Глава 9

Назар

Игнорируя пульсацию в ноге от столкновения с ее каблуком, выхожу в зал. Просканировав помещение, замечаю спину девчонки. Спешным шагом Бобрик покидает клуб, пытаясь протолкнуться через собравшуюся толпу на танцполе. Ее волосы развеваются при каждом движении. Смотря на них, вспоминаю, как несколько минут назад прижимался губами к мягким прядям и вдыхал безумно вкусный аромат. Касаюсь пальцами губ — до сих пор огнем горят. Возвращаю к ней взгляд и понимаю, что сейчас внутри меня две силы борются. Два противоречивых желания, взаимоисключающих друг друга. Ненавижу ее. Раздражаюсь при одном звучании ее голоса. Не такая она. Неправильная, бракованная. Не могу просчитать, понять ни одного ее поступка, ни одного слова. Но в то же время, сейчас, еле сдерживаю себя, чтобы не броситься следом. Не накинуться на нее, словно зверь, и не завершить начатое.

Будто на повторе, в голове ее образ. Широко распахнутые глаза, наполненные гневом. Кричит на меня, обвиняет в чем-то. А я смотрю на нее и кайфую. С жадностью оголодавшего впитываю каждую эмоцию, каждый децибел ее крика. Впервые кто-то что-то чувствует ко мне. И плевать, что именно она ощущает. Главное, Бобер — настоящая.

«Ты украл мой первый поцелуй!»

На репите в голове. Охренеть. Я о таком и не думал никогда. Свой первый поцелуй-то не помню, сколько мне было? Двенадцать? Тринадцать? Не знаю, что чувствовал по этому поводу. Сколько ей лет? Двадцать? И она ни с кем не целовалась? Я в ах*ре, но все это дико заводит.

Ее больше нет в зале. И отлично.

Замечаю краем глаза стоящего в нескольких метрах от меня Костю. Бармен занят разговором с какой-то с*чкой. Сорвавшись в его сторону, хватаю за плечо, разворачивая к себе лицом.

— Иди за ней, не вздумай одну отпускать. На улице ночь уже, — последние слова бросаю, не глядя на него. Знаю, что выполнит. Мои приказы для него обязательны для исполнения.

— А что насчет вашего обещания? — доносится в спину его крик. Не могу сдержать смеха. До чего же он меня бесит.

— Отвезешь ее домой и наберешь меня. Договоримся, — обернувшись, окидываю бармена взглядом. Его глазки бегают. Он не хочет этого делать, но пара пачек лаве перевешивает остатки совести в его душонке. Костя кивает, направляется к выходу. А я возвращаюсь к столику, за которым меня ждет Паша.

— Судя по твоей несчастной роже, девка в очередной раз опрокинула тебя, — стоит мне приблизиться, Паша начинает ржать, как конь. Долбанный придурок, хлебом его не корми, дай уколоть. Не зря его Тема на дух не переносит. Серебряков за милю чует гнилых людей, и никогда не будет иметь с ними дела. А вот я думаю, если знать всю подноготную человека, можно запросто использовать его в своих целях.

— Прибереги свой яд. У меня еще полно времени, — опустившись на стул, опрокидываю в себя махом стакан.

— Чувак, часики тикают, — закатывая рукав, тычет пальцем в циферблат Ролексов. — У тебя две недели. И судя по тому, как она шарахается от тебя, вряд ли ты сможешь выиграть спор. Так что готовь лаве, — он протягивает это с такой довольной рожей, что мне приходится сдерживать себя, чтобы не втащить ему пару раз.

— Паш, допивай свой ср*ный виски и поедем. Тема звонил. Он в клубе, ждет меня для разговора, — вспоминаю о недавнем звонке Серебрякова. Гоняясь за Лейлой, совсем забыл о том, что он ждет меня в клубе.

— К Серебрякову — без меня! — поднимая вверх ладони, сдается Паша. — Мне хватило прошлого нашего общения.

— Да ладно, ты сам неправ. Я же говорил тебе, Тема не любит, когда его подводят. А из-за твоего косяка мы потеряли полтора ляма. Так что радуйся, он еще не сильно потрепал тебя, — смеюсь, вспоминая, как, сверкая пятками, Пашка убегал от разгневанного Серебрякова.

— Хватит ржать, — осекает меня Паша. — Я остаюсь. Разберешься с Серебряковым и подъезжай. Лучше с су*ками время проведу, — произносит, окидывая голодным взглядом танцующих у пилона девушек.

***

Стоило переступить порог клуба, по ушам ударили громкие басы музыки. Тусовка была в самом разгаре, и народу у нас, как всегда — под отрез. Единственное место, в котором чувствую себя спокойным. Может, я долбанный извращенец и испорченный с*кин сын, но я готов вечность находиться здесь. Смотреть на голые сиськи танцовщиц, трогать их за прелести и получать все от этих меркантильных с*чек.

Проталкиваюсь мимо гостей, направляясь в коридор. У самого кабинета вижу Лику. Девушка стоит у стены, что-то рассматривая в телефоне. Но как только ее глаза отрываются от девайса и находят меня, срывается с места, повисая на мне, как долбанный репейник.

— Назар, я думала, что ты уже не придешь, — дует губы, проводя пальцами по вороту моей рубашки. Ее шаловливые руки пробираются под тонкую ткань, а ногти царапают кожу. Ненавижу, бл*дь, когда она так делает.

— А я и не приду. Ты на сегодня свободна, — отстраняя ее ладонь от себя, отодвигаю Лику. Девушка хмурится. Обиженно фыркнув, что-то пытается сказать, но я успеваю заткнуть ее первым.

— Не сейчас. У меня срочное дело, — захожу в кабинет и с чувством облегчения захлопываю дверь.

— Наконец-то. Ты из Китая добирался? — окинув меня гневным взглядом поверх ноутбука, рычит Артем.

— Ага, по Великой стене к тебе бежал. Туфельки свои все стер, — рухнув в кресло напротив, убираю руки за голову. Серебряков явно не в духе. Рожа красная, как помидор. Опять со своей поцапался? Задолбали уже эти двое — устраивают качели.

— Слышишь, юморист, у нас проблемы нехилые. Пора бы убрать свои руки с задницы Лики и заняться чем-то полезным для бизнеса.

— Серебряков, заканчивай мозг мне сношать. Говори четко, че случилось? Ты же знаешь, как всегда, все решим. Кого наказать на этот раз?

Тема молчит. Несколько минут еще продолжает строить из себя делового бизнесмена. А потом вдруг выдает все, как на духу.

— Просьба к тебе. За Аней можешь завтра присмотреть? — поднимает на меня усталый взгляд. Ну вот, снова грузится из-за своей динамщицы.

— Присмотреть — это вывести погулять, покормить и книжку перед сном почитать? — представив эту картину, начинаю хохотать, но Серебряков, как всегда, ни хрена моего юмора не понимает.

— Наз, тебе опять всечь нужно, чтобы все дерьмо из твоей башки вылетело и не мешало думать? — захлопнув крышку ноута, откидывается в кресле. Ой, какие мы злые. А ноздри-то как раздул.

— Ладно, излагай трудности свои, — решив не испытывать судьбу, перехожу к делу. Серебряков, и правда, эти дни, после ссоры в клубе с Анькой и после той драки на парковке злой, как черт. Лучше не трогать пока этого психа.

— Влад вчера виделся с ней.

— Влад? Твой охранник?

Тема кивает. Устало трет виски.

— Он с подругой ее гуляет. Аня в гости приходила к ней. Короче, заведенная она вся, нервная. Говорит, глаза заплаканные. Ты посмотри за ней. Что там с хирургом ее? Может, узнал что про нас. Да мозг ей сушит.

— А че ты не хочешь увидеться с ней? — спрашиваю друга, думая о том, что нет никакого желания тратить завтрашний день на прокуроршу.

— Я бы тебя не просил, если бы мог, — рычит Артем.

— А, точно. Она ведь отшила тебя, — снова ржу. Не могу, хлебом не корми, дай посмотреть на его разозлённый фейс.

— Назар, — я слышу, как он поднимается с кресла. Но не смотрю. Подскочив с дивана, спешу отбежать на безопасное расстояние от этого буйвола, одновременно с этим вытаскиваю из кармана трезвонящий телефон.

Выставив вперед ладонь, игнорируя истерический смех, рвущийся наружу, принимаю вызов.

— Назар, ты можешь поговорить? Я проводил Лейлу…

***

— Держи обещанные сто штук, — захлопнув металлическую дверцу сейфа, бросаю на стол пачку банкнот. Ощущаю недовольный взгляд Серебрякова, развалившегося на диване после небольшого спарринга. Рука машинально тянется к ушибленной скуле. Зарекался ведь выходить на ринг с этим идиотом. А тем более — после выпитого алкоголя. Снова разукрашенным ходить.

— Назар, я больше не хочу играть в эти игры, — Костя мнется, стоя напротив. Вижу, как загорелись его глаза при виде лаве. И зачем опять начинает играть в правильного чувака? Цену набивает?

— Да ладно тебе, мы только во вкус вошли, а ты съезжаешь, — откинувшись в кресле, смотрю на него. Помятый весь какой-то, жалкий. Вот до чего доводит любовь к азартным играм.

— Или ты забыл, что должен мне? Разве не я выкупил твой долг в казино? Да еще и сверху тебе приплачиваю?

— Все верно. Я благодарен тебе, — кивает, пряча взгляд. — Но мы договаривались о парочке свиданий… все слишком затянулось… как бы потом не пострадала девчонка.

— Не забивай свою голову ерундой, — указываю взглядом на деньги. Пусть не думает, что может сорваться. Он у меня на крючке. Причем засадил я его глубоко в глотку.

— Действуем по старому плану. Если что изменится, я скажу, — наблюдаю за тем, как бармен забирает банкноты, запихивая их во внутренний карман кожанки. Что-то брякнув в ответ, Костя разворачивается, направляясь к выходу.

— Наз, ты не заигрался? — раздается задумчивый голос Артема, как только мы остаемся одни в кабинете. Повернувшись к нему, понимаю, что Серебряков спокоен, как удав. Ринг действует на него лучше любого успокоительного. А вот у меня в таких случаях совершенно другие способы решения проблемы.

— Ты о чем? — вопросительно изогнул бровь. Серебряков усмехается.

— Ладно, я понимаю твое желание вернуть Лейлу в клуб. После той твоей выходки с ВИП-комнатой. Понравилась тебе девчонка, заставил парня втереться в ее доверие. Нагнул Костика, вынудил его буквально подонком стать. А она ему, между прочим, нравится. — Смотрю в довольную рожу Артема и подумываю всыпать ему пару раз. Пусть и ответка прилетит, но он дико надоел со своими заумными речами. И когда таким правильным заделался?

— Да плевать мне, кто ему нравится. Бобер ему не достанется. Она никому, кроме меня, не достанется… — злюсь из-за его слов. Стоит представить этого идиота рядом с Бобриком, тут же разорвать его охота. Но потом понимаю, что и она-то мне не нужна. Так, на пару раз…

— Пока я не наиграюсь, к ней никто не подойдет, — добавляю, но вернув взгляд к другу, вижу, что он не настроен на серьезный разговор.

— Ты идиот, — ржет, как конь.

— Обоснуй, — вместо голоса — рычание. Черт, сегодня меня все доконать решили?

— Потому что уже всем понятно, что это — ни хрена не пари, — продолжая смеяться, выдает Серебряков.

— Не гони. Это спор — возможность поразвлечься и сорвать хороший куш. Я натягиваю ее, доказательство — видео-съемка, и придурок Паша торчит мне полторашку, — развожу руки в стороны. Все обстоит именно так, и никак иначе. Пусть Серебряков не ищет тайного смысла там, где его нет. Я не собираюсь становиться плюшевым мишкой вслед за ним. Все это дерьмо с отношениями — не для меня. Жизнь намного проще и ярче, и кому как не мне знать об этом?

Артем поднимается с дивана. Приблизившись к столу, забирает телефон.

— Паше своему передай, еще раз увижу его в клубе, разорву на кусочки, — рычит и, сунув руки в карманы брюк, выходит из кабинета. Долбанный позер, обязательно нужно было оставить за собой последнее слово.

Подскочив с кресла, выхожу вслед за ним. Я дико зол и раздражен. Серебряков будто специально портит кайф мне. Ужасно бесит, что он строит из себя такого правильного. Заделался защитником семейных ценностей, мать его. А я, как всегда, отстойный кусок дерьма.

Игнорирую бегущую по телу гулкую вибрацию. С каждой минутой закипаю все больше. Мне нужно срочно спустить пар. И я знаю отличный способ сделать это. Заметив среди танцующей толпы у самой сцены Лику, направляюсь к ней. Схватив ее за плечо, ни слова не говоря, веду к себе в кабинет. Да и нах*р слова, эта сучка и так все прекрасно понимает.

Нравится мне она. Удобная, безотказная. Есть такие бабы, созданные для того, чтобы тр*хаться, вот Лика — из таких.

Опускаюсь на диван, ни слова ей не говоря. Молча наблюдаю за тем, как раздвинув мои ноги, она устраивается между ними. Тонкие пальцы девушки блуждают по моей рубашке от ворота к поясу. Ловкими движениями она расстегивает пуговицы, проходится по груди, спускаясь к прессу. А потом вдруг поднимает на меня взгляд. Спрашивает. Достанется ли ей сегодня немного кайфа, или все получу я. Подумываю над тем, чтобы тр*хнуть ее хорошенько. Хочу избавиться от зудящего в голове образа маленькой брюнетки с зелеными глазами. Но, с*ка, до сих пор помню ощущения от ее губ. До сих пор чувствую ее аромат. Не хочу расставаться с ним. Мешать его с чем-то. Смотрю на то, как заманчиво Лика облизывает свои пухлые губы. Ни слова не говоря, накрываю рукой ее затылок, направляя туда, где сейчас ей — самое место. И она делает все в лучшем виде. Через несколько секунд ее губы смыкаются на моем члене. Прикрываю глаза, откидывая голову назад. Сжав в руках ее волосы, задаю нужный мне темп. Я глубоко в ней. Вбиваюсь, остервенев, пытаясь вытравить, выбить из головы мысли о поцелуе и запахе девчонки. Скоро я утолю свое желание. Сделаю так, что Лейла сама придет. Тр*хну ее. День, два. Поиграю, пока не надоест. А потом выброшу ее. Из клуба, из жизни. Да пох*р. Не будет создавать мне проблем — пусть работает. Главное, сотру с ее лица эту гордую независимость, чтобы не думала о себе лучше, чем есть на самом деле.

Эти мысли выводят из себя еще больше. Пытаюсь не думать, концентрироваться на Лике, вбирающей в глубины своего рта мой член. Но ни хрена не выходит расслабиться. Похоже, кончить сегодня нормально не получится, хотя Лика делает все умело. Сейчас мне нужно намного больше, чем ее умелый рот. Злясь на себя, сатанею. Не отпуская ее волос, тр*хаю ее в рот еще жестче, еще сильней, не давая передышки. Ускоряю темп, вколачиваясь все глубже, до стенок горла. И вот, наконец-то, долгожданная волна оргазма затапливает меня. Прикрываю глаза и снова, бл*дь, вижу девчонку. Пока кончаю Лике в рот, пока она принимает все без остатка, я ни на секунду не перестаю думать о Лейле.

Застегнув молнию, поднимаюсь за алкоголем. Старый добрый минет не помог, значит, будем убиваться виски. Пока не отпустит. Лика в ванной. Ушла сразу же после того, как я отпустил ее. Нужно отблагодарить с*чку, она ведь старалась. Открыв сейф, отсчитываю несколько купюр.

— Возьми, купишь себе что-нибудь, — как только Лика возвращается, киваю головой в сторону стола, на котором лежат деньги. Сделав небольшой глоток алкоголя, устраиваюсь поудобнее на диване. Улыбнувшись, Лика сгребает бабки, прячет их в кармане джинсов. А потом, устроившись рядом со мной, окидывает меня обиженным взглядом.

— Назар. Ты используешь меня, как подстилку, — звучит ее тихий голос, и я понимаю, что Лика тоже собирается покуситься на мой бедный мозг. Перевожу на нее ленивый взгляд, давая понять, что совершенно не в настроении выяснять отношения.

— С чего такие выводы?

— Всю неделю ты бегаешь за этой… Лейлой… — ее имя она произносит сквозь зубы. — Все эти твои цветочки, подарки… А тр*хаться ко мне приходишь, — Лика пытается играть обиду. Но я-то знаю ее. Ревностью тут и не пахнет. Как и настоящими чувствами.

— Ты затеял игру какую-то… я знаю про ваш спор с Пашей насчет этой мыши серой, — не унимается она.

— И что? — усмехнувшись, допиваю бокал. Потянувшись, забираю со стола бутылку, наполняю посуду снова.

— И то, что я с легкостью могу рассказать ей обо всем. Испортить тебе игру.

Эта фраза служит диким катализатором. Сам не замечаю, как это происходит. Просто спустя секунду ее волосы оказываются в моих руках, а глаза девушки, с примесью злости и обиды, смотрят в мои.

— Только попробуй сделать это. Сразу можешь начинать искать новый клуб, — шепчу прямо в губы. — Но как танцовщица ты — полное дерьмо. Правда, сосешь хорошо и тр*хаешься. Так что сразу начинай с публичного дома.

— Ублюдок… — оттолкнув, отскакивает от меня. Отойдя на пару шагов, впивается в меня бешеным взглядом.

— Я ведь люблю тебя!

Это так веселит. Ну вот, наконец-то, хоть что-то отвлекло меня.

— Ты любишь только бабки. И не прочь прыгать на члене любого, если пахнет выгодой. Я знаю тебя, Лика, — подавшись немного вперед, улыбаюсь, смотря ей в глаза. — И не верю ни в одно твое слово. Они такие же дешевые, как и ты.

— Пошел ты… — рычит с*чка и срывается в сторону двери, но я перехватываю ее на полпути.

— Испортишь мое дело — пожалеешь. Слышишь? Я не шучу. Ты знаешь, какой сволочью я могу быть.

Лика молчит. Только лицо искажается в гримасе злости. Прошипев что-то, выбегает из кабинета.

***

Сколько я выпил? Бутылку? Две? Не помню. Накидался, как свинья. С каждым выпитым бокалом в голове становилось легче. Будто весь груз мыслей, что тревожил меня все это время, наконец-то был сброшен.

Но стоило только закрыть глаза, и помимо дикого головокружения снова ее образ мучил. Голос ее, пропитанный ядом брезгливости.

«Я не пойду танцевать с тобой. И не только потому, что Костя — мой парень, и это наше с ним свидание. Я не пойду танцевать, потому что ты не в моем вкусе. Ты мне не нравишься. Совсем. Точка».

От одного воспоминания хочется вернуться и показать с*чке, кто кому тут нравится. Зубы скрежещут от злости на нее. Возомнила из себя королеву. Думает, я на самом деле убиваюсь по ней?

Дико бесит она меня. С самого начала не мог просчитать ее. С самой первой встречи. Помню, когда увидел ее впервые за стойкой бара, подумал, Эля из ума выжила. Взяла на работу малолетку. Щеки пухлые, глаза испуганные, смотрит на меня, как будто я — исчадие ада. Правда, в тот день я действительно был похож на него. Злой, как собака. С отчимом встретился в офисе у Серебрякова. Этот мудак, как никто другой, может вывести меня из себя. Вот и попалась мне Бобер под горячую руку. С кофе ей устроил представление. Да такой обидчивой оказалась, потом даже смотреть не хотела в мою сторону. И плюнуть бы, да чем-то зацепила меня.

А потом тот наш разговор… Нарисовала чудовище какое-то и со своими речами умными ко мне полезла. Психолог доморощенный… В тот вечер все так совпало… долбанный братец приперся в клуб, начал заливать дерьмо про семейные ценности и свою гребаную мамашу. А потом вступился за Лейлу… Эти двое — прям идеальна парочка святош. С*ка, уродом последним себя почувствовал. Сорвался. Устроил идиотский розыгрыш Бобру. Только на хрена мне это нужно было? Но когда слезы ее увидел, охренел. Странная она, непонятная. Вводила меня в недоумение и манила одновременно. Будто с другой планеты — полная противоположность всего того, что окружало меня. Думал о ней потом всю чертову ночь. А наутро вскочил и погнал в клуб, с единственной целью — увидеть ее. Хотел как-то вину загладить, заново все начать, что ли… А там Эля «осчастливила» меня новостью: Лейла уволилась.

Чуть клуб не разнес. Всех на уши поставил. Пообещал на хрен выгнать всех до единого, если завтра не вернут девчонку. Эля сказала, что Костя — последняя наша надежда. Найти слабое место бармена не составило и труда. Вот тогда — то я и подсадил его на крючок. Поманил баблом, дал указание. И дело в шляпе.

Вернул ее. Черт возьми, и хрен его знает, почему, но на душе спокойней как-то стало. Ходит эта мелкая, несмышленая, гордая… Улыбка сама собой расплывается при воспоминаниях, как эта беспородная бедная девчонка с гордостью и чувством собственного достоинства отвечала на выпады Лики или мои шутки. А я кайфовал. Доводил ее и смаковал каждую эмоцию.

Сам не знал, зачем это делаю и чего хочу. Если так посмотреть, совсем ведь не в моем вкусе. Да не нужна она мне. Вот Лика — удобная, понятная. Дал денег — и проблемы нет. Потр*хались и разбежались. Да, бывает, устраивает истерики, но ведь она баба. А у них без истерик никак.

А однажды вдруг поймал себя на странной мысли, что мне стало в кайф являться на работу. Наблюдал со стороны за ней. Удивлялся, насколько она добрая и внимательная абсолютно ко всем. Не мог никак понять, как можно остаться такой? Неужели жизнь ни разу не макала ее в дерьмо головой?

Смотрел на то, как мило общается с с*чкой Элей и не понимал, неужели не видит, какая та — двуличная особа? Неужели не видит, какой Костя продажный? Когда прижимается к нему, улыбается и смотрит на него щенячьим взглядом. Наблюдал за ней, изучал, как редкий экспонат, как диковинную зверушку. Как ни старался, не мог понять ее поступков. И это раздражало. Даже себе признаться не мог, но хотел, чтобы такая, как она… чистая, искренняя, так же когда-нибудь посмотрела на меня. Будто я дорог ей по-настоящему. Не за толстый кошелек, не за внешность. Просто заглянула вглубь меня и сквозь слой всего дерьма увидела меня настоящего… и его полюбила. Возбужденный этими мыслями, срывался к ней. Подходил… и все равно нес какой-то бред. И сам бесился от собственного идиотизма. Будто специально вел себя при ней, как ублюдок, словно доказывая самому себе, что мы с разных планет, и у нас определенно ничего общего не может быть.

А потом этот спор… Артем прав. Для меня игра давно перешла в одержимость.

Плюнуть бы на это пари, не связываться с девчонкой. Весь мозг мне уже иссушила, а я еще толком и действий никаких не предпринял. Понимаю, что сам себя довожу ей. Но сегодняшние слова Бобра поставили точку. Теперь я не отступлю. Доведу это дело до конца. И плевать мне на бабки. Тут дело принципа. Я никогда не проигрываю.

***

Утром еле отодрал себя от дивана. Голова болела нещадно, во рту ощущение, будто дерьма наелся. Кое-как принял сидячее положение, а потом минут пять пытался бороться с головокружением. Телефон в кармане разрывался.

— Чтоб ты сдох, Паша. Девять утра! Ты спишь вообще?! — рычу в трубку, приняв вызов.

— И тебе доброе утро, у меня новости, — его голос подозрительно довольный. По всей видимости, приготовил какую-то гадость.

— Отрывай свой зад с дивана и выметайся на улицу, я у ворот клуба.

Сбросив вызов, плетусь в ванную. Умываюсь холодной водой, чувствуя, как понемногу возвращаюсь к ощущению себя человеком. Закончив со всеми водными процедурами, возвращаюсь в кабинет. На столе — две перевернутые бутылки из-под виски и полупустой бокал. Похоже, пора заканчивать пить, иначе в алкоголика превращусь. Третью ночь нажираюсь. Взяв с дивана телефон, спускаюсь вниз по лестнице и через запасной выход выбегаю на улицу.

Клуб практически пуст, как и двор. Все только съезжаются на работу. Замечаю у обочины, возле припаркованного Шевроле Камаро, Пашу. Увидев меня, тот расплывается в довольной улыбке.

— Чего хотел? — пожав ему руку, стискиваю виски. От быстрой ходьбы совсем башка разрывается.

— Видел твоего Бобра, — протягивает довольным тоном так, будто это о чем-то говорит.

— И?

— Ты знал, что у нее ребенок?

— Не гони. Какой ребенок? Она целка, — понимаю, что Паша решил неудачно пошутить. Теряю интерес к этому разговору, развернувшись, срываюсь в сторону клуба, но его слова заставляют меня остановиться.

— Вчера вечером я ждал тебя под клубом, пока ты с Серебряковым дела решал. Так вот, бармен твой подвез ее сюда. Мне стало интересно. Куда это она отправилась, на ночь глядя, в свой выходной? Я проследил за ней…

— И? — преодолеваю дистанцию в пару шагов. В нетерпении услышать суть истории, сверлю его взглядом.

— Она живет в гостинице твоей, на пятом этаже, с дочкой. Девочка ходит в садик при гостинице. А Лейла строит из себя гордую целочку…

— Ты гонишь… — не знаю, почему так бешусь, но заявление Пашки выводит из себя.

— Пойди, у Эли спроси. Ты ведь знаешь, у твоей администраторши даже муха незамеченной не пролетит…

***

В голове — полный трэш. Забежав в зал клуба, сканирую помещение. Цепляюсь взглядом за Бобра, уже стоящей за стойкой. Как ни в чем не бывало, с видом ангелка натирает стойку. Даже смотреть на нее не хочу, иначе достанется всем. Если это правда… она окажется самой гениальной актрисой, которую я когда-либо встречал. Если Лейла и правда не та, за кого себя выдает, я буду полным кретином. Буду придурком, позволившим какой-то малолетней с*чке обвести себя вокруг пальца.

В коридоре вылавливаю Элю. Как всегда, куда-то спешит с донельзя деловым видом. Но сейчас мне плевать на все ее трудности. Сделав знак следовать за мной, захожу в кабинет. Подойдя к окну, пытаюсь выпустить пар. Выдыхаю, на пару секунд прикрывая глаза. Не стоит сейчас показывать всем своей ярости.

Приблизившись к столу, опускаюсь в кресло. Эля мнется в углу кабинета. Смотрю на нее, пытаясь понять, зачем она скрыла от меня такое?

— Это правда? — спрашиваю тихим тоном. Но чувствую, что могу сорваться вот-вот. Бл*дь, не верится, что чертовка так просто сделала меня — Назара Рахманова.

— Что правда? — хмурится, присаживаясь в кресло для посетителей. Молчу. Выдерживаю паузу.

— Лейла. У нее ребенок есть?

И тут она понимает, из-за чего весь сыр-бор. Я вижу, как удивление на ее лице трансформируется в ехидство. Она просекла все на раз-два. От хитрой сучки ничего не скрыть. Да и плевать. Меня сейчас волнует абсолютно другое.

— А это имеет какое-то значение? — задает свой вопрос, выгнув бровь. Чертовски бесят ее игры.

— Я тебя, бл*дь, напрямую спрашиваю. Хватит играть со мной в кошки-мышки. У нее есть ребенок? — подавшись вперед, впиваюсь в нее колким взглядом. Не выпущу отсюда ее, пока всю информацию не вытрясу.

Эля, закатив глаза, отводит взгляд. Снова играет, только теперь — оскорбленную невинность. Только она актриса дерьмовая, Лейле и в подметки не годится.

— Да, девочка, два года, — повернувшись, наконец-то выдает.

— Бл*дь, — шиплю сквозь зубы, откидываясь на спинку кресла. Заломив руки за голову, прожигаю взглядом потолок. Поздравляю, Назар, ты — круглый идиот. Двадцатилетняя пигалица оказалась намного хитрей и изворотливей.

— Что происходит, Назар? 1439f7c

— Муж есть? — игнорирую ее вопрос.

— Что?

— У Лейлы мужик есть? Отец ребенка, — возвращаю взгляд к администраторше.

— Нет, она мать-одиночка…

— Ясно. Свободна, — делаю знак, чтобы выметалась из кабинета.

— Назар…

— Выйди, нахрен, Эля. Не беси меня, — рычу сквозь зубы. Кивнув, поднимается и быстрым шагом семенит к выходу.

— Костю ко мне! Срочно! — кричу ей вслед, сатанея от осознания реальности.