Глава 17

Каблучки Эмминых туфель, стилизованных под змеиную кожу, звонко стучали по асфальту. Сегодня у неё необыкновенно лёгкая походка и особая грация в движениях. Почему? Да просто хорошее настроение. Эмма тряхнула головой. Искусно подстриженная чёлка взметнулась, взлетела надо лбом и снова заняла единственно правильное место. За женщиной увязался какой-то тип, лет на десять моложе её, пялился на Эммины ноги, глотал слюну. Она сердилась и радовалась одновременно, больше радовалась, было приятно ощущать себя интересной, привлекательной женщиной. Наверное, стоит чаще ходить по улицам, а не разъезжать в машине, чтобы получать такие бонусы в виде восхищённых взглядов.

Но сейчас ей хорошенько подпортят благодушное настроение, спустят с небес на землю. Эмма приближалась к зданию полиции, куда её вызвали для дачи показаний. Неужели ей опять предстоит увидеть мерзкую физиономию Евгения? И искать удобные ответы на неудобные вопросы?

Зазвонил телефон. Не может быть! Марк! Что за чудный день сегодня!

— Мамуль, хэлло, как вы там?

— Здравствуй, родной! Мы в порядке, как ты?

— Скоро всё расскажу лично. Встречайте, собираюсь прилететь в понедельник в Россию.

— Да ты что?! Мой милый, вот радость, так радость!

Они ещё немного поговорили о том, о сём. Эмма слушала далёкий голос сына, и в ней крепла решимость любыми способами отстоять, не дать никому сломать благополучие своей семьи, где есть любимый сын и муж, непутёвая, но тоже любимая дочь. Хоть клещами из неё будут тянуть правду об отношениях с Евгением, она ни слова не скажет, нет!

К её великому облегчению, в полиции всё обошлось малой кровью, женщине задали несколько формальных вопросов и отпустили с миром. Оказывается, вина преступников доказана, собранных фактов и улик вполне достаточно для предъявления обвинения. Чудеса, да и только! Так хорошо начавшийся день продолжает радовать. И Эмма надеется, что до самого вечера ничто её не разочарует. А сейчас она отправится в больницу, Александр хотел о чём-то серьёзно поговорить.

«Как всё-таки угнетающе действует на меня больничная атмосфера. Больница и несчастье — слова синонимы», — думала Эмма, подходя к палате. — Надо быстрей вытаскивать Сашу отсюда. — Нацепив улыбку, женщина вошла, привычно поцеловала мужа, сразу отметив про себя, что Александр взволнован.

— Есть ли новости о выписке, дорогой? — спросила она и аккуратно, стараясь не помять сиреневую льняную юбку, присела на краешек стула, изящно скрестив лодыжки.

— Ты знаешь, есть, и отличные. Эммочка, солнце моё, в понедельник, если не будет ухудшения, я отправляюсь домой, к родному очагу!

— Александр! Я так рада! Это будет лучший понедельник в моей жизни! Ты дома! А ещё…па-па-па-пам… Марк в понедельник прилетает!

— Ну, ты смотри, а?! — он обрадовался, как ребёнок. — Наконец-то! Наконец-то этот английский лорд вспомнил о своих престарелых родителях! — Он встал, заходил по палате. — Вот это порадовала…

Упоминание о престарелых родителях несколько смутило Эмму. Она ненавидела все слова с корнем «стар», их не было и не будет в её лексиконе.

— Саш, ты о чём-то со мной поговорить хотел?

— Да. — Он сел напротив, задумался на минуту, потом решительно поднял на неё глаза.

— Дорогая, ты всегда была умной и понимающей женщиной… — Начало разговора, таящее в себе намёк на неприятности, и большие, не обрадовало Эмму. Она резко вскинула голову, взгляд стал жёстким. — Эта история произошла давным-давно. Мы ещё и знакомы с тобой не были. — Он замолчал, задумался.

— Александр, ну же, не томи. Пропусти длинное предисловие, начни с главного.

— Когда-то, в юности, я был знаком с одной девушкой, Ириной. У нас случился роман… Это была первая моя любовь… Ох, прости, Эмма, зря я это сказал. — Он опять сделал паузу, подыскивая слова. — И, как оказалось, у меня есть дочь… Это Вера, наша знакомая Вера… Ну вот, сказал…

— Что?! Дочь? У тебя? — Эмма ожидала чего угодно, но только не такой скверной новости. Недоразумение какое-то, скорей всего, путаница.

— Наша Вера? Это она тебе сказала? А если она врёт?

— Нет, не думаю. У неё есть моя открытка, написанная Ирине. Да и вычислили мы этот факт, факт моего отцовства, совершенно случайно.

— Случайно? А эта девчонка хитрей, чем я думала. — Эмма выпрямилась на стуле, губы сжались в тонкую ниточку. — Самозванка она, Саш. И очень хорошая артистка. Да ты сам мог в этом убедиться.

— Думаешь, я совсем уж олух, которого вокруг пальца обвести, раз плюнуть! Говорю же, мы с Верой выяснили это случайно.

— Мы с Верой… Кстати, что она хочет от тебя?

— Эмма, ты бываешь невыносимой. Она ничего не хочет! — Обычно невозмутимый, он повысил голос. — Вера также в шоке от того, что мы вместе, подчёркиваю, вместе, выяснили. Когда она узнала, что это моя открытка, побледнела и молча вышла.

— Я знаю, что твой любимый экстремальный вид спорта — доверять людям. Александр, но это уже слишком. Подумай обо всём ещё раз, прошу. — Они помолчали, было слышно, как в коридоре медсестра строго отчитывает больного.

— Саш, и давай вернемся к этому разговору позднее, когда эмоции поулягутся. Когда ты более-менее трезво мыслить сможешь. Всё, я ушла. — Не дав ему сказать ни слова, она клюнула мужа в щёку и пошла к дверям. У выхода оглянулась. Александр растерянно смотрел ей вслед.

Понедельник, самый нелюбимый день недели, не обруганный только ленивым, сегодня радовал Эмму. Она с самого утра отправилась в больницу за мужем, оставив Миле приличный список поручений. Девушка, поднявшись с постели ни свет, ни заря, готовила парадный обед, убирала комнаты, наводила лоск в доме. Часа через три свершится историческое событие, и Мила, наконец-то впервые увидит знаменитого Марка Косырева, Эмминого любимчика. «И Александр Андреевич, наконец-то появится, в доме сразу теплее станет», — думала девушка, ловкими движениями отбивая мясо и одновременно зорко следя за закипающим на плите молоком. «Жаль, не получится сегодня Стаса навестить, жаль… Но я ему позвоню и, ладно уж, скажу моему больному пару ласковых словечек».

Спустилась на кухню хмурая Татьяна, затребовала свою овсянку с сухофруктами. С этого блюда и с большой чашки какао начинается у неё каждое утро.

— А что, папа ещё не приехал? — поинтересовалась девушка, раздумывая, не съесть ли ей ещё и пару сырников, к чему настойчиво призывал их ванильный запах.

— Ждём.

«Да, все мы ждём… И ждём, что неприятности, обрушившиеся на семью, закончатся прямо сегодня. — Мила, наконец-то, налила и себе чашку кофе, присела к столу. — И вернется прежняя жизнь, спокойная, размеренная…»

Услышав стук входной двери, она живо вскочила, выбежала в холл. Ну, наконец-то! Эмма, весёлая, разом помолодевшая, сияла, держа мужа за руку.

— Александр Андреевич, здравствуйте! Как я рада! — Миле отчаянно хотелось броситься ему на шею. Она едва сдержала свой порыв, даже руки за спину завела. Не поймут, осудят. — Добро пожаловать домой!

— А, Милочка, привет, красавица!

— Папуля! — Вихрем скатилась с лестницы Татьяна, кинулась к отцу на шею, зашептала что-то ему в ухо.

— Родная моя, — Александр расцеловал дочку, нежно коснулся её волос. — Ну, и как ты? Опять хулиганила, бунтарка? — Он обнял девушку за плечи, повёл к дивану, заботливо усадил. Сам сел рядом, откинувшись на подушки. Как всё-таки хорошо дома!

Эмма названивала сыну, недоступен, наверное, в самолёте сейчас, летит домой, к ней. Ещё немного, час, два, пять, и все близкие люди будут рядом. Её семья… Глаза Эммы увлажнились. Ничего, она подождёт, ничего… А сейчас надо заняться обедом и порадовать мужа домашней кухней. Что у нас там сегодня в меню? — Радостная и оживлённая, она лихо командовала своим маленьким отрядом.

— Мила, обед через полчаса, накрываем в столовой, неси всё, что есть в доме! Татьяна, за тобой сервировка, доставай серебряные приборы и камчатую скатерть, у нас сегодня праздник!

— А борщ в этом доме найдется? Мечтал о нём в больнице день и ночь. Чтоб со сметаной, с укропчиком… — Александр вопросительно взглянул на Милу. — Девушка кивнула, найдется. Какое счастье, что вчера она сварила именно борщ, замечательное блюдо, имеющее обыкновение становиться вкуснее на следующий день.

И вот уже все расселись, каждый на своё излюбленное место. «Как раньше, как в прежние, счастливые дни», — Эмма счастливо улыбалась, водружая, в центр стола вазу с чайными розами, последний штрих предстоящего семейного обеда.

А Татьяна решила отправить Милу за бутылкой шампанского, надо же отметить радостное событие, велела нести брют. Проходя через холл с шампанским в руках, девушка услышала, как поворачивается ключ в замке. Дверь открылась, ввалился юноша, увешенный пакетами, тяжёлый рюкзак оттягивал ему плечи.

— Как удачно я ключи захватил! — он удивился, увидев Милу. — А вы кто, милая девушка?

— Милая девушка здесь работает. Здравствуйте, Марк! Вас все так ждут… там, — она кивнула в сторону столовой. — Парень быстро сбросил рюкзак, кинул на пол пакеты и, забрав у неё бутылку, подошёл к дверям. — Трам-па-пам, — пропел он и чеканным шагом вошёл в комнату.

— Ну что, славная барышня, порядок! Краснота спала, колено в порядке. Теперь, дорогая моя, можно и домой, — сказал седовласый доктор, осмотрев её ногу. — Да-да, прямо завтра с утра и выметайтесь отсюда, — довольный своей шуткой, он засмеялся дребезжащим смехом. — Вера на всякий случай тоже неуверенно улыбнулась.

«Значит, домой? И где он, этот дом? — думала она, возвращаясь в свою палату. — Туда, к Косыревым, я не пойду. Ни за что! Не нужна я этим людям. Запросто обвинят, что примазываюсь к их благополучной жизни, в семью их пробираюсь».

Опять в памяти всплыло удивлённое лицо Александра, когда он рассматривал почтовую открытку. «Моя, точно моя, и каракули мои», — произнёс мужчина, и поднял на неё глаза, а в них растерянность и радость. Он протянул к ней руку. «Получается, что ещё одна дочка теперь у меня?! Иринина дочь… Ну и ну… Чудны дела, твои, господи!» Было заметно, что Александр Андреевич смущён и не знает, как вести себя в этой ситуации. Вера тоже чувствовала себя не лучше, ей хотелось сделать шаг навстречу отцу, но ноги, будто свинцом налитые, приросли к полу. Наконец, она решила, что самое правильное сейчас, оставить Александра одного. Пусть справится с потрясением, немного придёт в себя. Да и она еле дышит от волнения, а в голове скачут, путаются мысли. Пробормотав, что ей надо идти, девушка выскочила в коридор.

В палате, устроившись с максимальным комфортом на неудобной больничной кровати, девушка принялась размышлять, что же ей делать? Уехать домой? А как же Сергей, ей не хватит наглости бросить его, больного, здесь одного. Да и денег на билеты у Веры нет. Нет, и не предвидится. Молодой человек, конечно, купит ей билет, а по приезду она обязательно вернет потраченные средства. Но сколько он ещё пробудет в больнице, неясно.

И остается открытым главный вопрос. Куда ей идти завтра, после выписки? Бродить по красивому городу Сочи? Устроиться на ночь на вокзале? Почему-то захотелось плакать, захотелось, чтобы кто-то пожалел и поддержал. Чтобы сказал, что решит все её проблемы. До одной. До самой малюсенькой. Сегодня и всегда. А она… сейчас она выжатый лимон, жалкий человечек, измученный и обессиленный событиями последних дней. Думала, что, если случится чудо, и она найдет отца, всё изменится к лучшему, мир заиграет яркими красками. И что, где оно, это лучшее? Окончательно растравив себе душу, Вера уткнулась в подушку и заплакала.

Вскоре к ней заглянула Мила.

— Привет, я всего на пять минут. Дома народу добавилось, всем что-то надо. Как ты?

— Хорошо, завтра выписывают. Мила, спасай! — Вера умоляюще взглянула на девушку. — Не хочу я к Косыревым идти, думаю, мне нечего там делать. Но куда деться, ума не приложу.

— Ну, дела! Хотя… я тебя понимаю, Татьяна точно покоя тебе не даст. Подожди… — Мила задумалась, а действительно, что девчонке делать? И у неё вариантов никаких в голове…

Они помолчали, каждая думала о своём. Наконец, взглянув на часы, Мила, произнесла:

— Значит, так, завтра ждешь меня здесь, никуда не уходишь, поняла? Никуда! — Её голос звучал уверенно и строго. — Я приеду с твоими вещами. И надеюсь, с хорошим решением относительно твоей судьбы. Всё, ушла.

— А как там Сергей?

— Сергей? — Мила усмехнулась, хотела что-то сказать, но передумала. — Я только что от него, он в порядке. Хоть и не в полном порядке, ещё недельку на койке поваляться придётся.

Вера пошла провожать девушку, слушая её рассказы о внезапно появившемся Марке, прилетевшем из Англии, о кутерьме в доме, которую принес его приезд, об Александре Андреевиче, который, наконец-то, дома. Вера о сыне Александра ничего не знала, поэтому слушала с большим интересом. Вот это да! Какая новость, у неё ещё и сводный брат имеется! К сестре в придачу! Не зная, радоваться или огорчаться, Вера уселась на лавочку в уютном больничном сквере уже совсем в другом настроении. Поболтала ногами, как в детстве, в колене боли всего чуть-чуть осталось. Так, ерунда, а не боль. Улыбнулась, не всё так плохо в этом мире! Жизнь в очередной раз потихоньку налаживается.

Надвигался вечер, принёс приятную прохладу. Спускалось к горизонту огненно-красное солнце, нанося позолоту на окружающие предметы, рисуя длинные сказочные тени у Вериных ног.

Радостная суматоха, связанная с первыми минутами фееричного появления Марка, наконец, улеглась. Шампанское было выпито, отведаны салаты и духовое мясо, растерзан торт-мороженое. Затянувшийся обед имел все шансы перерасти в ужин. Как опытный фокусник, держащий в руках шляпу, Марк доставал, выуживал из памяти очередную историю из своей заграничной жизни, рассказывал о недавней поездке в великий, туманный Лондон, архитектурный облик которого заставляет забыть обо всём. Это город музеев и пабов, забитых под завязку веселыми, совсем не чопорными англичанами, проводящими здесь половину ночи. Факт, что он также здесь зависал, был дипломатично скрыт. Красные телефонные будки, двухэтажные автобусы, ушедшие отсюда в большой мир, знаменитые небоскрёбы и колесо обозрения «Лондонский глаз» — в столице есть на что посмотреть.

На ура прошла история о похождениях приятеля Марка, некоего Чарльза, умудрившегося съездить в Россию на уикэнд, и попасть в пару забавных историй. Смеялись все, даже Мила, стоящая поодаль, улыбалась, думая, не слишком ли много обаяния досталось одному человеку. Марк был непревзойдённым рассказчиком, остроумным и красноречивым. И как ещё один бонус, полученный им от матушки-природы, очень симпатичным рассказчиком. Живое, открытое лицо, блестящие глаза, аристократический полубокс на гордо посаженной голове.

А Марк уже начал другой рассказ о приятеле, отец которого — нобелевский лауреат. Да-да, без шуток! И теперь он знает всё о вручении этой международной премии. Например, о банкете, который закатывается в честь счастливчиков-лауреатов. Все подаваемые гостям блюда могут варьироваться, меняться из года в год, и только одно блюда неизменно подается уже много лет. Это… молодой человек сделал длинную театральную паузу, вопросительно обведя взглядом сидящих за столом. Не дождавшись ответа, торжественно закончил: «Это особое, изумительно вкусное мороженое, рецепт которого не раскрывается. Вот так, мои дорогие!»

Только поздним вечером Эмма решилась собрать всех для серьёзного разговора. Тем более, что муж не возражал. Не хотелось портить хороший день, но лучше уж разом покончить с этим. Под «этим» она подразумевала непонятную, и что уж греха таить, неприятную историю семейных уз Александра и Веры, в которой они вместе и должны разобраться.

В просторном кабинете мужа, среди старомодной мебели красного дерева, особенно выделялся массивный лакированный стол. Под стать ему и стоящий рядом огромный кожаный диван, где разместилась сейчас вся семья. Татьяна и Марк недоумевали, их планы классно провести в баре сегодняшний вечер оказались под угрозой.

— Дети мои, — начал Александр, — когда-то, более двадцати лет назад, так давно, что и вспоминать страшно, я встретил Ирину. И влюбился… Испытал первое серьёзное, настоящее чувство… Но быть вместе не случилось. Я ушёл в армию, писал ей письма, она не отвечала. Пропала. Затерялась. — Мужчина встал, подошёл к окну. Пауза затянулась. — Недавно я узнал, что Ирины уже нет в живых… Мне об этом рассказала её дочь. Моя дочь Вера… — Он замолчал, поочерёдно обвёл взглядом дочь, сына, жену.

Никто из собравшихся также не проронил ни слова. Слышалось лишь размеренное тиканье напольных часов, придававшее особой значимости всему, что происходило здесь, в этой комнате.

Первым пришёл в себя Марк.

— Отец, скажи, что это розыгрыш?! И мы продолжаем веселиться? — Парень сердился и не скрывал этого. — У меня уже есть сестра, мне одной вполне достаточно!

К разговору подключилась Эмма, рассказала сыну подробности Вериной истории. Главный довод в пользу такого родства — явное внешнее сходство. И эта открытка двадцатилетней давности, разве не доказательство? Иначе откуда она у девушки?

— Вот именно, откуда? Кто снабдил девушку этой открыткой? Надо во всём разобраться. А что сходство? Косметология сейчас творит чудеса.

Молчавшая до сих пор Татьяна подала голос.

— Родители, я в шоке! Какая-то киношная история! Эта Вера… мне она сразу не понравилась, — разгорячившись, Татьяна вскочила со своего места. — Жила тут, тихая такая, и вдруг раз, и в дочках! Надо быть совсем наивной, чтоб верить в подобные совпадения. Я не наивна. — Она говорила и говорила, не в силах успокоиться. — Думаю, тут всё тонко подстроено, срежиссировано. И этот режиссёр чертовски умен…

— Значит, так! — к разговору опять подключился Марк. — Есть цивилизованный метод всё проверить. Генетический анализ! Тест на отцовство! Как вам такое решенье?

Поддержали парня все, кроме Александра.

— Не нравится мне всё это… — сказал он. — Да и перед Верой потом неловко будет. — Подумав, добавил: — Сердцем чувствую, она и вправду моя дочь…

— Отец, а девчонка и не узнает. Говорите, жила она тут? Так нескольких волос с расчёски будет достаточно.

Александр откинулся на подушки дивана, закрыл глаза. Эмма, увидев, что муж расстроен и устал, быстро проговорила:

— На том пока и порешим. Дети, идёмте со мной наверх. Дорогой, а ты бы прилёг. — Они ушли, оставив мужчину одного. Он был удивлён, что дети в штыки приняли новость о Вере. Да, ещё недавно счастливый выздоравливающий, теперь Александр опечален и раздосадован. Правду говорят, счастье капризно.

А наверху, в Вериной комнате, Мила собирала её вещи, стопками складывая их в дорожную сумку. Удивилась, увидев вошедших, вопросительно, взглянула на хозяйку.

— Ну, и чем это ты занимаешься? — голос Эммы был строг.

— Вера просила её вещи собрать. Завтра выписка, отвезу ей сумку. Она не хочет сюда возвращаться. Верней, не хочет вас беспокоить, — торопливо добавила девушка, увидев их удивлённые лица.

— Мила, ты иди пока…

Девушка удалилась. Эмма осмотрела комнату. Чистота кругом, и никаких расчёсок с волосами нет и в помине.

— Не хочет возвращаться она… Мам, это какой-то хитрый ход. — Татьяна прошлась по комнате, заглянула в сумку.

— Ладно, идите в свой бар. Я скажу Миле, пусть сюда её завтра привозит. Перед глазами будет, так мне спокойнее.

Женщина присела на кресло, вытянула усталые ноги, закрыла глаза. Минутка полного покоя — это то, что Эмме сейчас так необходимо. Проблемы нарастают, как снежный ком. За что ей это?! Когда ж, наконец, всё разрешится, и она вздохнёт спокойно?!