Глава 14

Стас лежал, повернувшись к стене, за которой не было слышно никаких звуков чужой жизни. Пленники одни в этом затерянном месте. Прошла ещё половина дня их заточения, и поганее сегодняшнего утра в своей жизни он не припомнит. Еды узники так и не получили, не получили и никаких объяснений, что и кому от них нужно. В комнате царила тишина, Вера и Стас почти не разговаривали. О чём? Всё сказано, остается только ждать. Ждать и надеяться на чудо.

«Когда-то же должна закончиться эта история, — думал Стас. Бессилие и злость на весь мир душили его, до боли сжатые кулаки не разжать. — Я должен немедленно что-то сделать, иначе просто свихнусь. Или меня разорвет от бешенства, и станет на свете одним Стасом меньше», — горько усмехнулся молодой человек.

Он вскочил, заходил по комнате. Кажется, есть одна идея, не фонтан, конечно, идейка, но может получиться. Да, надо рискнуть, где наша не пропадала. Стас подошёл к девушке, присел рядом.

— Вер, сил моих ждать больше нет. Всё! Хватит! Я вот что предлагаю… — он наклонился к самому уху девушки, горячо зашептал. — Ну, что скажешь?

— С ума сошёл! Ты что, больной? Да никогда! Никогда я не смогу этого сделать!

— Вер, посмотри на меня! Ты сможешь! Должна! Машины нет, значит, в доме только один человек. Один! Мы справимся…

Его план был прост и нагл, в случае большой удачи вполне мог сработать. Всего-то и надо немножечко везенья, так, самую малость.

«Парень прав, надо что-то предпринимать, ладно, попробуем», — девушка решительно встала со своего места, бездействие и в самом деле становилось невыносимым. Она подошла к двери, взглянула на Стаса.

— Ну же, давай!

— Что будет с тобой, страшно даже подумать…

— А ты не думай. Ты действуй. Стучи, громко стучи — он подошёл, встал рядом. — Ты всё поняла?

Вера кивнула, ударила в дверь кулаком, потом снова и снова.

— Откройте! Мне надо… откройте!

Она стучала, что есть мочи, жажда свободы, страстное желание вырваться завладело ею, придало сил. Наконец, они услышали звук поворачивающегося в замке ключа.

— Ну, что орешь, как …

Молодой не успел договорить. Стас бросился на него, ударил по голове изо всех сил, пытаясь свалить с ног своего врага, клещом вцепился в этого ненавистного человека.

— Беги, — прохрипел он.

Секундное замешательство прошло, девушка кинулась к двери, помчалась к выходу. Чё-ё-рт! Входная дверь оказалась запертой. Как же она забыла! В этом доме, где творилось зло, двери не держались открытыми. Когда их выводили во двор, здесь всегда приходилось ждать, когда достанут ключ, отомкнут замок. Окно! Вера бросилась на кухню. Какое счастье, что здесь нет решёток! Ей хватило нескольких мгновений, чтобы выпрыгнуть в окно и выбежать на улицу. Девушка вспомнила слова Стаса: «Обмани их, не беги не в сторону города, это предсказуемо, туда они и бросятся тебя догонять». Она помчалась в противоположную сторону, вдоль деревенской улицы, густо заросшей акацией, стараясь держаться в её тени. Опять кашель, ужас! Пришлось остановиться, дождаться конца приступа, отдышаться. Сердце бухало в груди, как гигантский молот. Впереди, через два дома дорога, открытый участок, за ней рощица, её спасение.

До первых деревьев она дотянула из последних сил, упала среди кустов кизильника, перевела дух. В высоком небе светило солнце, весёлое и равнодушное, которому не было никакого дела до того, что происходит на этой земле. Ещё минутка, всё надо идти. Ей так хорошо было здесь, на тёплой земле, спокойно и тихо. «Вставай же, вперёд», — приказала себе, но даже не пошевельнулась. — Поднимайся же, Вера». Её уже ищут, догоняют, вряд ли Стас надолго смог задержать этого амбала, разные, совсем разные у них весовые категории.

Стас продержался минут семь. Отлетев к стене от сильного удара своего врага, он сумел подняться и вцепился ему в ноги, намертво, не оторвать. Бешенство придавало молодому человеку сил, но они были на исходе. Последнее, что он увидел, прежде чем потерял сознание, налитые кровью чёрные глаза кавказца.

А Вера, усталая, бесконечно вымотанная, уже больше часа брела по бездорожью, пробиралась через заросли кустарников, шла вперёд, опасаясь только одного, встречи со своими преследователями. Странное безлюдье вокруг удивляло, как будто девушка попала в некий параллельный мир, где нет живых существ. И она одна в этом странном, пугающем мире. Увидеть людей, попросить о помощи сейчас было пределом её мечтаний.

Что это, галлюцинации? Или она в самом деле слышит шум двигателя? Значит, рядом дорога, люди, а это уже не кое-что, это хороший повод порадоваться. Дорога, какое счастье! Вера пошла на звук, прибавила шагу, почти побежала. И сразу же споткнулась о камень, упала, сильно поранив ногу. Красный след на колене налился кровью. «Да что за дела!? Вот, невезенье! И колено, похоже, распухнет, шагу не даст ступить».

Не в силах больше сдерживаться, девушка заплакала, дала волю своим чувствам, плакала долго, навзрыд, размазывая по щекам горючие слёзы, пока они не иссякли. Рыдания отрезвили её. Вера поднялась, медленно, оберегая больную ногу, пошла к дороге. Теперь уже стало ясно, что это, действительно, дорога, не главная, с хорошим асфальтом и мощным потоком машин, а второстепенная, просёлочная. И что дальше? Ждать, когда проедет рядом автомобиль? Или идти вперёд? Не очень-то понятно, куда именно, блуждая в роще, она потеряла все ориентиры. Глупая, бестолковая девчонка! Теперь ещё и досада на саму себя будет её грызть. Самое умное — сесть и ждать! Но это точно, самое умное?! Здесь Вера совсем на виду, ей некуда будет спрятаться, если на дороге покажется машина её преследователей. «Что ж, отдам себя во власть судьбы. Останусь тут, и будь, что будет!»

Принятое решение добавило уверенности, Вера устроилась поудобнее на пожухлой траве, у самой обочины дороги. Теперь мысли её переключились на молодого человека. «Бедный парень, как он там? Наверное, сражался, как лев, если ей удалось избежать погони. И кто бы мог подумать, что он окажется таким героем».

Прошло полчаса, а может, больше. Страшно ныло колено, нестерпимо хотелось пить, хотелось, чтобы закончился, наконец, этот кошмар. И за что ей всё это?! Вера задремала, разморённая солнцем, да и усталость навалилась страшная, отключила сознание. Вдруг чей-то голос, тревожный, участливый, вывел её из оцепенения.

— Девушка, что с вами? Вам плохо?

К ней спешил пожилой мужчина. Стоящая на дороге крутая тачка подъехала бесшумно, открытая дверь автомобиля звала в глубину салона.

— Да, мне плохо. Помогите! — Казалось, она не вытерпит той сумасшедшей радости, которая разлилась в душе. — Какая радость, что вы остановились!

— С вами что-то стряслось?

— Да. Умоляю, воды!

Мужчина принес из машины бутылочку минералки. Вот оно, счастье! Шесть глотков живительной жидкости, и она снова готова жить!

— И скажите, что вы едете в Сочи?

— Именно туда я и направляюсь. Вас подвести?

Вера кивнула, вздохнула с облегчением, опираясь на руку своего спасителя, села в машину. "Спасибо всевышнему, одна бы я не справилась, — подумала девушка. — А может, своего ангела надо благодарить? Кто-то же помог мне выпутаться из этой чудовищной истории. Хотя история ещё не закончилась, что ж, я всё-таки буду тешить себя надеждой на счастливый финал".

Девушка откинулась на сиденье, закрыла глаза и сразу же заснула. И пусть сон — этот великий лекарь — сделает своё целительное дело. Всё потом, потом….

— Милка, ты чего ж вернулась? — не поднимая головы, спросил Георгий.

Он любовался своим любимым камнем, бриллиантом в три карата, раритетом в его коллекции. Исключительность камня была не в его весе, а в особом, синевато-зеленоватом оттенке цвета, как у знаменитого камня «Орлов». В бриллиантах Георгия завораживало всё: свечение, блеск, особое преломление света в пятидесяти семи гранях камня. А фантастический возраст алмазов, исчисляющийся миллиардом лет, разве это может оставить равнодушным?

— Жора, а ты с Гаджи дружишь? Я видела вас вместе.

— Почему это вдруг тебя заинтересовало? Ну, бывает, пересекаемся, а что?

— Он вполне может быть причастен к исчезновению ребят. Во всяком случае, Гаджи может знать тех, кто сделал так, чтобы они пропали.

— Может знать, и что? Мне разыскать его и спросить об этом? И выглядеть полным дураком? Ты этого хочешь для любимого брата?

— Да, я этого хочу, — Мила была настроена решительно, его кроткую сестру сейчас было не узнать.

— Однако… — Георгий бросил на сестру удивлённый взгляд. — А чего ты о них так печёшься?

Девушка оставила этот вопрос без ответа.

— Позвони ему, договорись о встрече, прошу тебя, Жор…

— Я сказал нет!

Мила опустила голову. Ей не надо было даже собираться с духом, внутренне готовиться к трудному разговору. Готова она. Жёстко, не убирая подробностей, девушка начала свой рассказ о том чудовищном ноябрьском дне, который стал кошмаром Милиной жизни. Её слова, как удары хлыста, заставили Георгия вскочить с места, отшвырнув стул. Он был в бешенстве. Одно желание — уничтожить негодяя, размозжить ему голову, сломать поганые руки, трогавшие его сестру, душило, жгло, не давало вздохнуть. Георгий схватил девушку за руку, бросился к двери, потянув её за собой. И только любимые камни, вмиг забытые, ненужные, остались лежать на столе, равнодушно сверкая в лучах электрического света.

Георгий гнал автомобиль вперёд, до отказа нажимая педаль газа, мчался, как на пожар. Подрулив к дому Гаджи, он выскочил из машины, бросился в подъезд. Через минуту вернулся, так как дверь ему не открыли, и автомобиль помчался дальше. Мила, сидевшая на заднем сиденье, молчала, не вмешиваясь в происходящее, будь, что будет! А машина уже выезжала из города, двигаясь в направлении Кудепсты. Полчаса, и они уже подъезжали к старому деревенскому дому, где часто можно было застать Гаджи, особенно, когда тому требовалось отсидеться, затаиться, не мелькать в городе.

Гаджи, злой, как сто чертей, разговаривал по телефону, стоя у калитки под огромным раскидистым вязом. Он только что вернулся с поисков беглянки, с многочасовых мотаний по дорогам, муторных и безуспешных. Заметив приближающегося Георгия кивнул, махнул рукой, проходи.

"Вот он, наконец-то, ну, мразь", — Георгий сжал кулаки. Бешенство охватило его с новой силой, стоящего перед ним человека он ненавидел так сильно, как никогда в своей жизни. Первый яростный удар, в который он вложил всю накопившуюся злость, пришёлся Гаджи куда-то в бровь. Отлетел в сторону телефон, Гаджи, рослый, кряжистый, устоял, отступив назад. Не давая мерзавцу опомниться, Георгий ударил снова, сбил его с ног, набросился сверху, руки тянулись к шее, сами, без его воли…

Мила подошла медленно, напряженная, ненавидящая. Внешне — удивительно спокойная, а в душе вулкан, огонь и лава, кровь кипит, как будто стальные шарики перекатываются в венах. Краем глаза Гаджи увидел подошедшую девушку, всё понял.

— От баб не убудет, — прохрипел он.

— Слышь, паскуда, это моя сестра.

Миле захотелось ударить своего врага, она даже подошла ближе, сжав кулаки. Но нет, может быть, где-то здесь, в этом доме, Стас, надо спасать парня. А с этим пакостником брат справится, он сможет. Девушка вбежала в дом, выкрикнула имя Стаса. Тишина. Мила вошла в большую комнату, пустота, никого. "Счастье, что Гаджи тут один, повезло", — подумала она. Прошла дальше, к другой двери. Заперто. На двери большой замок, слишком большой для обычного жилого помещения. "Стас, ты здесь, Стас!" — крикнула она ещё громче.

Может быть, этот отчаянный крик привёл Стаса в чувство. Или так совпало, что именно сейчас он пришёл в себя, и это было волшебное совпадение. Молодой человек лежал без сознания бог знает сколько времени. Кто-то там, за дверью… Стас пошевелился, попытался сесть. Мила? Ему уже всюду мерещится её голос.

"Стас!" — девушка ударила кулаком в дверь, стучала снова и снова. Нужен ключ, нужно открыть эту чёртову дверь! Ей послышался шорох там, за дверью. Это Стас? Мила огляделась в поисках ключей, быстро прошла по коридору, заглянула на кухню. Нет, ключей нигде нет. Карманы! Да, ключи в одежде этого подонка вполне могут найтись.

Девушка бросилась на улицу. Георгий, весь в крови, перевязывал платком разбитую руку. Она подбежала к брату, быстро и ловко завязала концы платка. Гаджи лежал, не шевелясь, неуклюже подвернув руку. "Надеюсь, он жив, только трупов нам тут не хватало. Хотя, если б он сдох, не жалела бы ни минуты!" — мелькнула мысль. Мила осторожно просунула руку в карман его брюк. Так и есть, ключи тут. И ещё что-то, тяжёлое, холодное. Вместе с ключами она вытянула из кармана блестящий чёрный пистолет и сразу отбросила его в сторону, испугавшись страшной находки. Снова бросилась в дом, моля бога, чтобы это были те самые ключи.

Дверь открылась, о, счастье! Мила, тихо ступая, прошла в комнату. Стаса, лежащего на полу, она увидела сразу, его лицо, кровавое месиво, ужаснуло девушку.

— Негодяи, что за негодяи! — чуть не плача, прошептала она. Мила склонилась над молодым человеком, пытаясь поймать его взгляд.

— Стас… Ты слышишь меня? — Мила тронула его за плечо, осторожно и нежно. Стас, очнувшись, застонал от сильной боли, открыл глаза.

— Мила, ты? Родная…

— Стас… — девушка легонько погладила его запястье, без ран и кровоподтёков, чудом уцелевшее на этом израненном теле. — Ты встать можешь? Надо уезжать отсюда.

С её помощью он смог подняться, с трудом сделал первый шаг, остановился, опираясь на плечо своей подруги. И снова неуверенный шаг… До двери они шли долгих пять минут. У Стаса болело всё, сломанные ребра и ключица, распухшее плечо, и то, что там осталось от лица. Никогда ещё ему не было так погано. Они вышли на улицу. Георгий усмехнулся, увидев парня.

— Этот, что ли, твой? Красавчик. — Он всмотрелся в лицо Стаса, покачал головой. — Да, по полной отхватил, бедолага…

Они уже направлялись к машине, как вдруг тишину разрезал оглушительный звук выстрела. Такой громкий и неожиданный, что Мила, охнув, инстинктивно втянула голову в плечи, пригнулась к земле. Все трое обернулись. Гаджи, стоя на коленях, держал в руках пистолет, смертоносное дуло которого было направлено в их сторону. (3303c)

— Девица, в дом! Или стреляю, — хрипло произнёс Гаджи.

Вот как судьба повернулась, а они были в одном шаге от свободы. Мила взглянула на своих спутников, испуганно и растерянно. Что ей делать? Шагнуть назад, снова оказаться во власти страшного подонка? Она не сможет, нет. Только не это! Пусть её остановят, не пустят туда, в логово этого ненавистного человека. А если он выстрелит? Да, этот может, запросто.

И Мила сделала шаг вперёд, к нему, к этому подонку. Потом ещё один, и ещё… Вот она уже в доме, дверь огромной ловушки захлопнулась. Всё! Обратного хода нет.