15. Дарен и Эбигейл

Всё время, что мы ехали, Эбби молчала, а я пытался понять, почему.

Наш последний разговор прокручивался в голове словно анимационная картинка: с самого первого и до последнего сказанного слова. Снова и снова. Неужели я чем―то обидел её? Задел неосторожным словом или фразой?

Стиснув руль сильнее, выкрутил его вправо, стараясь не смотреть на девушку, отрешено вжавшуюся в сидение. Я не сомневался, что она считала меня бесчувственным, жестоким и бессердечным чудовищем, ведь таким меня считали абсолютно все.

Они были правы. А мне было плевать.

Было бы.

Я не хотел меняться. Точнее, просто не мог.

Но, черт возьми… рядом с ней я ненавидел себя за каждую такую выходку.

И каждый раз, осознанно или невольно делая ей больно, ощущал то же самое.

Ту же боль, только в стократ сильнее.

Отрегулировал температуру в салоне, замечая, как Эбби обняла себя руками.

Как бы сильно не старался, не мог заставить себя быть безразличным к ней. Не мог не хотеть защищать её. Оберегать. Заботиться. Всё, что ранее казалось мне таким диким и ненужным, с ней оказывалось необходимым и желанным. И с каждым днем контролировать это внутри становилось всё сложнее. Всё невыносимее.

Припарковавшись возле входа, заглушил мотор и немного помедлил, позволяя Эбби первой выбраться из машины. Не понять, что именно имел в виду Майк, когда говорил, что мне лучше приехать, было невозможно, потому что причина, по которой я был здесь, вдребезги разбила переднее стекло бара, наполовину войдя внутрь помещения.

Не торопясь вылез из салона, захлопывая дверь и неотрывно смотря на полуразрушенное здание. Осколки от окна валялись на асфальте, как и бывшая вывеска с названием.

Я что, выиграл джек―пот «проблемы, я вас жду»? Или им просто понравилось у меня гостить? Что ж, превосходно! Может, тогда, и вовсе пропишитесь в моей жизни?!

— Мистер Бейкер! Как хорошо, что вы здесь, ― облегченно выдохнул Майк, который, заметив машину, тут же выбежал на улицу. Но я не удостоил его взглядом, пытаясь оценить ущерб. ― Воу, Эбс, ты тоже здесь? Вы что, приехали вместе?

Застыл, краем глаза замечая, что ненормальная сделала то же.

Дьявол. Я даже не подумал, как это будет выглядеть, когда соглашался взять её с собой.

— Что ты вообще здесь делаешь? ― спросил, переводя тему. ― Я же отпустил тебя.

— Да… ― начал Майк, слегка неуверенно потирая затылок, ― но я кое―что забыл, поэтому вернулся, когда буря немного успокоилась, а тут это дерево, и я…

— Ясно, ― прервал его, а затем прошел мимо и зашел внутрь.

Что может быть лучшим подарком для хозяина заведения, чем огромное дерево, разрушившее половину его чертового бара? Бара, который я приобрел всего несколько дней назад, и который неожиданно принес с собой огромную кучу проблем.

От всего этого голова не просто шла кругом, а в прямом смысле слова взрывалась фейерверками. И теперь, каждый раз, думая о совершенной сделке, я невольно спрашивал себя: нахрена я на это подписался?!

— Я вызывал бригаду еще полчаса назад, ― осторожно сказал Майк, ― но они позвонили и сказали, что не могут к нам пробраться. А те, что могут, заняты с другими объектами. Раньше утра никак не приедут.

Сунул руки в карманы джинсов, мысленно измеряя масштабы бедствия, но теперь уже изнутри. Из самого эпицентра. Если мы хотели поскорее разобраться с проблемой, то нужно было искать ей другое решение. По крайней мере, мне больше нравилось работать на результат ― действовать, а не сидеть и ждать, пока решение само упадет в руки.

— Мне понадобится твоя помощь, ― сказав это, повернулся к парню. ― Надеюсь, тяжелой работы ты не боишься?

— Шутите? ― усмехнулся Майк, гордо складывая руки на груди. ― Мой дед всю жизнь проработал грузчиком и всегда всё делал своими руками: от строительства дома и до вырезания мебели. Мой отец помогал ему с тех самых пор, как научился ходить. Ну а я про тяжелую работу узнал раньше, чем сказал своё первое слово. Поэтому, нет, мистер Бейкер, нас, Майерсов, таким точно не напугать.

— Что ж, ― вызывающе бросил, снимая свою куртку, ― тогда раздевайся. ― почувствовал, как в глазах загорелся задорный огонек. ― Посмотрим, на что ты способен.

Пока подметала пол, собирая осколки и всё, что успело налететь с улицы через «открытое» окно, мельком наблюдала за тем, как Дарен и Майк пилили это огромное дерево и что―то обсуждали. Я не стала интересоваться, откуда у Гордеца в багажнике опасная железяка с острыми краями, да и думать о возможной причине, если честно, не очень―то и хотела ― всё же лучше и правда не смотреть ужастики. И не только на ночь, а вообще.

Искоса посмотрела на Дарена, слегка помедлив.

С каждым днем… или даже часом, он открывался с совершенно другой стороны. С той стороны, о которой я раньше не подозревала. И догадаться о которой было невозможно, если принимать во внимание всё то, что о нем говорили, и всё то, чему я сама так часто становилась свидетелем.

Но ведь это неправильно ― судить о человеке лишь по тому, чему он позволяет показаться на поверхности, при этом, даже не пытаясь заглянуть глубже. Это всё равно, что смотреть на куб сверху: ты видишь только плоский квадрат и думаешь о фигуре уже совсем не так, как если бы, повертев её, заметил еще пять её сторон.

Окончательно расправилась с полом, не забыв вытереть стойку со столиками, заметила, что прошло около полутора часов. Дерево было почти распилено и, надо отметить, что бар, хоть всё ещё и был разгромлен, но уже выглядел намного лучше, чем когда мы только приехали.

Чего нельзя было сказать о Майке и Дарене.

С ними всё произошло с точностью да наоборот.

Потные, уставшие и грязные мужчины ― весьма занимательное зрелище. Особенно, когда эти мужчины такие привлекательные, а от одного из них ты вечно теряешь голову.

О чеееерт.

— Ваш кофе, ― подвинула к краю стойки две кружки и облокотилась о неё локтями.

Только не думать о нем. Только не думать.

— Эбс, ты просто фея, честное слово, ― отметил Майк, застонав от ароматного запаха эспрессо. Мне показалось, что Дарен зарычал, и я тут же перевела на него свой взгляд, надеясь услышать от своего угрюмца хотя бы слово. Я сказала «своего»? Ох Боже… ― Тут стало лучше, ― не унимался парень, плюхаясь на высокий стул, ― мне даже кажется, что намного уютнее, чем до падения дерева. Предлагаю всерьез рассмотреть вариант с изменением интерьера, декора и самой идеи заведения. Этот ураган подал мне отличную мысль: задать бару именно такой стиль. Что скажете, мистер Бейкер?

Дарен громко поставил кружку на стол, стрельнув в него яростным взглядом.

— Нет.

— Но почему? ― Майк задорно развернулся. ― Вы только представьте заголовки: «J9 стал самым разрушительным местом во всем Нью―Йорке», ― он мечтательно развел руками, заставив меня усмехнуться и закусить губу.

— Думаю, тебе лучше не перечить ему, ― шепнула своему партнеру, наклоняясь ближе, ― не хочу, чтобы ты познал, каков Дарен Бейкер в гневе.

— Он не плохой, я чувствую, ― уже без наигранности сказал Майк, искренне улыбнувшись, ― просто в своё время ему причинили очень большую боль.

— Почему ты так решил? ― тихо спросила я.

— Детка, разве ты сама этого не поняла? Ведь всё это видно по его глазам. Каким бы жестоким и бессердечным он не пытался выглядеть перед другими, его взгляд, и даже некоторые поступки говорят совсем об обратном. ― Майк немного помолчал, словно о чем―то задумался. ― Знаешь, уже одно то, что он извинился перед нами этим вечером, подтверждает мою теорию.

— Погоди, ― остановила, ошеломленная его словами, ― он сделал что?

— Ну, извинился. Сказал, что искренне сожалеет о каждом грубом слове, которое бросил в наш адрес, а затем отпустил домой. Прости, что не попрощались, но этот его взгляд типа «идите вон, иначе пожалеете»… ― усмехнулся он, почесав затылок.

Когда Майк отвернулся, мне показалось, что время будто остановилось. Я не могла поверить в то, что только что услышала.

Он извинился.

Дарен Бейкер извинился.

Я хорошо помнила этот вечер. До мельчайших подробностей. Помнила каждое слово. Каждую деталь. Дарен сказал, что признает свою ошибку, если проиграет пари, что извинится перед моими друзьями, если я окажусь права. Пусть это и было какой―то совершенно безумной игрой с дурацкими правилами и условиями, но даже тогда, принимая всерьез данное мной слово, я и подумать не могла, что он на самом деле его сдержит.

А уж тем более, искренне попросит прощения у Майка и Карлы.

Кто угодно, но только не он.

— Он ведь не безразличен тебе, я прав? ― услышала и перевела на Майка глаза.

— Что? ― вопрос застал врасплох. Я инстинктивно сжала край стола. ― Н―нет, не неси…

— …чепухи? ― закончил он, поднимаясь со стула. ― Я знаю, что между вами что―то происходит. Было невозможно не заметить, как вы смотрите друг на друга. И то, что сегодня вы приехали вместе. А эта ваша… перепалка в кладовке, ― усмехнулся он, и я застыла, непроизвольно расширяя глаза.

Сейчас мне определенно было не до смеха!

— Откуда ты…

— …узнал? Да я просто проходил мимо, а вы как―то не особо шептали… ― он почесал затылок. ― В общем, в соревнованиях по бесконтрольному гневу наш босс точно мог бы претендовать на медаль.

— Майк, это не то, что ты подумал…

— Эй, не пытайся солгать мне, ― спокойно ответил он, по―дружески накрывая мою руку своей. ― Я вижу тебя насквозь. Как и то, что ты тоже не безразлична ему. Он относится к тебе не так, как к другим, Эбс. И я уверен, что, если бы не ты, он никогда бы не переступил через собственную гордость и не признал, что был не прав. Думаю, что и ты это замечаешь. Вопрос лишь в том, сможешь ли правильно поступить.

Он бросил на меня свой понимающий взгляд, а затем сжал мою руку и зашагал к подсобке. Я безмолвно смотрела Майку вслед, чувствуя, как сердце рвётся от чувств. Мне хотелось закричать «Да! Я поступлю правильно!», но вся трудность была в том, что я просто не понимала, как будет правильно. И как, приняв верное решение, суметь избежать боли.

Я как раз убирал пилу, когда в кармане завибрировал мобильный. От неожиданности, она выскользнула из рук, и чуть было не упала мне прямо на ногу ― хорошо, что я вовремя отскочил.

— Черт! ― вытащил телефон и не глядя ответил. ― Что?!

— Мистер Бейкер?… ― мягкий, но дрожащий и отчего―то отдаленно знакомый голос заставил слегка остыть. ― Простите, я… просто не знала, кому еще позвонить, ― голос девушки дрожал, и мне даже показалось, что она всхлипнула, ― Эбби не подходит к телефону, а я подумала, что она может быть с вами и…

— Что случилось? ― перебил её, тут же сорвавшись с места.

Понял, что звонила одна из её сестер. И что что―то произошло.

— Ади так сильно кричит… а я с ней одна… ― продолжала в истерике. ― Я не могу её остановить… не могу ничего сделать… мистер Бейкер, я не могу…

— Успокойся.

— …ей больно, а я ничего не могу сделать… ― громко всхлипывала она, словно совершенно меня не слыша. ― Без Эбби я ничего не могу сделать…

— Возьми себя в руки!! ― закричал. Когда на том конце трубки повисла тишина, продолжил уже спокойнее. ― Сейчас ты нужна Адель, поэтому прекрати свою истерику и постарайся дать ей воды. Я буду гнать так быстро, как смогу, и привезу твою сестру домой. Обещаю. ― сбросил звонок и, схватив со столика куртку, встретился взглядом с выходящей из подсобки ненормальной. ― Полезай в машину. Нам нужно срочно ехать.

— Что? ― она хлопнула глазами. ― Но я…

— Твоя сестра звонила. Ты нужна Адель.

Вот когда впервые за то время, что ч знал эту девушку, ч увидел в её синих глазах дикий ужас. Да, не просто страх, а именно ужас. Не задавая никаких вопросов, она подорвалась и всего через несколько секунд уже сидела внутри моего автомобиля, который мчался по уже светлеющим улицам Нью―Йорка.

Я летел так быстро, как и обещал, мысленно благодаря Бога за то, что завалы уже успели разгрести. Я прекрасно понимал, что сейчас испытывала Эбигейл, ― ведь узнай я, что моя сестра кричит от боли (плевать, от какой именно), мчал бы так быстро, как только мог. И меня бы ничто не остановило.

Начал тормозить, но Эбби вынеслась из машины ещё на ходу.

Понесся следом, успевая лишь мимолетом хлопнуть дверью, но напрочь забывая о сигнализации. Да и хрен бы с ней!

Я не знал, как всё это происходило с самой Эбигейл, но для меня всё было словно в тумане. Вот она взлетает по пролету вверх, вот открывает входную дверь и, что―то мимоходом сказав высокой пепельной блондинке, уже бежит в другой конец коридора.

Я инстинктивно лечу за ней и то, свидетелем чего становлюсь, когда пересекаю комнату, заставляет сердце невыносимо сжаться.

Маленькая девочка сидит на полу, подобрав к себе колени, и громко кричит, закрывая руками уши. Эта жизнерадостная малышка, которую я впервые увидел в зоопарке, сейчас была загнанным, испуганным ребенком, пытающимся отогнать от себя монстра.

— Ади, ― Эбигейл тут же упала на пол рядом и стала её обнимать. ― Я рядом, моя девочка, слышишь? Я пришла…

— Би… ― она снова закричала, и я с силой стиснул зубы.

— Иди ко мне, ― прошептала Эбби, и всё ещё плача, Адель бросилась в её объятия.

— Он здесь, Би… ― всхлипывала она, ― я видела его… он хотел забрать меня…

— Нет, милая, его здесь нет, ― по щекам Эбигейл текли слезы, пока дрожащими руками она гладила девочку по спине. ― Я обещала, что буду защищать тебя до самой смерти, помнишь?… Я не дам тебя в обиду, ― вертела головой она. ― Больше никогда.

— Мне было очень больно… ― Ади уже не кричала, но всё ещё сильно плакала, не в силах успокоиться, ― как будто он опять делал это… я ощущала острое лезвие, Би…

Эти слова заставили меня застыть.

— Посмотри на меня, солнышко, ― она слегка отстранилась, а затем взяла её маленькое личико в свои ладони, ― я обещаю, что не позволю ему снова войти в твою жизнь. Просто поверь мне, родная, он больше не посмеет причинить тебе боль.

— Я боюсь, Би… ― она снова кинулась ей на шею, и Эбби прижала девочку к себе.

— Я знаю, милая, ― сквозь слезы прошептала, гладя её по волосам, ― но я всегда буду рядом. И никуда не уйду.

Бесшумно попятился к двери ― весь этот ужас пеленой стоял перед глазами.

Когда вышел в кухню, заметил сидящую на стуле Мэнди.

Она опустила голову, обхватив её руками, и раскачивалась, пытаясь успокоиться. Услышав мои шаги, подняла на меня глаза.

— Как она? Эбби удалось успокоить её?

— Да, ― тихо ответил, и девушка в облегчении прикрыла глаза.

— Слава Богу… ― она выдохнула и облегченно прикрыла глаза, ― на это способна только Эбби. Я не знаю, почему, но… её руки особенные для Адель. Когда она обнимает её, малышка неосознанно чувствует себя в безопасности.

Я не стал ни о чем спрашивать, молча подошел к шкафчикам и всего через пару минут поставил на стол большую чашку с чаем.

Она подняла на меня свои благодарные глаза и взяла кружку в руки.

Заставил её всё выпить, а затем отправил спать.

Оставшись наедине с собственными мыслями, долго расхаживал взад и вперед, пытаясь понять, чему, черт возьми, стал свидетелем. Вспоминал разговор, который услышал, и варианты, которые непроизвольно закрадывались в его голову, совершенно мне не нравились.

Одно я понял точно ― Адель не только чувствовала страх, она испытывала сильную боль. И физическую, и душевную. Я знал это потому, что сам испытывал то же. Как и у меня, внутри этой маленькой девочки жили злобные демоны. Она всеми силами пыталась отогнать их, используя единственные приемы, которые знала. Но по опыту я знал, что избавиться от них не так―то просто. А иногда и вовсе невозможно.

Легкие шаги за спиной, заставили меня повернуться.

Волосы Эбби растрепались, а лицо было ещё мокрым от слез.

Увидев меня, она мгновение замерла.

— Где Мэнди?

— Я отправил её отдыхать, ― прошептал. ― Подумал, что колледж не так важен.

Эбби слабо кивнула.

— Да, думаю, не сегодня.

Мы оба молчали, и я не осмеливался нарушать тишину.

В голове было столько вопросов, так болезненно давивших в самую суть, что сдерживаться с каждой секундой становилось всё невыносимее. Она ещё пару секунд нервно мяла пальцы, обдумывая произошедшее. А затем вымученно опустилась на диван.

— Наверное, тебе нужны ответы.

— Почему она кричит? ― спросил, надеясь, что мои самые худшие опасения не подтвердятся. И что малышке за той дверью просто приснился плохой сон. ― Что с ней происходит?

— Она через многое прошла… ― дрожащим голосом начала Эбби. Слова давались ей нелегко. ― Родители Адель погибли во время урагана «Сэнди», а кроме них у неё больше никого не было. Поэтому она оказалась в приюте.

Эбби выдохнула и немного помолчала прежде, чем продолжить.

— Её удочерили меньше, чем через месяц. Супружеская пара, долгие годы мечтающая о ребенке, а после ― не знающая себя от счастья. По крайней мере, всем так казалось. ― она подняла на меня глаза. ― Наша жизнь непредсказуема и жестока. И порой даже к тем, кто слишком слаб, чтобы отражать её удары.

— Почему ей так страшно? ― опустился на колени рядом. Видеть муку в её глазах было непомерно тяжело. ― Что они делали с ней, Эбби?

— Развлекались, ― тут же прошептала она. ― Получали удовольствие, причиняя этой чудесной девочке боль. Вот этими самыми руками, ― дрожа, но полна решимости она подняла одну свою ладонь вверх, ― он брал свой заточенный нож и, пока она держала свою связанную и рыдающую дочь, безжалостно резал им по коже, ― глаза Эбигейл остекленели, а я с ужасом осознал её слова. ― Каждый гребаный день они издевались над ней… без наркоза, на живую… рассекали холодным металлом… ― голос Эбби сорвался, но решимость во взгляде никуда не исчезла. ― За что ей всё это? Почему она так страдает? Ведь это не прекращается, Дарен. Это не проходит…

Ощутил, как что―то в области груди сорвалось и на скорости рвануло вниз.

Пальцы сжались в кулаки, а гнев и ненависть к ублюдку становились всё сильнее. Я не понимал, какой мразью нужно было быть, чтобы причинять такие мучения маленькому невинному ребенку. Получать от этого удовольствие и хотеть снова и снова… Дьявол, дай мне только найти этого подонка… дай только найти…

— Ты нужна своей семье, ― выговорил, зная, что не отвечаю. ― В баре несколько дней справятся без тебя.

Эбби смотрела на меня сквозь всё ещё не обсохшие слезы, и я ощутил, как её полоснули мои слова. Она ждала от меня хоть какой―то поддержки. Хотя бы самой незначительной. Ей было бы достаточно одного слова утешения, но, вместо того, чтобы успокоить, я дал ей лишний повод убедиться в своей холодности и своём бессердечии.

Я хотел обнять её. Хотел отдать ей всё, что имел, лишь бы не видеть, как она страдает. Хотел сказать ей, что всё будет хорошо, но что―то сковывало меня огромными железными цепями. Внутри всё разрывалось на части, но, сдерживая крик, я молчал.

Когда Эбигейл закрывала за мной дверь, уловил промелькнувшую в её взгляде боль, и тут же ощутил, как она отозвалась внутри.