Глава 49
Кира
Откинув голову назад, я прикрываю глаза и чувствую глубокий упругий толчок. Ножки стола скрепят по мраморному полу.
Хорошо. Хорошо до слез в уголках глаз.
— Ты на меня смотри, Кира... — раздается глухой напряженный голос.
— Не останавливайся, — командую я.
— Смотри...
Я поднимаю голову и с трудом разлепляю глаза.
Мой любимый, моя глубинная мечта буравит меня таким взглядом, словно готов сожрать живьем.
Врезается в меня, наполняя кухню громкими пошлыми шлепками и выбивая из горла несдержанные стоны.
— Смотри!... — велит, когда мои глаза снова закрываются.
Я послушно киваю, держусь за его жесткий взгляд и безуспешно пытаюсь дышать.
Оргазм случается неожиданно, когда я его не жду. Срубает внезапно, не дав мне понять, что происходит. Я сотрясаюсь всем телом и чувствую врезавшуюся в мой затылок ладонь Данилова. Удерживая меня на весу одной рукой, он догоняет меня на финише и, выскочив, сливается на мой живот.
Потом мы оба погружаемся в анабиоз. Звенящую вязкую тишину. Я лежу распластанная на столе. Денис, опираясь на руку, надо мной нависает. Сколько это длится, я не знаю. В сознание приводит входящий на его телефон.
— Возьми... — проговариваю я тихо.
— Потом перезвоню.
— Вдруг доставка?
— Не-а...
Тем не менее он поднимается, помогает мне сесть и уходит в ванную за полотенцем. Мы молча обтираемся и перебираемся в кровать.
Денис закидывает руки за голову, а я забираюсь на него, удобно усаживаюсь и принимаюсь обводить пальцем татуировки. Очерчиваю четкие контуры, обрисовываю выпуклые мышцы, касаюсь подушечками скукоженных сосков.
— Я навязчивая? — спрашиваю, провоцируя, потому что точно знаю, как он любит, когда я его трогаю.
— Нет.
— Тебе нравится?
— Очень.
Что-то Дэнчик сегодня не разговорчивый. Интересно, почему?...
— Денис, — проговариваю я шепотом, — Знаешь, что я думаю?
В его темном густом взгляде мелькает настороженность. Наверняка боится моих слез и, не дай боже, истерики. Но выяснять отношения, границы которых мы обговорили с самого начала, я, разумеется, не буду. А вот озвучить свои мысли имею право. Я и так больше двух месяцев себе лишнего слова не позволяла.
— Кира... — вдзыхает, протягивая ко мне руку.
— Я думаю, что ты тоже... тоже никогда меня не забудешь.
Его губы растягиваются в ленивой улыбке, но меня ею не обманешь. Вся правда в его глазах.
— Таких я, у тебя не было и не будет, — продолжаю, чувствуя себя уверенной как никогда, — Каждую новую девушку ты будешь сравнивать со мной.
Данилов, не сводя с меня взгляда, молчит. Трогает мое плечо, грудь и молчит.
— Ты будешь тосковать по мне, Денис, — проговариваю тише, — Может быть даже сильнее, чем я по тебе.
— Может быть, — не спорит он.
— Ты будешь вспоминать это лето и меня, потому что ничего более счастливого в твоей жизни уже не будет.
— Звучит как угроза, — отвечает шепотом, но не возражает.
Я смеюсь.
Вполне возможно, что сейчас он думает, что я несу бред, но пройдет время, и он поймет, как я была права. Я знаю это каждым своим нервом, каждой клеткой своего мозга.
— Ты захочешь повторить это, Денис, — наклоняюсь так, что кончики наших носов соприкасаются, — Будешь постоянно думать и вспоминать.
— А ты?... — спрашивает, очевидно желая перехватить мяч и отнять у меня инициативу, — Тоже будешь вспоминать?
— Я?... — немного отстраняюсь и провожу подушечкой указательного пальца по контуру его губ, — Я тоже. Ни одна девушка не забудет своего первого мужчину.
Я вырулила. Понимаю по заострившимся чертам лица Дэна и затвердевшему подбородку. Его мысль уже понеслась дальше. Воображение начало подкидывать картинки, рассматривать которые ему наверняка неприятно.
— Рокотова, — рокочет Данилов, — Я ещё не уехал.
Мне становится смешно, даже несмотря на то, что в груди уже тянет и болит. Ревность Дениса мое любимое блюдо.
— Поэтому я всё ещё с тобой. И да, — склоняю голову набок, укрывая половину его лица своими волосами, — Я тоже буду очень — очень скучать по тебе. Спасибо за горячее лето.
И тут, резко согнув ногу в колене, Данилов толкает меня вправо, скидывает с себя и, прежде, чем я успеваю сориентироваться, переворачивает меня на живот.
Ошеломленная и сбитая с толку его реакцией, замираю.
— Денис?...
— Хочу, чтобы скучала по мне так, чтобы ни на кого смотреть не могла!... — выдавливает, накрывая своим телом.
Я подгребаю под себя подушку и утыкаюсь в нее лицом. Его слова затрагивают туго натянутые струны в моей груди. Чувствовать это больно и приятно одновременно.
— Чтобы каждого, кто к тебе приблизится, сравнивала со мной не в его пользу...
— Ты очень жесток.
— Пусть. Ты же любишь меня, Кира. И на то, чтобы разлюбить, уйдут годы...
— Ты слишком высокого мнения о моем постоянстве.
— Любишь... — просовывает руку между мной и матрасом, поднимает таз и расталкивает ноги коленом.
Наша перепалка перестает быть безобидной и превращается в дуэль. Я первая спустила курок и выстрелила в него боевым, но и Данилов не остался в долгу. Метнул острым клинком и попал в самое сердце.
— Давай, маленькая... признайся...
— Ты улетаешь завтра, — хриплю, прижатая к постели, — Хочешь увести это признание с собой в качестве трофея?... Не дождешься.
— Но ты же чувствуешь?.... М?...
Чувствую, ещё как чувствую, как трогают меня сзади его настырные, не знающие стыда пальцы. Прокатываются по все длине, раскрывают и принимаются наглаживать.
— Ч-черт!... — сглатываю наполнившую рот слюну, — Ты что вытворяешь?
— Пытаю... Я могу быть беспощадным, Кира...
— Но ты не имеешь права... Я тебе не обещала никакой любви.
— Не обещала, но она есть.
Пальцы толкаются внутрь на всю длину. Давят там, ударяют и растягивают.
Оставаться безучастной, делать вид, что мне не нравится, становится невозможным. Я прогибаюсь в пояснице для ещё более глубокого проникновения. Сопротивляться себе дороже.
— Кира...
— Что?...
— Скажи мне.
— Не проси, Денис... — цежу еле слышно, — Пожалей меня.
Он выругивается — зло и несдержанно. Разводит бедра ещё шире и вгоняет член до упора. Меня подкидывает на месте. Упираясь руками в изголовье и тихо глотая слезы, я переживаю самую мощную его атаку. Он берет меня так впервые — пригвоздив к кровати, жестко вколачивается сзади и дарит остро — болезненный оргазм.