Глава 18

Вера прохаживалась по дорожкам больничного сквера, ждала Милу. Сейчас здесь, после врачебного обхода, многолюдно. Жмурятся на солнце устроившиеся на лавочках больные в полосатых пижамах и цветастых халатиках, читают, шуршат конфетными обёртками, переговариваются между собой. Тема для общения стара, как мир, бесконечна и злободневна для здешних обитателей. Это здоровье и всё, что с ним связано: болезни, диагнозы, обследования, лекарства. Мимо с папками в руках пробегают вечно спешащие медсёстры в голубых халатах, или дюжий санитар провозит в соседний корпус колясочника-больного, ловко объезжая хилую запущенную клумбу. Тут же бродит больничная кошка Нюся, полосатая красавица, разрешая погладить себя всем желающим, мурчит, трётся об их колени.

Прошло уже около часа, после того, как девушка, получив рекомендации врача, покинула здание больницы, надеясь никогда не возвращаться в подобные заведения. Вспомнив, что колено надо беречь, к чему призывал её седовласый доктор, Вера присела на освободившуюся скамейку. «Рассказать Миле, каким удивительным образом закончились поиски отца? Ведь держусь из последних сил, меня так и тянет новостью поделиться. Или пусть Александр Андреевич сам об этом сообщит, когда сочтёт нужным?» Раздумывая, находя основательные доводы для того или иного варианта, она поняла, что эти вопросы пока останутся без ответа.

Ну, наконец-то! В конце дорожки показалась Мила.

— Едем быстрей, я еле вырвалась к тебе, — проговорила она, забыв поздороваться.

— Едем. А куда? И где мои вещи?

— Эмма велела тебе назад возвращаться. Приказала силой тащить, если будешь сопротивляться. Но ведь ты не будешь?

— А в другом месте пожить немного, не получится? Мил, ты ж обещала узнать.

— Пока не получится. Слушай, да пересидишь тихонько эти дни в своей комнате. На глаза Косыревым не попадайся, и всё!

Ну и ладно! Вера решила настроиться на лёгкий пофигизм, включить режим "плыву по течению". Она устала искать пути, находить выходы, стоить планы. Всё, едем к Косыревым, не съедят её там, в конце-то концов, а парой косых взглядов девушку уже не напугать. Как-нибудь, на автопилоте, она доживет здесь до отъезда.

Попытка проскользнуть в дом, в свою комнату незамеченной, тихо, как мышка, Вере не удалась. На пути у девушек, прямо у дверей, вырос молодой человек. Встал, как каменный столб, преграждая путь, и будто остановил взглядом, запрещая двигаться дальше. Мила, пробормотав, «дела», быстрым шагом направилась на кухню. «Сбежала, — вздохнула Вера. А я, похоже, прямо в Марка вляпалась. Вот невезуха. И Татьяна, как назло, спускается по лестнице». Отчаянно захотелось зажмуриться, спрятаться в надёжный уголок или просто исчезнуть. А Марк, удивлённый, обескураженный, переводил взгляд с одной девушки на другую.

— Ну, и кто из вас Танька, моя сестра?

— Та, у которой тяжёлая рука, — отозвалась сестра, отвесив ему подзатыльник. — И чтоб больше никаких Танек!

— А ты не разучилась шипеть, моя дорогая сестрёнка. — Молодой человек окинул Веру взглядом, всю, с ног до головы, покачал головой. — Неожиданный поворот! Не ожидал такого сходства.

— Здравствуйте! — у Веры, наконец-то прорезался голос. — Могу я Эмму Станиславовну увидеть?

— Мама у себя в комнате. И будет очень рада встрече, — Татьяна усмехнулась ей прямо в лицо.

Эмма была настроена более доброжелательно. И даже обрадовалась, узнав, что с Верой всё в порядке. Она разрешила ей жить у них, сколько потребуется, и даже чувствовать себя здесь, как дома. «А вот это вряд ли», — думала девушка, подходя к дверям своей комнаты. Короткое общение с домочадцами совсем выбило её из сил. Сейчас она примет ванну, которая нужна Вере больше жизни, и волшебная тёплая вода смоет её боль, тревогу, разочарование. Хотелось бы верить, что так и будет. А после обеда они с Милой отправятся в больницу навестить Сергея, её отважного героя. Что бы с ней было, если бы не его находчивость и смелость, страшно даже предположить?!

Высушив волосы феном, переодевшись и слегка подкрасив губы, Вера почувствовала себя лучше. Хорошее самочувствие — главная половинка счастья. Она улыбнулась своему отражению в зеркале. Жизнь продолжается, и она не так плоха, как кажется в тяжёлые минуты. Схватив сумку, девушка открыла дверь, нос к носу столкнувшись с Александром.

— Вера, а я к тебе. Узнал, что ты дома…

— Я рада, здравствуйте.

— Присядем на минуту. — Александр Андреевич устроился на её крохотном белом диванчике, усадил девушку рядом. — Вер, я каяться пришел… Кругом виноват, перед тобой, перед Ириной. Мог бы разыскать её, вернувшись из армии. Не разыскал… Закрутила жизнь, работа… Кляну себя за это, — расстроенный, он умолк, задумался.

Звенящая тишина наполнила комнату. Иногда нет громче звука, чем тишина. Не зная, что сказать, молчала и Вера, слова утешения не приходили на ум. Да и нужны ли они умному, сильному мужчине.

— В общем, так, — он, наконец, поднял голову, — ты моя дочь, и это не обсуждается. Я хотел бы, чтоб ты жила здесь. Но решать тебе. Только позволь участвовать в твоей жизни… быть другом…быть рядом…

Вера кивнула. Она коснулась рукой его руки, улыбнулась.

— Всё хорошо, Александр Андреевич, всё хорошо… Нет никакой вашей вины. Так бывает… не сложилось, видно, звёзды не сошлись. Спасибо, что сказали правильные слова, настоящие, такие нужные мне сейчас… Но давайте не будем больше об этом…

Вместе они спустились вниз, где Мила уже ждала её появления. Взявшись за руки, девушки вышли в пронизанный солнцем сад, где у ворот уже ожидало их жёлтое такси.

Синяки на лице Стаса выглядели ужасающе, да и сам он, в пластырях и бинтах, напоминал незадачливого героя американских боевиков. Увидев посетительниц, улыбнулся, прошептал:

— Привет, девчонки!

— Привет, больной! — Мила поцеловала парня в щёчку с подозрительной, по мнению Веры, нежностью.

— Ого, похоже, я что-то пропустила? — удивлённо спросила она.

Молодой человек утвердительно кивнул, а Мила отвернулась, слегка смутившись. Это смущение ей очень шло. На симпатичных девушек с интересом смотрели другие пациенты этой мужской палаты, явно скучающие без женского внимания. Один из них, с перебинтованной рукой быстренько оценив ситуацию, подошёл к Вере.

— Ещё не прибранный к рукам, умный и красивый юноша, вам не нужен? — спросил он, поправляя здоровой рукой растрёпанные волосы.

— Ещё и скромный, — улыбнулась Вера. — Да, тут не соскучишься.

— Что есть, то есть. И о своей скромности я могу говорить часами. Клад, а не парень. Так берёте?

— Увы, нет. Сегодня, похоже, не ваш день, молодой человек.

«И ведь, действительно, — подумала девушка, — я опять одна. Сергей теперь с Милой. Счастливые. Светятся… А мне уже можно на других кавалеров посматривать».

Палата была перегружена больными сверх меры. Кровати стояли плотно друг к другу, узкие проходы между ними едва позволяли человеку пройти. Обшарпанные серые стены печально гармонировали с сероватым постельным бельём. «Какой здесь тяжёлый воздух, несмотря на открытые настежь окна, — Мила обвела глазами неуютную комнату. — Аромат убогости, атмосфера безнадёжности и боли. Надо побыстрей парня отсюда увозить. Я сама его на ноги живо поставлю».

Вера, отослав шутника на своё место, повернулась к молодому человеку, держащему в своей руке Милину ладонь.

— Ну что, раненый боец, как дела?

— Хорошо, меня попробуй, угробь! — Он довольно улыбнулся.

— Слушай, когда выпишут тебя, мы сразу домой?

— Сразу домой, но надеюсь, не вдвоём, а втроём, — парень вопросительно взглянул на Милу. — Ты решилась?

— С братом ещё надо посоветоваться, — она опустила голову, пряча счастливые глаза.

Руки её были заняты, раскладывали принесённые фрукты, переставляли что-то на тумбочке. Со словами «я сейчас», Мила отправилась мыть чашку.

— А ещё я тебя поблагодарить хотела… Если бы не ты, наша история с похищением могла бы о-очень плачевно закончиться…

— Вера, даже не начинай. Я сделал то, что должен был сделать…

— Ты просто молодчина, и не спорь. А с Милой у тебя серьёзно?

— Да. И прости меня. Я давно собирался сказать, что очень виноват перед тобой…

— Да ладно! У нас с тобой всё равно не срасталось. Разные мы половинки.

— Вер, я не об этом…

Вошедшая в палату пожилая медсестра грозным окриком прервала их диалог.

— Посетители, на выход! Больные, готовимся к ужину. — Подойдя вплотную к девушке, она снова громко повторила заготовленную речь.

Вера, помахав парню рукой, пошла к дверям, она подождёт подругу на улице. Ждать пришлось долго, потому что шустрая девчонка Мила решила разыскать лечащего врача, вознамерившись с ним пообщаться. И, чудо, врач не возражал против выписки Стаса через три дня, при условии выполнения всех его предписаний.

У автобусной остановки девушки расстались. Мила поехала домой. Близится время ужина, а с ним появляется масса мелких дел, дай бог, всё успеть. Вера же пешком отправилась в парк. Захотелось увидеть знаменитую «Ривьеру», посидеть на лавочке в тени деревьев. Да и просто побыть одной, а не мелькать у Косыревых перед глазами весь вечер. Она заглянула в сумку, достала и нацепила солнцезащитные очки, посчитала деньги в кошельке. Ого, да она богачка, набирается нужная сумма на скромный перекус в кафе.

И вот уже виднеется золотистая ракушка с часами в виде жемчужинки перед входом в парк. Сколько здесь народа! И пожилые, и совсем молодые люди, загорелые, весёлые курортники. Мимо прошёл симпатичный темноволосый парень. «Где-то я его уже видела, — подумала Вера. — Хотя… вряд ли такое возможно. Просто похож он на красавчика из моего утреннего трамвая, который, о-ля-ля, похоже, запал мне в душу». Улыбаясь, в предвкушении хорошего вечера, радуясь возвращающемуся в сердце покою, она зашла в парк и медленно пошла вдоль центральной аллеи, обсаженной причудливыми кустарниками и цветниками.

— Нет, нет и нет! — голос Александра поднялся до самых высоких нот. — Эмма, слышишь? Я запрещаю вам! Зачем он нужен, этот дурацкий тест?! У вас что, нет глаз?

Марк стоял на лестнице, грациозно опираясь на полированные перила, совсем рядом от комнаты родителей. Уже пару минут он с интересом прислушивался к их разговору. Эмма что-то ответила отцу, но слишком тихо, молодой человек не расслышал. Интересно, кто на сей раз выйдет победителем из этой перепалки? Обычно в подобной битве титанов побеждала мать, Александр быстро выдыхался, уставал отыскивать железобетонные доводы в пользу своей точки зрения, и, чувствуя бесполезность дальнейшего диалога, сдавался. Но сегодня голос мужчины звучит твёрдо и жёстко. Похоже, он настроен решительно и рассчитывает на победу.

— Что? Наследство? Да о каком наследстве идёт речь? Я ещё не собираюсь умирать, моя дорогая!

И опять еле неслышный Эммин голос, тихий, как шелест сухой листвы.

— Уж если на то пошло, то ты знаешь не хуже меня, что у Марка намного меньше шансов на наследство, чем у Веры.

Что такое? О чём это они? Или он ослышался? Марк без стука вошёл в лиловую родительскую спальню. С детства он любил эту уютную, светлую комнату, самую красивую в доме. Раз в три года лучшие дизайнеры города колдовали над её интерьерами, придумывая новые, ещё более эффектные варианты оформления. Но сейчас парню было не до красот какой-то спальни.

— Отец, что ты сейчас сказал про мои шансы на наследство? Как это понимать? Объясни?

— Доброе утро, сын, — Александр растерянно взглянул ему в глаза, отвернулся, прошёлся по комнате. «Да что за нескладное утро?! — думал он в отчаянии. — С самого утра неприятные новости о компании, тут же Эмма прибежала со своими разговорами, и вот… кто же тянул его за язык…»

— Я жду, — Марк, недовольный, сердитый, прервал эти невесёлые мысли.

— Давно надо было рассказать тебе об этом, Марк, да всё откладывали, берегли твоё душевное равновесие, — решившись, произнёс, наконец, Александр. Игнорируя Эммин умоляющий взгляд, он продолжил невесело. — Ты мой родной и любимый сын, но твой биологический отец… не я. Хотя, что это меняет?

— Ничего себе! — Марк рухнул в стоящее рядом кресло. — Вот это новость!

Марк был взбешён, раздосадован, бесконечно расстроен, шквал чувств, самых разных, не до конца понятных ему, бушевал где-то внутри. «Как они могли поступить со мной!? Не маленький же мальчик уже давно. И кем это надо быть, чтоб о такой серьёзной вещи ему не рассказать? Лжецы! Ненавижу!»

— Ну, и кто же мой настоящий отец, где он? — В голосе Марка были и злость, и горечь. — Теперь ты скажешь мне, дорогая мама?

Эмма потёрла виски руками. Да что ж такое, голова просто раскалывается. Какой ответ ей дать сыну? Не знает она, где сейчас этот чёртов папаша, её первый муж Илья Черепанов, не интересовалась его судьбой никогда.

— Сынок, — начала женщина, с трудом подбирая слова, — ты знаешь, Александр — мой второй муж. Первый появился в студенческие годы. По молодости, по глупости мы поженились, но вместе были недолго. Илью, когда ты родился, как ветром, сдуло, больше я его не видела. Вот такая тебе правда нужна? Что не нужен ты был ты своему отцу?

Вскочив, Марк бросился к двери, глаза его метали молнии. Со словами «сын, прости», Эмма пыталась схватить юношу за руку, задержать, обнять крепко, чтобы облегчить его боль. Вырвав руку, молодой человек выбежал из комнаты, что есть силы, хлопнув дверью.