Глава 16

Несмотря на её активные возражения, Веру тоже отправили в больницу, где врач, осмотрев девушку, долго качал головой, глядя на её колено. Сказал, что она очень рисковала, не сразу обратившись за медицинской помощью. Нужно срочно накладывать швы, порез глубокий, края раны сильно воспалены. Ни о каком домашнем лечении не может быть и речи, как минимум два-три дня стационара Вере обеспечены.

Уже в палате, лёжа на жёсткой больничной койке, девушка снова и снова прокручивала в памяти страшные события. Кошмар последних дней ещё жил в её душе, не отпускал. Она вспоминала платок, прижатый к её губам, часы заточения, своё бегство в неизвестность, долгое блуждание по безлюдным местам. Вера вздохнула, неужели всю жизнь её будут преследовать эти жуткие картины?

Надо отвлечься. Девушка встала, решив пробраться в палату к Александру Андреевичу, тот совсем рядом, лежит этажом выше. Захотелось увидеть его, поговорить о пустяках, да просто развеяться. Благодаря позднему часу, в больничных коридорах затишье, и люди в белых халатах не встретились ей на пути. Вера легонько постучала в дверь знакомой палаты, вошла.

— Вера? Ты как тут? — Александр Андреевич заулыбался, приподнялся на подушках. — Вот это сюрприз, проходи.

— Да я ногу поранила, оставили тут на пару деньков… — Вера решила не тревожить больного рассказами о событиях последних дней, пусть он узнает об этом как можно позднее.

— Что, серьёзная рана?

— Пустяки. Скажите лучше, как ваши дела?

— Всё хорошо, но подумываю о побеге из этих печальных мест. — Он улыбнулся мальчишеской улыбкой. — Больничные перестраховщики никак меня домой не отпустят. Туда, где и стены лечат.

— Александр Андреевич, им же виднее…

Они помолчали, и это было особое молчание хорошо знакомых людей, не имеющее ничего общего с неловким и тягостным молчанием, так часто возникающим в разговоре.

— А ты, девушка, артистка! Как Татьяну ловко сыграла, и меня, старого, вокруг пальца обвела.

— Да, и вспоминать неловко, — Вера смутилась, опустила голову. — Простите, не надо было мне соглашаться на это безумие.

Александр замахал руками, всё-всё, забыли.

— Вера, ты в Сочи отдохнуть приехала, да? Ну, и как, отдых удался?

— Пока не очень, — улыбнулась Вера. — Но какие мои годы?! Я ещё успею и отдохнуть и … — Она замолчала.

— И что ещё ты хочешь успеть, Верочка? Ну, говори?

«Рассказать? Или не забивать человеку голову её личными проблемами? — Девушка на минутку задумалась, потом решилась. — А, была не была, поделюсь! Александр Андреевич обязательно даст мне какой-нибудь дельный совет».

И она начала свой рассказ о поисках отца. О том, что не видела его никогда, а так разыскать хочется. Очень-очень. Засело в ней это желание, как заноза. Вот и в Сочи за этим приехала. А знает об отце совсем немного, да что там немного, почти ничего. Познакомился с мамой в посёлке Лоо. Зовут Александром, фамилия начинается с букв Н или К. Вера ошарашенно взглянула на своего собеседника и прошептала: «Как у вас…»

Сказать, что Александр был взволнован, это ничего не сказать. Мужчина встал, в смятенье заходил по комнате, его беспокойные руки то и дело трогали ворот пижамы. А потом взлетали вверх и оказывались на затылке, ерошили волосы. «Не может быть, такого просто не может быть», — повторял он про себя снова и снова, бросая на Веру беспокойные взгляды.

— Девочка моя, а как звали твою маму?

— Ирина. Ирина Баженова.

— Знаешь, Вера, — неуверенным голосом произнёс Александр, — с этой болезнью многие фамилии улетучились из моей памяти. Напрочь! — Расстроенный, он замолчал.

Молчала и Вера, пытаясь найти слова утешения. Но нужны ли они, эти слова, часто нелепые и неуместные? Такие, как этот мужчина, не любят жалости.

— Подожди-подожди, а жили вы где? В Славяновске?

Девушка кивнула. Боже правый?! Неужели перед ней отец?! Не может быть! Она боялась даже на секунду поверить в это невозможное совпадение. А поверить так хотелось! Но разве случайна эта внешняя схожесть её и Татьяны? Сбитая с толку своими мыслями, Вера сидела, не зная, что делать, боясь произнести хоть слово. Может, ей лучше уйти?

Спасла ситуацию старшая медсестра, строгая, суровая на вид женщина лет сорока.

— Это что ещё за посиделки?! — грозно спросила она, входя в палату. — Вам здесь не дом свиданий! Девушка, немедленно покиньте палату. Немедленно! Пациенту нужен покой!

Вера вскочила, быстро, насколько позволяла нога, пошла к двери. У выхода оглянулась. Александр с тревогой смотрел ей вслед. Потом неуверенно улыбнулся, махнул рукой. Едва дыша, она тихо закрыла за собой дверь.

Выйдя в коридор, Вера села на стул прямо у дверей палаты. Ноги её не слушались. Сколько потрясений за один день! Она сцепила дрожащие руки, задержала дыхание, пытаясь успокоиться. Неужели этот прекрасный человек может оказаться её отцом? Нет, это никак невозможно, это невероятно, нет! "Не смей о таком даже думать!" — приказала себе девушка.

Но сердце верило, сердце подсказывало, знай, это самая настоящая правда. Завтра она покажет открытку Александру, и если тот узнает свой почерк… О, небо, дай ей терпения и сил дожить до завтрашнего дня.

После бессонной ночи он чувствовал себя больным и слабым. Да так и есть, увы… Александр стоял у окна, поджидая жену, которая собиралась утром заехать к нему в больницу. Вот сейчас он сразу и огорошит её новостью о новоявленной дочери! Как Эмма воспримет это? Ясно как, вряд ли она обрадуется. И не поверит, это уж точно. А может, стоит подождать с неожиданным известием и убедиться во всём окончательно? Так ничего и не решив, Александр отправился в процедурную. Сегодняшний анализ крови может решить его судьбу, ответить на вопрос, сколько ещё больному маяться в этих стенах.

Когда мужчина вернулся в палату, Эмма уже была там. Женщина улыбнулась мужу, взяла его руки в свои ладони. Потом обняла, прижалась к груди. Как ровно и спокойно стучит его сердце!

Сегодня она задержалась, пришлось заехать в полицию, дать показания. Потом умолять следователя, чтоб не беспокоил пока её мужа, не лез с вопросами к выздоравливающему. Всё потом, потом.

— Как ты, дорогой? У тебя утомлённый вид.

— Всё хорошо, не дождутся… Думаю, скоро домой. Кстати, Вера здесь, этажом ниже. С коленом у неё что-то. Заходила ко мне вчера.

Эмма похолодела. Неужели Вера успела рассказать ему обо всем, что случилось? Лезет девчонка во все щели, одни неприятности от неё.

— Я зайду к ней попозже. А к тебе Таня собиралась сегодня, жди дочку после тихого часа.

— Ого, сегодня у меня двери ломятся от посетителей. — Александр улыбнулся вымученной улыбкой.

Пообщавшись с полчаса, исчерпав все темы для разговора, супруги распрощались. Эмма спустилась в приёмный покой, просмотрела списки пациентов. Вот она, Баженова В.А., палата двадцать семь.

— Эмма Станиславовна, здравствуйте, как вы меня нашли? — Вера привстала с кровати, увидев входящую в палату женщину.

— Привет, как нога, Вер? Угораздило же тебя в такую историю попасть. Я всё знаю, досталось тебе, дорогая. — Она помолчала. — Прости, что втянула тебя в этот кошмар, — Эмма виновато отвела глаза, подумав про себя, что извиняться она никогда не умела. И очень не любит она это занятие под названием «извинения».

— Всё нормально, не стоит переживать. Пустяки. Скажите, а что с Сергеем? Где он сейчас?

— В полиции сказали мне, что молодого человека увезли в больницу МВД. Мила сегодня его навестит.

Они немного поговорили о произошедших неприятностях. «Вот так, — думала Вера, — вся эта жуткая история — уже просто неприятности. Как быстро, по прошествии малого времени наши беды мельчают и съёживаются, становятся меньше и незначительней? А может, так задумало свыше, чтоб сделать человечество счастливее? Тогда это мудро и правильно».

— Эмма Станиславовна, я попросить вас хочу. Мне сумка моя нужна, там паспорт и … — Она чуть не сказала «открытка», смешалась и закончила невразумительно: — Мелочёвка разная. Полиция подтвердила мою личность, но здешние медики документы требуют.

— Хорошо, я пришлю с водителем. Но и ты мою просьбу выполни. Ни слова, ни полслова Александру обо всей этой катавасии. Не будем расстраивать больного, он ещё неважно себя чувствует, хоть и бодрится. Договорились?

Вера усиленно закивала головой, да, она полностью согласна, от неё Александр Андреевич ничего не узнает. Гостья ушла, пожелав Вере скорейшего выздоровления. Когда за ней закрылась дверь, девушка выдохнула, расслабилась. Просто гора с плеч! Всезнающий неодобрительный взгляд этой строгой женщины всегда смущал Веру. И почему ей так тяжело общаться с Эммой?

Стас открыл глаза, улыбнулся. Чудеса! У постели с книжкой в руках сидела Мила. Его любимая рядом. И это всё, что нужно было больному в тот момент. Да и не больной он теперь, а выздоравливающий, это другой, более приятный статус. Хоть и раскалывалась ещё его многострадальная голова, чувствовал Стас себя несравнимо лучше. Напичканный уколами, он проспал целый день, сном крепким и целительным. Стас смотрел на её склоненную голову, сосредоточенное лицо. Девушка забавно и мило, как маленькие детки, двигала пальцем по строчкам. У него потеплело где-то в районе сердца… От радости, от счастья… И жёлтый сарафан ей так к лицу. Красавица, его солнечная девочка…

Увидев, что молодой человек проснулся, Мила вскочила.

— Стас, — выдохнула она. — Ну, как ты?

— Наверное, жить буду, если поцелуешь меня, — он едва двигал разбитыми, с запёкшейся кровью, губами.

— Лежи уж, раненый боец!

— Вот так, да? А где восторженные слова, «мой герой» и всё такое?

Мила рассмеялась. А он такой же, её неунывающий шутник. Девушка начала рассказывать Стасу историю его освобождения. В деталях и подробностях. Конечно, она кое-что опустила, не обо всём парень должен знать. Больной пытался встревать в её рассказ, но Мила сразу пресекла его неуклюжие попытки.

— Вашу версию происшедшего, молодой человек, мы услышим позднее.

И добавила, смеясь: «Берегите губы. Они вам очень скоро понадобятся!»

«Ого, — подумал Стас, — какой, однако, правильный ход мыслей. А она и озорной может быть, его любимая девушка».

Вошёл врач, прервав поток Милиных воспоминаний. Строго приказал девушке уйти, сейчас больному надо много спать. Крепко спать, и желательно, весь день. «А то рёбра не срастутся», — добавил он весело и подмигнул Стасу.

«Жаль, что Вера не в этой больнице лежит, навестила бы её сейчас, — думала Мила, шагая по бесконечному белому коридору. — Как она там, после всех передряг?»

А Вера в это самое время стояла у двери больничной палаты, сжимая в руках открытку. Жаль, что фото мамино пропало, маленькая чёрно-белая фотокарточка была в украденной сумке, в кошельке. Мерзкие руки вора, наверное, держали её, когда считали деньги. Вера вздохнула, как это всё ужасно.

Она присела на стул в коридоре, дала себе ещё минутку, чтоб собраться с духом. Сегодняшнее утро преподнесло девушке неожиданный сюрприз. Приехал следователь, забрал её на опознание преступника. Всё прошло быстро и буднично. Через стекло ей показали четырёх мужчин, находящихся в соседней комнате. Конечно же, Вера сразу узнала того, второго, что был за рулём машины. Как оказалось, это Евгений, бывший друг Александра Андреевича. Вот так поворот! Подбирает же жизнь хорошим людям таких поганых друзей. Как жаль, что именно это с ним и случилось. Судьба, прошу, убереги её от друзей-предателей.

Ну, всё… Она подняла руку, чтобы открыть дверь в палату. Кто там, за дверью, её отец? Или просто хороший, но чужой человек? Через минуту она узнает об этом, если ей хватит духу, наконец-то, повернуть ручку двери. Надежда и страх всегда идут рука об руку. Да, ей страшно, снова страшно. Жаль, что это чувство стало для Веры таким привычным, что-то не так в её мире в последние дни.

Ну же, Вера, вперёд, навстречу огромной радости или огромному разочарованию. Не медля более, как в омут головой, она решительно постучала в дверь.

— Вера, ты? Привет. Заходи-заходи, — он протянул к ней руку. — Я места себе не нахожу.

— Александр Андреевич, здравствуйте! Ну собственно, вот… хотела вам показать, — Верина рука немного дрожала, когда она протягивала мужчине открытку. Александр взял её, свободной рукой нашарил очки на тумбочке, приблизил открытку к глазам, вглядываясь в буквы. Вера затаила дыхание.