмущение безразлично. Хотя давно могли бы уже прибыть!
– Н-ну…
– Прекращай! Драконы нужны всегда, или ты думаешь, ее величество от нас откажется?
– Ее величеству еще нужно что-то решить с супругом.
– Решит. Может, и с нашей помощью! А не устроимся в Эрланде, вернемся в Картен! Нет – так еще куда полетим! Чего ты переживаешь?
– Действительно…
– Все будет хорошо, я тебе точно говорю! Но лучше бы, конечно, Эрланд. Мне Клара понравилась. А ты себе никого присмотреть не хочешь?
Рэн посмотрел на друга с искренним удивлением.
– Присмотреть?
– Почему нет? Сам подумай, женишься, дети пойдут, может, и среди них драконы будут?
Кажется, Бертран нашел нужные слова. Рэн задумчиво кивнул.
– Да… посмотрим.
– Вот то-то же! А то хандрить, тосковать…. Фу! И еще раз – фу!
Рэн улыбнулся.
– Ладно… посмотрим, что дальше будет!
– Давно бы так!
Корабль медленно приближался к берегам Картена.
* * *
– Ваше величество! Прибыл его величество Саймон!
Поклон был более чем почтительным.
Мария сначала удивлялась, потом уже сообразила. Это для нее, человека двадцать первого века, преклонение перед богами и вера были чем-то странным. Да, не прошли мимо и семьдесят лет советской власти, и омерзительное поведение церкви в девяностые годы. В Бога Мария верила, но религиозностью не страдала.
А тут не так!
Тут люди верят. Искренне и даже неистово, и на костер идут с этой верой. В обычные дни им для этого и личной убежденности хватает. А тут – еще и подтверждение!
Да какое!
Вторая ипостась у адмирала, вторая ипостась у Демьена… По коридорам дворца шлепал очаровательный ядовитенький утконос и нагло приставал ко всем. Увы, физические недостатки это исправить не помогло, шут остался ровно таким же, как и был. Помолодел только.
Характер у него тоже не особо исправился, и один из эрров, который решил потискать очаровательного зверя, так получил задней лапой, что… нет, не помер. Но очень об этом пожалел.
Провалялся в горячке почти неделю, проболел потом…
Ей-ей, помереть было проще.
А кто все это устроил?
Правильно, королева. Вроде как и у нее вторая ипостась есть, просто никто не рассказывает, какая именно. И камень Многоликого у нее.
Благословение на ней, не иначе. А идти против той, которую благословили боги?
Не-не, найдите других идиотов.
Говорит ее величество, что они с королем помирились? И вообще, так было задумано?
Ну… наверное, так оно и есть. Письма точно настоящие, там королевская печать. Та самая, старая. То есть если и было оно написано, то королем. Королева-то ее достать не могла, ее во дворце не было! Пусть даже она бы пришла ненадолго, но это ж лезть под крышу, в эту башню… Нет, незаметно такого не проделать! Значит – все правда.
А вдруг…
Ну пусть не у самого эрра или эрры, но у кого-то из их семьи будет благословение Многоликого? Ее величество честно обещала выделить один день в месяц и всех посмотреть… вот уже и день назначен. Какие уж там бунты?
Да и с заговорами становится сложно. Вот так будешь разговаривать, а за окном птичка сидеть будет. Или киска под столом играть. Или… да мало ли кто еще есть?
Рисковать никому не хотелось.
Лучше дождаться того самого дня, а потом… а потом будет еще что-то интересное. Наверняка.
– Прибыл? Отлично!
По правилам, королеве полагалось его дождаться в тронном зале, но Мария твердо решила, что ей на правила чихать!
Если вспомнить историю…. Кто все эти правила соблюдал? Да те, кто на троне не особо крепко сидел! Те же Тюдоры – узурпаторы же, вот и пошло, правильный подход к королю, правильный отход от короля. Тот же Людовик, четырнадцатый по порядковому номеру. Мало кто помнит слово «фронда», а ведь правление у парня началось с гражданской войны. Вот он и перевел всю энергию придворных в другое русло. Пусть не короля мечтают свергнуть, а спорят, кто ему тапочки подавать будет. Такой ритуал разработал – его потом никто уже соблюдать не смог!
А вот Наполеон, к примеру, церемониями сильно не утруждался. Или Петр Первый!
Романовы заморачивались с поклонами и прочим, а Иван Грозный… Любой боярин, который посмел бы царю указывать, что «не подобает», быстро познакомился бы с товарищем Скуратовым-Бельским. И орал бы жалобно: «Гриша, за шо?!»[25]
Так что королева пролетела по коридорам так, что за ней едва успевала небольшая свита, и выскочила во двор, в котором как раз останавливались кареты. И одна из них, самая крупная.
И из нее как раз выходит человек, который настолько похож на Марию, что ему и тонкого золотого обруча на голове не надо. И так ясно, что брат.
– Саймон!
Мужчина обернулся и тут же получил в объятия сестру.
– Мария! Ты… ты такая…
– Какая? – Мария прекрасно знала, что она сейчас красавица. Но услышать же приятно! И платье ей идет цвета ультрамарин, и сапфиры к месту. Рубин надежно спрятан под одеждой.
И сейчас он, кстати, нагревается.
А не кажется ли вам, ваше величество, что ваш брат тоже того-с? Двуипостасный?
А ведь может быть.
– Совсем как девочка. Я такой тебя и помню, – определился Саймон. Сам он выглядел не только на свой возраст, даже и чуточку побольше. Корона сильно давит, если ее носить не только для украшения.
– Я рада, – просто сказала Мария. – Пойдем! Я так давно тебя не видела, я столько хочу узнать! Как жена, как дети? И за Феликса тебе громадное спасибо!
Саймон и опомниться не успел, как его увлекли во дворец, заговорили, затянули… и обошлись без кучи утомительных церемоний. Сразу перешли к скромному (всего четыре перемены блюд) семейному обеду, а там его и отдыхать отправили. И то, возраст не юный уже, и в карете тяжело. А Мария обещала зайти позднее.
* * *
Зашелестели шаги.
Стукнули костяшки пальцев по двери.
Саймон едва успел натянуть на себя одеяло, когда Мария вошла внутрь. В домашнем платье, без короны, с расплетенными косами, присела на край кровати.
– Не спится, братец?
– Нет. Откуда ты знаешь?
– А это не я. Феликс сказал. Он ночью летать любит, ну и мне рассказывает, что увидел.
– Вот как, – Саймон покосился на окно, туда, где светили холодные звезды. – А сам почему в гости не заглянул?
– Обещал завтра. Заглянет еще… он чуточку боится.
– Чего?!
– Я собираюсь его женить на своей дочери. Лет через семь, когда подрастет.
Саймон и рот открыл.
– На Анне?
– Они умудрились влюбиться, да и парень хороший. Если дождутся друг друга, пусть будут счастливы.
– Вот так… просто?
– А чего усложнять? Ты мне его уступишь?
– Если он сам согласится. Я его тоже люблю, пусть не как сына, но племянника… он мне стал родным, Мари.
– Договорились. Поговорим о тебе, Саймон? Чего ты хочешь?
Его величество не стал кривить душой. Не здесь, не с сестрой, у которой такие внимательные и тревожные темные глаза. И вспыхивают в них алые искорки, и вспыхивают точно такие же искорки в рубине Многоликого.
– Вторую ипостась. Для кого получится.
– Для тебя, к примеру?
Саймон почувствовал, как сильно и глухо заколотилось сердце.
– Для меня?!
– Ты тоже двуипостасный, братик. Кстати – из тебя получится хороший мудрый змей. Хочешь?
– Спрашиваешь!
Тут и одеяло в сторону полетело! Да кто б от такого отказался?
Мария улыбнулась, дотронулась до его руки.
– Слезь лучше на пол. Ты крупный, – или меня придавишь, или кровать разворотишь… Вот так, иди на мой голос, слушай меня…
Алые искры в камне… алые искры в глазах… и мир вдруг сворачивается в одну искру, а потом разворачивается, только Саймон смотрит на него совсем иначе.
И мир явно стал меньше. Или он – больше?
* * *
– Крупный змейс, – Мария поджала ноги. На полу особенно места и не было, спальню (хорошо хоть большую, королевских размеров, тут квадратов пятьдесят точно есть) почти целиком занимал флегматичный змей. Анаконда, только мужского рода. И длинненький такой, метров пятнадцать в нем точно было. А может, и больше, Мария не измеряла.
– Ш-ши? – поднялась голова, при виде которой у американских сценаристов случилась бы оптовая истерика. Они такое разве что в фильмах снимают, а тут вот оно, рядом и без намордника.
– Да, ты крупный. Вон там, в углу, в шкафу зеркало. Сам откроешь – или помочь?
Кольца подобрались, открывая Марии проход. Женщина послушно распахнула створки, и Саймон принялся любоваться собой.
Женщина хихикнула. Тихо, так, чтобы брат не обиделся… Но как же это забавно выглядит! Когда здоровущий гад поворачивает голову то вправо, то влево, вытягивает хвост, открывает пасть и пытается разглядеть клыки…
– Не ядовит, – прокомментировала она. – Можешь только задушить в дружеских объятиях.
Саймон повернул к ней голову, и Мария прищелкнула пальцами.
– Иди обратно, братик! Хватит тебе для первого раза, потом еще поползаешь!
Несколько минут – и вот опять лежит на полу его величество Саймон, в одной ночной рубашке. И глаза азартные донельзя!
– Сестра!!!
– Поздравляю, братик. Не всегда облик и герб совпадает, но у нас вот получилось.
– У нас?
Мария пожала плечами.
С каждым разом ей все легче становилось перекидываться в змею. Если раньше это занимало какое-то время, надо было двигаться, то сейчас – представила и перекинулась. Кокетливо помахала хвостиком и вернулась обратно.
– Я симпатичная, братик?
– Очень. И ядовитая?
– Обижаешь. Я девочка, мне положено.
Саймон внезапно хихикнул, как мальчишка, который только что подсунул главной зубрилке класса лягушку в портфель.
– Знаешь, сестрица, ты совсем не изменилась!
Мария перевела дух.
Ну, слава богу.
Прокатило!
* * *
– Раз в месяц!
– Сестрица!
– И очередь общая для всех, понятно? Увижу в ней одних картенцев – сильно обижусь!
– Ну выдели для нас отдельный день?
– А потом для кого? Для фарданцев? Для шагренцев?
– А этим и вовсе нечего! У них один дракон есть – пусть радуются!
– Братик, я сказала! Один день в месяц, и ни минутой больше, один день на всех, и никаких дискуссий, у меня тоже должна быть своя жизнь! Я не агрегат для превращения людей в зверей!
Саймон понял по смыслу и пока успокоился. Ненадолго, потом еще уговорить Марию попробует.
– А мою семью посмотришь?
– Пусть приезжают. По очереди.
– Конечно, Мари. Кстати, я тут написал предстоятелю…
– Я тоже им пишу. И предстоятельнице, и ему… до чего договорились?
– Предстоятель собирает Конклав на границе между Эрландом и Фарданией. Поедешь?
– Все равно же собиралась.
– Поедем вместе?
Мария задумалась, но ненадолго.
– Да, пожалуй. Едем.
– Будешь обвинять фарданцев?
– Буду, конечно, – Мария даже удивилась такому вопросу.
– Не боишься войны?
– А ты думаешь, такие вещи устраивают, чтобы потом тебе поулыбаться и по плечу похлопать? Если страна предпочтет позор войне, она получит и позор, и войну[26].
Саймон задумчиво кивнул.
– Да… и войну, и позор, тут ты права.
– Конечно, я права. А потому фарданцы мне за все ответят, – сдвинула брови Мария.
– Я помогу. И поддержу.
Мария проглотила язвительное замечание и кивнула брату.
– Будешь второй раз перекидываться – позови меня. Потом уже можно и самостоятельно.
– А что-то может пойти не так? – забеспокоился Саймон.
– Нет. Это перестраховка. Я не хочу лишнего риска, ненужного, – отмахнулась Мария.
– Хорошо. Позову.
– А пока отдыхай. Думаю, сейчас ты уснешь и быстро, и крепко. Доброй ночи, братец.
Саймон пожелал сестре спокойной ночи и забрался под одеяло. Мария привычно перекинулась в змею и уползла, чтобы не создавать суматохи. Если бы она пришла в своем нормальном облике – это шум, это придворные, это суета. А так… проползла змейка – и что? Кто ее вообще замечает?
Если гюрза не захочет, то и никто.
Саймон проводил змеиный хвост, исчезающий в окне, задумчивым взглядом.
Змея.
И он.
Да, сестра устроила нечто невероятное! Но…
Мысли путались, сбивались, волной накатывала усталость, и через несколько минут Саймон уже крепко спал. И снились ему далекие тропические джунгли, которые он в жизни ни разу не видел. И здоровущий самец анаконды, висящий на удобной ветке, вниз головой.
Ему было тепло и уютно. Вот еще бы найти кого скушать?
Хорош-шоооо…
* * *
Визита предстоятельницы предстоятель не ждал, но раз уж пришла – не отказывать же? Более того, если и в этот раз она принесла что-то интересное…
Принесла.
Вошла, положила на стол письмо.
– Мне написала мать-настоятельница Евгения. Да, та самая. Ее величество с ней нашла общий язык, а матушка Евгения уже пишет мне. Чтобы не возникало подозрений. Мне так из многих монастырей пишут.
Предстоятель кивнул.
Все верно, дипломатическая переписка – дело государственное и публичное. О ней узнают все, в том числе и те, кому бы не надо. А если что-то требуется обсудить втайне?
– О чем она пишет? Присаживайтесь, предстоятельница, я распоряжусь подать нам что-нибудь? Вина, может, закуски? Сегодня не постный день, сегодня можно.
– Если задержусь, – отмахнулась женщина. – Ее величество собирается приехать сюда. На Конклав.
– Вот как? И чего она хочет?
– После смерти Иоанна у нее остался сын. Их, общий. Ей нужен трон для мальчишки.
– Это понятно и разумно. Это ЕГО сын? Или?..
Предстоятель любопытствовал, скорее, теоретически. И так ясно, что зачат ребенок точно при жизни Иоанна, развода Мария не получила, так что теоретически – это его ребенок. А практически как?
– Его, – уверенно сказала предстоятельница. – Мать Евгения отписала мне, там… один раз у Иоанна с супругой все же случилось, по его инициативе. И весь двор был в курсе скандала. Он хотел потом повторить, но супруга была резко против… Сын – точно его. Там и по срокам все совпадает.
– Тем лучше.
Предстоятелю не хотелось лишний раз идти против своей совести. И так должность собачья, столько всего творить приходится, что самому тошно. Есть возможность избежать лишних грехов? Так это и отлично!
Предстоятельница понимающе кивнула и перешла к делу.
– Коронация, а она при малыше регентом до двадцати лет. Или раньше, если так получится.
– Не вижу в этом ничего невозможного.
– А еще она хотела обговорить ситуацию с двуипостасными. Она сама пишет, если уж так случилось, лучше держать вожжи в своих руках.
– Она права. Но что ее величество под этим подразумевает?
– Ничего приятного. Ей не нравится то, что происходит в Фардании, и с этим надо будет что-то решать.
– Хм.
– Это означает, что у нас, наверное, будет новый тейн.
– Это означает проблемы, и крупные. Но в одном королева права. Лучше пусть все будет под нашим контролем.
– Предлагаю детально все обговорить.
Предстоятель ответил ей улыбкой. Два заговорщика даже чуточку наклонились друг к другу. Они обязательно найдут наилучший выход. И хорошо, что королева дала им в руки такой козырь.
Если бы все это было неожиданно, они бы тоже не растерялись. Но когда все под контролем, когда ты спокойно и размеренно готовишься даже к самым плохим вариантам…
Старые интриганы знали цену времени и информации. Осталось только решить, с кого ее взять.
* * *
– Мария, ты уверена?
Наедине, «для своих», Рикардо мог обращаться к королеве по имени. Да и остальные двуипостасные тоже. Мария искренне считала себя первой среди равных… нет, не по силе или ипостаси, просто она и правда была первой. И чего тут чиниться и рядиться титулами?
К тому же они с Рикардо…
Нет, пока еще ничего не было. Но взгляды, улыбки, прикосновения… Впрочем, осудить их не рисковали и самые закоренелые ханжи. Иоанн тоже монахом не жил, и Диану заваливал везде, где хотелось. Так что королевского фаворита принимали спокойно.
После всего случившегося ее величеству и трех фаворитов бы простили. Слухи уже поползли по столице, несмотря на предупреждение Бустона. Кто молчал, а кто и рот открыл. И зверей видели, и превращения – шило в мешке не спрячешь.
Мария учитывала, что это не двадцать первый век, и интернета тут нет, и соцсетей тоже… м-да!
Окажись они в двадцать первом веке, ее бы и яд не спас.
Растащили бы на сувениры, а остатки заселфили.
– Или мы нанесем удар первыми. Или фарданцы сделают еще одну попытку. Или не одну. Они так старались получить вторую ипостась для себя, думаешь, они нам это простят? Хорошо еще, посол арестован. Но наверняка есть секретари, есть скромные и неприметные люди… я уверена, что Ханс уже знает о том, что здесь случилось.
– И? Допустим, состоится Конклав. Что они смогут сделать?
Мария коснулась кончиками пальцев алого камня.
– Вопрос неправильный, Рик. Что можем сделать мы?
На Конклав она не особенно надеялась, в ее понимании это было что-то вроде ООН. А на эту организацию в двадцать первом веке все определенный орган клали. Так что…
Нет смысла.
– И что ты можешь сделать? Покусать их?
Но есть кое-что другое.
Есть посол Фардании. Идиоткой Мария не была, логически мыслить умела и выводы делать тоже. Итак, если высшие силы ее руками покарали Иролена за покушение… даже не за покушение, нет! Кому там Иоанн нужен? А вот за измененных, за искореженных двуипостасных – запросто!
Могут ли те же силы ее руками покарать королевскую семью Фардании?
Мария сильно не удивилась бы. Отсюда вывод. Ей нужно встретиться с Хансом и его семейкой, и встретиться там, где у нее будет безопасность.
А потом…
Уползут они со встречи, ускачут или еще что? Да наплевать! Важно, что королевская семья Фардании в полном составе (кто-то верит, что там есть невиновные? Которые «я не знал»?) будет нейтрализована, а церковь бодренько воспользуется этим для своих дел.
Объяснять все это Мария не торопилась. Второй вариант, запасной, у нее тоже был, вот его-то она Рикардо и озвучила.
– Совершенно верно, Рик. Если они случайно помрут, кто будет виноват? Я просто мимо проползала, о моей второй ипостаси знает только Саймон, но брат будет молчать.
Рикардо, который был в курсе второй королевской ипостаси, Мария рассказала ему про Саймона, кивнул.
– Вот и хорошо. Этот план мне нравится больше, чем поговорить.
Мария улыбнулась в ответ.
– И поговорить. И прибить. Надо сочетать все, любые меры эффективны только в комплекте.
Рикардо был согласен. Выстрелов мало, надо еще потом на абордаж. И противника обязательно добивать. Хорошо, что Мария это понимает. А если что, он поможет. Он змей морской, но там река Ирта есть, да и на суше он вполне себе эффективен. Просто массой задавит.
Ну и остальных надо…
Демьена, что ли, с собой взять? И пусть его всей фарданской королевской семьей тискают. Недолго.
* * *
– Гадина!
Мария угадала верно. Ханс с таким остервенением отбросил от себя письмо, словно то ему руки обожгло. Не послом единым шпионаж жив, нашлось кому сообщить.
Его величество, хоть и не вставал пока с кровати, хоть и был слаб и избыточно волосат, но в разум уже вернулся. Так что…
– Да, отец. Ридео мертв, наши зверюшки мертвы, и успели они что-то рассказать или нет – неизвестно.
– Но?..
– Вот.
Второе письмо было прочитано еще быстрее, и так же улетело вслед за первым.
– Гады!!!
Приглашение на Конклав было составлено исключительно вежливо. Но…
– Значит, Мария знает. И предстоятель наверняка знает. И… смотря о чем.
– О покушении – точно.
– Про наших зверушек пока слухов не ходит, тайн сказал бы.
– Ты ему доверяешь, отец?
– Нет, конечно. Просто мы еще сможем вывернуться, а он точно нет, – отмахнулся Ханс. – Я просто предоставил ему один из замков, а уж что он там делал?
Фридрих задумчиво кивнул.
– Да, согласен. Предстоятель особо настаивает, что должны быть и мы, и Мария…
– С дочерью?
– Да.
– Отлично. Или ты утешишь несчастную вдову, или Дитрих – Анну.
Фридрих спокойно кивнул.
Жен ни он, ни Ханс не уважали и не любили, и не расстроились, когда овдовели. И у отца, и у сына, да и у внуков тоже, единственной страстью и любовью была ВЛАСТЬ! Во всех позах!
Вот ее, пожалуйста, и побольше, побольше!
А бабы?
Мало их тут бегает? Всегда можно найти, кому задрать подол! Вопрос в другом.
Какие им предъявят обвинения?
Или не успеют предъявить?
Мыслили они с отцом примерно одинаково. Если заранее Мария будет у них в руках…
– Сколько у нас осталось зверюшек?
– Нам как раз хватит. А если кто из них поляжет… и не удивятся даже. Известно, что такие твари шкодили на границе, вот, напали на кортеж королевы, а мы ее… хммм… спасли. Помогли, поддержали, сопли вытерли. Утешили.
– Или ее, или дочку, кто окажется сговорчивее.
– И на Конклаве можно будет обсуждать объединение двух государств.
– Отличная идея, отец.
Глаза у мужчин были ледяные и равнодушные.
– Времени нам хватит, пусть и впритык. Поговори с Акоши, пусть все подготовит.
– Да, отец.
Ханс откинулся на подушки.
Чувствовал он себя по-прежнему отвратительно. Но, может, еще годик ему пожить удастся?
Хотелось бы…
Увидеть, как Фардания сожрет Эрланд, а там и умирать не так страшно будет.
* * *
Послушник Аруасий страдал. Справедливости ради, причины у него были. И повод бояться тоже был. Вот хвостом (и подхвостком) чуял Аруасий, что дела неладные. И «зверушек» в клетках не осталось, и брат Тома ходит задумчивый, и тейн какой-то недовольный… Не пора ли ему драпать?
Пора. Но КАК?!
И куда, самое главное?
Деньги у него есть, но… как сделать так, чтобы его не нашли?
Аруасий все равно рискнул бы, он буквально шкурой чуял, как утекают последние мгновения, как они осыпаются по коже хрустящими песчинками из часов, как остается все меньше шансов удрать и выжить, а жить хотелось, и как хотелось!
Аруасию бы сутки, а их не дадут, а за час-полтора он далеко уйти не успеет…
Что же делать, что делать?!
Вопросом бы он задавался долго, но…
Во второй раз его затащили в комнату ничуть не ласковее, чем в первый. И смотрел мужчина без всякой симпатии. Но…
– Хорошо, что ты еще здесь.
– Это кому еще хорошо, – огрызнулся Аруасий, но больше хамить не стал.
– Мне, конечно, – не стал спорить мужчина. – Я думал, ты удрал уже.
– Я бы и не против, но некуда, – Аруасий смотрел зло, и мужчина кивнул.
– Тогда могу предложить сделку. Хочешь жить?
– Хочу, – даже само слово показывало, насколько Аруасию тошно. Было бы все в порядке, он бы ответил или матерно, или просто огрызнулся, а он вот… даже на это сил не было.
– Нам нужен брат Тома.
– А тейна в маринаде не достать?
– Тейна мы и сами достанем. Что, думаешь, сложно его грохнуть?
Аруасий подозревал, что несложно. Но… нужно что-то другое?
– Чего вы хотите?
– Чтобы ты выманил своего любовника из монастыря. Дальше мы уже сами справимся и увезем вас куда надо.
– Ну его увезете. А меня убьете, наверняка.
– Идиот, – фыркнул мужчина. – Наоборот, тебя убивать не надо, он же тебя… любит?
Произнесено это было с таким отвращением, что Аруасий аж сам передернулся. Да, этот любит только женщин.
– Любит.
– Вот. Скажем ему, если соглашаться не будет и начнет кобениться, мы тебе голову оторвем.
– А потом и оторвете?
– И опять нет. Какой смысл в мертвом заложнике?
Аруасий пожал плечами.
С такой точки зрения выглядело все логично. Но…
– А потом что?
– Брат Тома нам нужен не вот сейчас, а ближе к Конклаву. Чтобы никто не успел ничего заподозрить.
– Ага…
– Чтобы на Конклаве он все сам рассказал.
– Ага.
– А потом пинка тебе под зад и на все четыре стороны. Даже деньжат подкинем.
– Так я и поверил.
– А зачем ты нужен? Ты же в этом не замарался, правильно?
– Если вы тех тварей имеете в виду?
– Их самых. Там же один Тома шустрит, верно?
– Раньше у него другой любовник был, Винс, вот они вместе были. Палач был, он умер сейчас. Еще парень какой-то… сам удавился.
– Имена разузнать можешь?
– Могу попробовать.
– Не за спасибо, понятно, за отдельную плату.
Аруасий кивнул.
– Могу. Сто монет?
– Морда не треснет? Пятьдесят – и то много!
– Ладно. Девяносто.
– Пятьдесят пять. – Как ни странно, торги Аруасия и успокоили, и убедили лучше всего остального. А чего спорить и торговаться с будущим трупом? Хоть тысячу желтяков пообещай, все одно потом с трупа снимут! А если торгуются, то могут и дать обещанное.
Сошлись на семидесяти монетах, ударили по рукам, и задаток Аруасий получил.
– Куда мне надо будет монаха вытащить? И когда?
– Главное, за пределы монастыря.
– Розовое озеро подойдет?
– Хммм… вполне.
Розовым озеро называлось так за песок. Настоящий, розовый[27].
Влюбленных оно привлекало уже годы и годы. Вода для питья не годилась, там какие-то подземные источники или что-то такое было, из-за чего озеро было откровенно соленым, но питьевых озер много, а вот такое, розовое – одно.
– Я буду его туда выманивать, а вы приглядите.
Мужчина поглядел на Аруасия уже серьезнее.
– А ты ничего так, соображаешь.
Если просто так, с бухты-барахты растащит Аруасия побывать на песочке, Тома и отказать может. Или тейн. А если несколько раз съездить? Привыкнет охрана к поездкам, расслабится и тут уж дело за заказчиком.
* * *
Свой план Аруасий начал претворять в жизнь достаточно быстро. Уже через пару дней он пожаловался брату Тома, что сидят они тут, как дикие звери в клетке, света дневного не видят!
Неужели нельзя куда-нибудь просто поехать, развеяться? Аруасию, к примеру, купаться нравится.
Да, он тоже не против… только куда бы поехать? Где можно спокойно побыть вдали от людей?
А вот…
А почему бы и не Розовое озеро? Говорят, на закате там потрясающий вид, когда и небо, и вода, и песок – все розовое? И людей не так много, потому что королевские земли. Абы кому туда и не попасть, но ведь Тома наверняка может?
Его работа ТАК важна для короля, для тейна… может ведь?
Тома ожидаемо клюнул и на это. И попросился у тейна развеяться.
Тейн приказал привести к себе Аруасия и принялся отчитывать за идиотскую инициативу. Что это вообще за новости? Твое дело – подстилкой быть и не тявкать! А тебе романтики захотелось? Утоплю! Вот прямо там, в розовом озере!
Аруасий трусил страшно, но мысль о свободе придавала сил. Так что тейна он выслушал и понурился.
Так и так, не виноватый я, брат Тома сам предложил куда-то сходить, тоскливо ему, тяжко, друга он потерял… близкого. Аруасий все же не тот, хоть и старается, но на приручение время требуется. А появляться в общественных местах им, конечно, нельзя. Так почему бы и не озеро?
Там их точно никто не увидит, и сблизиться будет проще…
Тейн хоть и ругался долго, но разрешение по итогу дал. Все же… человеческий фактор учитывать надо.
Тот мальчишка удавился, а Тома последнее время тосковал. Пока ему эту игрушку не подкинули, так и ходил как в воду опущенный, и делал намного меньше, чем обычно, и без огонька…
Понятно, незаменимых нет, но есть те, кого заменить сложно, долго и муторно. Вот, как брата Тома. Сколько времени пройдет, пока найдется новый человек с таким же характером? Сколько он будет входить в курс дела?
То-то и оно.
Незаменим, подонок. И прекрасно это осознает, хорошо еще, шантажировать не пытается. Плохо это, когда все дело в руках одного человека. Раньше их хотя бы двое было… когда много – тоже плохо, но один – это перебор. Вот три человека – в самый раз будет. Для страховки.
Поездку тейн разрешил.
И Аруасий постарался, чтобы брат Тома был доволен и счастлив. От этого зависело, получится ли поехать в следующий раз.
У него получилось.
Так что через десять-пятнадцать дней Аруасий заговорил о второй поездке на озеро, и тейн опять дал согласие. А на третий раз уже и согласия не понадобилось добиваться, так, рукой махнул… идите куда хотите, только дело делайте!
Аруасий еще раз встретился с тем же человеком.
Он ждал сигнала.
* * *
Крыса бежала дворцовыми переходами. Ее вело нечто…
Что-то родное чудилось ей, что-то знакомое…
Крысе очень надо было быть там, в тронном зале… зачем?
Так крыса же!
Что-то человеческое эрр Вейнард еще сохранил, но с каждым днем инстинкты становились все сильнее, крыса давила, если бы не алый камень, Расмус давно бы стал обычной голохвостой тварью, которых в каждом дворце сотни и тысячи.
Спал и жрал он уже вместе с остальными крысами, да и крысята его по дворцу уже бегали наверняка. Крысы размножаются быстро…
Винс утратил разум мгновенно, но Расмус пока еще держался, и это было для него самой страшной карой. Может, Винс был слабее, может, камень выплеснул все, что накопил за столетие, а благословения Многоликого тему даровано не было, крыса на эту тему не задумывалась.
Она просто бежала вперед.
Куда?
Зачем?
Там – знают.
Вот в этом крысиный разум был уверен абсолютно и бесповоротно. Там все знают, его поймут и разберутся. С кем? С чем?
Неважно! Надо просто туда прибежать… и все будет хорошо. Наверное.
* * *
Мария сидела на троне.
Первый раз в чине регента. Так и хотелось добавить: регент и запевала, и пенсне поискать. Ах, Михаил Афанасьевич, не поймут здесь юмора, не знают тут вашего произведения. И даже если Мария его напишет… она ведь многое помнит, все равно никто и ничего не поймет. Ни советского строя, ни всего прочего… да и не надо местным такие идеи подкидывать. У них тут пока королевская власть, она от богов, пусть так и остается. Не будет же Мария своим детям свинью подкладывать? Еще «Капитал» написать предложите.
Сидела, выслушивала уверения в самой глубокой почтительности от придворных, едва не зевала. Где вы раньше-то были, лизоблюды? Никто голос не подал, когда Иоанн ее гнобил!
Никто!
А теперь она бодренько развесит уши под лапшу и согласится, что ее тут все так ценят, так уважают… ага, два раза!
Может, от скуки, Мария и почувствовала быстро что-то неладное. Начал согреваться на груди алый камень, стремительно теплеть, пульсировать… что с ним? Такого раньше не было!
Не взорвется?
Но прежде чем Мария успела его снять и откинуть в сторону, на середину зала выскочила… крыса?
Крупный пасюк, размером с таксу, может, даже и чуточку побольше.
Он забавно сидел на задних лапах, вертел во все стороны мордой и почему-то не убегал. И смотрел прямо на королеву.
– Ах ты ж… – не выдержали нервы у какого-то стражника.
– Отставить! – команда была здесь незнакома, но Мария так рявкнула, что стражник сначала вытянулся во фрунт, а потом уже сообразил, что это королева. – Не трогать!
Что самое интересное, крыса даже и не пошевелилась.
Эрр Феликс, который присутствовал в зале, но держался подальше от ее величества (еще не хватало им сплетен про картенские происки и захват власти через картенку-королеву), вышел вперед.
– Ваше величество, вы дозволите?
– Нет, эрр Феликс.
Мария подняла руку предупреждающим жестом, встала с трона и сделала шаг.
Крыса не дрогнула, не пустилась убегать, как того можно было ожидать от дикого и неразумного зверька. Вместо этого она вдруг кинулась вперед, к самым туфелькам королевы, припала к зеленому шелку и жалобно запищала, явно на что-то жалуясь.
В зале было так тихо, что писк слышался идеально, во всех его концах.
– И что мы имеем? – поинтересовалась Мария, больше для окружающих. – Слишком крупную и умную зверюшку, которая и не думает бояться человека, а вместо этого пытается говорить. А значит… именем Многоликого!
Прозвучало весьма убедительно.
И полыхнул на груди королевы алый кристалл, напоминая присутствующим еще раз – благословение! А боги таким не разбрасываются!
Крыса пискнула, взвизгнула – и вытянулась на полу.
Скорчилась, распрямилась… Мария едва успела отскочить подальше, чтобы ее не придавило человеческое тело.
– Что и требовалось доказать. Это у нас кто?
– Эрр Расмус Вейнард! – ахнул канцлер.
Мария закатила глаза.
– Этого типа здесь точно не хватало.
Женщина потыкала его ногой. Тело Расмуса развернулось, и на груди мужчины что-то проблеснуло красным.
– Та-ак…
Рикардо Марен сделал шаг вперед и опустился на колени перед Вейнардом.
– И что у нас такое интересное? Ваше величество, не откажите принять?
В руке Рикардо Марена блеснул алым Камень Многоликого.
Мария протянула руку, и второй алый камень лег в ее ладонь. Алые блики упали на лицо женщины, превращая ее в загадочную статую.
– Канцлер, распорядитесь. Оказать эрру Вейнарду всю необходимую помощь.
– Ваше величество, ваш супруг приговорил его к смерти.
– Мой супруг мертв. За что его хотели казнить?
– За… эрру Диану, с которой у него была связь.
Мария махнула рукой.
– Приговор отменяется. Эрр Вейнард оказал короне громадную услугу, – камень качнулся в ее руках, – а потому заслуживает награды. Пока же оказать ему помощь, заботиться, ну а далее я решу, что ему подарить.
К чести Рикардо, он даже и не подумал ревновать. И только потом сообразил, почему.
Они люди, безусловно. Но ведь есть у них и вторая ипостась… нравится, не нравится, крыса для змеи – дичь! А не любимый и не единственный, смешно даже о таком и подумать.
Вот две змеи, хоть и разных пород, сшипеться могут. Они в основе своей одинаковы. А кошка и мышка или там змея и крыса, волк и газель – нет.
Законы природы.