11

В чрезвычайных ситуациях я сначала коченею, тело будто замерзает, покрывается ледяной коркой, мозг усиленно перерабатывает поступающую информацию, руки дрожат. Мне хочется рыдать взахлёб и ждать, пока прибежит сказочный принц и порешает все проблемы. Такое состояние длится от силы минуту. Потом я прихожу в себя, внутренности наполняются адреналином, бешеной энергией — я быстро соображаю, бегаю, делаю всё, что в моих силах.

Как только Роман просит вызвать скорую — я немею. Дышу быстро-быстро, сжимаю руки в кулаки, до боли закусываю губу, чтобы поскорее опомниться, стать полезной.

Роман склоняется над седым мужчиной лет шестидесяти.

— Вы слышите меня? — обращается он к пострадавшему. — Всё будет хорошо, скорая помощь уже в пути, вам помогут.

Время моего ступора заканчивается. Я достаю телефон, быстро набираю 103 и с учащённым сердцебиением вслушиваюсь в долгие гудки.

— Да, — отвечают мне наконец.

— Срочно высылайте скорую по адресу, — я подбегаю к ближайшему зданию, чтобы назвать номер дома и улицу.

— Какая ситуация?

— Мужчине плохо, он валяется на улице без сознания.

— Девушка, алкоголиков не принимаем, — с отвращением произносит женщина.

Краем глаза замечаю, как Роман приподнимает верхнее веко незнакомца и смотрит на зрачок. Он недовольно качает головой и телефоном светит в глаза пострадавшему.

— Он не алкоголик, — уверенно заявляю наглой женщине из скорой.

— Обращайтесь в вытрезвитель, — плюётся ядом собеседница.

— Вытрезвители закрыли ещё в прошлом веке, — сатанею я.

Роман оборачивается ко мне:

— Он без сознания, зрачки расширены и плохо реагируют на свет, дыхание замедленное, уголок рта опущен вниз. Это может быть инсульт.

Я повторяю его слова сотруднице скорой.

— Вы уверены? — недовольно переспрашивает она.

— Если сейчас не приедет скорая, человек может умереть. Хватит гадать, что случилось с мужчиной — пришлите, наконец, скорую помощь, это ваша прямая обязанность, — рявкаю я в трубку.

— Ладно, повторите ещё раз адрес.

Я называю номер дома и улицу. Подбегаю к Роману: он тянет за язычок молнии на куртке незнакомца, затем расстёгивает верхние пуговицы на его серой рубашке.

— Я не врач, но если это инсульт, то пострадавшему необходимо облегчить дыхание.

— Чем я могу помочь?

— Проверь пульс. Следи за дыханием. И скорую выглядывай, чтобы сразу побежать в её сторону.

Я присаживаюсь около мужчины и пытаюсь нащупать пульс. Он очень слабый, почти незаметный. Роман наклоняет голову к груди незнакомца, стараясь услышать биение сердца, а потом бросает на меня огорошенный взгляд. Я ничего не понимаю: судорожно сжимаю чужое запястье, голову оглушает непередаваемо-гнетущая, давящая тишина.

— Искусственное дыхание делать умеешь? — тревожно вопрошает Роман.

— В теории, — бормочу, а горло сдавливает болезненный спазм. Нет, только не это, только не с нами, не с этим седым мужчиной!

— Так, я делаю непрямой массаж сердца, ты — искусственное дыхание. Я скажу, когда тебе нужно будет выполнить два глубоких вдоха. Приступаем, времени в обрез.

Следующие события я помню смутно. Мы пытаемся спасти несчастного человека: Роман быстро надавливает на грудную клетку, а я по указке обхватываю пальцами подбородок мужчины, прижимаюсь к его рту и делаю два вдоха. Всё расплывается перед глазами, реальность скручивается, теряется в вихре паники и машинальных, сосредоточенных действий.

Через какое-то время мужчина вновь начинает дышать. И в это же время я слышу сирену скорой помощи, которая останавливается у самого дальнего подъезда. Вскакиваю, бегу ей навстречу, усиленно размахивая руками, чтобы меня заметили и подъехали чуть ближе. Из машины вываливается тётенька в красном костюме и медленно, до ужаса медленно подходит к еле дышащему мужчине. Возможно, в моей голове всё помутилось и действия воспринимаются через призму адреналина, но мне так и хочется подбежать к женщине и подтолкнуть её, чтобы ускорилась, а то плетётся, как черепаха.

Увидев, в каком состоянии находится пострадавший, тётенька активизируется и начинает оказывать помощь. Она что-то кричит сотруднику, сидящему в машине скорой. Выносят носилки и погружают на них незнакомца. Боковым зрением я замечаю чёрный небольшой предмет, валяющийся за треклятой лавочкой. Присматриваюсь — допотопный, ещё кнопочный телефон. Чёрт, лишь бы на нём не было пароля!

Увы, чуда не случается — необходимо ввести код.

— Вы будете сопровождать больного? — спрашивает сотрудница скорой.

Я бросаю взгляд на Романа — он утвердительно кивает. Да, невозможно вот так бросить человека, которому, возможно, мы спасли жизнь. Надо узнать наверняка, что с ним всё в порядке, что мы всё сделали правильно.

Мы залазим в тесный салон машины, воняющий лекарствами и потом. Тётенька колдует над пострадавшим: подключает к аппаратуре, слушает биение сердца, вводит какое-то лекарство. И тут в моих руках вибрирует чужой телефон. Вижу на экране слово “Любимая” и с трудом отвечаю на звонок.

— Олежа, ты где? Ужин стынет, — сквозь глухую пелену доносится до меня голос женщины.

Ну и как преподнести ей такую сокрушительную новость? Сердце сжимается от сочувствия, и немного дрожащим голосом я объясняю, что случилось с Олегом. Из трубки раздаются сдавленные всхлипы.

— Где мой муж? Господи, он жив? Куда мне ехать?

Спрашиваю у тётеньки номер больницы, называю его и роняю телефон на пол, как только женщина завершает вызов. Так, соберись, тряпка! Всё будет хорошо — сейчас приедем в больницу, мужчине помогут, этот безумный день когда-нибудь закончится. Прижимаю пальцы к вискам, закрываю глаза, чтобы не видеть происходящего.

Роман обнимает меня, притягивает к себе, и я утыкаюсь носом в его плечо. Сразу становится легче — когти, жёстко царапающие внутренности, отпускают, исчезают в тени, по телу разливается медовое тепло. Я льну к Роману, обвиваю шею руками, вдыхаю ставший родным запах его одеколона. Я похожа на испуганного котёнка: жалобно мяукала от страха и отчаяния, но потом появился Роман и прижал к себе, защищая от злого, опасного мира, в котором люди могут пройти мимо умирающего человека, ошибочно посчитав его алкоголиком.

— Тшш, всё хорошо, не дрожи, — шепчет Роман на ухо, а я даже не замечаю, как трясётся моё тело.

Пока рано сдаваться и ныть. Усилием воли заставляю себя успокоиться: переключаю внимание с внутренних переживаний на Романа. Он целует меня в висок, гладит спину, убирает волосы, упавшие на лицо. И я внезапно осознаю, что он тоже перенервничал, только не показывает этого, и лишь еле заметное подёргивание пальцев выдаёт его эмоции.

Машина останавливается. Я нехотя открываю глаза и возвращаюсь в тревожную реальность. Врачи на носилках доставляют Олега в реанимацию. Мы садимся на жёсткие стулья, ожидая информации от лечащего врача. Говорить не хочется — мы держимся за руки и смотрим в одну точку.

Через какое-то время в коридор забегает стройная женщина с перепуганными глазами.

— Это вы ответили на звонок? Известно, что с Олегом? — бросается она к нам.

Роман кратко пересказывает события последнего часа.

— Ой, я даже не представилась. Светлана Родионовна, — потерянно бормочет она, выслушав Романа. — Олежка после работы обещал в магазин зайти — и всё, не звонил, не писал. Я подумала, что очереди, наверное, большие, даже в голову не пришло позвонить ему раньше. Как же так, боже, — она заламывает руки, качает головой. — Страшно подумать, что вы могли пройти мимо…

Как же хорошо, что в этот момент к нам подходит врач. Он сообщает, что у Олега был геморрагический инсульт, ему предстоит длительная реабилитация, но угрозы для жизни больше нет. Мы с Романом всё сделали правильно, без нашей помощи мужчина бы умер. Светлана Родионовна плачет и благодарит нас, а я чувствую смертельную усталость и хочу только одного — уйти отсюда, покинуть серое помещение, ассоциирующееся с болью, нервами и страхом.

Кажется, Роман диктует измученной женщине свой номер телефона, она уверена: её муж обязательно захочет лично сказать нам “Спасибо”, как только немного оклемается. Я прощаюсь со Светланой Родионовной и выбегаю на улицу. Глубокими вдохами поглощаю кислород, подставляю лицо промозглому ветру и обхватываю руками плечи, не в силах поверить, что всё закончилось.

— Я вызвал такси, оно скоро подъедет, — информирует Роман, останавливаясь возле меня и обнимая за талию. — Всё хорошо, Ася, скоро мы будем дома.

— Дома? — истерически восклицаю я. — Который вообще час?

— Полночь. Переночуешь у меня. Ась, я бы тебя всё равно в общагу не отпустил в таком состоянии.

— Откуда ты знал, как действовать при подозрении на инсульт?

— Мой дедушка умер от инсульта — скорая приехала слишком поздно, а бабушка не знала, что делать. После этого я заучил, как оказывать первую помощь при любых случаях: переломах, отравлении, кровотечении, солнечных ударах, гипотермии и так далее. Эти элементарные знания уже не раз мне пригождались.

— А нам что-то в школе по ОБЖ объясняли, но я плохо всё помню. Не смогла бы спасти человека, предварительно не погуглив, что делать в той или иной ситуации, — из моих губ вылетает нервный смешок.

— Ты держалась молодцом, — мягко говорит Роман.

— Да ладно, я не сразу вообще сообразила, что делать и куда звонить.

— Но ты справилась, это главное! Люди по-разному ведут себя в чрезвычайных ситуациях, страшнее всего, если кто-то начинает паниковать и рыдать вместо того, чтобы срочно действовать.

— У меня мачеха такая. Чуть что — сразу слёзы, истерика, оцепенение. Когда я её сыночку воткнула ножницы в плечо, она даже не могла скорую вызвать. Да и Ярик тоже растерялся, чуть в обморок не упал, увидев кровь.

— Постой, что? — изумлённо спрашивает Роман, заглядывая мне в лицо.

Вот чёрт!

Слава яйцам, к нам подъезжает такси, и я быстро выскальзываю из объятий Романа, чтобы нырнуть в нагретый салон автомобиля.