Глава 10
– Что будешь делать с камнем?
Мария пожала плечами. Вопрос Тина задала хороший, ответа не было.
– Не знаю пока.
Ясно одно, валяться и пылью покрываться он не должен, но вот как все это организовать? Чтобы получить поток двуипостасных? Как это раньше было сделано? Почитать бы где… как плохо без интернета! Леший с ним, с прогрессорством, но бесплатные библиотеки, картотеки и каталоги Мария в обиход точно введет! Хоть знали бы, чего и где искать!
– Вроде как камни находились в центральных храмах, – припомнила Тина. – Один на Шагрене, второй в Фардании, у них там, сама знаешь, и тейн, и Конклав…
– Эти точно мимо, – кивнула Мария.
– Третий не знаю, вроде как в каком-то роду, там ВСЕ были двуипостасные. И род знатный… вот из головы вон… вон… хон… точно! Род Ахон! Вроде как, по преданию, им и дарованы были все три камня, ну их предку, а уж они потом раздали, куда надо.
Мария кивнула.
– Тина, ты не могла бы попросить библиотекаря, пусть подберет все нужное по этой теме. Не знаю, который это из камней, храмовый или аховый… Ахоновый, но определить его надо будет. И как следует. Чтобы не сперли, чтобы не потеряли, не подменили… ты и сама понимаешь.
– Понимаю.
Тина это понимала, как никто другой. Если бы лет двадцать назад… тридцать… неважно, сколько лет, важно, что камень был бы доступен, она бы там и дневала, и ночевала, она бы обрела свою кошку еще тогда! Столько лет потеряно напрасно!
Сейчас тоже хорошо, но если бы раньше! И ведь не одна она такая наверняка!
– Может, поговорю с матушкой Евгенией, – задумалась Мария. – У нее все хорошо организовано, как раз и камню место будет. Денег выделю, святилище устроим…
– А стоит все это отдавать в руки храма?
– А мы оговорим заранее, что это совместный проект, – отмахнулась Мария. – Боги делиться заповедовали, вот мы и поделимся. Святость и антураж с храма, дороги и гостиницы с меня, ну а прибыль пополам. Если там камень будет, представляешь, какое будет паломничество? Из всех государств! А у нее и монастырь удачно расположен, неподалеку от фарданской границы, и место там хорошее, да и сама Евгения не дура, своего не упустит. Зубами ухватится. А что она не вечная, так и я тоже, поставим условие, что следующую настоятельницу выбирает предыдущая, и согласовывает с троном Эрланда. Без дискуссий.
– Может, что и получится.
Мария еще раз пожала плечами.
Камень лежал в шкатулке, вспыхивал тревожным светом.
Понятно, нельзя создать вечно работающую схему. Рано или поздно в негодность придет любая система, даже Солнечная. Но можно заложить приличный запас прочности, а дальше пусть и потомки ручками поработают. А чего? Им все готовенькое подносить надо? На блюде?
– Мы еще все это обдумаем.
– Мария, – Рикардо постучался и вошел почти сразу же. Не нарочно, просто рефлексы у змея намного быстрее, чем у человека. Ему-то казалось, он еще и подождал немного. – Эрр Вейнард пришел в себя, ты просила доложить.
Мария поднялась с кресла. Чмокнула в нос сына и направилась к двери.
– Послушаем, что там скажет эрр Расмус.
– А с вами можно? – кошачье любопытство неистребимо.
– Если ты его не сожрешь, – почти серьезно ответила Мария.
Тина фыркнула, намекая, что придворные крысы к ее любимым блюдам не относятся. Фу – и точка!
* * *
Эрр Вейнард лежал в кровати и изображал умирающего крысюка.
Мария пригляделась к нему получше. Что ж, эрр явно не бедствовал и не голодал, шкурка, то есть кожа, целая и чистая, шрамов нет, похудевшим и оголодавшим он тоже не выглядит.
– Ваше величество!
Мужчина сделал попытку приподняться, скорее, обозначил движение. Мария повела рукой.
– Лежите, эрр Вейнард. Говорить вы можете?
– Да, ваше величество. К вашим услугам…
– Начните с простого, – Мария не собиралась выслушивать всякую чушь. – Где вы нашли камень и как его на себя нацепили?
Расмус послушно рассказал и про убитого человека, и про свое мародерство… как-то и стыдливость прошла, побегай тут крысой, еще и не в таком сознаешься.
– Ага. Но тогда вы его не надевали.
– Нет, ваше величество? К чему? Он же старый, некрасивый… простите.
Мария махнула рукой.
– Я поняла. Надели вы его первый раз, только когда собирались бежать.
– Да, ваше величество.
– И это плавно подводит нас ко второму пункту. Что у вас было с Дианой Эрсон?
Расмус отвел глаза.
– Я…
– Диана мертва. Мой супруг мертв. Можете говорить спокойно.
Расмус выдохнул.
– Простите, ваше величество.
Синие глаза закрылись, по бледной щеке стекла слезинка.
Расмус многое пропустил, а что-то и забыл в облике крысы. То, что было ДО превращения, он помнил, а вот то, что в крысиной шкуре – не всегда.
Диана. Красивая глупенькая Диана. Такая горячая и страстная, и такая ревнивая. Королева, и в то же время игрушка короля, игрушка в руках своего дяди… сломанная игрушка.
Забавно получилось.
Сначала Расмус пытался использовать Диану, чтобы продвинуться при дворе, а потом – потом только мысли о ней удержали его от полного окрысячивания. Может, и придумал он себе эту любовь, но от этого ничего не изменилось. Ему было очень больно.
– Ее казнили?
– Она покончила жизнь самоубийством.
Вот тут Расмус на кровати и сел.
– Вранье!
– Даже так? – подняла брови Мария. – А подробнее? Кто наврал, кому, когда?
– Диана не способна была на такой поступок. Никогда. Она бы до последнего ждала спасения!
Мария равнодушно пожала плечами.
– Сейчас это уже неважно. Если пожелаете, эрр, отправитесь в тюрьму, узнаете подробнее. Я против не буду. Я правильно понимаю, у вас все было? Не просто так мой покойный супруг взбесился?
– Да, ваше величество.
Мария насмешливо фыркнула. Хотела сказать, что на шлюхах только олени женятся. Полные. Потом посмотрела на Расмуса да и пожалела его. Просто так, по-человечески.
Может, он себе эту любовь и внушил, а может, и правда любил дурочку, просто в циника и ловеласа заигрался, такое тоже бывало. А как по голове получил, так все наносное и стряхнулось?
– Эрр Расмус, вот вам мой приговор. Обманывать короля – нехорошо. За это вам порицание и наказание. Как оправитесь, пойдете в тюрьму, бумагу вам эрр Бустон выдаст. Будете расследовать, все ли гладко со смертью Дианы Эрсон.
– Расследовать?
– Да. Расспрашивать людей, собирать сведения, читать письма, сопоставлять данные…
– Я не умею.
– А кто умеет?
– Ваше величество, но я правда, никогда…
– Эрр Расмус, наказания не обсуждаются.
Мужчина молча наклонил голову.
– Это еще не все. За найденный камень Многоликого будет вам и награда. Потом, как на ноги встанете, покажете, где нашли, надо же незнакомца того захоронить по-человечески. А пока… я знаю, что ваше поместье – одно название. Зайдете к эрру Бустону, он вам покажет, какие еще земли к нему припишут, ну и денег дам на восстановление.
– Благодарю, ваше величество!
– Не стоит благодарности, эрр. Распорядитесь деньгами с умом.
Мария поднялась и вышла. Было ли ей кого-то жалко?
Нет, не было. Ни глупую Диану, ни Иоанна, ни Расмуса. Она не забыла, как мужчина пытался ее обесчестить и подставить, и, судя по взгляду, он тоже ничего не забыл. Но найденный камень заслуживал награды. А Диана…
Он принял ее смерть близко к сердцу? Вот и пусть разбирается. Не догонит, так согреется, все польза.
* * *
От выезда на природу Тома не ожидал ничего, кроме приятного.
Вкусная еда, отдых, молодой любовник рядом – чего еще надо усталому человеку? Да ничего!
Даже мысли о Винсе так уже не тревожили, и вино он стал употреблять крайне умеренно. И некогда, и неохота…
Сейчас Тома был не против расслабиться.
Состояние короля удалось стабилизировать, далее он в животное не превращался, к человеческому облику, правда, вернулся не до конца, руки восстановить не удалось, да и шерсти на нем осталось больше, чем надо бы, но на то цирюльники есть.
Так что можно чуточку расслабиться.
Поплавать вдвоем, потом на песочке поваляться… розовый песок, на белой коже… так смотрится! Уммм…
Сначала-то все так и происходило, как задумал Тома.
А вот потом…
Когда сухо и страшно защелкали арбалеты.
Когда один за другим принялись опускаться на песок их сопровождающие… они еще не успели разойтись по местам, и падали, заливая розовый песок алой кровью… почему Тома не замечал, какая гадость – этот розовый?
Кровь на нем грязно-ржавая, бурая какая-то…
Тома упал ничком, каждую секунду ожидая удара, боли, стрелы, вонзающейся в тело… про Аруасия он даже и не подумал. Ржали и бились лошади… недолго.
Все стихло очень быстро. Да и долго ли перестрелять десять человек? Расслабленных, не ожидающих засады? Спокойных за себя и привыкших к подобным выездам?
Минута, и то много.
Предстоятель решил ничего не оставлять на волю случая, поэтому стрелков только было пятеро. Пять болтов и ударили, сразу же выкосив половину сопровождающих, вторым залпом добили остальных. Правки почти не потребовалось, нападающие спокойно вышли, добили двух человек и подняли с песка Аруасия и Тома. И сразу же, для налаживания контакта, залепили каждому по паре затрещин. Аруасий визжал, Тома тоже… правда, если Аруасий просто визжал на высокой ноте: «Дяденьки, не бееееееейтеееее!!!», то Тома орал более предметно.
– Тейн вас убьет! Вы не понимаете, на кого руку подняли!!!
Как раз это нападающие отлично понимали. А потому крепко связали обоих пленных, погрузили их на лошадей – и уехали.
Понимаете, не понимаете… предстоятель сказал – привезти. Дальше разговаривать не о чем. А чтобы спокойнее было по дороге – каждому кляп и мешок на голову. И поехали!
* * *
– Ваше величество!
Мария прищурилась на стоящего перед ней немолодого эрра, за спиной которого пряталась красивая девушка. Такая… во вкусе Иоанна. По волосам и объему красот и возвышенностей, только молоденькая совсем.
Это что – еще любовница? Не хватало еще услышать, что девушка утешала его величество после смерти Дианы и теперь ждет ребенка! Мария тогда лично тушку Иоанна выкопает и в реку спустит!
– Эрр?
– Ваше величество… – мужчина выглядел чуточку растерянным. – Я… вы не помните меня?
– Эрр, – в голосе Марии прозвучала усталость, с которой обращаются к детям и слабоумным. – Вы серьезно считаете, что я обязана помнить – ВСЕХ?
– Я эрр Рибоно, ваше величество.
– Замечательно, – чем были знамениты эти Рибоны, Мария даже не представляла. Грибами? Рыбами? Да хоть бы и крокодилов разводили!
– Ваше величество, моя дочь, Марита… Маргарита Рибоно…
– Да, эрр?
Видя, что королева в затруднении, Димас решил прийти ей на помощь. И аккуратно шепнул в ухо:
– Бастард Иоанна.
Мария едва себя по лбу не треснула.
Ну да, она же знала, что у Иоанна и еще… побочки есть! Но сразу не сообразила!
– Я хотел выдать ее замуж…
– Так за чем же дело стало, эрр? Надеюсь, жених уже есть на примете?
– Да, ваше величество, наш сосед, – эрр Рибоно явно перевел дух. – Мы давно сговорились, и день свадьбы был назначен, но…
– Нужно было разрешение, если она признанный бастард, – опять на ухо зашипел Бустон.
Мария закатила глаза. И адресно обратилась к девушке. Она-то не виновата, что у нее отец козел. Тот, который король. Приемный, кажется, ничего себе, и за девчушку волнуется?
– Маргарита, ты хочешь выйти замуж за вашего соседа? Как там его… эрр…
– Эрр Кайрет, ваше величество, – Маргарита впервые посмотрела прямо. Мария невольно кивнула, – да, если девчонка похожа на мать, то Иоанну было чем тут увлечься. Одни косы чего стоят! – Мы давно сговорены.
– Я спросила не об этом. Ты – хочешь этого брака?
Маргарита посмотрела прямо в глаза королеве.
– Я не могу сказать, что мы безумно любим друг друга, ваше величество. Но мы давно друг друга знаем, и между нами есть тепло и понимание…
Мария кивнула.
– Ты умничка, Маргарита. Я подарю тебе что-нибудь на свадьбу, если не возражаешь.
– С позволения вашего величества, – эрр Бустон кашлянул за плечом. – Эрр Кайрет, если я не ошибаюсь, поставляет мед даже к королевскому двору?
– Да, ваше величество, эрр Бустон прав, – подтвердил эрр Рибоно.
– Сейчас он арендует заливные луга у Короны, ваше величество. Но я полагаю, что можно отписать эрре Рибоно несколько лугов в приданое?
– Мне нравится эта идея, – согласилась Мария. – Канцлер, потом мы с вами посидим над картой и подумаем. Эрра, вы получите документы в ближайшее время. И учтите, что это будет ВАШЕ приданое, доходы с которого пойдут вам, а позднее эти земли унаследует кто-то из ваших детей.
– Ваше величество! – эрр Рибоно аж на колени упал. – Такая милость!
Рядом с ним так же упала Маргарита. Здесь и сейчас ей владели смешанные чувства. Ей и стыдно было за мать, и напряжение схлынуло, и благодарна она была королеве… вот как мать могла о ней говорить гадости? И вовсе она не сушеная ведьма, и не злая, а просто очень уставшая, и к людям прислушивается. Маргарита знала, отец даст за ней приданое, но много он выделить не сможет, не так их семья богата. А луга… теперь она для эрра Кайрета будет ценнее прежнего.
Не то чтобы мужчина стал ее обижать или ущемлять, но хорошо, когда есть что-то свое. Кажется, ее величество это понимает.
– Встаньте, эрры. Какое у вас еще ко мне дело?
– Ваше величество, и так сверх меры обласканы, – принялся благодарить эрр Рибоно.
Мария выслушала подобающие три минуты и отослала семейство, пообещав им присутствовать на свадьбе, буде та пройдет в столице. Или прислать подарок в деревню, если решат справлять свадьбу дома. Посмотрела на Димаса.
– Незаменимый вы человек, канцлер.
– Эрр Кайрет – полезен королевству, ваше величество. И эрр Рибоно неплохой человек, только романтичный был очень, в юности. Женился неудачно, повез жену ко двору… вы вряд ли ее хорошо помните, вы болели как раз, и малыш…
Мария кивнула.
Не помнила, конечно. Хотя и не по той причине.
– Забудем о прошлом, канцлер. Давайте жить настоящим и будущим. – В том числе и с вами, эрр Бустон. И вас простили. Кажется, канцлер это понял, потому что поклонился и коснулся губами руки Марии. Та ладонь не отняла, улыбнулась и кивнула. Пусть работает человек, если для блага государства. – Кто следующий?
* * *
Валент Эрсон напряженно размышлял.
С одной стороны, Иоанн умер, а ее величество Мария вроде как и сама пострадала от его действий. Это пусть она кому угодно рассказывает про фиктивный брак с Дианкой! Валент помнил, как у короля чуть штаны не дымились, так хотелось!
С другой стороны – что ему? Всю жизнь прятаться?
Хотелось бы и поговорить с ее величеством? Может, она ему хоть что-то от семейного состояния вернет? И род Эрсонов продолжить хотелось бы…
Почему нет?
Только вот как ему подобраться к королеве? Написать письмо?
Ага, можно подумать, его так и вручат? Да любое письмо по дороге через шесть рук пройдет, а его письмо точно и не дойдет. «Доброжелателей» у Эрсонов во дворце – что в салате соли!
Самому заявиться?
Ага, Валент у себя один! И просто так умирать не собирается! А если королева тоже зла на Эрсонов… как бы так исхитриться с ней поговорить, чтобы и себя не выдать, и на расправу не попасть?
Вот как бы ему поговорить с королевой наедине?
А ведь есть, есть одна интересная возможность… Валент Эрсон даже знал, где можно встретить нужного ему человека, и договорился, и ждать стал. И спустя примерно десять дней его ожидания увенчались успехом. Хотя дама и вскрикнула, и шарахнулась от него, но…
– Добрый день, эрра Розабелла!
* * *
Нельзя сказать, что дама была спокойна и довольна встречей. Наоборот, выглядела она весьма разозленной, что в сочетании с кудряшками и розовыми бантиками смотрелось забавно.
Валенту на ее настроение было плевать, так что мужчина сразу заговорил о деле. Настроение у эрры стало еще хуже.
– Устроить встречу с ее величеством? И как вы себе это представляете?
– Провести меня во дворец. И привести ее в те покои, где буду я. Одну.
– Ее величество одна нигде не ходит.
– Так-таки и нигде?
Эрра Розабелла задумалась.
– Ну… может быть. Но это сложно и трудно. И сейчас ее величество собирается на Конклав. Может, вы немного подождете, эрр? Сейчас королева не в настроении, и еще какой она ответ даст на ваш вопрос?
Валент задумался.
Так он и сам понимал, во-первых, королева еще… она как бы есть, но как бы ее и нет окончательно. Она регент при малолетнем короле, но… но и король пока не окончательный. Малыш не коронован.
Отца у него нет, так что официально его должен короновать предстоятель, это можно сделать в центральном храме. Да и королеву признать официально.
Во-вторых, королева наверняка нервничает. Пока в дорогу соберется, пока вернется… А вот когда она заявится, довольная, под это дело у нее и попросить можно милости для своего рода. Валент даже и не сомневался, что Мария своего добьется.
А кто?
Нет других претендентов, часть их сами Эрсоны и извели, Виталис постарался. А вторую часть…
Ихорас, гадина! А ведь таким скромным казался! Таким безобидным!
– Ты на Конклав поедешь? Королева берет тебя с собой?
Эрра Розабелла качнула головой.
– Нет. Я остаюсь дома. Последнее время мне сложнее. Королева мне так не доверяет, как раньше.
И раньше-то не доверяла, просто считала безобидной дурой. А сейчас, может, и считает, но к себе не подпускает. Так что…
– Я подожду. А потом ты устроишь мне встречу с ее величеством.
– Да.
Эрра Розабелла допила вино и ушла. А Валент остался сидеть и думать о своем будущем.
Если королева согласится его выслушать, это будет уже приятнее.
Согласится ли?
* * *
Брат Тома впервые оказался в таком положении. Когда его просто начали бить, может, и ногами, он просто не знал, чем именно. Не спрашивая ни о чем, вообще не разговаривая, даже не вынув кляпа и не сняв мешка. Разве что в живот не били.
Еще тошнить начнет клиента, задохнется…
А требуется просто слегка «отбить мясо» перед тем, как им займется повар.
Палач?
В том-то и дело, что палачом брата можно было и не запугать. Палач был ему знаком. А вот боль, неизвестность, страх… могло это сработать?
Могло!
Что с Аруасием? Где он?
Брат Тома и знать о том не знал да и не задумывался. Сейчас все его мысли были только о спасении своей шкуры.
Только вот никто с ним разговаривать не собирался.
Избив несчастного монаха, похитители бросили его в углу, словно тюк с тряпьем, и вышли вон. Тома лежал, пытался отдышаться и подсчитывал свои раны и синяки. Он бы спросил, сказал… да он бы много чего мог сделать! Только вот никого не интересовало, что он может сказать, в нем словно бы вообще не видели человека. И это было самым страшным.
Про обитателей клеток, к которым брат относился примерно так же, он и не вспомнил. Увы.
* * *
Аруасий вытер нос и исподлобья посмотрел на мужчину, который с ним договаривался.
– Ну что – сдержал я слово?
– Да. Возьми. Куда тебя доставить?
Аруасий, который до последнего не верил, что его отпустят и дадут денег, вдруг ощутил на ладони тяжесть кошелька.
– А…
– Что ты удивляешься? Думал, убьем?
– Думал… только что здесь, что там…
– Понимаю. Так куда тебя отправить? Или сам разберешься?
– Вы меня выпустите, а там я уж сам разберусь.
– Как скажешь. С утра иди куда захочешь.
– Почему с утра?
– Так ночь сейчас, ты, конечно, парень неглупый, но все одно нарваться можешь. Так что до утра у нас, а потом на все четыре стороны.
– Хорошо.
– Если еще чего-то хочешь попросить – говори сейчас, мы больше не увидимся.
– Одежду бы мне…. Другую.
– Какую?
– Как у работяги.
– Не пойдет. Давай, как у приказчика из мелкой лавки, на рабочего ты не похож уже. Руки, да и смазлив ты слишком…
Аруасий думал недолго.
– Хорошо. Можно, точно?
– Чего ж нельзя? Одежда, обувь, ну и прикажу тебе собрать всякого-разного на дорогу. Понимаю, пищу ты не возьмешь, побоишься, но гребешок – полотенце – иголка с ниткой и прочее, мелкое?
– Спасибо, эрр!
– Да не за что. Ты нам хорошо помог, а за труды и награда быть должна.
Аруасий все равно не верил.
До самого утра не верил, но его и переодели, и накормили, правда, своеобразно, колодезной водой и крутыми яйцами, не отравишь, и сумку с собой собрали, и деньги отдали. И ушел он спокойно в сторону дороги, хоть и ожидал до последнего камня в спину, да не дождался.
А все просто объяснялось.
Предстоятель старался держать слово, которое давалось им или от его имени. Так ему потом верить больше будут: репутация, она зарабатывается с трудом, а теряется в секунду. Если бы вопрос был серьезным, предстоятель бы любую клятву нарушил, не задумался. Но так-то зачем?
По мелочи даже и неинтересно. Вульгарно как-то.
Аруасий ушел и жил себе спокойно всю оставшуюся жизнь. В Картен уехал, хотелось бы дальше, да на Шагрене ему точно не обрадовались бы. Мечту свою исполнил, смог сменить шкуру, отправился служить в лавку, потом женился на дочери хозяина, жил с ней не так, чтобы идеально, но вполне себе неплохо, детей завел, погуливал иногда, лавку у тестя принял, когда срок настал.
И – молчал.
Всю свою жизнь молчал о своем происхождении и о том, что случилось в его молодости. Как о таком рассказать? Самому же страшно! Подумать – и то жутко, не то что слово вымолвить!
О том, что случилось в Фардании, он знал, и лишний раз прикусывал язык. Целее будет. И голова, на которой этот язык закреплен, – тоже.
* * *
Мария иногда думала, что змеей доползла бы побыстрее. Плевать, что пузо о кочки обдерет, все равно вышло бы лучше!
Кортеж!
Это пока кареты, пока телеги, пока слуги…
Это еще она воспользовалась ситуацией. Если к ней брат приехал, так она с братом и поедет. И – БЫСТРО!
А могло бы и еще хуже быть.
Слушались-то Марию беспрекословно. И слушались, и каждое слово ловили, и все делали, но… не положено!
Есть традиции, обычаи и установления?
Вот и все тут!
Не может благородная эрра ехать без кареты, камеристки, платья. И карета королеве полагается совершенно определённая, и эскорт, и даже мебель своя… тут уже Мария рявкнула так, что стены дрогнули.
Еще за ней кровати не возили?!
Совсем страх потеряли?! Берега попутали?!
Быть бы церемониймейстеру битым личной королевской ручкой, но вмешался канцлер. И мигом развел половину проблем.
Просто кортеж ее величества Марии присоединялся к кортежу его величества Саймона. И карету можно взять походную… Вот в такой ее величество уже в монастырь ездила. Подойдет?
Мария согласилась.
С таким подходом дело пошло быстрее, но двигаться с хорошей скоростью все равно не получится. Так что встал вопрос, кого оставлять на хозяйстве.
Канцлер?
Безусловно. Но кто-то тут ему доверяет полностью?
Нет уж, это вы кому другому расскажите. Доверять я готова, но плетку рядом положу. И гильотиной пригрожу, так, для верности. Так что в команду к Бустону добавился исс Шент. Плюс семейство Стоунов.
Плюс Мелисса, которой понравился бравый капитан, и девушка вовсю строила ему глазки.
Отец Роман, который заменил безвременно почившего в тюрьме Исайю Рентского. Справятся как-нибудь. И все равно у Марии сердце было не на месте, и уезжать не хотелось. Но надо!
Так что спустя шесть дней (по королевским меркам невероятно быстро) кортеж двинулся в путь.
* * *
– Возьмите, эрр.
Димас Бустон на Расмуса смотрел даже с сочувствием. Понятно, крысюк, но за свою глупость он уже наказан. Так что королева решила не добивать несчастного, прирезала ему земли и распорядилась выдать неплохую сумму на обзаведение.
А заодно намекнуть, что при дворе ему будут не особо рады. Прощать ему Мария тоже ничего не собиралась. Способен человек на подлости за деньги? Вот то-то и оно, нельзя ему доверять! Он и дальше крысой будет! Порода такая!
– Благодарю, эрр Бустон.
Расмус чувствовал себя неловко. Он переминался с ноги на ногу, пока Димас не кивнул ему на кресло.
– Вы присядьте, эрр. Может, вина?
– Не откажусь. Эрр Бустон, королева на меня не сердится? За… ну, за всё?
– Не сердится, – успокоил его Бустон. – Но и симпатий к вам никаких не питает. Скажу честно, эрр, ее величество, хоть и добра, и милосердна, но до какого-то предела.
– И?..
– Вы не хотите спокойно заняться хозяйством, все обустроить, а уж через пару лет вернуться ко двору?
Расмус даже и не задумался.
– Я хочу узнать, кто убил Диану.
– Убил? Кому она нужна была, убивать ее, – передернул плечами Бустон. – Ее и так казнить должны были через пару дней, вот она и решила, сама…
– Нет, – качнул головой Расмус. – Она боялась смерти и была уверена, что Иоанн ее любит. И прямых улик против нее не было, она бы боролась и надеялась до последнего.
Димас пожал плечами.
– Не знаю, эрр. Если бы она была беременна…
– Была?!
– Нет. Иоанн приказал ее осмотреть, тщательно и несколько раз. Беременна она не была.
Расмус упорно смотрел в пол.
– Я уеду. Но сначала хочу убедиться.
– Это не приказ, эрр. Это просто пожелание. А в остальном королева вас не ограничивает.
– Я не ждал от нее милосердия.
– Я понимаю, эрр. Но ее величество и правда не злая, – Димас смотрел сочувственно. – Вред, нанесенный лично ей, она прощает легко. Но не дай вам Многоликий тронуть хоть кончиком пальца кого-то из ее близких.
– Понимаю. Я уеду, эрр. Еще до возвращения королевы с Конклава я уеду. Но…
– Удачных поисков, эрр. Дать вам рекомендательное письмо к коменданту королевской тюрьмы?
– Я буду вам очень признателен, канцлер.
– Не благодарите, – Димас вытянул пергамент из стопки, набросал пару строк, капнул воском и приложил печать. – Я делаю это не ради вас, и не ради Дианы Эрсон. Ради королевы Марии. Чем скорее вы добьетесь своего, тем скорее уедете, эрр.
– И за честность тоже, – кивнул Расмус.
Что ж. Есть с чего начинать изыскания, а дальше… дальше будет видно!
* * *
Брат Тома не ожидал от жизни ничего хорошего. И как бы он это самое хорошее ждал, валяясь неизвестно где, с мешком на голове, без еды и воды? По ощущениям – несколько дней, хотя, по правде говоря, чуть более суток. А потом его развязали, окатили ледяной водой, дали напиться – и поставили пред очи человека, которого он знал.
Знал, боялся…
– П-пред-дстоятель…
– Знаешь меня, чадо Предотца. Это хорошо. Ну, рассказывай.
– О ч-чем?
Предстоятель помахал в воздухе тетрадкой, и Тома с ужасом понял, что это – его дневник. А значит…
Ой, мамочки…
Предстоятель ВСЕ ЗНАЕТ?!
Ой…
– Вижу, чадо, что смысл ты понял. Раскаешься и расскажешь все сам – поживешь еще. Нет? Так на нет и спроса нет, знаем мы многое и доказать можем многое, с живым-то свидетелем оно проще будет, но и без тебя управимся.
Тома это понял.
– Я… с чего начинать?
– С начала, чадушко грешное. Кому все это пришло в голову, кто и до чего додумался, кто участвовал… А если чего не припомнишь, так я тебя поправлю, мы много чего уже знаем. И мальчик твой многое рассказал.
– Аруасий? Он…
Можно было бы сказать о предателе. Но предстоятель просто пожалел мальчишку. Что тот видел-то в жизни, кроме сточной канавы? Вот и старался выжить, как мог. Пусть его… шанс ему дали, теперь все от него зависит. И незачем о нем даже вспоминать.
– Он – всё, – жестко сказал предстоятель. – Будет от тебя польза – останешься жив. Нет? Так и не обессудь.
Тома понял.
И принялся рассказывать.
Говорить ему придется еще очень долго, допрос будет продолжаться дней десять, не меньше. И столько там будет…
Убийства, похищения людей, махинации с имуществом… это уже тейн сам, но когда знаешь, где искать, накопать можно. А что? Пропал человек, так чего ж его дому бесхозным стоять? А?
Полученных данных тейну хватило бы казней так на сто. Но придется ограничиться всего одной.
Эх, слаб человек.
* * *
– Как ты думаешь?
– Да так же, как и ты. Только сможешь ли ты лететь по ночам? Долго не получится, надо же, чтобы нас никто не видел! И я долго на тебе не продержусь.
Ехать в каретах до столицы не собирались ни Рэн, ни Бертран. Намного проще отсыпаться днем, а ночью Рэн перекинется в дракона и полетит. Даже если их с Бертраном хватит на два-три часа, все равно это больше, чем карета пройдет за сутки. И удобнее.
Не воняет, не надо оглядываться на попутчиков…
– Надо попробовать. Для начала купить нам поесть в дорогу и выбираться из города. Рядом с его стенами я перекидываться не решусь, – Рэн не хотел никому показывать свою вторую форму. Хватит и того, что на Шагрене случилось.
– Давай так и сделаем, – согласился Бертран. – И сбрую надо проверить еще раз.
И проверят, и починят, и попробуют поудобнее переделать… Лис, конечно, долго не просидит. Человек не поместится, дракон для перевозки людей не предназначен, а лис просто замерзнет, или держаться устанет. Но этот вариант все равно нравился друзьям намного больше.
Сами они доберутся.
Без картенцев.
Спасибо – до свидания – мы пошли.
И только их и видели.
* * *
Брата Тома не искали.
Точнее…
Не там искали и не так. Ровно через три дня после того как состоялось похищение, тейну пришло письмо, написанное рукой монаха. Ладно-ладно, почерком брата Тома, мало ли умельцев сидит по разным монастырям? Много, и действуют они во славу божию и никак иначе.
И на пользу предстоятелю, которому не хотелось поднимать шум и тревожить дичь раньше времени.
Эрр Акоши!
Понимаю, что добром вы меня не отпустите, и уезжаю таким образом. Мы с Аруасием хотим прожить свою жизнь спокойно и счастливо. С вами рядом этого сделать не удастся, его величество и все остальное… Умереть своей смертью вы мне не дадите.
Я знаю, откуда взялся Аруасий, но мы искренне полюбили друг друга, и он мне все рассказал.
Не ищите нас.
Своих людей поискать можете на дне озера. Они такие доверчивые, а яд достать так легко.
Пусть мою работу сделает кто-то другой, а я отдал ей слишком многое. Моя жизнь, Винс, и вот теперь ваша подлость стала последней каплей.
Прощайте.
Письмо было написано вполне в стиле монаха, сказано в нем было о том, что знал только тейн, так что эрр Акоши впал в растерянность.
С другой стороны…
Состояние короля стабилизировалось – это плюс.
Вот прямо здесь и сейчас брат Тома не требовался, старое зверье было выучено, нового пока не появилось, а найти ему замену – можно?
Вполне.
Надо только будет изучить его дневники и записи, которые брат Тома вел с потрясающим педантизмом.
То, что касается короля, тейн прочитал, где лежат ингредиенты и как что готовится, тоже знал. И теперь приглядывался к своим людям, подбирая подходящую кандидатуру.
А пока…
Даже королю он ничего не рассказал об этом побеге. Ни к чему.
Решит еще его величество, что надо зачищать концы, и зачистит. Тейна в том числе.
Ни к чему так собой рисковать, он еще нужен Фардании, и Многоликому нужен, и вообще… Адам подумал немного и решил привлечь к изучению дневников своего племянника. А что?
Паренек неглупый, честолюбивый, опять же все внутри семьи останется, а это дает неплохие перспективы.
А беглецов искать… конечно.
По всем портам, по всем городам… объявить, что монашек спёр из храма священные сосуды, соблазнил послушника и сбежал. Этого будет достаточно.
А когда найдутся… вот тогда и принять меры.
Адам искал, Тома исповедался, все были заняты своим делом, а королевский кортеж двигался вперед. И до Фардании ему было ехать не очень далеко.
* * *
– Простите, я не понимаю, чем могу вам помочь, – комендант королевской тюрьмы эрр Видас Ленок смотрел на Расмуса вежливо и удивленно.
– Может, и ничем, эрр. – Расмусу и играть не приходилось, он ссутулился и выглядел на редкость несчастным. – Я понимаю, это не совсем обычная просьба, и верьте, я не желаю никому зла. Нас обвиняли в измене королю, но… я просто любил Диану. Я ее безумно любил. Она была такая… в ней было столько жизни! Столько света, счастья… Я не верю, что ее больше нет!
Комендант вспомнил свои мысли по поводу Дианы и задумчиво кивнул.
– Да… я тоже с трудом поверил, что она отравилась. Да еще и письмо это… эрра так не выражалась никогда. С вашего позволения, я буду ее называть эррой Эрсон все же…
– Да, конечно. Мне тоже так будет легче. Вы не могли бы просто рассказать мне о ее последних днях? Может, показать ее камеру? Умоляю.
К несчастным влюбленным и психически больным люди обычно бывают снисходительны, так что эрр Ленок поднялся из-за стола.
– Пойдемте, эрр. Я лично вас провожу.
Все равно свободное время было, а срочных дел не предвиделось. Да и любопытно же! Считай, театр с доставкой на дом!
Камера была небольшая, неуютная. Расмус представил Диану в этой клетушке и невольно сглотнул.
Такая яркая, такая живая, страстная, и в этих серых стенах!
Убогая мебель, кровать и стол со стулом, даже вещей никаких нет…
– Даже зеркала нет!
Эрр Ленок пожал плечами.
– Зеркало было, наверное, его, как и вещи, забрала эрра Розабелла.
– Кто?!
– Ну… эрра Розабелла. Она была с эррой Дианой здесь… до последнего.
Расмус задумался.
Старая сводня… Ладно-ладно, она говорила, что помогает им от доброты душевной, и кстати, ни разу не брала с них денег, ни разу…
– Ее тоже казнили?
– Нет, конечно, – удивился комендант. – Почему ее должны были казнить?
Теперь уже захлопал ресницами Расмус. Аж ветер по камере пошел.
А почему, собственно, нет? Если Диану за измену… не доказанную, но Иоанна это не остановило, если Эрсонов пустили на плаху, если род уничтожили… а эта – цела?!
Это с какого же перепуга?!
– И она даже не была в заключении, ее не допрашивали, только с королевой она тут оставалась до последнего?
– С эррой Эрсон, да.
– Ничего не понимаю, – честно сознался Расмус. – А кто так приказал?
– Был приказ от его величества.
Расмус выдохнул. Потер лоб и принялся осматривать камеру.
– Тут ведь ничего не осталось от Дианы?
– Нет, эрр. Эрра Розабелла забрала всё.
– Она одна была при ее величестве?
– Ну да. Его величество распорядился больше никого не допускать.
Ага. Поручить лисе стеречь курятник, самое правильное занятие. Нет, но как?! Как эта эрра избежала наказания?
Ответа у Расмуса не было. Но тогда…
– А откуда тогда у ее величества взялся яд? Тоже эрра Розабелла?
Комендант потеребил себя за кончик носа.
– Хммм… я не задумывался. А вы уверены, что у эрры Дианы не было яда? С собой?
Теперь настала очередь Расмуса задуматься.
– Мне кажется, нет. Но я не уверен, это надо выяснить.
– И зачем эрре Розабелле эта смерть?
– Вот и мне кажется, что незачем, – согласился эрр. – Но что-то я ничего не понимаю.
Комендант пожал плечами.
Его-то как раз все устраивало, было – и прошло, и нет никакой Дианы. И зачем она тут нужна? Забыли, и все тут.
* * *
Беседа с тюремщиками удалась лучше, чем с начальником тюрьмы. Тем более что каждый разговор Расмус начинал с золотой монеты.
Подходил к тюремщику, проникновенно так смотрел, вкладывал ему в руку золотую монету и просил рассказать о последних днях Дианы.
Что она говорила, может, в каком настроении пребывала, чего хотела, о чем просила?
Пожалейте любящего человека! Он потерял самое дорогое, что у него было!
Тюремщики переглядывались, но не спорили, рассказывали честно.
Кто-то говорил, что Диана капризничала, кричала, рыдала, кидалась посудой. Кто-то рассказывал, как ее успокаивала эрра Розабелла, один рассказал, что Диана хотела дать весточку королю… ну, хоть как-то! А вдруг смилостивится?
Кто знает?
Этот тюремщик вроде бы ничем не отличался от остальных. Но… то ли как-то так он смотрел, то ли стоял, то ли чутье у Расмуса обострилось после стольких дней крысиной жизни – кто знает? Может, и все сразу сработало!
Расмус посмотрел и добавил вторую золотую монету. А потом и третью.
Тюремщик сломался на четвертой.
– Я вижу, эрр, вы человек благородный…
Эрр добавил еще один золотой, и тюремщик махнул рукой на все. Жадность перевесила глас разума. Пять монет золотом? Да считай – годовая зарплата!
Как тут не рассказать хорошему человеку о маленьких тайнах Дианы?
– Эрр, тут дело такое, лично-то я свечку не держал. Но был у нас такой, Ирвис, вот его к нам дядя пристроил. Ненадолго. Ирвис, он чем прославился, с бабами хорошо общий язык находил. Смазливый такой, вы-то, понятно, куда как краше, но Ирвис… бабы от него млели.
– А почему ненадолго? Вроде место у вас такое… не из худших?
– Ирвис женился, а его жене наследство перепало в Картене. Оказии ждали, чтобы уехать.
– Понятно.
– Так вот, Ирвис тоже баб любил. Приходит он вечером и кольцо показывает. Да такое красивое, с сапфиром, и сапфир со звездой внутри. Я его спрашиваю, мол, своровал? Верни назад, комендант на такое строг! У нас же тут не простые люди сидят, легко нарваться можно…
– Ага.
Кольцо с сапфиром Диане дарил Иоанн, у Расмуса на звездчатый камень денег не хватило бы, он обходился тем, что ничего не стоит. А бабам все равно приятно. Цветочки, стихи, комплименты…
Видимо, оно было на Диане. Все верно, королева с ним почти никогда не расставалась, но…
– А Ирвис мне и объясняет, мол, не крал он ничего, подарили ему за услугу.
– Услугу?
– Баба ему заплатила за то, чтобы он ее… ну… это самое.
– Что?!
– Ребенка ей сделал!
Расмус как стоял, так и осел на стул.
– Р-ребенка?
– Да, эрр. Именно ребенка. Ирвис объяснял, мол, если королева беременна, так ее не казнят. Она может еще раз освидетельствование потребовать, в этом ей не откажут, а если у нее ребенок будет – смилуется муж. Обязательно. Может, первый раз ошиблись, такое тоже бывает.
Расмус медленно протянул тюремщику еще золотой.
– Он сделал?
– Да, эрр. Вот, винца глотните, что ж вы бледный-то такой…
Тюремщику действительно стало жалко Расмуса. Мало того что бабу его казнили, так еще узнать, что тварь она была редкостная. Или нет?
Баба же, старалась спастись любым путем…
А Расмус сейчас думал о другом.
Диане не было никакого резона себя убивать! Вообще никакого!
Она до последнего хотела бороться! До последнего!
И убила себя?
Нет! Ее убили!
И Расмус выяснит, кто! А потом уж можно и из столицы, хоть куда! Потом – плевать!
С комендантом Расмус попрощался вполне дружески, даже в трактире потом посидеть уговорились. Мало ли что в жизни пригодится? А знакомство полезное.
* * *
Шпионы – они в две стороны работают. И если есть те, кто шпионят для вас, то есть и те, кто шпионят за вами. Иначе оно и не бывает.
Были такие и в окружении предстоятеля. Про Тома, правда, шпион тейна не пронюхал, но кое-что другое узнал. И отчитался королю.
– Ваше величество, предстоятель ждет королеву Марию и короля Саймона. И вроде как у них что-то есть… нехорошее. Я точнее не узнал, но предстоятель упомянул, что они все везут с собой.
Фридрих выслушал внимательно.
А поскольку рыло было не просто в пуху, там уже, считай, один большой ком пуха, сообразил он быстро. Чего ему надо опасаться?
Переворот в чужой стране – это дело мирское, за таким не надо ехать к предстоятелю. Это так, на уровне королей, да и не может у Марии быть претензий. По-хорошему, эта стерва им еще благодарна быть должна. Старались они для себя, а досталось все ей, она и сливочки сняла.
А вот что может быть – так это их зверюшки. И эрр Иролен, от которого ни слуху ни духу.
Фридрих не знал, что именно случилось с послом… не знал настолько точно. Слухи поползли, но непосредственно свидетелей не было, и предполагал он самое худшее.
Вывод?
Марию надо остановить. Саймон попадет заодно? Да и пусть его, сам полез, сам и виноват! Мог бы сидеть у себя, так нет, понесло его сопровождать сестренку.
Ханс думал примерно так же.
Всех перебить, королеву, если получится, захватить, если нет, то хотя бы ее детей. И объявить на весь мир, что это лично Дитрих, к примеру, спас Анну, примчался в последнюю минуту, и в благодарность за это она выходит за него замуж.
Эрланд – идет в приданое.
Мальчишка?
Он не от Иоанна. Оспаривать это будет некому, можно бы его и убить, но малыш еще пригодится, чтобы держать в повиновении его сестру.
А уж кого послать?
У приличного короля всегда под рукой есть люди для деликатных поручений. Ну и…
Сколько там осталось зверушек у тейна?
Вот, отлично! Все они туда и отправятся! Потом новых наделаем, а пока лучше от них избавиться. Расследование точно будет, лучше, чтобы ничего не привело к тейну.
Адам горячо поддержал королевскую идею, и состав нападающих был согласован. Осталось дождаться, пока ее величество окажется на территории Фардании.
И да поможет им Многоликий.
* * *
До столицы Рэн с Бертраном долетели без особых проблем. Приспособились. Если кто их и замечал по ночам, то быстро убеждал себя, что показалось.
Ночь же!
Мало ли что там над головой пролетело?
А вот в столице… хотя парни тоже не растерялись. Бертрану хотелось увидеть Клару, да и Стоунов они знали, и Стоуны знали их, так что они расспросили, где находится особняк Стоунов, и отправились именно туда.
Повезло – Марк Стоун оказался дома, ждать не пришлось.
– Вернулись? – обрадовался он.
– Здравствуйте, эрр Стоун, – Бертран решил быть вежливым с будущим тестем. – Вернулись. Как здесь дела? Как Клара?
– Они уехали в Фарданию, – машинально ответил Марк.
– Как?! – удивился Рэн.
Марк пожал плечами и принялся рассказывать. Заодно распорядился о плотном ужине на троих, понятно же, ребята с дороги, их накормить надо. Так что рассказал. И про Иоанна, и про неудавшийся бунт, и про поездку королевы к предстоятелю, на Конклав. Это необходимо, чтобы утвердить малыша Алекса, вот королева и поехала.
Рэн и Бертран слушали, переглядывались. Советоваться они стали уже поздно ночью, когда остались одни.
– Предлагаю лететь к королеве, – высказался Рэн. – Дед сказал, что я ей буду нужен, значит, я должен быть рядом.
Бертран сильно не задумался.
– Давай. Узнаем, по какой дороге отправился кортеж, и нагоним. Нам не впервые.
В тот раз им даже сложнее было, королевский кортеж все же искать сложнее, чем того, не знаю кого. Так что Рэн и не сомневался.
– Завтра полетим?
Бертран подумал немного и покачал головой.
– А может, сегодня ночью? Пока о нас не узнали?
– Думаешь, задержать попробуют?
– Нет. Не задержать, а… исс Шента помнишь?
– Помню, конечно. А что?
– Наверняка он нас куда-нибудь приспособит. Он хозяйственный.
Рэн с этим согласился и принялся одеваться.
– В окно вылезем?
– Я перекинусь и пойдем через дверь. Если кто будет – я учую.
И то верно. Чего зря по окнам лазить?
Лисий нюх помогал ориентироваться, так что Рэн, повинуясь другу, и записку оставил эрру Стоуну, и продуктов с собой набрал из кладовки, и из особняка спокойно выбрался. А утро застало друзей уже в дороге.
Действительно, ну что дракону делать в столице? Ему нужно небо, просто и свобода. И его королева тоже нужна. Так что – он полетел. А кому не нравится, догоняйте. Может, и получится?
* * *
Расмус долго думал над тем, что удалось разузнать, но вопросов оставалось больше, чем ответов. Странно как-то…
Диана встречалась с Расмусом в покоях эрры Розабеллы, там ее и подождал король. И Розабеллу при этом не казнят, простор приставляют к Диане?
Почему?
А кто может об этом знать?
Правильный ответ – тот, кто давно был рядом с Иоанном. Так что Расмус отправился к эрру Рене Демьену.
Маленький шут и хотел было отправиться с королевой на Конклав, но Мария вежливо отказала. Не потому, что Рене будет там бесполезен. Скорее, потому, что от него намного больше пользы здесь, на месте.
Утконос – не боевой зверь, хоть и ядовитый, и связей у него в Фардании нет, и пролезть он никуда не сможет… Рене погрустил и остался дома, на хозяйстве, негласно приглядывать за происходящим и шпионить за всеми сразу. Расмусу его еще и поискать пришлось по всему дворцу, но справился. Нашел в королевских покоях.
Сидел шут в бывшем кабинете Иоанна, сидел в углу и, кажется, тосковал. Расмус подошел и молча сел рядом. Так же, на пол, ноги вытянул, посмотрел на стол. Сейчас кабинет уже был не заперт, все самое важное из него забрали канцлер и королева, слуги все убрали, разобрали… Расмус тут частым гостем не был, но пару раз видел, как работает король. Тогда в кабинете было шумно, везде валялись свитки с донесениями, на стене было чернильное пятно, которое почти никогда не удавалось оттереть, Иоанн кидался чернильницей в стену регулярно. Да вот и чернильница. Большая, массивная и самую чуточку погнута. Заменять ее Иоанн не разрешал, видимо, ухватистая попалась.
Посидели молча, потом Расмус достал из кармана флягу с вином и протянул шуту. Тот отхлебнул, вернул обратно.
– Чего пришел?
– Сам не знаю. Вроде и распорядился Иоанн меня казнить, а все равно…
– Не казнил же. Сам помер.
– Не тех, кого надо, на плаху загнал, – кивнул Расмус.
– Не тех, нет. Но ты по-честному заслужил. Что, скажешь, не спал с Дианой?
– Спал. Даже любил, наверное. Ей с королем тяжело было, ее Эрсоны, как козу, продали. Так-то у нее тоже выбора не было, поди попробуй, с Виталисом Эрсоном поспорить.
– Выбора, может, и не было. Но королевой стать она хотела. И хвостом сама крутила, и Марию изводила, думаешь, не видно было?
Расмус пожал плечами.
– Знаю. Она была не лучшим человеком, но она умерла.
– Королева – Мария – сказала: о мертвых или хорошо, или только правду[28].
– Королева права, – Расмус и не собирался спорить. – Но мне не хватает Дианы. Я не думал, что будет так.
– А чем ты думал, когда с ней спал?
Расмус пожал плечами. Ага, великая троица: «Авось, Небось и Как-нибудь», она во всех мирах одинакова. И во всех мирах не срабатывает, но дуракам надеяться не запретишь.
– Иоанн был уже немолод.
– А если б не он, а ты сына Дианке сделал? На троне бы чужой ребенок сидел? Бастард?
– Родился бы он в законном браке, числился бы принцем, а что до ублюдка – и не такие на тронах сидели. А так, понимаю, виноват. Но и устоять перед ней не мог.
– Ну, сходи на могилку, поплачься там.
– Ходил уже.
И ходил, и розы Диане принес. Алые, как ей нравились.
– Правда, что ли, любил?
Расмус пожал плечами еще раз.
– Как мог. Жениться на ней мне никто не дал бы, а в остальном… стоило бы держаться от нее подальше, а я не мог. Знаешь, в ней столько жизни было, столько огня…
– Вот и погорела.
– Не могу поверить, что она себя убила. Просто не могу… Слушай, я понимаю, дело прошлое, но кто нас все-таки выдал?
Рене посмотрел в стену.
– Не знаю. Письмо пришло, как-то у короля на столе образовалось.
– Не мог это Ихорас сделать?
Рене задумался.
– Не уверен. Мне кажется, он и сам был удивлен, когда узнал.
– И мимо секретаря?
– Да…
Мужчины переглянулись. А правда – КТО?! Вот на тот момент как-то никто этим вопросом не озаботился, потому что Иоанн был в бешенстве. Ему важно было, правда или нет в письме, а не кто его отправил. Оказалась правда, Диана пострадала, Эрсоны пострадали, а о виновнике торжества и позабыли как-то.
– Надо бы его найти, – задумчиво произнес Демьен. – Нехорошо. Королева приедет, а у нее под боком такая пакость обретается.
– Надо, – согласился Расмус, хотя и по совсем другой причине. У него к этому неизвестному были личные счеты. Много.
Сказать – можно. А вот с чего начинать поиски? Впрочем…
– Ты мне скажи, кто вообще мог знать о вашей связи?
– Розабелла.
– И все?
– Я не представляю, кто еще. Может, видел кто-то, может, слышал… это дворец. Но мы старались скрываться.
– Вы друг к другу не летали, а ходили по коридорам. Могли видеть. Но Розабеллу расспросить надо.
Вот и время для вопроса подходящее.
– Рене, а кто она вообще такая?
– То есть?
– Иоанн приказал меня казнить, Диану казнить, Эрсонов опять же, а она жива и здорова. И отлично себя чувствует. И при дворе осталась. Почему?
Рене Демьен поднял брови.
– Так она же… ты не знал? Она сестра Иоанна.
– Че-го?!
Вот такого поворота Рене не ожидал. Какая сестра? Откуда? Чего?!
– Она – молочная сестра Иоанна. И просто сестра тоже, только от горничной. От обычной иссы, которая очень приглянулась отцу Иоанна, его величеству Августу. Он и гулял от жены к любовнице, потом обнаружилось, что обе они беременны, почти одновременно, ну и перевели горничную в кормилицы. Так что получила она титул, и Август к ней потом похаживал.
– Оппа… а королева не была против?
– Август был еще похлеще Иоанна, так что… быстро замолчали и смирились. Обе.
– А еще у него дети были? От иссы? То есть…
– Нет, не было. Не выжили, – понял без разъяснений Демьен. – Розабелла – единственная оставшаяся в живых сестра Иоанна.
– С ума сойти можно!
– Потому Иоанн ее и не казнил. Разозлился жутко, отчитал вдоль и поперек, но наказывать не стал. Просто приставил к Диане в тюрьме.
Расмус задумался, а потом задал вопрос, которым не задавался никто, в том числе и эрр Демьен.
– А ее величество знает о такой связи между королем и эррой Розабеллой?
– Н-не знаю, – Рене выглядел удивленным. – Может, и не знает.
– Его величество не говорил?
– Он принимал в сестре участие, все же они вместе росли. Его величество Август лично устроил брак дочери, эрр Шалдан был хоть и старше жены, но хорошего старого рода. А после смерти мужа эрра изъявила желание приехать ко двору, да так и осталась.
Расмус вспомнил эрру Розабеллу.
– Я думал, она никогда не была замужем.
– Почему? Была, и дети у нее есть, двое…
– Понятно.
Расмус перевел разговор на другую тему и не стал больше спрашивать, было видно, что эта тема почему-то не слишком приятна шуту. Почему бы?
Надо потом разузнать. А пока…
Поздно вечером эрр Расмус пытался думать. И выходило у него нечто странное.
Они с Дианой старались скрываться. Но Диана говорила, эрра Розабелла сама предложила ей помощь. Почему?
Нет ответа.
Если так подумать… эрра Розабелла до последнего была при Марии, а потом оказалась при Диане. Что ж, тут ее непотопляемость понятна, Иоанн просто пристроил сестру. Хорошо, пусть так.
Но почему Розабелла так поступила? Почему она свела Диану и Расмуса?
Ладно, сошлись они сами, но именно эрра Розабелла придумывала, как они могут встретиться, она передавала записочки, именно она…
Почему ей хотелось отрастить на голове Иоанна рога? Зачем?
Ей не нравилась Диана? Не нравились Эрсоны?
Может быть и такое, и тогда она все рассчитала верно. Подставила Диану, подставила его, избавилась от всех разом. Допустим!
Но…
Диана умерла не на плахе, она умерла от яда! Почему?
Если так подумать, никто, кроме Розабеллы, не мог пронести его в тюрьму. Ну в самом деле, кто? Яд-то дорогой, все говорили, что Диана после смерти была хороша, как чудо, а это значит, что яд очень дорогой. Такой, который усыпляет безболезненно.
Есть ли возможность добыть такой у обычного тюремщика? Даже если и есть, то к чему? Если есть множество более дешевых и качественных ядов?
И зачем Диана его пила?
Если она… если тюремщик, и ребенок… зачем?
Правильно, ни к чему, и в ее письме не упоминается про ребенка! А ЕЕ ли это письмо? Или кто-то другой подделал ее почерк?
Расмус думал недолго.
Подделать почерк королевы – это дорого. И способны на это не все. Это и бумага, и духи, и… Допустим, почерк подделать можно, а остальное?
Нет. Кто-то должен был дать и образец, и все остальное. А кто это может быть?
Правильно, опять торчат уши эрры Розабеллы! Из каждой щели торчат!
Но зачем ей? Зачем все эти игры?
Расмус думал недолго.
Зачем – затем! Неважно! Начнет-ка он с дома эрры Розабеллы и расспросит всех его жителей. И за эррой приглядит! И письма ее почитать попробует, и детей ее найти. Почему ее дети не при дворе? Почему Расмус никогда о них не слышал?
Почему?
И поступок ее никак не похож на поступок любящей сестры, и подло это… можно было и иначе все сделать, не позоря брата на весь Эрланд.
Вопросов было много, ответов мало, и Расмус решил так. Время до возвращения королевы у него есть. Последит он за Розабеллой, а уж потом…
Вряд ли королева откажется его выслушать.
А вот КАК следить?
А вот так! Расмус содрогнулся, помня свои ощущения от превращения в крысу, но… королева заверила, что все с ним будет нормально. Вообще все.
Он может превращаться, сколько ему заблагорассудится. Хоть туда, хоть оттуда… ради Дианы?
Он это сделает.
При жизни он ей ничего дать не мог, ну так хоть после смерти он разберется в причинах ее гибели.
Расмус встал из кресла, сосредоточился…
Минута – и вот сидит на полу крупная серая крыса. Крысак. А потом пискнул он и обратно в человека перекинулся. Тоже сидящего на полу и отчаянно матерящегося. Расмусу это совершенно не нравилось. Но…
Он это сделает.
Точка!