Глава 8

Машина Дениса резко свернула в неприметный переулок, затерянный среди старых промышленных зданий. Я ожидала вывесок, неоновых огней, очередей — всего, что ассоциируется с ночными заведениями. Но тут была лишь тяжелая, ничем не примечательная металлическая дверь под тусклой лампочкой. У входа маячила крупная фигура в черном с планшетом в руках. Никакого пафоса, только ощущение запертого пространства и тайны. Меня будто током ударило — мой внутренний писатель проснулся полностью, жадно впитывая каждую деталь.

Записать обязательно: "Неприметная дверь. Охранник-глыба. Тишина переулка против гула внутри. Ощущение входа в другую реальность".

Денис выключил двигатель. В салоне на мгновение повисла тишина, нарушаемая только нашим дыханием.

— Готовь паспорт, — сказал он, не глядя на меня, распахивая дверь. Холодный воздух ворвался в салон, смешавшись с моим волнением.

Процедура входа была быстрой и безэмоциональной. Охранник проверил наши документы, сверил со списком на планшете (тут Денис не солгал — его имя значилось), затем кивнул другому человеку, стоявшему чуть в стороне у столика с чем-то, напоминающим коробку с браслетами для ночного клуба. Только вот браслеты были не пластиковые, а кожаные, широкие, с массивными пряжками и цветными вставками: зелеными, желтыми, красными.

Человек за столиком молча протянул Денису два браслета. Зеленый.

— Что это? — спросила я, уже протягивая руку, глаза невольно скользнули к сочному, кричащему красному, лежавшему рядом. Красный. Полный отрыв. Участие. В мозгу немедленно вспыхнули картины из моих же книг, но в тысячу раз ярче, осязаемее. Мне вдруг дико, до дрожи в коленях, захотелось надеть именно красный. Узнать. Прочувствовать. Записать изнутри. Он же это значит?

— Правила, — коротко ответил Днис, ловко застегивая зеленый браслет на своем запястье. Его пальцы коснулись моей кожи, когда он взял второй зеленый. — Зеленый — зритель. Только смотри. Никаких прикосновений. Ни к тебе, ни от тебя.

— А красный? — вырвалось у меня. Голос звучал чуть хрипло от внезапно пересохшего горла. Я не отводила взгляда от алой полоски кожи.

Денис нахмурился. Он смерил меня долгим, жестким взглядом, в котором читалось явное "не смей даже думать".

— Красный — это согласие на все. Абсолютное. На любое взаимодействие с любым участником. Ты не готова. — Его тон не допускал возражений. Он ловко защелкнул зеленый браслет на моем запястье. Кожаная полоска была прохладной и неожиданно тяжелой. Знак ограничения. Знак безопасности. Его решение. Меня это одновременно разозлило и... завело. Его контроль, его властность здесь, в этом месте, казались естественными, органичными.

Материал. Великолепный материал.

— Но я хотела бы... — начала я, все еще глядя на красные браслеты.

— Зеленый, Катя, — перебил он, голос стал ниже, тверже. Почти как приказ. Его рука легла мне на спину чуть выше талии, направляя к двери, которую уже приоткрывал охранник. — Иначе мы разворачиваемся и едем обратно. Твоя писательская любознательность не стоит таких рисков.

Я фыркнула, но не стала спорить. Адреналин уже лился по венам, заглушая обиду. Зритель так зритель. Я все равно увижу то, зачем приехала.

Дверь захлопнулась за нами, и нас поглотил другой мир.

Первое, что ударило в лицо, — жара. Не просто тепло от скопления тел, а плотная, влажная, почти осязаемая волна, пропитанная смесью запахов: дорогой кожи, пота, металла, духов с нотками ванили и мускуса, и чего-то еще… животного, первобытного. Воздух был густым, как бульон, и дышалось тяжело, но это не было неприятно. Это было как вход в сауну — шок, а потом погружение.

Звук накрыл вторым слоем. Не грохочущая музыка, а гул. Низкий, утробный гул голосов, смешанный со звоном цепей, глухими ударами, сдавленными стонами, ритмичным поскрипыванием дерева и металла. И под всем этим — пульсирующий, едва уловимый бас, бивший в такт моему учащенному сердцебиению.

Пространство было огромным, бывшим заводским цехом с высокими потолками, погруженным в полумрак. Основной свет исходил от точечных прожекторов, выхватывающих из тьмы островки действия. И повсюду — тела. Тела в коже, латексе, кружевах, или просто обнаженные, блистающие потом под софитами.

Мой взгляд мгновенно зацепился за центр одного такого светового пятна. Женщина. Совершенно обнаженная. Ее руки были заведены за спину и закованы в тяжелые металлические наручники, соединенные цепью, которая уходила вверх, к балке под потолком. Она висела, точнее, ее руки были подняты так, что вся фигура вытянулась, выгнулась в изысканной, мучительной дуге. Кончики пальцев ее ног едва касались пола. Голова была откинута назад, длинные темные волосы почти касались пола. Ее тело было идеальным холстом для игры света и тени — подчеркнутые мышцы пресса, изгиб талии, округлости груди, все напряжено до предела. Лицо было скрыто маской из черной кожи, оставляющей открытыми только рот и глаза, закрытые в блаженном забытьи.

На ее бедрах, ягодицах, груди играли розовые пятна — свежие следы ударов. Рядом стоял мужчина в черных кожаных штанах и обнаженным торсом, с плетью в руке. Он не бил ее сейчас. Он просто стоял и смотрел, его ладонь медленно скользила по ее боку, от бедра к талии, ощупывая жар кожи, дрожь мышц под ней. Она слегка застонала, и звук этот, тихий, прерывистый, пробился сквозь общий гул прямо в мое нутро.

Записать: «Висящая фигура — скульптура плоти и боли. Напряжение линий. Дрожь кожи под рукой Доминанта. Стон — не от боли, а от натяжения струн внутри.»

Мне стало нестерпимо жарко. Изумрудное шелковое платье вдруг показалось невероятно тесным, будто прилипло к коже. Между ног сжалось, потом разлилось теплом. Я непроизвольно сглотнула. Это был не просто интерес. Это был голод. Голод писателя, видящего безупречный, живой материал. И голод женщины, внезапно осознавшей, как много оттенков желания она описывала, но никогда не испытывала в такой концентрации.

— Нравится? — Голос Дениса прозвучал прямо у уха, низкий, вибрирующий. Он стоял очень близко, его тело почти касалось моей спины. Его дыхание обожгло шею.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от висящей женщины. Мышцы моего собственного тела невольно повторили ее легкую дрожь.

— Хочешь подойти ближе? — спросил он. Его рука, все еще лежавшая у меня на спине, слегка надавила, направляя вперед. — Увидеть детали? Услышать?

«Услышать ее дыхание. Увидеть капли пота, скатывающиеся по впадине спины к копчику. Уловить запах кожи, возбуждения, легкой боли.»

— Да, — прошептала я. Мое "да" было едва слышно, но оно означало гораздо больше, чем просто согласие подойти. Оно было признанием: он привел меня туда, куда мне было нужно. Туда, где пустота внутри меня, оставшаяся после удаленных глав, начинала заполняться новыми, невероятно яркими, невероятно острыми образами.

Мы сделали шаг вперед, в гущу жаркой, дышащей плотью и властью темноты. Зеленый браслет на моем запястье внезапно показался тесным. Но правила были правилами. Пока. Я была зрителем. Но каждым нервом, каждой клеткой, каждым ударом сердца я уже писала новую книгу. И главный герой этой книги, высокий, опасный и непредсказуемый, стоял у меня за спиной, его пальцы слегка жгли мою кожу сквозь тонкий шелк платья.

— Это… красиво, — выдохнула я, почти не осознавая, что говорю вслух. Красиво и страшно. Как грозовая туча.

— Красиво? — Повторил Денис без эмоций. — Это только начало. Уровень «желтый». Стандартная игра.

— Стандартная? — Я с трудом отвела взгляд от женщины. — А «красный»?

Он усмехнулся — коротко, беззвучно.

— «Красный» — это когда границы исчезают. Когда только «стоп-слово» может остановить. Когда боль становится инструментом к достижению пика. — Его взгляд скользнул по моему зеленому браслету. — Тебе не туда.

«Мало.»

Мысль пронеслась внезапно, резко. Как удар током. «Мало.» Хотелось не просто смотреть. Хотелось «понять». Прочувствовать кожей этот ток — и власти, и подчинения. Что творится в голове у этой женщины? Что чувствует он, за секунду до нового удара?

— Ну что? — Денис наклонился ко мне. Его дыхание коснулось уха, заставив меня вздрогнуть. — Впечатлилась, писательница? Насытилась зрелищем?

Повернула голову. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. В тусклом свете свечей его глаза казались почти черными. В них не было насмешки. Был вызов.

Я усмехнулась. Ответила его же интонацией:

— Это... красиво. Но мало.

Он рассмеялся — тихо, вибрирующе.

— Какая ненасытная, — прошептал он, и в его голосе появился новый оттенок. Грубый. Опасный. — Хорошо. Готова ко второму раунду?

Он протянул руку. Не для объятий. Просто — жесткое требование: «Дай руку». Я засомневалась на долю секунды. Инстинкт самосохранения верещал: «Беги!» Но писатель, голодный до правды, до ощущений, уже сделал выбор. Я положила ладонь в его.

***

Коридор был узким, слабо освещенным бра в стиле «стимпанк». Стены — темный металл. Пол — холодный камень. Здесь было тише. Гул главного зала доносился лишь отдаленным гулом. Мы прошли мимо нескольких дверей, одинаково неприметных. У одной из них стоял охранник — такой же глыба, как встречавший на входе. Увидев Дениса, он кивнул — не просто вежливо, а с узнаванием.

«Старый знакомый?» Мысль сверлила мозг. «Он тут не впервые. Частый гость? Участник?»

Денис остановился у последней двери в коридоре. Не похожей на другие. Она была массивнее, из темного дерева, без оконца. Вместо ручки — сложный электронный замок. Он достал из кармана джинсов черную карту-пропуск. Приложил к сенсору. Замок щелкнул.

— Откуда ключ? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Подозрение клокотало внутри.

Он толкнул дверь, впуская меня вперед. Его голос прозвучал сзади, спокойно, как констатация факта:

— Друг одолжил.

Комната была маленькой. Уютной? Нет. Интимной. И напряженной, как натянутая струна. Бархатный диван. В углу — миниатюрный бар со стойкой и парой стульев. И больше ничего. Ни окон. Ни картин. Только приглушенный свет пары высоких свечей в тяжелых подсвечниках и… огромная, во всю стену, зеркальная поверхность напротив дивана.

В нем отражались мы с Денисом — я, бледная в изумрудном шелке, он — темный силуэт за моей спиной.

— Садись, — его команда была мягкой, но не допускающей возражений. Ладонь на моей спине мягко подтолкнула к дивану.

Я села. Сердце колотилось где-то в горле. «Что это? Что он задумал?»

Денис не сел рядом. Он подошел к небольшой тумбе у зеркала, на которой стоял пульт, похожий на пульт от телевизора. Взял его. Повернулся ко мне. В его глазах было то же, что у мужчины с плетью — холодный, сфокусированный огонь.

— Вот здесь, Катя, — он произнес мое имя с непривычной интимностью, — начинается настоящее волшебство.

Он нажал кнопку.

Зеркальная стена… стала прозрачной.

И я вскрикнула.

«О Господи.»

За зеркалом была комната. Большая. Ослепительно ярко освещенная, словно операционная. И в ней…

«Люди.»

Они были везде. Не просто занимались сексом. Они «сплетались». Тела, кожа, конечности — все смешалось в причудливый, пульсирующий живой ковер. Кто-то стонал, кто-то смеялся хрипло, кто-то рычал от усилия. Ладони хватали, губы приникали, тела изгибались в немыслимых позах. Женщина, прикованная наручниками к потолочному кольцу, раскачивалась, пока мужчина снизу… «делал свое дело». Другая пара, слившись в поцелуе, двигалась в унисон с третьей, их руки переплелись. На роскошном кожаном диване мужчина в маске принимал «сразу двоих» — одну сверху, другую снизу. Это был не хаос. Это был… ритуал. Оргия. Чистая, откровенная, животная «плоть», застывшая в момент высшего накала. Воздух за зеркалом казался густым от пота, дыхания, феромонов.

— Это «Красная Зона», — голос Дениса прозвучал прямо у самого уха. Я не слышала, как он подошел. Он стоял сзади дивана, его руки легли на мои плечи. Нежно. Но как тиски. Его дыхание обжигало шею. — Здесь нет правил, кроме одного: получить то, что хочешь. Любой ценой.

Я не могла оторвать взгляд. Шок, отвращение, дикое «возбуждение» — все смешалось в клубок, горячий и тяжелый, в самом низу живота. Я сидела в зеленом браслете, в безопасной комнате, а мое тело реагировало так, словно я была там. Среди них. В этой пляске плоти.

— Ты… ты здесь участвовал? — голос мой был чужим, хриплым.

Его пальцы слегка сжали мои плечи.

— Вопросы позже, писательница. Смотри. Впитывай.

Он был прав. Я смотрела. Как загипнотизированная. Видела, как женщина за стеклом выгибается в немом крике, как мужчина у ее ног дрожит в экстазе, как капли пота стекают по спинам, сливаясь в темные ручейки. Видела боль, удовольствие, потерю контроля — все, что я так старательно выдумывала для своих книг. Все, что было так далеко от моей реальности.

— Хочешь быть там? — Его шепот был горячим иглой, вонзившейся в сознание. — Не смотреть. Чувствовать?

Я замерла. «Зеленый браслет.» Он диктует правила. Я — зритель. Но желание… Желание было огненным, постыдным, неудержимым.

— Я… — начала, но не закончила.

Дверь в нашу комнату распахнулась с грохотом.

На пороге стоял тот самый охранник. Лицо его было не просто серьезным — каменным. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к Денису.

— Гром, — голос охранника был низким, резким, как удар тупым ножом. — Наверх. Немедленно. Шеф хочет тебя видеть. «Срочно.»

Напряжение в комнате взорвалось, как стеклянный шар. Волшебство мигом испарилось. Денис резко разжал руки на моих плечах. Когда я обернулась, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах мелькнуло что-то быстрое, острое — угроза? Паника?

— Что случилось? — спросил он охранника, шагнув вперед, заслоняя меня своим телом.

— Не знаю. Но тон был… не терпящим возражений. — Охранник кивнул в мою сторону. — Девушка остается.

— Само собой — усмехается он и поворачивается ко мне — Я не надолго. Сиди запоминай, потом проверю.