14. Эбигейл

Ворочалась в кровати, понимая, что не могу уснуть.

Все мои мысли были заняты Дареном, и я никак не могла выкинуть его из головы.

Этот мужчина был огромной загадкой и миром, полным противоречий и тайн. Внутри него одновременно уживались и лёд, и пламя. Он мог быть холодным и безразличным, но всего через мгновение мог стать чувственным и заботливым.

Я не понимала его.

Возможно, после случившегося на кухне, какой―то частичкой себя понимать и вовсе не желала, но другой частью ― всё ещё отчаянно пыталась это сделать.

Часы показывали три часа после полуночи.

Я раздраженно перевернулась и уткнулась лицом в подушку, набросив одеяло себе на голову. Нет, виноват в моей бессоннице был вовсе не этот высокомерный кретин, а тот очевидный факт, что я просто не привыкла спать по ночам. Да. Именно. Всему виной был мой график. Вот и всё. Простое объяснение тому, почему я пытаюсь провалиться в царство Морфея уже больше двух часов, и почему у меня ничего не получается.

Сделала глубокий вдох, а затем медленно выдохнула. Сейчас я прикажу своим мыслям уйти, а затем усну. Давай Эбс, расслабься, позволь себе расслабленно уплыть в страну сладких грёз и сновидений…

Неожиданный и громкий звук заставил высунуть голову из―под одеяла, ― кажется, что―то упало или разбилось… или всё же показалось…

Звук повторился, и я резко подскочила. Выбралась из постели и стала обеспокоенно спускаться вниз. Я не представляла, от чего именно был этот шум, но мозг уже начал строить догадки. Всего через пару секунд у него уже была парочка версий: либо этот грубиян в очередном порыве гнева бросил в стенку одну из своих драгоценных ваз, либо в его квартиру вломились воры.

Я не знала, насколько реален был последний вариант, учитывая совершенную систему безопасности этого дома, ― по крайней мере, я очень надеялась, что она таковой была, ― но очень надеялась, что Гордец всё же ничем не разъярен.

Хотя этот вариант нравился мне куда больше.

Не зря говорят: из двух зол лучше выбирать меньшее.

Этаж освещался только тусклым светом от луны, а о том, где находился выключатель я даже и не догадывалась. Помедлила, внимательно вглядываясь в темноту и пытаясь уловить хоть какое―то движение. Заметила возле дивана тень и, вцепившись в перила, затаила дыхание.

— Кто здесь?

— Ммм…

Голос я узнала моментально. Сорвавшись с места, подлетела к Дарену как раз в тот самый момент, когда он чуть не упал, потеряв равновесие.

— Вы что, пьяны? ― спросила, замечая перевернутый журнальный столик и валяющиеся на полу осколки стекла.

— Я не пью, ― хрипло ответил Дарен, сделав попытку сбросить со своей талии мои руки. ― И не стоит держать меня. Я могу и сам устоять на ногах…

Он пошатнулся, но я вовремя его подхватила.

— Да вы же весь горите… ― ахнула, касаясь пальцами его лба. ― Вам надо лечь и померить температуру…

— Со мной всё нормально…

— Нормально ― это когда 36.6, ― перебила его, ― а у вас явно намного выше.

— Я же сказал…

— Как и я ― резко перебила, заставляя Дарена замолчать. ― Вы сейчас же идёте наверх. По собственной воле или же вынужденно ― выбор ваш, но, если мне придется вас тащить, предупреждаю ― я это сделаю, и у меня получится. Я не такая слабая, какой могу показаться на первый взгляд, меня не остановит даже то, что еще около четырех часов вы имеете полное право приказывать мне. Я всё равно затащу вас в спальню и уложу в постель… ― я так и почувствовала на себе его вопросительный взгляд, когда поняла двусмысленность собственной фразы. Черт, Эбби, ну и сморозила ты! ― Для того, чтобы померить температуру, ― быстро добавила, мысленно радуясь тому, что сейчас он не видит моего смущенного лица.

Я не знала, какой именно эффект на него произвели мои слова, но, когда никакого ответа не последовало, сделала попытку повести его, ― и каким же было моё удивление (и одновременно облегчение), когда он поддался.

Облокотился о неё одной рукой и позволил помогать.

— Осторожно, ступенька, ― мягко сказала, правой рукой хватаясь за перила, а левой продолжая держать его за талию.

Уже на третьей ступеньке поняла ― утверждая, что затащить его наверх будет проще простого, я слегка перегнула.

Довела Дарена до кровати и, дождавшись, когда он сядет на неё, включила ночник.

Только сейчас, наконец, посмотрев на него при свете, заметила, что он почти весь покрылся испариной. Не видя его, я не могла сказать наверняка, каким именно было его самочувствие, а сейчас знала точно ― очень и очень хреновым.

Кем я буду, если оставлю его в подобном состоянии?

— Где лежит градусник? ― спросила, помогая ему лечь.

— В тумбочке в ванной, ― тихо произнес Дарен, заставляя меня направиться к двери. Найдя то, что искала и, прихватив марлю из аптечки и небольшой алюминиевый тазик, который наполнила холодной водой, вернулась в комнату.

Глаза Дарена были закрыты, но он точно находится в сознании, ― к счастью и очередному облегчению. Выдохнув, я осторожно присела на край кровати.

— Прижмите как можно сильнее, ― прошептала, помогая ему зафиксировать градусник, и только потом потянулась к ёмкости с водой.

— Ты не обязана делать всё это, ― прохрипел он. ― Не после того, что я сказал…

Выжала марлю и приложила холодный компресс к его лбу.

— Знаю, ― негромко призналась, ― но не могу иначе.

— Почему? ― его вопрос прозвучал слишком быстро. ― На твоем месте я бы не стал помогать такому бессердечному чудовищу.

Медленно убрала свои руки, не отводя взгляда от его болезненно―бледного лица. Мне показалось, что, говоря всё это, он даже слегка усмехнулся ― печально усмехнулся.

— У чудовищ тоже есть сердце.

— Как кусок льда, ― подтвердил он, ― а это всё равно, что жить с зияющей пустотой внутри.

От его взгляда, наполненного невыносимой болью, у меня тут же защемило в груди.

Я хотела возразить, разуверить его в собственной свирепости и холодности, но вместо этого лишь молча отвела глаза. Было бы неправильно снова испытывать судьбу, ведь там, на кухне, он ясно дал понять, что не хочет, чтобы я лезла ему в душу.

И я не стану.

До тех самых пор, пока он не откроется сам.

Вытащила градусник и опустила на него взгляд. Цифры на нём лишь подтвердили мои опасения ― температура была крайне высокой. Почти сорок градусов вряд ли можно назвать той самой нормой, о которой этот спесивец так кричал внизу.

Взглянула на него исподлобья. Дарен закрыл глаза и слегка нахмурил брови, но даже этот жест не сделал его тем вечно напряженным и грозным павлином, которым я привыкла его видеть. Сейчас он представал расслабленным и нежным лебедем, и это зрелище заставило меня заворожено застыть.

Как в одном человеке могли сочетаться два совершенно противоположных характера? Я понимала, почему Элис, да и все в компании, считали своего босса жестоким и всевластным человеком, не имеющим сердца, ведь и сама видела, каким он может быть.

Но также видела и другую его сторону.

Ту, которая разительно отличалась от первой.

Там он представал передо мной мягким, заботливым, потерянным и загнанным в угол. Человеком, который имел и сердце, и душу.

Дарен снова закашлялся, и это заставило меня моментально прийти в себя.

Осторожно встала с постели и, сменив компресс, бесшумно отправилась вниз.

Наверное, искать лекарства в чужом доме ― всё равно, что пытаться обнаружить иголку в стоге сена: шансы настолько малы, что надежды на хороший исход почти не остается. Но иногда нет иного выбора.

Иногда нужно понять, что «невозможно» ― это всего лишь слово, которое мешает поверить в себя.

Важно уметь находить в себе силы, которые необходимы для того, чтобы перешагнуть через то, что кажется нереальным.

Чтобы карабкаться вверх до тех пор, пока ощущаешь под ногами твердость. Чтобы бороться со своим страхом, бороться со слабостью и изнеможением, бороться до самого конца, но никогда не отступать.

Порой мы думаем, что для всего этого в нас недостаточно сил и терпения, и забываем, что стоит только захотеть, и мы способны свернуть горы.

Сделала глубокий вдох и открыла первый шкаф: полотенца, постельное белье, снова полотенца, снова постельное… так, это не то место. распахнула дверцы следующего: папки, папки, снова папки и ещё раз папки… нет, здесь лекарств тоже нет.

Пройдя в другой конец комнаты и, опустившись на корточки, отодвинула ящик небольшого комода. Мне хватило всего нескольких секунд, чтобы осознать, что за небольшие фиолетовые пакетики там лежали и, почувствовав, как по странному стало колотиться сердце ― быстро задвинула его обратно.

— Решила покопаться в моих вещах? ― услышала, испуганно отскочив в сторону.

Дарен стоял передо мной, как ни в чем не бывало и с интересом смотрел в глаза ― и это при температуре в сорок градусов!

— Нашла что―нибудь интересное?

Ей показалось, или в его голосе скользили нотки насмешливых издевок?

— Ну я… вообще―то искала лекарства, ― гордо подняла голову и сложила руки на груди. ― А вот что здесь забыли вы и почему встали с постели в таком состоянии?

— Я вставал с постели и в худшем состоянии, ― спокойно ответил он, подходя к большому платяному шкафу, ― для меня это вовсе не повод строить из себя жалкого и больного слабака.

— Но вы действительно больны, ― констатировала, подходя ближе. ― И вряд ли ваше теперешнее состояние можно описать, как «лучшее».

Дарен немного помолчал, а затем повернулся и протянул мне какую―то коробку.

— Держи, ― она была небольшой, однако, в моих руках казалась необъятной. ― И в следующий раз, прежде чем рыться в чужих вещах, попробуй для начала спросить разрешения.

Знала, что моё лицо неосознанно приняло виноватый вид, но разум победил совесть:

— В следующий раз, прежде чем раздеваться догола в такую погоду, попробуйте для начала подумать, к чему это приведет. Ведь если бы вы не повели себя столь глупо и безответственно, то я бы сейчас не рылась в ваших вещах.

— Это я―то повел себя безответственно? ― теперь руки на груди сложил он. ― А тогда что ты ответишь, если я скажу, что не выбеги ты из машины под ливень, мне не пришлось бы раздеваться догола?

— Отвечу, что, если бы вы не наорали на меня, то я бы никуда и не выбежала.

— Если бы ты не сердила меня своими детскими выходками, то я бы и не орал на тебя, ― негромко проговорил Дарен.

— Не сомневаюсь, ― саркастично усмехнулась я, ― наверное, потому, что вы весь такой белый и пушистый и никогда ни на кого не орете.

Весело закатила глаза и прошла мимо, не давая ему возможности ответить.

Внезапное осознание того факта, что за всё время нашего знакомства, мы впервые разговаривали без злости и раздражения, заставил невольно замедлить шаг. Наш короткий и бесполезный, но всё же необходимый обоим диалог, получился ровным и спокойным. Да, каждый из нас всё так же упорно отстаивал своё мнение, озвучивая собственную правоту, но разница состояла в том, что они делали это в совершенно иной форме и с совершенно иными мыслями.

Но разве с этим мужчиной такое было возможно? Неужели я окончательно спятила, начав принимать за действительность жестокие игры своего воображения? Ведь не мог же он в один миг вдруг стать вполне уравновешенным, слегка веселым и даже немного милым, верно? Люди не меняются так быстро. А такие, как Дарен Бейкер, кажется, не меняются и вовсе. Ведь правда?

Поднялась наверх и поставила на столик коробку, надеясь, что гордость и твердолобость не помешают Дарену подняться следом. При всей своей неопытности по части общения с мужчинами, я всё же понимала, что у них есть одно очень нехорошее качество ― они хотели быть слишком сильными. Всегда. И иногда перебарщивали с этим желанием там, где это было совершенно неуместно.

Услышав шаги за спиной, еле заметно улыбнулась, начиная выставлять на столик баночки и выкладывать коробочки.

— Вы сами дали мне этот ящик Пандоры, и позволили его открыть, ― начала говорить, стараясь, чтобы тон её голоса звучал как можно суровее, ― теперь вам придется выпить все эти лекарства. Я не приму оправданий вроде «я сильный и сам справлюсь» или «я болен не настолько серьезно, что бы меня пичкали таблетками», ― спародировала его властный голос.

Ну, попыталась спародировать.

— Ладно, ― его простой ответ вынудил меня застыть.

Ослышалась или…

— Ладно? ― не выдержала и повернулась к Дарену. Он сидел на диване, держа в руках какие―то папки и опустив на них свой взгляд. ― То есть, вы согласны признать, что больны? И даже не станете возражать против лекарств?

— Я не отказывался лечиться, ― сказал он, не поднимая глаз, ― но это не означает, что я буду валяться в постели потому, что моя температура слегка выше нормы.

— Слегка? ― ахнула я. ― Совсем недавно вы на ногах―то не могли стоять, не то, что самостоятельно идти.

Заметила, как он замялся, а затем оторвался от рабочих документов и поднял глаза.

— Я уже не ребенок. Я мужчина. Поэтому прекрасно понимаю, когда у меня есть силы, а когда их нет.

— Значит передо мной сидит глупый мужчина, потому что с температурой в сорок градусов, ни у кого не будет сил даже на то, чтобы держать открытыми глаза! А вы не только сидите на диване, строя из себя чертового героя, но еще и работаете!

— Эбигейл…

— Дайте мне файлы, ― перебила его, вытягивая руку.

— Что?

— Файлы, ― повторила. ― Либо вы отдаете мне их по―хорошему, либо я заберу их по―плохому.

— Серьезно? ― его брови в удивлении приподнялись. Он медленно закрыл папку и, кажется, поудобнее устроился на диване. ― Так начинай.

— Простите?

— Ты можешь отнять у меня файлы, ― как ни в чем не бывало, объяснил Дарен. ― Точнее, можешь попытаться. Мне интересно, как именно ты собираешься это сделать. Особенно, если «по―плохому».

Господи, ну и кто меня тянул за язык?!

Я могла остановиться после слова «файлы» и просто промолчать, но нет же, мне обязательно надо было сказать что―то пугающее.

Сказала! На свою голову! Вот же дура!

— Ладно, ― ответила, заглушая свой паникующий внутренний голос, ― хотите поиграть, что ж, давайте поиграем. Лишний раз докажете, что вы всё тот же ребенок, а не взрослый и здравомыслящий мужчина.

Думала, что эти слова застанут его врасплох, заставят передумать, или вызовут любую другую реакцию, которая избавит меня от необходимости вырывать папки из его рук, но он лишь кивнул, а затем с таким же нескрываемым интересом принялся ждать.

Ну и ладно. Выставить его шутом будет проще простого. Из―за высокой температуры этот Гордец стал слабее, и теперь я справлюсь с ним в два счета.

Верно. Он и глазом не успеет моргнуть, как документы уже окажутся у меня в руках.

Ох, если бы уверенности в моих действиях было бы столько же, сколько и в словах!

— Может быть, вы всё―таки добровольно отдадите мне файлы? ― слова сорвались с языка прежде, чем я успела их остановить. И, видимо, это позабавило Дарена, потому что уголки его губ поползли вверх, и он приподнялся с дивана.

— Если боишься, так и скажи. Я не стану заставлять тебя делать то, что тебе не по силам.

Мне ведь не послышалось? Он на самом деле назвал меня трусихой? Ну уж нет! Сейчас этот напыщенный индюк узнает, как всё это мне не по силам!!

― Вы ошибаетесь, ― сделала несколько быстрых шагов и в одно мгновение оказалась рядом с ним. Но когда рука потянулась к файлам, Дарен резко поднял их наверх.

— Я никогда не ошибаюсь, ― тихо сказал он, заставляя меня практически задохнуться от негодования. Вот же самовлюбленный павлин!! ― Признай, что проиграла.

— Никогда!

Подпрыгнула, пытаясь коснуться папки, но при его весьма внушительном росте и с моими―то дюймами сделать это было, мягко говоря, невозможно.

— Упертость ― не во всех случаях лучшая черта, ― поддел он меня, пока я пыталась допрыгнуть до файлов.

— О, правда? ― остановилась и сузила глаза. ― И это говорит самое бескомпромиссное и своенравное млекопитающее!

Брови Дарена взлетели вверх.

— Ты назвала меня млекопитающим?

— А что, ― подбоченившись, усмехнулась, ― осёл вам нравится больше?

Улучив момент, пока он приходит в себя и, по всей видимости, обдумывает, как бы лучше меня проучить, резво подпрыгнула и быстро выдернула папку из его рук. Он тут же растерянно посмотрел на еще недавний объект своего удовольствия.

— Ты…

— С врагом никогда нельзя проявлять невнимательность. Даже на долю секунды, ― довольно заключила, повертев в руках файлы и отступая немного назад. ― Я же говорила, что никогда не сдаюсь.

Дарен не шевелился и молча на меня смотрел. Наверное, пытается свыкнуться с поражением, ― улыбнувшись, подумала про себя и развернулась к столику. Но как только попыталась открыть верхний ящик тумбы, чтобы убрать туда папку, ощутила, как он резко схватил меня за запястье и, крутанув на девяносто градусов, прижал к себе.

От неожиданности выпустила документы из рук, и они плашмя упали на пол.

— Никогда не поворачивайся к врагу спиной, ― прошептал он, не сводя глаз с моего лица, ― ведь даже после поражения он сделает всё, чтобы победить.

Мы находились так близко друг к другу, что я ощущала его дыхание на своей коже и чувствовала, как быстро стучит сердце. Дарен сжимал рукой моё запястье, которое завел за мою спину, тем самым абсолютно лишая возможности двигаться.

Его хватка была сильной и властной, но не причиняла боли.

Я знала, что после того поцелуя в кладовке между ними что―то изменится, но сейчас мне казалось, что это была далеко не единственная причина. Этот вечер сам по себе слишком многое изменил, и я не понимала, что делать с теми чувствами, которые заставляли пульс так учащенно биться.

— Вам нужно принять лекарства, ― прошептала, предпринимая ничтожные попытки выбраться из его рук.

— Зачем?

Господи, дай мне сил…

— Иначе температура поднимется ещё выше… ― почти задыхаясь, ответила я.

— И что же?

— И… тогда вы не сможете работать… а это плохо для компании и…

— Эбби, ― его голос заставил меня вздрогнуть, ― когда я говорю с кем―то, то хочу, чтобы этот человек смотрел мне в глаза.

— Позвольте мне дать вам лекарства, ― снова попыталась высвободиться, и на этот раз, к моему облегчению, он разжал пальцы.

— Ты боишься меня?

— Я не… ― резко подняла голову, ― …боюсь, ― закончила предложение, понимая, что попала, пропала, влипла и… какие еще там есть синонимы?

— Но ты дрожишь, ― констатировал он, внимательно следя за моей реакцией.

— Конечно… ― думай, Эбби, думай, ― … у вас дома холодно! ― Браво. Это было «гениально». ― Тут любой замерзнет, а особенно, такой теплолюбивый человек, как я.

— Холодно? ― недоверчиво спросил он.

— Да, вам следует закрывать окна на ночь, ― отступила, складывая руки на груди.

— Они закрыты, ― спокойно ответил он.

— Даа, точно… наверное, всё дело в кондиционере! ― закивала головой и усмехнулась. ― Я не привыкла к такой температуре, ведь у нас дома его нет.

— Я сделаю теплее, ― сказал Дарен и отвернулся, чтобы взять пульт.

Я не смогла сдержаться и в облегчении прикрыла глаза.

Боже, спасибо, что ты есть!

Вернулась к коробке с лекарствами и начала перебирать их, понемногу расслабляясь и концентрируясь на том, что из имеющегося лучше всего поможет при простуде и высокой температуре. Выбрав несколько знакомых коробочек, направилась на кухню. Взяла поднос, который к счастью, стоял на виду, поставила на него стакан с водой и выдавила на небольшое блюдце несколько таблеток, в действии которых была уверена.

Пока поднималась, надеялась, что этот невыносимый петух всё же догадался хотя бы прилечь на кровать.

Неужели он в самом деле думает, что сорок градусов это шутки?!

Преодолев последнюю ступеньку, и обнаружив Дарена в постели, мысленно похвалила его за разумный поступок ― и да, такой похвалы вполне достаточно.

Поставив поднос на тумбочку, присела на кровать, протянув стакан и лекарство.

— Вот, выпейте сразу две.

— Что это? ― спросил он, переводя взгляд на маленькие капсулы.

— Родентицид15, ― съязвила, но, заметив, как Дарен замер, выдохнула, ― да шучу я. Это нурофен. ― он недовольно сжал зубы, но таблетки всё―таки взял. Я, конечно, слышала о том, что температура порой меняет человека, но всё ещё не верила, что сам Дрен Бейкер вдруг стал таким… послушным. ― Теперь вам нужно поспать.

Он покачал головой.

— У меня много работы.

Да, и всё―таки ничто не вечно.

— Никакой работы, ― смело вырвала из его рук папку, которую он поднял с пола, и быстро засунула её в ящик тумбочки.

— Какого черта ты творишь?! ― воскликнул он, а затем стиснул зубы. ― Я выпил твои эти таблетки, а теперь хочу заняться делами, которых у меня невпроворот, кстати говоря, из―за твоего бара.

— Вы пили их не для меня, а для себя, ― заметила, скрещивая руки на груди, ― и повторяю вам уже во второй раз, я не просила вас покупать «J9». Поэтому, вряд ли этот ваш «невпроворот» ― моя вина.

Дарен хотел возразить, но неожиданный звонок мобильного, заставил его повременить. Он не сводил с меня яростного взгляда, пока тянулся к телефону, а я в свою очередь не переставала стойко с ним справляться.

— Да, ― рявкнул он, отвечая на вызов.

— Мистер Бейкер, это Майк…

— Какого дьявола тебе нужно посреди ночи?! ― заорал он, срывая на парне свою злость. Но я даже не дернулась.

— Бар, сэр… я звоню потому, что у нас возникли некоторые проблемы…

— Какие еще проблемы?! Ты можешь изъясняться точнее?!

Невольно прислушалась.

— Думаю, вам лучше приехать.

В трубке повисло молчание.

— Буду через пятнадцать минут, ― скинув звонок, Дарен поднялся с постели.

— Что случилась? ― я стояла достаточно близко для того, чтобы услышать, о чем именно шла речь, но не для того, чтобы разобраться в подробностях.

— Тебе―то какое дело? ― зло бросил он, направляясь в сторону шкафа.

— Что с баром?

— Не знаю! Твой дружок―бармен не удосужился объяснить нормально! В твоем окружении на самом деле одни придурки?!

— Майк ― не придурок, ― крикнула вслед Дарену, за которым захлопнулась дверь в ванную. ― Он очень милый, добрый и веселый… не то, что некоторые!

Последние слова сказала достаточно громко для того, чтобы он смог их услышать.

— Договорим, когда я вернусь, ― яростно прорычал Дарен. Теперь на нем были джинсы и футболка ― Боже, как же ему шло подобное облачение… ― А до тех самых пор постарайся ничего здесь не разбить и не вляпаться ни в какую историю!

Он начал быстро сбегать по лестнице, и я тоже не стала медлить.

Когда потянулась к своему пальто, он уже надевал куртку. Заметив в его глазах вопрос, решила ответить, избавив его от необходимости лишний раз кричать:

— Первое ― мы договорили. Второе ― я еду с вами.

— Ну уж нет, ты остаешься здесь!

— Не дождетесь! ― твердо заявила, застегивая пуговицы своего пальто, ― это ведь мой бар, так? Значит, я обязана там быть. С вами или без вас, но я поеду туда, ― вызывающе добавила, и это подействовало именно так, как и должно было.

— Дьявол! Черт с тобой, ― зарычал он, а затем протянул мне зонт. ― Но без этого ты никуда не пойдешь!

— Как скажете, ― забрала предмет из его рук, ― хотя вам он определенно нужнее.

— Замолчи, иначе я посажу тебя под замок.

Он повернулся ко мне спиной и направился к лифту.

— И с чего я взяла, что этот человек может быть милым больше пары минут, ― раздраженно пробурчала. ― Видимо, таблетки реанимировали в нём невыносимого задаваку. «Замолчи, иначе я посажу тебя под замок», ― повторила его голосом. ― Тоже мне, напугал…

— Ты так и будешь бормотать себе под нос или мы, наконец, поедем?! ― заорал он из кабины.

— Я прекрасно слышу, кричать было не обязательно, ― сказала, заходя внутрь.

— Порой мне кажется, что по―другому до тебя не доходит, ― он потянулся к сенсорному экрану, и двери почти тут же закрылись.

— Кто бы говорил о доходчивости, ― возмутилась, прислоняясь к стенке и складывая руки на груди. ― Сам никогда не понимает с первого раза и вечно спрашивает: «что?», «прости?».

— Что? ― властным тоном спросил Дарен.

Вуаля! Как по заказу.

— Ничего, ― съязвила я, ― восхищаюсь лифтом.

По взгляду поняла, что он ей не поверил.

И в этом не было совершенно ничего удивительного.

При таком раскладе я бы тоже ни за что себе не поверила.

На улице уже не было дождя, хотя с уверенностью сказать о том, что его и не будет ― было нельзя. В воздухе пахло свежестью, и это было первым и последним приятным, что нас ожидало. По всей видимости, ураган ночью разыгрался с такой силой, что последствия от него можно было наблюдать, лишь мельком выглянув в окно. А когда ты стояла посреди улицы ― вся картина фактически открывалась перед тобой во всем своем «великолепии».

— Будто бы сам Дьявол поднялся из Преисподней, ― прошептала, ужасаясь разрушениям, которые были видны даже глубокой ночью.

— Просто прогулялся, ― услышала голос Дарена, ― по сравнению с тем адом, который Он устроил нам при вторжении «Сэнди», это просто шалости.

Поёжилась, вспоминая те ужасающие дни в 2012 году, когда мощнейший тропический циклон обрушился на Атлантику, затрагивая и их родной Нью―Йорк.

«Франкеншторм» ― так телевизионщики назвали тот ужас, который жителям городов пришлось пережить в те мучительные часы. Затапливало тоннели метро, дороги и дома, падали деревья, обрывало провода, горели здания, взрывались станции… город остался без электричества, его дети ― без дома, а ветер ещё слишком долго доносил до каждого из нас голоса тех, кто не сумел выжить в этой Смертельной Жатве.

Открыла дверцу машины.

Внезапный порыв ветра вынудил сильнее запахнуть ворот пальто.

Дарен был прав. Этой ночью Сатана действительно проявил милосердие.

Но отчего―то мне казалось, что это было далеко не всё, что мне сегодня предстояло увидеть.