Глава 10

Лейла

— Лейла, с тобой все в порядке? Ты с утра напряженная такая, — хмурится Эля, неспешно потягивая свой утренний кофе.

— Все в порядке. Тебе показалось, — выдавив улыбку, отворачиваюсь. Занимаю себя протиранием полок, желая скрыться из поля зрения проницательной администраторши. Не проведешь эту женщину. Совсем.

Я, и правда, со вчерашнего вечера сама не своя. Голова раскалывается от мыслей и переживаний. Какая сволочь этот Рахманов! Все никак не успокоится. Лезет ко мне, сам не зная, зачем. Тот танец наш, поцелуй… вспоминаю, и мурашки по телу бегут. И злюсь сама на себя за реакцию. Что ж я как тряпка себя веду?! Он по-хамски ворует мою близость, а я удовольствие получаю. Да еще и с Костей так некрасиво повел себя. Хамил ему, разговаривал уничижительно, приставал ко мне, отпуская недвусмысленные намеки.

Я думала, придушу Назара в том баре после поцелуя. Выскочила оттуда, словно ошпаренная, не думая ни о чем. И только будучи на улице осознала, что оставила Костю внутри. Боже, так испугалась. Подумала, что он видел ту безобразную сцену — как я танцевала, прижимаясь к телу Рахманова, приняв шефа за Костика. Остановилась. Немного отдышавшись, уже было хотела вернуться, но парень выбежал на улицу сам. К моей радости, Костя ничего не заметил. Пока он говорил со мной, я ни на секунду не отпускала его глаз, всматриваясь в их глубины. И не было ни капли злости в его взгляде. Помню, что-то глупое ответила на вопрос, почему убежала. Сославшись на резкую головную боль, попросила проводить меня к дому. Он так и сделал, весь путь был каким-то молчаливым, отчужденным, что ли. Даже на прощание не попытался поцеловать, как делал это раньше. Неужели Назар все-таки говорил с ним? Успел рассказать что-то или пригрозить?

Но я не стала ничего говорить Костику. Боялась. Не хотела думать, что между нами испортились отношения. Решила пока остаться в неведении. Попрощавшись с ним, ушла в номер.

Всю ночь не могла уснуть. Обдумывала ситуацию. И, в конце концов, пришла к выводу, что лучше нам с Костей будет скрывать свои отношения. Не давать Назару лишних поводов для издевательств.

Вскочив с постели с утра пораньше, быстренько привела себя в порядок и отправилась на рабочее место. Нетерпелось увидеть Костю и поговорить с ним обо всем. Сегодня мы работали в дневную смену. Меня поставили в баре у бассейна, он же, наоборот, был в здании клуба.

Прошло уже полдня, а мы еще ни разу не пересеклись. Обычно он улучал момент подойти ко мне, поболтать или отпустить какую-нибудь шутку. А тут — ничего. От этого в душе росло волнение. Не прибавлял радости и Рахманов, то и дело шествующий мимо в компании двух новеньких танцовщиц. Пару раз я ловила его взгляд, и в нем не было ни одной эмоции. Будто шеф и не знает меня вовсе. Словно и не он недавеча как вчерашней ночью целовал меня посреди танцпола, прижимая к себе. Что ж, видимо, на самом деле я столь отвратительна на вкус… Не знаю, почему, но меня это дико задело.

Рабочий день тянулся ужасно медленно. Я никак не могла дождаться конца смены, когда смогу отправиться на поиски Кости и все с ним обсудить. Желая хоть как-то скрасить ожидание, я принялась за распаковку бутылок к ночной тусовке. Но и тут меня ожидало полное фиаско. Руки абсолютно отказывались держать что либо, пару раз чуть не выронила бутылки из рук, а в довершение всего порезалась об острый край картона.

— Мелкая, — раздается за спиной Костин голос, заставляющий меня вздрогнуть от неожиданности. Шикнув от боли, обхватываю губами порезанный палец. Обернувшись, встречаюсь с теплым взглядом его серых глаз.

— Как ты? — хмурится парень, окидывая меня взволнованным взглядом.

— В порядке все, — посмотрев на порез, вздыхаю в облегчении. Неглубокая рана, быстро заживет. — Ты как? Весь день где-то пропадаешь, не вижу тебя совсем, — затолкав обратно в шкаф коробок, возвращаю внимание к Косте.

— Гостей сегодня много. Да и шеф задач нарезал. Ты не обижаешься? — спрашивает он, выглядя при этом несчастным.

— Нет, что ты, — улыбнувшись, пожимаю плечами, пытаясь успокоить его. Костя улыбается в ответ. Подавшись ближе ко мне, опирается локтями о стойку. Меня окутывает аромат парня, а в голове проскальзывает мысль, что от парфюма Рахманова у меня мурашки бегут, а здесь — ноль эмоций. А потом тут же одергиваю себя, ругая за эти мысли.

— Не хочешь пойти сегодня в кино? — Костин вопрос удивляет меня. По меньшей мере, не ожидала от него сегодня такого предложения.

— Сегодня? — переспрашиваю, нервно усмехнувшись.

— Да, там премьера фильма одного. Мне режиссер нравится.

Я хочу было спросить о названии кино, о сюжете фильма, но на губах Кости сейчас такая очаровательная улыбка, что все сомнения становятся неважными.

— Конечно, пойдем. Я должна только с воспитательницей насчет Сони договориться.

— У меня сейчас еще кое-какие дела. Давай в девять возле кинотеатра встретимся?

***

В назначенное время я стояла у здания кинотеатра. На город опустился сумрак, так что приходилось усиленно всматриваться в лица проходящих мимо людей, дабы не пропустить Костю.

Настроение, честно говоря, было далеко не радужным. Все шло наперекосяк. Мало того, что собираясь на свидание, порвала единственные колготки, так еще и каблук сломала на выходе из клуба. Пришлось возвращаться за другой обувью, а потом бежать в ближайший супермаркет за новой парой чулок.

В придачу к этому, пока спешила к месту встречи, начал накрапывать мелкий дождь, грозя испортить мою прическу, на которую я потратила добрый час своего времени. Все было не так: юбка казалась слишком короткой, каблуки высокими. И Костя уже опаздывал на несколько минут. Устало вздохнув, достаю из сумочки мобильный, набираю номер Кости. Прислонив телефон к уху, слушая длинные гудки, пытаюсь застегнуть замок.

— Ну, здравствуй, Бобер, — раздается тихий голос над самым ухом. Едва ли не выронив гаджет от испуга, хочу было отскочить в сторону, но Рахманов успевает схватить меня за талию, притянув к себе.

— Назар, отпусти, — рычу, выходя из себя. Страх и гнев одновременно атакуют меня. Сволочь! Какой же он негодяй! Снова пытается испортить нам с Костей вечер. Черт возьми, как он нашел меня? Неужели следил?

— А то что? А? — его хриплый смех у самого уха. Обвив мою талию одной рукой, пальцами другой проходится легкими касаниями по оголенной коже спины в вырезе блузки. — Что ты сделаешь, Бобер? Наступишь мне на ногу? Укусишь? Ты порой такая непослушная, — довольно ухмыльнувшись, касается губами моей кожи.

— Назар, ты сам виноват. Ты перешел все границы, — пытаюсь его оттолкнуть, освободиться из его хватки, но он только крепче сжимает меня.

— Поверь мне, Бобрик. Я к ним даже не приблизился… Но вот сегодня собираюсь перейти, — его слова леденят кровь. Я понимаю, что напрочь позабыла, кто такой Рахманов, решила, что он больше не станет досаждать мне. Но сейчас я понимаю, что своими действиями только раззадорила его интерес.

— Сейчас придет Костя. Тебе стоит отпустить меня, — лихорадочно пытаюсь сообразить, как мне вырваться от него, сбежать. Не дай Бог, Костик сейчас будет проходить мимо и увидит нас.

— И что же сделает твой деревенщина бармен? — его ехидный смех заставляет зубы скрежетать от злости. Немного отстранившись от меня, обходит. Теперь он стоит лицом ко мне. Смотрит на меня в упор.

Только сейчас, смотря в его глаза, я осознаю, что игры закончились. Он настроен решительно и, судя по лихорадочному блеску его глаз, Назар задумал что-то нехорошее. Мне вдруг становится страшно, до дурноты. Вряд ли кто-то сможет помочь мне. Даже если Костя будет проходить мимо, вряд ли заметит меня, ведь кругом темнота. Рахманов, похоже, совсем с катушек слетел. Решил отомстить мне за вчерашнее в баре? Унизить меня в очередной раз?

Пусть так. Пусть делает, что хочет. Я не стану показывать ему своего страха и замешательства. Не доставлю ему такого удовольствия.

— В кино решили сходить? — спрашивает с издевкой в голосе. Вопросительно изогнув бровь, складывает на груди руки.

— Если и так, то что? — повторяю его позу и выражение лица. С его губ срывается смешок. На пару мгновений он отводит в сторону взгляд, будто не верится ему, что я набралась храбрости на противостояние.

— Дура ты, девочка. Полная дура, — усмехается, возвращая мне внимание.

— Что? — теряюсь в первые мгновения. Этот мужчина совсем с катушек слетел. Ладно, придуманное им глупое прозвище «Бобрик», я с ним успела смириться. Но «дура» — уже слишком.

— Ничего вокруг себя не видишь и не замечаешь, — произносит в ответ на мой гневный взгляд, а потом, схватив меня за руку, притягивает к себе. Так резко, что я со всей силы врезаюсь в его твердую грудь.

— Пойдем, — рыкнув, тянет за собой вниз по ступенькам кинотеатра. Дабы не упасть, мне приходится неукоснительно следовать за ним. Подведя меня к обочине, он останавливается возле своей машины. Распахнув дверь, кивает головой, требуя, чтобы я уселась в салон.

— Ты серьёзно думаешь, что я куда-то поеду с тобой? — спрашиваю, не веря в происходящее. В который раз диву даюсь тому, насколько огромное эго у этого мужчины. Он что и правда считает себя королем мира?

Рахманов смеется. Приблизившись вплотную, всматривается в мои глаза. Столько превосходства в нем, столько спеси. Так и двинула бы пару раз, если бы не страх потерять работу.

— Я не думаю, Бобрик, я знаю, — шепчет у самого лица. Чувствую хватку его ладони на своей руке, а в следующую секунду что-то холодное и твердое сковывает мое запястье. Опустив глаза, вижу, что это наручники.

— Что это?! — вскрикиваю, не веря своим глазам. Рахманов приковал меня к себе!

— Это гарантия того, что ты пройдешь сегодня весь положенный путь, — его голос тих и спокоен, но после этой фразы меня начинает бить озноб.

***

Твердые браслеты наручников больно впиваются в кожу. Я пытаюсь сопротивляться, но Рахманов, будто бульдозер, тянет меня вперед. Неужели ему не приносят никакого дискомфорта оковы, которыми он нас связал?

С каждым пройденным шагом внутри все леденеет от страха. Он привез меня куда-то за город. Всю дорогу молчал. Припарковав машину возле двухэтажного частного дома, так же молча вытянул из машины, заставив выбираться с водительской стороны.

— Где мы? — испуганно озираюсь. Кругом ни души. Возле дома с десяток машин, а из окон строения раздаются громкие басы музыки.

— Там, где тебе и место, — отвечает грубо, не обернувшись. Нажав на кнопку звонка, разминает шею.

— Назар, это не смешно уже. Я сейчас наберу Костю, он заберет меня, и забудем обо всем, — потянувшись свободной рукой к карману джинсов, вытягиваю гаджет, а в следующую секунду он выхватывает мобильный из моих рук.

— Деревенщина не приедет. Никто не приедет, — выключив телефон, убирает его во внутренний карман своей кожанки.

— Назар, — едва ли не плача. Он поворачивается. Смотрит на меня, прищурившись. Столько злости сейчас в его глазах, что мне не по себе становится.

— Пойдем, — дернув, будто собачку за поводок, заставляет снова следовать за ним. Мы проходим через открытую дверь ворот, поднимаемся по ступенькам. У самого входа нас встречает пара амбалов. По всей видимости, это какой-то клуб или что-то наподобие. А Рахманов наверняка завсегдатай этого места, слишком тепло здороваются с ним охранники.

Открыв массивную дверь, Назар снова дергает меня за руку. Острый край браслета царапает кожу, впиваясь в кость. Вскрикнув от боли, еле сдерживаюсь, чтобы не показать своего страха и обиды. На секунду прикрываю глаза, собираясь с духом.

Он ведет меня по темному длинному коридору. Музыка, звучащая вокруг, оглушает. Сделав несколько поворотов, мы попадаем в просторное помещение. Назар вдруг останавливается. Схватив меня, притягивает к себе.

— Ты же любишь подсматривать, да, Бобрик? — его шепот заставляет меня вздрогнуть. Пытаюсь отстраниться, но он крепко цепляется в мои плечи, не давая сдвинуться ни на один сантиметр. Глаза ослепляет свет прожектора. Яркие вспышки цветов перед глазами заставляют жмуриться.

— Так вот, сегодня, Бобрик, я устроил для тебя праздник, — смеется, опаляя кожу горячим дыханием.

— Смотри, выбирай любую пару, и они наши на всю эту ночь.

Назар отступает от меня на шаг, а я, прислонив ко лбу свободную ладонь, всматриваюсь в пространство впереди себя. В первые секунды мне кажется, что я в бреду. Или это какой-то обман зрения. Все настолько сюрреалистично, что хочется ущипнуть себя и понять, что я просто нахожусь в плохом сне. От увиденного мои щеки начинают пылать, а сердце быстро колотиться, отдавая гулким шумом в ушах.

Мы стоим посреди толпы. Здесь какая-то тусовка. Они пьют, танцуют, с первого взгляда все как обычно. Но если присмотреться, я замечаю дикие странности. Вот справа, чуть поодаль от, нас на небольшом диванчике у стены в расслабленной позе устроился мужчина, а у него между ног, двигая головой вперед-назад, сидит девушка. Он держит ее за волосы, направляя в нужном ему ритме. Задыхаясь от стеснения и шока, спешу отвести взгляд в сторону. Возле пилона две танцовщицы. Они раздеты, полностью.

Чуть дальше я вижу, как прижимая к стене девушку, мужчина берет ее прямо у всех на глазах. Мне кажется, я даже слышу звуки шлепков их тел друг о друга. Что это за место? Здесь занимаются сексом на глазах у других. Зачем меня привел сюда Назар?

— Ну, Бобрик? Выбрала, за кем будем наблюдать? — снова шепот у виска. В его голосе отчетливо слышно веселье. Он не отпустит меня, пока не сделает то, что задумал. И от понимания этого страх ледяными иглами впивается в сердце, лишая меня воли и остатков здравомыслия.

— Понимаю, глаза разбегаются. Тогда я выберу сам, — не дождавшись от меня ответа, он вдруг срывается в самую гущу толпы, заставляя меня бежать следом.

Назар

С каждой минутой завожусь все больше. Был же спокоен, думал, все проверну в два счета. Но стоило почувствовать ее запах, такая злость накатила. На себя, идиота, на нее — лживую сучку. Всю дорогу сдерживал себя. Моя б воля, еще там, в салоне сбил бы охотку с ней, и пусть валит на все четыре стороны. Но из-за Пашиной новости о Лейле меня штормило не по-детски.

Тяну Бобра за собой. Специально дергаю резко, чтобы прочувствовала на себе каждую унцию боли. Зачем? Да хрен его знает. Никогда не был садистом, но тут — как демон вселился. Хочется мне, чтобы эта актриса пострадала не на публику, а на самом деле.

Замечаю в толпе знакомую брюнетку. Возле барной стойки трется возле мужика. Я помню ее, зажигали с ней как-то пару ночей. Горячая девка, как раз пойдет для нашей игры.

Приблизившись, шепчу предложение. Сучка, обернувшись, смотрит на меня удивленно. А потом я читаю узнавание в ее глазах и вижу, как черная радужка заполняется предвкушением. Вытянув из кармана пачку зеленых, отсчитываю и всучиваю ей в руки. Улыбнувшись, она указывает в сторону дальних диванчиков. Ни слова не говоря, срываюсь в их сторону. Бобер за мной. Ей просто деваться некуда. Настал час расплаты.

Заставляю девчонку опуститься мне на колени. Она пытается сбежать, но я не дам ей такой возможности. Ирма, так зовут мою знакомую, на точно таком диване перед нами. Она знает, что мы наблюдаем, и, кажется, получает от этого большой кайф, как и ее партнер.

Девушка не теряет времени даром. Оголодавшей кошкой накидывается на мужика. Буквально пара минут, и ее сиськи предоставлены всеобщему обозрению, а его эрегированный член уже погружается в глубины ее рта.

Некоторое время не трогаю Лейлу. Позволяю ей насладиться картиной. Парочка меняет позу, теперь Ирма верхом на нем, позволяет партнеру ласкать свою грудь. Ирма не сводит затуманенных глаз с застывшей в моих руках Лейлы. Ловлю себя на мысли, что мне абсолютно все равно, что вытворяют эти двое. Ноль реакции. А вот стоит только бросить взгляд на испуганное лицо Бобра, тут же кровь в жилах кипит. Склонившись для лучшего обзора, наблюдаю на ней. Наслаждаюсь, впитывая каждую эмоцию. Глаза девчонки широко раскрыты, губы — в испуганном вдохе. И от увиденного, дикая злость накрывает. Черт возьми, хитрая, сучка. Никогда еще такие искусные актрисы мне не попадались. Все строит из себя целку. Интересно, для чего ей это нужно? Да п*хер. Нравится мне все. Видеть ее игру и понимать, кто она на самом деле. Больше не проведет меня своими слезами и испуганным взглядом. Тянусь к ней. Слегка приподняв подол блузки, касаюсь горячей кожи. Вздрагивает. Пытается увернуться, отстраниться, но я крепко обхватываю ее затылок и удерживаю голову девчонки так, чтобы она глаз не спускала с тр*хающейся парочки.

Черт, Ирма обалденная. Люблю таких — на все готовых, без лишних заморочек. Но сейчас вся ее сексапильность меркнет по сравнению с той, что дрожит в моих руках.

Веду пальцами по ее животу, пробираюсь к груди. Ее кожа упругая, бархатная. Такая же горячая, как и нрав девчонки. Подавшись вперед, убираю волосы с ее плеча. Вдыхаю полной грудью аромат ее кожи, а потом, прикоснувшись языком, веду по оголенной шее к уху. Сладкая, до одури. Никогда ни на ком не зависал, а эта будто сетями опутала, под корку мозга пролезла, засела там занозой. Накрываю ладонью чашечку лифчика, оттягиваю ее. Играю пальцами с твердой горошиной соска. Грудь упругая, точно в ладонь мою помещается, будто создана для меня. Сжимаю полушарие, она снова вздрагивает, простонав. Дергает рукой, натягивая металл наручника так, что он врезается в мою кость. Отплачивает мне моей же монетой. Только мне ни хрена не больно. Я на бешеном адреналине от предвкушения. Лейла понимает, что ей не уйти, не отстраниться. От бессилия вонзается ногтями в мое бедро.

— Отпусти, — рычит, сотрясаясь от гнева. Вот она. Настоящая. Яркая, горячая. Наслаждаюсь ее эмоциями.

— Кайфуй, Бобер. Все — как ты любишь. Смотри на то, как они тр*хаются, и мастурбировать не надо. Это сделаю я, — прошептав на ухо, пробираюсь ладонью вверх по ее бедру, задираю подол короткой юбки. Черт, она так дрожит, что у меня уже колом в штанах. Сам кончу, если она вдруг коснется меня.

— Животное… ты настоящее животное… — произносит дрожащим от напряжения голосом.

— И все? Других определений нет? — смеюсь, заставляя ее пошире раздвинуть ноги. — Мускулистое, сильное, похотливое…

— Ненавижу тебя, — шипит, когда я касаюсь губами ее оголенного плеча.

— Не лги. Не верю ни единому слову. Твой язык очень лживый, а вот твое тело говорит мне правду, — на этих словах, отодвигая в сторону тонкую ткань белья, погружаюсь в нее пальцем. Мокрая. По пальцам стекает ее сок. Лживая сучка. Тот, кто боится, не истекает, как долбанная река.

Бросив беглый взгляд в сторону Ирмы, вижу, что они уже перешли к активным действиям. Она прыгает на партнере, будто заведенная, от чего ее немаленькая грудь скачет, как мячик пинг-понга. Лейла замирает, кажется, даже не дышит, в то время как я тр*хаю ее пальцами. Не свожу глаз с ее профиля. Веки девушки полуопущены, нижняя губа зажата зубами. Замерла, больше не сопротивляется. Ей нравится все это. Бл*дь, она такая тугая, что мои пальцы едва входят в нее. Стоит представить, как я окажусь там, внутри, и кровь в жилах вскипает. Продолжаю работать пальцами, накрываю подушечкой большого ее клитор. Два круговых движения, и она кончает. Бурно, со стоном. Черт, меня разрывает. Она откидывает голову на мое плечо, сокращаясь. Усиливаю фрикции, доводя ее до предела. Вцепившись мертвой хваткой в мое предплечье, Лейла жмурится. Подается бедрами, желая больше, быстрей. И я даю ей все это. Черт возьми, вот она. Наконец-то настоящая. Стонущая в моих руках, раскрытая, готовая. Меня разрывает. Кажется, стояк прорвет ткань джинсов.

Лейла замирает. Ловлю последнюю волну ее оргазма, выхожу из нее. Громкие стоны Ирмы звучат где-то вдалеке, по ту сторону. Такое чувство, что все окружающее нас пространство стало вдруг несуществующим, неважным. Есть только она. В моих руках.

— Отпусти, — ее рычание — словно поток ледяной воды. Обернувшись, яростно испепеляет взглядом.

— Я ненавижу тебя. Отпусти, иначе, клянусь, я убью себя, — ее подбородок дрожит, в то время как по щекам катятся слезы. В глазах еще остались последние отблески пережитого только что оргазма, и вкупе с внезапно вспыхнувшей злостью они превращаются в дикий коктейль, разжигающий во мне новое пламя гнева. Больше всего в жизни ненавижу фальшь и лицедейство.

Оттолкнув меня, она поднимается. Наручники снова впиваются в кожу, но ни мне, ни ей до этого нет никакого дела. Лицо Лейлы искажено в гримасе гнева. Ноздри раздуты, а грудь высоко поднимается от рваного дыхания.

— Отпусти. Я видеть тебя не могу. Тошнит, — цедит сквозь зубы, стирая рукавом слезы. Бл*дь, как же она бесит меня такая… Фальшивая до мозга костей.

— Не надоело притворяться долбанной целкой? Че ты строишь из себя? — смеюсь ей в лицо. Не знаю, что за игру она затеяла, только мне совершенно неинтересно. Пора заканчивать с этим бредом. Тр*хнуть ее, и дело с концом.

— Пошел к черту, ублюдок, — выплевывает девчонка, сотрясаясь всем телом.

— Я-то пойду, но вот сначала развлечемся с тобой хорошенько, — поднимаюсь за ней. Лейла замирает. В ее глазах появляется страх, но я не верю. Больше не проведет меня. Медленно тянусь к карману. Делаю все не спеша, специально растягивая удовольствие. Вытянув ключ, расстегиваю наручники. У меня нет никакого желания брать ее насильно. Она сделает все сама. Просто нужно заставить ее перестать играть.

Стоит наручнику раскрыться, она тут же одергивает руку, прижимая к груди.

— Пойдем, — приблизившись, пытаюсь обнять ее за шею, но она отталкивает меня, отскочив.

— Нет, не трогай, — ломаным голосом, сотрясаясь всем телом от рыданий. — Ты думаешь, такой ох*енный? Бабы все перед тобой раком встают, стоит тебе поманить?! Не мечтай! Ты не только не в моем вкусе! Меня тошнит от тебя! Ты — избалованный деньгами кусок дерьма! — каждое ее — слово ядом по венам. Стоит передо мной маленькая, ниже на две головы. В глазах — океан ярости, руки сжаты в кулаки. Такое чувство, что броситься готова на меня в любой момент и растерзать на кусочки. Я привык к колкостям и гадостям, для меня это пустые звуки. Отчим научил, а детский дом закрепил умение ограждаться от всего. Хотя, признаюсь, в последнее время мало кто осмеливается говорить мне что-либо плохое. Мне всегда было плевать на пустой треп людей. Но то, с какой ненавистью она выплевывала эти слова, что-то делало со мной. Будто внутрь, в грудь вставляла раскаленное лезвие ножа и проворачивала медленно, заставляя задыхаться от сковавшего спазма.

— Я знаю таких, как ты, — продолжает кричать. — Моральный урод, считающий, что тебе все позволено! Никчемное существо! Да кем бы ты был, если бы не богатенький папаша, целующий тебя в попку? Ты был бы никем! Пустым местом, таким же, как и я. Так вот, знай, — приблизившись, тычет пальцем мне в грудь. — Я лучше сдохну, чем лягу под тебя!

Я буквально ощущаю вибрацию гнева, заполоняющего мое нутро. Он будто вирус распространяется по крови, внедряясь в стенки сердца. Я ненавижу ее. Готов придушить. Вытр*хать из нее эту спесь, это умение довести меня до края буквально в пару слов. Да кто, бл*дь, она такая, чтобы учить меня жизни! Она думает, знает меня?! Ни х*ра! Даже сотой доли правды не знает!

Понимаю, что если сейчас не переломлю себя, не отпущу, прикончу ее. Запру в одной из ВИП-комнат и затр*хаю эту стерву до смерти. И я уже было хочу это сделать. Потянуться, чтобы схватить ее, и потащить за собой. Но что-то не дает мне сделать этого. Какое-то неуязвимое, неосязаемое чувство.

— Да пошла ты к черту, — слетает само собой. Не хочу ее видеть. Отвернувшись, срываюсь в самую гущу толпы.

Перед глазам — пелена кровавая, в штанах жуткий стояк, а в венах пульсация. Пьяной походкой направляюсь к бару. В голове только одна мысль: вытравить ее, выжечь, выбить из себя. Заливаю в себя алкоголь, стараясь начисто стереть долбанную суку из памяти. Цепляю двух телок с танпола, по дороге к ВИП-комнате беру еще одну. Падаю на мягкий матрац кровати. Не тратя времени, расстегиваю ремень, выпуская наружу каменный член.

— Соси, — хватаю брюнетку, ласкающую мою грудь, за волосы, нагибаю так, чтобы она с легкостью вобрала меня в рот. Откидываюсь на подушки, и в следующий момент вторая сучка накрывает поцелуем мои губы.