Глава 15

Месяц спустя

— Ты сейчас куда? На работу? — допивая свой кофе, спрашивает Карина.

— Домой. Мне сегодня выходной дали, — улыбаюсь, представляя, как проведу сегодняшний день. — Заберу пораньше с садика Соню, погуляем с ней. Может, в кафе заскочим.

— Здорово, — протягивает Карина. — Я бы с радостью с вами погуляла, давно Морковку не видела, соскучилась. Но личную жизнь нужно устраивать, так что пойду на свидание с инженером, — последнее слово подруга берет в кавычки. Олег — ее новый бойфренд. Инженер он только по профессии, а вот трудится юристом в фирме, получая второе высшее. Но у нас с ней как-то повелось величать его по первой профессии.

— Все-таки определилась. Помню, как металась между инженером и художником, — не удерживаюсь от укола. Карина, скорчив смешную рожицу, делает глоток кофе.

— Кстати, как там твой Супер-Майк?

Ну вот, напросилась. При одном упоминании о Назаре вспыхивают щеки, и сердце в груди раненым зверем бьется.

— Он не мой, и вообще, почему ты зовешь его Супер-Майк? Он ведь не стриптизёр, — я пытаюсь выглядеть равнодушной, но, судя по довольной улыбке Карины, ничего у меня не выходит.

— Это неважно, — отмахивается та. — Работает ведь в стрип-клубе.

— Владеет стриптиз-клубом, — поправляю ее, хотя понимаю, что этим выдаю себя с головой.

— Так что с ним? — не унимается подруга. Сложив на груди руки, откидывается на спинку стула. Похоже, допроса не избежать.

— Ничего. Месяц уже не слышу, не вижу, и слава богу, — опустив взгляд, лениво копошусь вилкой в салате.

Я и правда не вижу его целый месяц с того самого разговора. Я понимаю, что должна радоваться, что с той историей покончено навсегда. С Рахмановым и кучкой лгунов. И я счастлива. Я безумно рада тому, что у Рахманова все-таки оказалось сердце и немного совести. Я поверила в его слова. Поверила в то, что он не трогал меня, а все случившееся на море — лишь неудачное стечение обстоятельств.

Уже месяц я живу свободным человеком вне поля зрения Рахманова. Его нет, и это радует. Моя жизнь заиграла новыми красками, будто кто-то сверху решил дать мне еще один шанс на счастье. И я им пользуюсь, схватившись за подарок обеими руками.

Я нашла работу. Барменом, в более скромном заведении, чем у Назара. Но этот факт ничуть не смущает меня. Главное, что у нас дружный коллектив, и престарелый директор ни о чем, кроме как о прибыли, не думает. А еще в основном я работаю в дневную смену, что очень удобно для одинокой матери. Соня ходит в садик, да и с бабушкой отношения более или менее наладились, чего не было на протяжении всей моей жизни.

Но несмотря на радость от всего происходящего, есть один момент, не дающий почувствовать себя по-настоящему счастливой. Рахманов. Не было дня, чтобы я не вспоминала нашу последнюю встречу, наш разговор. Вернее, монолог Назара. Он выглядел таким разбитым и в то же время обнадеженным. Он действительно верил в то, что я смогу его простить, вот так, запросто, соглашусь на переезд к нему. То ли он глупец, то ли пытался снова обвести меня вокруг пальца. А с другой стороны, если он играл, почему сдержал слово и больше не попадался мне на глаза?

Голова раскалывалась от десятков вопросов, а в груди нестерпимо ныло от затопившего чувства вины. Вспоминая слова, которые я нещадно бросала ему в лицо, словно звонкие пощечины, я каждый раз думаю о том, что поступила с ним слишком жестоко. Я судила Рахманова за его прошлые дела. Но если он на самом деле раскаялся? Если, и правда, что-то почувствовал ко мне? К Соне? А я вот так, наотмашь, не жалея выражений…

Спустя десять минут мы заканчиваем с обедом в столовой института. Пока Карина набирает сообщение своему ухажеру, я, схватив подругу под руку, веду ее по коридору к выходу. Думаю о том, что сессия практически наполовину сдана, и это не может не радовать. Правда, удручает счастье тот факт, что на работе меня не отпустили спокойно готовиться к экзаменам, поэтому приходится совмещать работу и учебу. То ребята подменят в баре, то возьму выходной. Но, несмотря на все тяготы и жуткий недосып, я не жалуюсь. Повторяю про себя, что скоро станет полегче, а без трудностей счастье не так сладко на вкус.

Мы выходим во двор и, спустившись по ступенькам крыльца, останавливаемся попрощаться. Карина начинает сыпать вопросами. Все не может определиться, что же ей надеть на свидание, а я кручу головой по сторонам, желая поскорее смыться отсюда. Но и обижать подругу не хочется.

— Ты меня совсем не слушаешь, — вздыхает она огорченно. Возвращаю к ней внимание.

— Что ты. Слушаю. Я просто думаю, это не имеет никакого значения. Юбка, джинсы или платье. Человека любить должны не за вещи, а за него самого.

— Глупости, Лейла, — хмурится подруга, указывая пальцем на стоящих чуть поодаль в группе девчонок, среди которых наша местная звезда Олеся. Девушка — дочка высокопоставленного чиновника, и выглядит соответствующе. Всегда брендовые шмотки по последней моде и дорогущий «тюнинг».

— Сразу видно, что ты не разбираешься в психологии, — протягивает Карина. — Встречают всегда по одежке! Нельзя полюбить замухрышку в дешевом наряде.

— Если следовать твоей логике, то у меня никогда не будет парня, — слова вылетают на автомате, а когда произношу это, понимаю, что ставлю подругу в неудобное положение.

— Нет, я не то имела в виду. Ты все переворачиваешь, — хмурится она обиженно.

— Неважно, — смеюсь я, давая понять, что я ничуть не задета. — Пойдем, — взяв под руку Карину, веду ее в сторону обочины, к припаркованному авто подруги. Но хорошее настроение улетучивается буквально через пару шагов. На пути глаз вдруг цепляется за стоящую чуть поодаль спортивную машину ярко-красного цвета. От понимания того, кто может быть ее владельцем, мурашки бегут по позвоночнику, и сердце в груди бьется тройными рывками. Я вижу, как наши девчонки обступают машину, высматривая ее владельца. Даже наша Олеся тут как тут. В голове проскальзывает мысль, что он с Перепелицыной, нашей гламурной дивой, смотрелся бы очень гармонично. Повернувшись, замечаю, с каким интересом Олеся пялится на него. Игриво накручивая локон волос на палец, то и дело посматривает в сторону спорткара.

Для того, чтобы подойти к машине Карины, нам так или иначе придется пройти мимо тачки. Убегать сейчас не имеет смысла, только выставлю себя сумасшедшей в глазах окружающих. Да и вообще, может быть, это и не Рахманов? Мало ли похожих автомобилей вокруг? Но все мои надежды рассеиваются в прах спустя пару секунд, когда дверь с водительской стороны открывается, и нашему взору предстает высокий блондин с бриллиантом в ухе и с ослепительно белозубой улыбкой. Мне кажется, я даже слышу, как перестают биться сердца всего женского состава нашего универа, столпившегося сейчас во дворе. Даже Карина замирает, превратившись в соляной столп. Десятки пар глаз устремлены на самоуверенного наглого хама Рахманова, но ему, похоже, это ничуть не мешает. Обойдя машину, мужчина преграждает нам путь.

— Привет, — улыбается во все тридцать два зуба. Чувствую, как вспыхивают мои щеки от столь пристального внимания всех окружающих.

— Привет, — улыбается ему Карина. Бросив на нее смеющийся взгляд, Рахманов возвращает ко мне внимание.

— Бобер, дело есть. Прыгай в тачку, — произносит обыденным тоном, будто мы с ним лучшие друзья и расстались несколько минут назад.

— Супер-Майк? — шепчет удивленно подруга, понимая, кто стоит перед нами. В ее голосе столько радости и предвкушения, что мне становится обидно. Карина ведь знает, как я отношусь к нему. И все равно, подавай ей хлеба и зрелищ.

— Давай, бобер, залезай в машину, — приоткрыв дверь, Назар указывает кивком головы в сторону салона.

— То есть мое согласие здесь совершенно не требуется? — начинаю злиться на его наглость. За месяц успела позабыть, до чего может быть упрямым этот мужчина.

Сделав вид, будто задумался над ответом, Назар возвращает ко мне внимание.

— Вообще-то нет… — пожав плечами, ухмыляется. И от этой улыбки одновременно жар по телу, и гнев разливается. Насколько он красив, настолько же и отвратителен в своих повадках.

— Ты сказал, что вечность трогать меня не будешь, — сцепив на груди руки, прожигаю его ненавидящим взглядом.

— Бобер, прошел целый месяц, — улыбается негодяй, приблизившись ко мне. — Тридцать один день без тебя. Для меня это вечность, — разводит руками, выглядя при этом до чертиков довольным. Он обманул меня. Рахманов снова обвел меня вокруг пальца.

Просто замечательно, а меня еще совесть грызла по поводу этого обманщика. Усмехнувшись самой себе, кивнув Карине, все это время следившей за нашей перепалкой с улыбкой на лице, залезаю в салон машины. Делаю это не потому, что простила Рахманова, или потому что слушаюсь его. Нет. Я просто не хочу устраивать концерты на виду у всего народа. Не хочу пересудов потом.

В салоне пахнет кожей и немного его парфюмом. Пока Рахманов оббегает авто, пытаясь добраться до водительского места, я, прикрыв глаза, пытаюсь привести мысли в порядок. Успокоить бешено бьющееся сердце, и выровнять дыхание. Я справлюсь. В этом нет ничего сложного. Просто в очередной раз покажу Назару, что ему нечего ловить рядом со мной. Я не собираюсь вестись на его уговоры, на его машины.

— Как там Морковка? — раздается вдруг его тихий голос. Распахнув глаза, перевожу на него взгляд. Рахманов трогается с места, выезжая на проезжую часть. Мужчина как всегда расслаблен и уверен в себе, а мне вдруг становится тесно здесь, наедине с ним. Слишком мало места в салоне, чтобы я могла сохранять здоровый рассудок рядом с Назаром.

— Все хорошо. Ходит в садик, — пожимаю плечами, отворачиваясь к окну.

— Про меня спрашивала?

Боже, как меня раздражает его самоуверенность! Это же надо быть таким наглым и упертым, чтобы до сих пор не перестать говорить о Морковке. Не хочу, чтобы он даже думал о ней!

— О чем ты? Так, пару раз спросила… — Вру. Соня постоянно говорит о Рахманове, и это дико злит меня. Но я молчу, ничего не говорю дочке. Ребенок ведь не виноват, что своим чистым сердечком полюбила такого, как Назар.

— Пару раз? — вздернув бровью, окидывает меня недоверчивым взглядом. — Сдается мне, ты хитришь, — покачав головой, возвращает внимание к дороге.

— Кто бы говорил, — протягиваю, копируя его тон. Губы Назара кривятся в улыбке, а я не замечаю, как залипаю на его профиле. Ямочки на щеках, мускулистая шея, сильные руки с дорожками вен. Как бы я ни хорохорилась, но этот мужчина одним только взглядом способен выбить почву из-под ног. Так и было бы. Я запросто могла бы влюбиться в него по уши, если бы он не был таким засранцем.

Оставшуюся дорогу мы молчим. Назар, включив радио, упорно смотрит перед собой на дорогу. Я же стараюсь расслабиться. Думаю, ничего плохого он не сделает мне. Проведу с ним пару часов и поеду за Соней в садик. Придется все-таки подкорректировать на сегодня планы. И вместо веселой прогулки с дочкой я вынуждена быть рядом с ним. Тоже мне, не мог выбрать другой день для своих игр.

Спустя полчаса мы, наконец-то, на месте. Где-то за городом, у ворот приюта для бездомных животных. Удивленная тем, что Назар привез меня именно сюда, в первое время даже слова вымолвить не могу и не сопротивляюсь, пока он ведет меня к входу, хотя всю дорогу представляла, как я буду портить ему кайф от прогулки своими «колючками».

— Собаки? — спрашиваю я, когда Назар уверенным шагом ведет меня к вольерам псов. Несмотря на то, что дико удивлена всем происходящим, пытаюсь держать себя в руках.

На входе нас пропустили сюда, словно хозяев. А женщина — работница приюта, без слов вручила Назару связку ключей. Неужели он еще благотворительностью занимается? Спасает бездомных животных от голодной смерти? Это совершенно не укладывается в его образ.

— Собаки. Вернее, собака, — подойдя к самому угловому вольеру, Назар приседает на колени. В его руках бумажный пакет, который мужчина отставляет в сторону.

— Ну, привет, дружище, — произносит он с улыбкой на лице, поглаживая голову уткнувшегося в его руку пса. Собака небольшого роста тычется в ладони Рахманова, издавая носом смешные хрюкающие звуки.

— Гектор, я тебя кое с кем познакомить хочу. Красивая, добрая, как раз в твоем стиле, — смеется он, кидая в мою сторону хитрый взгляд. Гектор разражается громим лаем. По всей видимости, соглашаясь со словами Назара.

— Эй, привет, — протянув ладонь к черной мордочке, поглаживаю пса по голове. Вырвавшись из вольера, Гектор начинает кружить вокруг меня с крутящимся будто пропеллер хвостиком и визжать, словно маленький ребенок от радости.

— Какой ты милый, — смеюсь, когда он едва ли не сбивает меня с ног. Но Рахманов, грозно рыкнув на него, надевает на пса ошейник.

— С этим товарищем нельзя расслабляться. Собьет с ног и залижет до смерти, — произносит суровым тоном, но когда Назар поднимает голову, я вижу улыбку, кривящую его губы, и понимаю, что он говорит это в шутку.

Рахманов подает мне руку, помогая подняться, в то время как Гектор снова атакует меня, ставя свои лапки на мои ноги. Отряхнувшись от пыли, выпрямляюсь во весь рост.

— Кто он? — спрашиваю, имея в виду породу. Назар понимает, о чем я.

— Французский бульдог, но в последнее время больше смахивает на черного кабана, — снова смеется, но в этот раз его слова и у меня вызывают улыбку.

— Пойдем, — Назар забирает с пола оставленный им бумажный пакет и направляется в сторону большой площадки, предусмотренной для выгула собак.

— Ты привел меня сюда, чтобы показать пса? — спрашиваю его, когда Назар отпускает с поводка Гектора, и тот начинает носиться по всей территории площадки, будто обезумевшая муха весной.

— Друга, — не оборачиваясь, отвечает мужчина. Схватив с земли длинную палку, бросает ее псу. Гектор, при виде предмета игры, тут же срывается вслед за ней.

— Почему друг живет в приемнике, а не у тебя дома? — обняв себя за плечи, направляюсь в сторону лавочки, расположенной в углу площадки.

— Это длинная история, — отвечает Назар, следуя за мной.

— А ты попробуй коротко, — повернувшись к нему, улыбаюсь. Если он думает, что сможет вот так просто уйти от ответа, то ошибается. Если уж притащил меня сюда, пусть будет добр хотя бы отвечать на все мои вопросы.

— Я нашел его под домом, — усаживаясь рядом со мной на лавочку, говорит Назар, не сводя взгляда с резвящегося Гектора. — Какой-то м*дила сбил его и бросил умирать в грязной луже. Я отвез пса в ветеринарку, его прооперировали. Было сломано несколько костей. Теперь он живет здесь. Обычно в приютах всего полгода держат. Но я оплачиваю его проживание и содержание.

— Почему не заберешь его? — спрашиваю, удивленная рассказом. Бедный пес, представляю, сколько ему пришлось пережить.

Назар молчит. Пожимает плечами в ответ.

— Я дома-то не бываю. Все время в клубе или в разъездах, — смеется он. — У меня кактусы дохнут, а ты предлагаешь живое существо завести, — повернувшись ко мне, одаривает полуулыбкой.

Я молчу. Смотрю на резвящегося вдали Гектора. В голове проскальзывает удивительная мысль. А ведь сейчас мне совершенно не хочется убегать от Рахманова. Удивительно, но здесь, сидя посреди вольеров с псами, рядом с тем, кто некогда был моим врагом, я чувствую себя как никогда спокойно. Может, Карина права? Может, стоит порой немного отпускать себя, давать волю желаниям и отключать разум? Тем более, здесь никакая опасность мне не грозит. Я решаю попробовать. Провести несколько часов в его компании, притвориться, что не было ничего плохого между нами.

Назар берет в руки стоящий рядом с нами на лавочке пакет и, открыв, достает из его недр два стакана сока и бургеры из закусочной. Один из них летит в огромную пасть подбежавшего к нам Гектора. Прожевав его в считанные секунды, и довольно фыркнув в знак благодарности, пес усаживается к нам в ноги.

— Бургеры? — спрашиваю я, раскрывая упаковку врученного мне. До сих пор не могу прийти в себя от удивления. Столько вопросов крутится в голове, но я все не решаюсь задать ни один из них.

— Ты против? Я не знал, что выбрать. Спагетти в прошлый раз ты отвергла, — хмурится Назар. Я слышу в его голосе смятение, и понимание того, что маска невозмутимости наконец-то слетела с его лица, заставляет меня улыбаться.

— Я не против бургеров. Просто спросила, — хохотнув, кусаю бутерброд. Прикрыв глаза от наслаждения, пережевываю не спеша фастфуд. Сто лет уже не ела такую пищу, ведь стараюсь питаться правильно из-за хронического гастрита. Но иногда можно позволить себе немного роскоши.

Поднимаю глаза и ловлю его взгляд на себе. Назар, подмигнув, улыбается мне и протягивает стакан с колой. Вспыхнув от столь пристального внимания мужчины, прячу взгляд. Гектор, усевшись напротив нас, с мольбой в глазах смотрит на еду в наших руках.

— Держи, — не сумев противостоять его обаянию, протягиваю отломленный кусочек бутерброда. Схватив его пастью, Гек в два счета справляется с едой.

— Ты ему не верь. Он тот еще обжора, — смеется Назар. Кивнув в ответ, возвращаюсь к обеду.

— Можно вопрос? — спрашиваю, окинув его хитрым взглядом.

— М? — поднимает на меня удивленные глаза. Силится поскорей прожевать еду.

— Только честно ответь… — погрозив пальцем, хмурюсь. Но едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться.

— Бабушка. Что ты ей такое сделал? Она отродясь такой доброй со мной не была… а тут и блинчики пожарит, и с дочкой посидит.

— Ты оставляешь Морковку на нее? — возмущенно восклицает Назар, заставая меня врасплох.

— Да.

— Не дури, Бобер, — хмурится он. — Она, конечно, на испытательном сроке, пытается держаться. Но мало ли, какая моча ей в голову стукнет.

— Но мне деваться некуда. Иногда бывает такое, что нужно убегать куда-то… конечно, я дико волнуюсь, но так выходит, — пожимаю плечами, чувствуя, как начинаю злиться на него. Не Назару указывать, что мне и как делать. Сама разберусь со своим ребенком и со своей жизнью. Тоже мне, умник нашелся.

— Это потому, что ты вредничаешь, — продолжает ворчать. — Переехали бы ко мне, и проблем не было.

Так и треснула бы его по идеальному фейсу. Честное слово, он допросится.

— Ты такой умный, аж страшно… — вздыхаю, понимая, что с Назаром серьезного разговора не получится. Он не перестает донимать меня своими сомнительными предложениями.

— Не, я серьезно…

— Я тоже… — награждаю его хмурым взглядом.

— Окей. Давай, няню ей найму, — кивает, запуская в рот картофель фри.

— Ага, ты представляешь, как обрадуется бабушка чужому человеку в доме? — нервно усмехнувшись, возвращаюсь к еде.

— Бабушка тебе больше слова плохого не скажет, а если скажет…

— То что?

Назар молчит. Хитро покосившись, улыбается.

— То макаронный ужин, мягкие стены вокруг, и рядом пускающие слюни Наполеоны.

— Заманчивая перспектива. Теперь понятно, почему она вдруг превратилась в добрую волшебницу.

Мы заканчиваем с обедом. Сложив пустые коробки в пакет, Назар выбрасывает его в урну, расположенную чуть в стороне от нас.

— Спасибо, было очень вкусно, — улыбаюсь, вставая с лавочки. Назар кивает. Подбирая с земли палку, бросает ее вдаль, и Гектор тут же срывается с места, начиная играть.

— Помню, Тема выиграл первый бой, — вдруг произносит Рахманов, а я замираю. Чувствую, что сейчас Назар абсолютно другой. Совершенно не тот, кого я знала раньше. Он раскрывает передо мной свою душу, показывает что-то настоящее, лишенное фальши, игры. И я, затаив дыхание, слушаю его слова, боясь спугнуть столь редкий момент откровения. — Это был просто подпольный бой. Мы пришли в первый раз в то заведение, хотели просто посмотреть, что там происходит. К нам подошел какой-то парень. Говорит: не хотите заработать? А Тема: «Так можно?» Парнишка отвечает: «Да, набей морду нашему чемпиону, и пять тысяч — твои». Для нас это были огромные деньги, — усмехается он. Назар усаживается обратно на лавку, и я за ним. Не могу отвести от него глаз, столько грусти в нем сейчас.

— Два вечно голодных пацана, в кармане никогда больше сторублевой купюры не было. А тут пять тысяч… Артем всегда был любителем начистить рожу… Да и привыкли драться, росли-то на улице, считай. Помню, выходит он на ринг. Майку снял, чтобы кровью не испортить, больше одежды нормальной-то не было. Противник его — бугай, выше на пару голов и толще в два раза. Все думали, сляжет Серебряков на второй секунде, — смеется он, забирая из пасти подбежавшего к нам Гектора палку. Снова бросает ее вдаль.

— И? — спрашиваю я, в нетерпении услышать продолжение рассказа.

— Слег, на второй секунде. Только не Серебряков, — смеется Назар. — Помню, мы всю ночь гуляли. Зашли в бургерную, набрали жратвы на половину денег. Реально гора из картошки фри и бургеров. Детская мечта. Набили животы и, довольные, лежим. Серебряков говорит: «Бро, оказывается, как просто деньги-то зарабатывать».

— И вы стали так зарабатывать?

Назар кивает. Усмехнувшись, задумчиво рассматривает свои ладони.

— Пока Тема рвался в бой, я думал о том, как нам можно поднять больше бабла. Я понимал, что уровень Серебрякова выше, чем подпольные бои. Нам нужно было брать курс наверх. К более высоким вершинам.

— Ты стал его агентом?

— Типа того, — пожимает плечами, трепля по голове подбежавшего к нам Гектора. — В первую очередь я был его другом, а потом уже делал на нем деньги. Через два года мы заработали первый миллион. Ужин после выигрыша уже был более дорогим, в гламурном ресторане, — смеется Назар.

— Еще через два года мы были реально богаты. Деньги сыпались на нас после каждой победы… Места развлечений стали дорогими… но тот ужин… навсегда остался в памяти… — он поднимает на меня свой взгляд.

— Как ты? — спрашиваю первое, что приходит в голову, пытаясь заполнить создавшуюся паузу. — Все это время, месяц прошел… — я сама не понимаю, о чем хочу спросить. Вернее, не так. Я не могу сформулировать мысль. Разве я должна интересоваться о его состоянии, когда сама отвергла? Разве я вообще могу думать о нем в подобном ключе? Еще месяц назад я ненавидела этого человека, а теперь совершенно противоречивые чувства борются внутри меня.

— Хреново, — отвечает тихо, смотря на линию горизонта. Назар прекрасно понимает без слов, о чем я хотела спросить. — Бухал, как свинья. Убивался. А потом жалел, что не смог убиться, — смеется. И в этом смехе нет ни капли веселье или иронии. Но я не хочу видеть его таким расстроенным. Ловлю себя на мысли, что его шутливое настроение нравится мне намного больше.

— Рассказывай, тоже, — прыснув со смеху, одариваю его недоверчивым взглядом. — Наверняка девчонок кадрил все это время. Наигрался с очередной и про мою душу вспомнил.

— А разве ты не знала? — теперь его голос заманивает. Назар пододвигается ко мне с таким видом, словно собирается раскрыть мне самую страшную тайну. Приблизившись губами к самому уху, шепчет.

— Я влюбляю в себя невинных дев, привожу в свой дом и… убиваю их. Вот так, душу, — обхватив мою шею руками, слегка сдавливает, скорчив при этом жутко злую гримасу.

Я же закатываюсь со смеху, не зная, от чего больше — от щекотки или от его внешнего вида. Оттолкнув его, высвобождаюсь из рук Назара.

— Короля и шута я тоже в свое время слушала, не смешно, умник, — хлопаю его по плечу. Мы начинаем хохотать. А потом он поднимает на меня взгляд и замирает. Его губы все еще кривятся в улыбке, но Назар больше не смеется. В глубине его глаз я вижу отблески тоски и грусти. Эти эмоции настолько сильные, настолько болезненны, что я спешу прекратить все это.

Посмотрев на циферблат часов, испуганно вскрикиваю.

— Черт, мне срочно нужно ехать! Морковку забирать из садика! — подскочив с лавочки, забираю свою сумку.

— Подожди, поедем вместе. Успеем, — не спрашивая, а утверждая, произносит Назар, следуя за мной. Я понимаю, что без Рахманова мне и за полдня не добраться до садика Сони, так что молча соглашаюсь.

Попрощавшись с псом, Назар закрывает его в вольере. Пока мы уходим, Гектор, не переставая, лает, а Рахманов так ни разу не обернулся к нему, не посмотрел на собаку. Я стараюсь не думать. Просто иду следом за ним, мечтая как можно скорей оказаться наедине с собой и обдумать все, проанализировать. Если пустить на волю мысли, то Назар предстанет передо мной в роли благородного мужчины с огромным любящим сердцем. Но это априори не так.

— Я знаю, почему ты не забираешь пса, Назар, — не удерживаюсь, не получается промолчать. Назар заводит мотор, наградив меня вопросительным взглядом.

— Почему?

— Ты боишься ответственности. Боишься быть перед кем-то в ответе. Тебе проще так, отстегнуть денег, и чтобы кто-то другой позаботился о нем.

Я жду колкого ответа, жду обиды на свои слова. Но он даже бровью не повел.

— Возможно, ты права, — кивает с грустной улыбкой на губах. — Но на это у меня есть свои причины.

Жалею, что озвучила свои мысли. Его ответ — очередной удар по воздвигнутой между нами стене, выстроенной из сплава ненависти к нему. Рахманов что-то делает со мной. С каждым сказанным им словом, с каждой последующей минутой, проведенной в его компании, я все больше и больше погружаюсь в него, проникаюсь им. Он будто океан, а я вхожу в его теплые воды, с каждым шагом утопаю, думая о том, что в любой момент смогу повернуть обратно и уйти. Только казалось мне, на этот раз не будет все так просто.

Оставшуюся дорогу мы молчим, только музыка, звучащая из колонок, хоть немного сбавляет градус напряжения. Мне кажется, он чувствует изменения во мне. Понимает, что я в шаге от бегства.

— Спасибо, что подвез. Дальше мы сами, — неуверенно улыбнувшись, открываю дверцу автомобиля, но Назар не дает мне покинуть салон. Схватив за руку, вынуждает посмотреть на него.

— Бобер, даже не думай. Я везу вас домой. Поняла? — в его взгляде столько уверенности, что мне становится страшно. Он не отступится. Вот только мне никак нельзя допустить этого.

— Хорошо, я быстро, — спешу выбраться из салона. Направляюсь к входу в здание садика, стараясь выглядеть абсолютно спокойной.

Пройдя внутрь, направляюсь в группу Морковки. Встретившись в дверях с воспитательницей Марьей Семеновной, перебрасываюсь с женщиной дежурными фразами.

— Мама! — увидев меня, Морковка несется со всех ног, едва ли не сбивая. Обняв дочку, целую ее сладкую щечку.

— Прости, я задержалась. Были срочные дела, — виновато улыбнувшись, убираю челку с ее лица.

— Эх, мама, так и скажи, что забыла, — нахмурившись, вздыхает устало. А меня так смешит ее деловой вид.

— Нет, что ты. Разве я могу забыть о самой лучшей девочке на свете? — взяв ее за ручку, веду к шкафчику. Переодев дочку, прощаюсь с Марьей Семеновной.

Мы спускаемся на первый этаж здания, а у меня сердце в груди навылет. В голове крутятся сотни мыслей в поисках решения сложившейся ситуации. Что делать? Если Соня увидит Рахманова, так просто расстаться с ним уже не получится. А мне просто необходим глоток свободы. Нужно сбросить его чары, взглянуть на все с трезвой головой.

Каким бы хорошим сейчас он ни был, прошлого не изменишь, как и сути этого человека. Он лгун, и доверять ему будет очень глупо с моей стороны. Я не хочу быть дурочкой. Я хочу наконец-то вырасти и перестать так слепо верить в людей.

Остановившись посреди вестибюля, смотрю в панорамное окно, где вдалеке виднеется красный корпус машины Назара. Повернувшись, замечаю охранника, сидящего на проходной.

— Простите, — прочистив горло, устремляю на него молящий взгляд. — Вы не могли бы нас выпустить через черный вход? Снаружи мой бывший муж, он не дает нам покоя…