23. Дарен и Эбигейл

Ещё до того, как механизм колеса задвигался, я уже предчувствовал, что вот―вот произойдет что―то плохое. Ощутил резкий толчок, лишь через мгновение поняв, что конструкция снова сорвалась. Послышался скрежет «рвущегося» металла, а затем кабинка накренилась и резко стукнулась о железку с другой стороны.

Эбби вскрикнула и, потеряв равновесие, стала падать. Быстро зацепившись за вертикальный столбик «вагончика», который теперь располагался параллельно полу, я успел схватить её за запястье.

— Цепляйся за меня, ― прохрипел, чувствуя, что удерживать её с каждой секундой становится всё сложнее.

Мне было плевать на боль в коленке и возможный вывих. То, что нога в любой момент могла съехать с твердой поверхности, помешав удерживать Эбби, пугало намного сильнее. Она изо всех сил пытаясь дотянуться до моей руки, но не выходило. Мышцы в теле словно парализовало, и Эбби в отчаянии завертела головой.

— Я не могу…

Зарычал, ощущая, как рука начинает соскальзывать.

— Я раскачаю тебя. Попробуй подтянуться и ухватиться за дверцу. ― она помедлила, осознавая, что тогда ему придется на время отпустить её. ― Знаю, ты боишься, но, если я не поменяю положение, мы упадем вместе.

Когда она кивнула, стиснул зубы и, приглушив рык, подбросил Эбби до цели. Понимал, что она не сможет долго держаться, поэтому, когда она вцепилась в металл пальцами, нашел опору и, сжав ремень безопасности, схватил её запястье.

Накручивал ремень на ладонь, вытягивая Эбби за собой до тех пор, пока она не ощутила под коленями твердость, а её пальцы не сжались вокруг пластмассы. Помогая ей встать, прислонился к корпусу кабинки и ощутил, как ко мне прильнуло хрупкое тело. Эбби отцепилась ото всего, за что держалась и бросилась мне на грудь.

Позволил себе вдохнуть её запах и, прикрыв глаза, за волосы прижать к себе. В этот момент я мог думать лишь о том, что никогда не простил бы себя, если бы вдруг не сумел её удержать.

— Эбби… ― мне не хотелось отпускать её, но мы всё ещё сильно рисковали. ― Нам нужно выбираться.

Когда она медленно отстранилась, опустил взгляд и встретился с её наполненными страхом глазами. Могло показаться, что сейчас она вот―вот разревётся, начнет паниковать и бить кулаками в грудь, но я знал, сколько в этой женщине было силы и отваги. Сколько собранности в нужную для этого минуту.

— С вами всё в порядке? Вы целы? ― спросили в микрофон.

— Целы, ― крикнул, не отрывая от Эбби взгляда.

Послышался металлический скрежет, заставивший голос быстро продолжить:

— Прямо под вами батут. Вы должны осторожно, повторяю: осторожно, спрыгнуть. По очереди. Постарайтесь не волноваться и сохранять образовавшийся градус угла.

— Давай, ― тихо велел, когда голос замолк, ― сделай, как он говорит.

Эбби лишь сильнее вцепилась пальцами в рубашку и отчаянно завертела головой:

— Я не смогу…

— Сможешь, ― новый скрежет вынудил вдохнуть. ― Просто закрой глаза и прыгни.

— Я боюсь, Дарен… я…

— Ты прыгнешь, ― сказал твердо, но при этом бережно сжал её плечо, ― ведь внизу тебя ждет кое―кто важный.

— Адель… ― прошептала она, с пониманием смотря мне в глаза.

— Да, Адель. И ей нужно, чтобы ты была рядом.

Эбби задрожала, но кивнула. Медленно отойдя в сторону, уцепилась за бортик кабинки, а затем схватилась за левую балку. Развернувшись, я помог ей не спеша взобраться наверх, но даже после этого не убрал своей руки.

Просто знал, что так будет спокойнее. И не только ей.

— Мисс, ― снова крикнул менеджер, ― всё готово. Прошу, прыгайте.

Послышался очередной металлический звук и, резко подняв голову, я увидел, как ломается вторая часть железки, которая и держала кабинку на весу. Среагировал моментально: отцепившись от ремня, толкнул Эбби вниз, а затем ощутил, как что―то тяжелое ударило в затылок, и, не справившись с тупой болью, погрузился в темноту.

Ощутила резкий толчок в спину и поняла, что с огромной скоростью лечу вниз. Крик хотел сорваться с губ, но почувствовала, как на что―то приземлилась. Слегка подпрыгнув, вжалась в материал, и лишь через несколько секунд услышала голоса:

— Давай―давай―давай, убирай её оттуда! Эта штука сейчас развалится! ― крики болезненно долбили по вискам. ― Уходите отсюда! Быстрее! На выход, на выход!..

— Мисс, вставайте, ― кто―то схватил меня за запястье, ― нам нужно идти.

Ощутила резкий подъем, а затем почувствовала, как чьи―то руки помогают мне бежать. Возможно, я не до конца осознавала, что происходило, но когда услышала знакомый голос, окончательно пришла в себя:

— Биби! ― повернулась и, не сдержав эмоций, рухнула на колени, позволив малышке упасть в свои объятия. ― Я так испугалась, что больше не увижу тебя…

— Нет, ― завертела головой, крепче прижимая к себе Адель, ― этого никогда не будет. Ты не потеряешь меня, слышишь? Где бы я не оказалась, я вернусь… всегда… ― отстранившись, обхватила её маленькое личико. ― Ты в порядке? Нигде не болит?

Она отрицательно покачала головой.

Я облегченно выдохнула, однако, почувствовала, что беспокойство не только не исчезло, но и наоборот ― стало только сильнее. И когда услышала громкий звук ударяющегося о пол железа, поняла, почему.

— Дарен… ― задрав голову, увидела, как колесо, с которого прыгнула всего минуту назад, срывается и с грохотом падает вниз.

Люди с этажа убегали как можно дальше, с криками и паникой в глазах выносясь на улицу, а я могла думать лишь о том, что где―то там был Дарен. И он нуждался во мне.

Заметив знакомое лицо, схватила Адель и побежала к двери.

— Вы почему ещё здесь?! Я же сказал…

— Прошу, присмотрите за ней, ― прервала мужчину. ― Мне больше некого попросить.

Менеджер не успел ответить, потому что я развернулась, а затем так быстро, как только могла, понеслась в сторону колеса.

— Куда вы…?! Мисс!! Такая же сумасшедшая, как и он, покалечит же себя…

Но я уже не слушала. Просто бежала, зная, что мужчина, столько раз спасавший мне жизнь, теперь и сам находится на волоске.

Спасатели, прибывшие на вызов, уже были рядом с местом происшествия, освобождая территорию от нежелательных зевак и доставая необходимое снаряжение. Подняв глаза, я едва не задохнулась: колесо упало, сломав перегородки между этажами; некоторые железные балки теперь валялись на полу, как и кабинки, тоже сорвавшиеся с петель; пластмасса и прочие детали были разбросаны по полу, но сама конструкция, к счастью, больше не двигалась.

По крайней мере, я сильно надеялась, что это к счастью.

— Эй, эй, эй… туда нельзя, ― один из спасателей преградил мине дорогу, мягко схватив за плечи. ― Идите к выходу.

— Нет, прошу, пустите меня к нему…

— Мисс…

— Вы не понимаете, он остался там, ― замерла, заметив, что тот самый «вагончик», в котором мы были, валяется в стороне, сломанный пополам и придавленный сверху огромной металлической балкой. ― Нет… ― прошептала, завертев головой. ― Нет―нет―нет… этого не может быть… Дарен!!! ― закричала, что есть мочи.

Так сильно, как не кричала еще никогда в жизни.

Резко выдернув руки из стальной хватки, рванула вперед, огибая на миг застывших работников. Чувствовала, что спасатель бежал прямо за мной, и понимала, что рискую, но знала, что никогда ещё не делала ничего более правильного.

Упав на колени перед кабинкой, проскользнула еще несколько дюймов по плитке, а затем стала отбрасывать в сторону ненужные куски пластмассы и железа, которые была в состоянии поднять. Слезы жгли глаза, застилая их пеленой, руки слабели, дыхания не хватало, но я продолжала шептать молитву и «откапывать» человека, который так много для меня значил. Грязный кусок ткани от пиджака заставил всхлипнуть, а спасатель, который в эту секунду, упал на колени рядом, тут же напрягся.

— Майлз, ― закричал он, начиная интенсивно расчищать площадку, ― тащи домкрат! Он здесь!

Кто―то отвел меня в сторону, попросив зайти за ограждение.

А дальше всё было, словно в тумане.

Я слышала далекие голоса, видела профессионально суетившихся спасателей: они разрезали металл и поднимали тяжелые конструкции оборудованием. Я не знала, сколько времени простояла, пытаясь не потерять сознание, но ноги ослабли, и я облокотилась о каменный столб. Чувствуя, как похолодели руки, и всё поплыло перед глазами, скатилась по нему вниз. Слезы ручьями хлынули из глаз. Подтянула к себе колени и зарылась в них с головой, обняв себя руками.

— Господи, помоги ему… ― шептала, понимая, что силы покидают тело, ― я ведь не так часто о чем―то Тебя прошу… но если с ним что―то случится… если он… ― голос сорвался, я замотала головой, ― я просто не смогу жить, зная, что, спасая мою жизнь, он пожертвовал своей… не смогу…

— С Тигрулей ведь всё будет хорошо?

Тоненький голосок заставил сначала застыть, а затем поднять голову. Адель стояла прямо передо мной: её маленькое личико было заплаканным, волосы растрепаны, а сердечко колотилось, как сумасшедшее, ― я могла бы поклясться, что слышала его стук.

— Милая, что ты… я же попросила тебя оставаться с этим хорошим дядей.

— Простите, ― извинился Эндрю, ― она плакала и просила отвести её к вам.

— Ничего, ― кивнула и поманила малышку к себе, ― иди ко мне.

Адель села рядом, положив голову мне на грудь, и я обняла её так крепко, как только могла. Главное, больше не плакать. Чтобы не показать свою слабость.

— Биби, мне страшно. Я не хочу, чтобы с Тигрулей что―то случилось.

— Ну что ты, родная, ― поцеловала девочку в волосы, зарываясь в них лицом и прикрывая глаза, ― с ним ничего не случится. Он же Тигруля. И всегда выбирается из любых передряг, верно?

— Потому что рядом с ним всегда его друзья.

— Мы тоже будем рядом, ― прошептала я. ― И никуда не уйдем. Согласна?

Ощутила, как Адель закивала, и лишь после этого позволила нескольким слезинкам скатиться по щеке.

Если бы во мне и правда было столько силы, сколько видел во мне Дарен.

Если бы я только нашла в себе мужество заставить его спрыгнуть вместе со мной.

Тогда с ним всё было бы хорошо. Всё было бы…

— Давай на носилки!

Я неторопливо поднялась с пола, всё ещё держась руками за стену.

— Он без сознания! Начинается брадикардия!

Из глаз снова потекли слезы. Я сильнее вцепилась в бетон.

— Дефибриллятор! 4000 вольт! Разряд!

— Ничего.

— Увеличивай до 5000 вольт! Разряд!

Адель вцепилась мне в ноги и отвернулась.

— Пульса все ещё нет.

— Вижу! 7000 вольт! ― медики помедлили. ― Давай же! Иначе потеряем его!

— 7000 вольт.

Тишина. Звук прибора. Разряд.

Не помня себя от страха, слегка отстранила от себя Адель и сделала несколько неуверенных шагов вперед. Голосов я больше не слышала. Видела шевеление губ, замечала движение рук, суету… но была не в силах разобрать ни слова.

Не спеша приподняв ленту, прошла под ней и словно завороженная направилась к носилкам. Сердце подпрыгивало и останавливалось. И так по кругу. Раз за разом.

Замерла в нескольких дюймах, понимая, что не в силах подойти ближе. Горло сдавил ужас, а от вида безвольного тела бросило в дрожь. Ноги подкосились, и на этот раз я зажала рот ладонью, позволяя слезам ручьями политься по щекам.

Врач что―то сказал второму, а затем поднялся и отошел. Глаза нашли то, что искали, из горла вырвался то ли всхлип, то ли нервный смешок ― я не разобралась до конца.

— Эбби…

Его голос я бы узнала из миллиона похожих. Узнала бы, несмотря ни на что и вопреки всему. Развернувшись, громко выдохнула и бросилась к Дарену, едва не свалив его с ног. Он обнял меня тут же. Как можно крепче прижимая к себе.

Это было, наверное, самое прекрасное чувство на земле ― ощущать человека, без которого каждый вздох кажется пустым и ненужным.

Без которого сама жизнь, как оказалось, совершенно не имеет смысла.

— Я думала, что потеряла тебя, ― прошептала, вжимаясь в его тело, и вдыхая его запах. ― Пыталась закрыть глаза и проснуться, надеясь, что всё это лишь дурной сон…

— Тише… ― от его успокаивающего голоса захотелось плакать лишь сильнее, ― я здесь. Я рядом.

Он гладил меня по волосам, и я ощущала, как по телу разливается тепло. То самое, которое я чувствовала лишь, когда он был рядом. Лишь когда вот так прижимал к себе.

— Ты вернулся… ― едва различимый голос, который, однако, я узнала моментально, заставил отстраниться. Адель, личико которой всё ещё не обсохло от недавних слез, тут же бросилась к Дарену и неожиданно обняла его за ноги. Никто из нас не мог вымолвить ни слова. ― Мы были с тобой, ― прошептала она, ― поэтому ты вернулся к нам. Ты ведь всегда будешь рядом, правда? И больше никуда не уйдешь?

Она подняла свою головку вверх, мгновенно встречаясь с его взглядом. Я наблюдала за происходящим, боясь спугнуть это мгновение. Да. Мне до боли хотелось услышать «да». Хотелось знать, что Дарен чувствует то же, что чувствую я. Но стук в голове отрезвлял ― наша жизнь не всегда складывается именно так, как мы того хотим.

— Не уйду, ― прошептал он, опускаясь перед малышкой на корточки. ― Я никогда не оставлю тебя. Даю слово.

— Я верю тебе, Тигруля, ― нежно произнесла Адель и, осторожно наклонившись, обняла его за шею. Дарен слегка помедлил, но всё же дотронулся до её крохотной спинки, а затем и вовсе крепко прижал к себе.

Ощутила, как по её щеке снова скатилась слеза ― я не понимала, куда делся тот жестокий и высокомерный Зверь, который жил внутри этого мужчины, но, если честно, понимать и не хотела. Я всегда верила в иную его сторону, а теперь и видела её.

Так, может, люди на самом деле способны меняться? Даже те, которые, казалось бы, утратили на это всякую надежду? Может, рядом с ними просто должен быть кто―то, кто смог бы смягчить их очерствелое сердце… кто―то, кто мог бы научить их любить…

— Оповести его семью.

Я узнала тембр и, повернув голову, увидела, как мужчину, которого вначале ошибочно приняла за Дарена, начинают увозить к выходу.

— Как он оказался под завалом? На колесе ведь больше никого не было…

— Никого и не было, ― ответил Дарен, ― он был внизу. И закрыл меня собой.

Санитары покидали здание и грузили мужчину в машину скорой помощи. На какую―то долю секунды мне показалось, что я заметила в глазах Дарена вину за то, что тот, кто спас его, теперь сам находится на грани. И отлично понимала это чувство.

— Мы стабилизировали его. Есть небольшие осложнения, но жизни больше ничего не угрожает. Вас бы тоже осмотреть.

Глаза санитара переместились на Дарена.

— Я в норме, ― отказался он, осторожно меняя положение.

— Судя по скованности, у вас перелом третьего ребра, вывих правого плеча и ушиб левого колена. Возможно, травма головы. Не думаю, что это ваша норма.

— Значит, думать ― не ваша сильная сторона, ― заметил Дарен, и я даже ахнуть не успела от такого «комплекта» травм. Ахнула уже совершенно по другой причине. ― Я сам могу о себе позаботиться.

— Вы не правы. На вашем месте я бы….

— Вы не на моем месте, ― оборвал его Дарен. ― И не вам решать, прав я или нет.

В его глазах начали появляться привычные жесткость и властность. Надменность и безжалостность. Суммируя всё, чему стала свидетелем, я понимала, что Дарен здорово перегнул палку, но несмотря на то, что его слова задели доктора, он не подал вида.

— Как скажете, ― затем перевел глаза на меня. ― Я рад, что с вами всё в порядке. Но если почувствуете головокружение или головные боли, пожалуйста, обратитесь к врачу.

После непроизвольного кивка, я ещё несколько секунд молча смотрела ему вслед, а затем не сдержавшись, развернулась к Дарену.

— Да что с тобой не так? Зачем нужно было так с ним говорить?

— Мне не нужна помощь, ― только и ответил он.

Как ни в чем не бывало. Господи!

— Определенно нужна! И, кажется, не только медицинская!

— Прости? ― не понял он, поднимая на меня глаза.

— Ты только что чудом избежал смерти, ― еле сдерживая себя, я стала подходить ближе. ― У тебя перелом ребра, повреждения плеча и колена. А ещё, возможно, травма головы! И ты считаешь, что тебе не нужен врач?!

— Да, я так считаю, ― отрезал Дарен. ― И не собираюсь это обсуждать.

— Почему? Потому что святой Дарен Бейкер никогда не ошибается? ― после этих слов он резко повернулся. Наши взгляды встретились. ― Нет, Дарен, я открою тебе правду: ты ошибаешься. И даже чаще, чем все остальные.

На его лице напряглась, кажется, каждая мышца.

— Я вовсе не святой, ― сквозь зубы ответил он.

— Да! Верно! Не святой! ― повысила голос. ― Ты обыкновенный. Но очень часто мнишь себя Богом.

— Я живу, как умею, ― бросил он, ― и не тебе учить меня жить по―другому. Ты не имеешь на это права. И, будучи зависимой от меня, тебе лучше помолчать.

Застыла, не ожидая, что снова услышу подобное. Не допуская даже мысли, что это возможно. Не после всего того, что между нами было.

— Да, ― легко улыбнулась сквозь выступившие слезы, ― ты прав. Что это со мной, ― коснулась ладонью лба, а затем покачала головой. ― У меня ведь есть перед тобой лишь обязательства, так? За то, что дал нам крышу над головой, спас маленькую девочку от участи жить в детском доме и навсегда разлучиться со своей семьей. За то, что просто изменил нашу жизнь… ― на этих словах запнулась.

Мне не хотелось видеть его, но отвернуться оказалось выше моих сил.

— Ты даже не представляешь, что я чувствовала, когда думала, что это ты лежишь на тех носилках. Я умирала каждое мгновение, когда слышала непрекращающийся писк монитора, а они всё повторяли: разряд, разряд, разряд… ― завертела головой, слезы хлынули сильнее. ― Ты не хочешь осознать, что можешь быть кому―то дорог, и даже не понимаешь, что своим стремлением казаться сильнее делаешь людям вокруг больно…

В его взгляде что―то переменилось, но ни одна мышца на лице не дрогнула. Не смягчилась. Передо мной стоял всё тот же несокрушимый и волевой человек, которого я впервые увидела в тот день. И совсем не тот, каким я увидела его вчера.

— Я строил свою жизнь именно так на протяжении многих лет, потому что у меня была на то причина, ― вдруг спокойно произнес он, ― но менять её у меня причины нет.

Я всё ещё надеялась, что ослышалась. Мне хотелось закричать: «А как же мы?! Разве мы не причина? Разве этого мало?», но вместо этого подавила в себе нарастающее чувство и прошептала:

— Может, тогда было бы намного проще, если бы ты никогда нас не встречал? Если бы не встречал меня?

Секунда. Вздох. Две. Вздох. Три…

— Да, ― его ответ лезвием резанул по коже, ― так было бы намного проще.

Почувствовала, как крохотные пальчики внезапно сжали руку и лишь после этого задышала. Если бы не этот жест, то не выдержав, я бы, наверное, просто упала без сил. Но вместо этого опустила взгляд и, смахнув слезу, улыбнулась.

Как делала всегда, когда было тяжело.

— Мы больше не нравимся Тигруле? ― в маленьких глазках мгновенно застыли слезы. Слова Адель ударили больнее и полоснули сильнее.

— Нет, милая… ― попыталась опуститься перед ней на корточки, но девочка внезапно отпрянула.

— Он сказал, что мы ему не нужны, ― не дождавшись ответа, она перевела глаза на Дарена, ― ты сказал, что не оставишь нас. Что не уйдешь. Ты дал слово!

— Адель, послушай, я не…

— Я не хочу тебя слушать! Ты солгал мне! ― она завертела головой, слезы покатились по лицу. ― Я больше никогда не поверю тебе! Никогда!

С этими словами она вдруг побежала.

— Адель!.. Адель, стой! ― рванула за ней, чувствуя, что Дарен помчался следом.

Сейчас мне не хотелось разбираться. Не хотелось искать правых или виноватых. Хотелось лишь одного: вернуть свою девочку целой и невредимой.

Когда мы выбежали на улицу, остановилась, поняв, что не вижу её.

Не вижу свою малышку.

— Дарен….

— Вон она, ― он указал на дорогу, и тут же побежал туда.

Осознав, что Адель в любой момент может угодить под колеса, сорвалась с места и понеслась быстрее, чем когда бы то ни было. Это был тот же адреналин, который я чувствовала, когда полчаса назад бежала к мужчине, за чью жизнь боялась больше, чем за собственную. И вот теперь бежала снова. И в этот раз страх практически задушил.

Закашлялась, ощущая, как в глазах темнеет, но не остановилась.

Не могла. Не имела права.

Машина вырулила из―за поворота, и я ощутила сдавивший легкие ужас.

Закричала ― громко, что было мочи.

И не знала, что стало бы с моим сердцем дальше, если бы не увидела, как Дарен подхватил Адель на руки в нескольких дюймах от смертоносных колес. И если бы не заметила, как живую, но напуганную, прижал к себе.

Выдохнув от облегчения, почувствовала потекшие по щекам слезы, а затем, словно дав себе слабину, потеряла сознание.

Сидел у больничной койки, сцепив пальцы в замок и, не находя себя от беспокойства, смотрел на спящую Эбби. Когда увидел, как она падает на асфальт, ощутил, как сердце остановилось.

Мне показалось, что оно просто не пожелало биться без неё. Словно мы были связаны невидимой нитью, и каждый её вдох был продолжением моего выдоха.

Когда она не дышала, я даже не хотел пытаться.

Да и разве сумел бы?

Её веки дрогнули, и я тут же выпрямился, опустившись перед кроватью на колени. Коснулся рукой её слегка влажных волос. Сейчас я жалел о каждом брошенном слове, о каждой крупице боли, которую ей причинил. Мне хотелось отмотать назад время, сделать всё по―другому, сказать всё иначе… но я понимал, что, даже, если бы смог вернуться, поступил бы точно так же.

Потому что Зверь привык защищаться от мира только так ― вгрызаясь в горло тому, кто переступал черту. Причиняя ему сильную боль. Разбивая сердце и убивая надежду.

Только так. И никак иначе.

Эбби зашевелилась, а затем поморщилась, почувствовав, как луч солнца упал ей на лицо. Я пододвинулся, закрывая её собой, и замер, когда она начала открывать глаза.

— Адель…

— Она в порядке, ― прошептал, ― цела и невредима.

Сердце застучало сильнее, когда я поймал живой блеск её глаз. Глаз, которые смотрели прямо на меня. Мягко. Будто с облегчением.

— Ты здесь? ― тихо спросила она, заставляя меня не спеша кивнуть.

— Я здесь, ― пальцы вновь невольно коснулись светлых волос. Заметив в её взгляде вопрос, решил сам его озвучить, ― снова спросишь, почему не ушел?

— Только если ты ответишь, что не смог, ― так же тихо сказала она, и в её взгляде мелькнуло столько боли, сколько даже сам Ад никогда не смог бы причинить.

На это был способен лишь человек.

Осторожно взял её руку и легонько сжал в своей, почувствовав, как при этом задрожали её пальцы. Как задрожала она сама.

— Не смог. Но если после всего того, что я наговорил тебе в магазине, ты захочешь, чтобы я ушел, я пойму… если ты только дашь мне понять, что не хочешь меня видеть…

Она вкинула руку и приложила ладонь к моим губам. Её голова медленно задвигалась ― этим жестом она словно говорила «молчи», и я так и сделал.

— Я никогда этого не захочу, чтобы ни случилось.

— …мы самые ближайшие родственники, поверьте, ближе нас нет никого! ― мы оба повернулись на голос, а затем дверь распахнулась, и на пороге показались два до боли знакомых лица. ― О, Эбби! Ты в порядке? Мы так волновались за тебя, что места не нахо… Пол, давай сюда цветы и фрукты!

Помог ей приподняться, заметив, как она поморщилась от внезапной головной боли.

— Как вы здесь оказались? Что… ― её глаза расширились, когда она увидела Пола, вносившего в её палату две огромные корзинки. В одной были цветы, в другой ― фрукты.

Следом за ним зашла ещё целая «армия» санитаров с такими же огромными плетенками в руках. Палата наполнилась цветочно―цитрусовым ароматом, и места в ней, кажется, не осталось даже для вдоха.

— Мы знаем, что ты здесь совсем ненадолго, но нам очень хотелось создать тебе атмосферу уюта и хоть немного поднять настроение, ― Элейн улыбнулась, но затем слегка поникла, ― перестарались, да? Тебе не нравится?

— Что? ― Эбби сморгнула. ― О, нет. Это… прекрасно. Спасибо.

Элейн поцеловала её в лоб и сжала руку.

— Видишь, что ты наделала? ― усмехнулся Пол, указывая на Элейн. ― Цветочный магазин окупился на год вперед. ― а затем подошел и тоже поцеловал её в волосы. ― Но я рад, что ты в порядке. Мы, правда, беспокоились.

— Не стоило так тратиться…

— О, нет, стоило. Более того, если ты посмеешь учудить подобное снова, то просто цветами не отделаешься.

На её губах снова появилась улыбка.

— Не нужно было Дарену звонить вам.

— Это был не он, ― на удивление Эбби, произнес Пол, ― а Адель.

— Я оставила ей свой номер на случай, если она захочет поболтать, ну, там о модных платьях или сумках… ― объяснила Элейн, а затем на мгновение взглянула на Пола. ― Она рассказала нам, что случилось. И, помимо тревоги за тебя, я очень зла на своего брата.

Я поднял на сестру глаза.

— А что я сделал?

— Что сделал? ― Элейн сложила руки на груди. ― Ты всерьез спрашиваешь это?

Хотел было объяснить, почему не рассказал о том, что сегодня произошло сразу, но не смог. Ведь на самом деле не собирался говорить. Так было бы спокойнее. И ей. И всем.

— Послушай…

— Мы обсудим это дома. И на этот раз тебе по―крупному влетит!

— Эл, он… пытался спасти меня, ― неожиданно произнесла Эбби. ― И если кого и винить в том, что с ним могло бы случиться, то только меня.

— Я знаю, милая, но в этом нет твоей вины, ― Элейн нежно коснулась её щеки, ― я злюсь не потому, что мой брат рискнул своей жизнью, а потому, что он скрыл от меня одну очень важную новость.

— Новость? ― в один голос спросили мы.

— Да, ― Элейн невольно улыбнулась, а затем завизжала от радости, ― о том, что вы обручены и скоро поженитесь! Я так счастлива, словно это моя помолвка!

Напрягся, медленно переводя на Эбби глаза и, замечая, что она тоже замерла. По её глазам видел, что она всецело разделяла те два слова, которые сейчас вертелись у меня в голове. Те два слова, которые очень точно описывали их теперешнее положение.

Два простых слова.

Вот Черт!