Глава 10

Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал оглушительно в наступившей тишине.

Я осталась одна.

Наедине с комнатой, где все еще витал его терпкий парфюм, и с живым, дышащим экраном, на котором продолжалось безумие. Но без его тяжелого присутствия за спиной, без ощущения его взгляда на своей коже, зрелище за стеклом вдруг потеряло объем. Оно стало плоским, как фильм, который смотришь вполглаза, думая о чем-то своем.

Раньше я смотрела на них, но чувствовала его. Теперь я смотрела на них и думала о нем.

Мой мозг, привыкший создавать миры, а не анализировать этот, забуксовал. Происходящее было слишком… настоящим. Слишком ошеломляющим. Чтобы справиться с этим, мне нужно было сделать то, что я умею лучше всего — превратить реальность в историю. Упаковать ее в главы, облечь в метафоры, найти главного героя.

Я откинулась на мягкую кожу дивана и прикрыла глаза, отсекая визуальный шум. Кто? Кто стоит за всем этим? Какой человек мог бы создать такое место, управлять им, наслаждаться им?

В моем воображении начал вырисовываться образ. Не какой-то безликий богач в дорогом костюме. Нет. Это должен быть кто-то другой. Кто-то, кто сам — часть этого мрачного великолепия. Кто-то молодой, сильный, с хищной усмешкой и глазами, в которых плещется тьма. Кто-то, кто не просто наблюдает, а правит. Хозяин. Король.

И тут, в моей голове, этот выдуманный образ неуловимо слился с тем, кто только что вышел за дверь.

Денис.

Его молчаливая уверенность. То, как он вел меня сюда, будто был здесь единственным, кто имеет значение. Его снисходительная усмешка, когда он смотрел на мое потрясение. Даже его короткое, грубое прозвище, которое выкрикнул охранник… Гром. Да, Гром — идеальное имя для такого персонажа.

Щелк.

Но это был не щелчок замка, а щелчок вдохновения. Яркая, обжигающая вспышка, от которой по коже побежали мурашки.

Я нашла его.

Не разгадку, кто такой мой спутник на самом деле. Нет, это было бы слишком просто. Я нашла кое-что поважнее.

Своего героя. Или антигероя. Прототип.

Тот самый образ, который я безуспешно пыталась нащупать для своей новой книги. Властный, опасный, неоднозначный мужчина, вокруг которого будет вращаться весь сюжет. И вот он, сидел рядом со мной полчаса назад. Живой, настоящий, из плоти и крови. «Оленевод из Мурманска»… Какая ирония.

Вся моя тревога, весь мой страх мгновенно испарились, сменившись чистым, незамутненным писательским восторгом. Этот клуб, эта комната, люди за стеклом — это больше не пугающая реальность. Это декорации. Это материал. А он… он — мой главный приз. Мне даже не важно, кто он на самом деле — менеджер, которого вызвал шеф, или просто наглец, раздобывший ключ. Это не имеет значения. Для моей истории, для моего мира, я уже все решила.

В моей книге он будет Хозяином.

Не просто сосед. Он будет архитектор этого ада. Или рая.

Мой внутренний писатель забился в экстазе. Какой сюжет! Какой поворот! Мой «пустышка в кожанке», мой «оленевод из Мурманска», мой герой-любовник с потенциалом будет не просто героем. Он будет самим Дьяволом, который решил поиграть со смертной девушкой, заманив ее в свое логово. Это было… гениально. Лучше, чем все, что я могла бы выдумать.

Я снова посмотрела на стеклянную стену, но теперь уже другими глазами. Глазами автора, изучающего место действия. Я впитывала детали: приглушенный свет, бархат, блеск металла, переплетение тел. Все это — фон для моего героя. Для Грома.

Я не знала, сколько прошло времени. Десять минут? Полчаса? Я была в своем мире, набрасывая в свой блокнот первые строки, придумывая ему прошлое, размышляя о его мотивах.

Дверь снова открылась, вырвав меня из творческого транса.

Он стоял на пороге. В той же черной рубашке, с тем же легким прищуром. Но теперь я видела его иначе. Я смотрела на него, а видела персонажа, сошедшего со страниц моего воображения. Это было пьянящее чувство.

Он закрыл за собой дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди.

— Ну что, писательница? Не соскучилась? Набралась материала? — в его голосе звучала все та же ленивая насмешка.

Я медленно повернула к нему голову, позволяя себе легкую, загадочную улыбку. Я больше не была наивной девочкой, которую привели на экскурсию в ад. Я была художником, нашедшим свою музу. Я была на своей территории.

— Материала больше, чем ты думаешь, — ответила я неторопливо, смакуя каждое слово. Я смотрела ему прямо в глаза, оценивающе, будто примеряя на него новую роль. — Я только не решила, как назвать главу. «Гость в логове зверя»… или «Хозяин зверинца»?

***

На его лице промелькнуло что-то, чего я никак не ожидала увидеть. Не гнев, не раздражение, а почти комичное, откровенное недоумение. Маска ледяного спокойствия треснула, и на секунду я увидела под ней простого человека, которого моя фраза застала врасплох. Словно я заговорила на неизвестном ему языке.

Он оттолкнулся от двери, делая шаг ко мне.

— Что?

Я проигнорировала его прямой вопрос, продолжая вести свою линию, наслаждаясь его замешательством. Я села, откинулась на спинку дивана, чувствуя себя хозяйкой положения.

— Охранник назвал тебя Громом, — произнесла лениво, будто размышляя вслух. — Я просто подумала, что это немного… театрально. Для простого гостя. Вот и гадаю, почему Гром?

Он остановился. Напряжение на мгновение вернулось в его плечи, но, увидев мое совершенно безмятежное, даже веселое лицо, он снова расслабился. Кажется, он решил, что я просто играю, поддразниваю его. Что ж, в каком-то смысле так и было.

Он криво усмехнулся, возвращая себе часть своей обычной наглости.

— Фамилия у меня Громов, вот друзья и зовут Гром.

И тут я не выдержала. Я рассмеялась. Не кокетливым смешком, а полным, искренним хохотом, который эхом отразился от стен этой обители порока. Я запрокинула голову и смеялась до слез, до колик в животе.

— Серьезно? — выдохнула я, вытирая кончиком пальца выступившую слезинку. — Громов. Денис Громов. Господи, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Он нахмурился, окончательно сбитый с толку.

— А что не так?

— Да ты прям шаблон СЛР!

Он моргнул.

— СЛР чего?

Я села ровнее, принимая вид лектора, объясняющего первокурснику основы ремесла.

— Современных любовных романов. Это жанр такой. Там главные герои — сплошь властные, богатые и мрачные альфа-самцы. И у них всегда говорящие фамилии. Просто всегда!

Я видела, как он пытается обработать эту информацию. Это было восхитительно.

— Там сплошные Громовы, — я начала загибать пальцы, — Морозовы, Волковы, Власовы, Романовы, Орловы. И обязательно какой-нибудь Чёрный или Тёмный для пущей загадочности.

Я сделала паузу, глядя на его ошарашенное лицо.

— А ты у нас Громов. Значит, по канону, должен быть вспыльчивым, опасным, но с ранимой душой. И обязательно с громовым голосом, которым ты будешь рычать приказы. И еще у тебя, скорее всего, есть какой-нибудь бизнес — империя, которую ты построил с нуля. Я угадала?

Он молчал, глядя на меня так, будто я только что вскрыла его черепную коробку и разложила по полочкам содержимое. В его глазах не было ни страха, ни гнева. Было чистое, незамутненное, абсолютное… офигевание. Он, человек, который явно привык контролировать любую ситуацию, впервые столкнулся с чем-то, что лежало за гранью его понимания.

Я победительно улыбнулась.

— Так что не волнуйся, Денис Громов, — я подмигнула ему. — Ты идеально вписываешься в образ. Осталось только придумать тебе травму детства, и можно отправлять в печать.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его голове одна шестеренка скрежещет о другую, пытаясь сопоставить мой веселый бред с реальностью. Маска всемогущего соблазнителя окончательно сползла, оставив после себя лицо человека, который только что узнал, что Земля на самом деле плоская. После долгой паузы он наконец выдавил из себя, и в голосе его было неподдельное, почти детское любопытство:

— Серьезно? Громовых много?

— Господи, да. Дофига, — я махнула рукой с таким видом, будто отгоняла целую стаю литературных Громовых. — Ты бы знал, сколько вас по книжным полкам бродит. Вы там уже скоро друг о друга спотыкаться начнете. Конкуренция дикая.

Он медленно прошел в комнату и опустился не на диван рядом со мной, а в кресло напротив. Словно мы были не в логове порока, а в кабинете психоаналитика, и он был пациентом, который внезапно осознал суть своей проблемы. Он наклонился вперед, уперев локти в колени, и посмотрел на меня совершенно по-новому. Не как на женщину, не как на игрушку. А как на диковинного зверька, который заговорил на человеческом языке и рассказал ему главный секрет мироздания.

— И что… что я должен делать по этому твоему… канону? — спросил он так серьезно, будто я действительно вручила ему инструкцию к его собственной жизни.

О, это был мой звездный час.

— Ну, смотри, — я тоже подалась вперед, переходя на заговорщицкий шепот, хотя за стеклом стонали и кричали так, что нас вряд ли кто-то мог подслушать. — Сначала ты должен быть невыносимым. Мрачным, грубым, отталкивать меня, говорить что-то вроде: «Ты не мой тип» или «Держись от меня подальше, девочка, я опасен». Это обязательно. Для создания интриги.

Он молча кивнул, внимательно слушая.

— Потом, — я загибала второй палец, — случится какая-то ситуация, где ты меня спасешь. Ну, не знаю, от хулиганов в подворотне, от пьяного бывшего, от падения метеорита — неважно. Главное, чтобы ты проявил свою героическую сущность, скрытую под маской цинизма.

Его губы тронула тень улыбки. Кажется, игра ему начинала нравиться.

— Дальше — первый поцелуй. Страстный, требовательный, на грани с насилием. После которого ты снова меня оттолкнешь и скажешь что-то вроде: «Этого не должно было случиться». Классика. Потом будет череда сближений и отталкиваний, пока мы наконец не окажемся в постели. Сцена должна быть написана на пять страниц минимум, с подробным описанием всего.

На этих словах он вскинул бровь, и в его глазах блеснул знакомый огонек.

— И что потом? После этих пяти страниц?

— А потом самое интересное! — я хлопнула в ладоши. — Обязательно появится какая-нибудь твоя бывшая стерва или злой конкурент по бизнесу, который устроит нам подлянку. Мы страшно поругаемся из-за какого-нибудь идиотского недоразумения, потому что герои СЛР принципиально не умеют разговаривать друг с другом ртом. Я убегу, вся в слезах. Ты будешь страдать, пить виски и бить кулаком в стену.

Я перевела дух. Он смотрел на меня, не отрываясь, и в его взгляде я видела уже не просто изумление, а… восхищение. Он смотрел на меня так, будто я была самой невероятной женщиной, которую он когда-либо встречал.

— И чем все закончится?

— Ну как чем? — я развела руками. — Хэппи-эндом, конечно. Ты поймешь, что жить без меня не можешь, найдешь меня где-нибудь на краю света, встанешь на одно колено, и мы будем жить долго и счастливо, родив тройню. Конец. Тираж — сто тысяч экземпляров.

Наступила тишина. Даже вакханалия за стеклом, казалось, притихла. Он смотрел мне в глаза, и его собственное отражение плясало в моих зрачках. Медленная, хищная, но на этот раз совершенно иная усмешка растянула его губы. Она была не насмешливой, а понимающей. Словно я не высмеяла его, а наоборот, вручила ему карту сокровищ.

— Что ж, Катя-писательница, — произнес он своим низким, бархатным голосом, который теперь и вправду казался громовым. — Звучит как неплохой план.

Он поднялся, подошел к дивану и, вместо того чтобы сесть рядом, опустился на одно колено передо мной. Он взял мою руку, посмотрел на меня снизу вверх, и его глаза потемнели.

— Но есть одна проблема, — прошептал он. — Я ненавижу следовать чужим сюжетам. Так что давай посмотрим, сможешь ли ты угадать финал нашей истории.