18

Роман останавливает машину возле общежития. Мы не увидимся в ближайшие дни, и от одной мысли об этом тоскливо сжимается сердце. Зато в среду я пойду с ним на настоящее свидание! Как дожить до него?

— Ты позовёшь меня в ресторан? — обращаюсь к Роману, чтобы ещё несколько минут посидеть с ним в тёплом салоне автомобиля. Мне не хочется идти в общежитие: там навязчивые соседки, чужие взгляды и неотвратимость наступающих будней.

— Нет, — качает он головой, наблюдая за выходящими из маршрутки студентами. — Я не скажу, куда мы пойдём. Пусть это останется загадкой. Главное — отдыхай, забей на университет, пей чай с лимоном и не выходи на улицу без крайней необходимости. Тебе нужен постельный режим.

— Какой ты заботливый! Всё со мной будет в порядке, я быстро выздоравливаю. Уже чувствую себя отлично, — самоуверенно заявляю.

— Это из-за лекарств, которые ты приняла днём.

— Как прозаично, — вздыхаю, любуясь красивым лицом Романа, на которое падает свет мерцающего поблизости фонаря. — Ладно, пойду я от тебя, сухаря-рационалиста, прямиком в любимую общагу.

Но я не открываю дверь, всё жду чего-то. Что нужно сделать на прощание, когда провела две ночи с мужчиной в одной квартире? Кинуть пресное “пока” и уйти? Поцеловать в щёку? Обнять? Я бы с радостью, но после его вчерашнего отказа не собираюсь проявлять инициативу. Смиренно жду чуда.

Роман оборачивается, перехватывает мой сомневающийся взгляд и, тепло улыбаясь, притягивает за руку к себе. Бегло касается горячей ладонью моей щеки, крепко обнимает за талию и так же резко отпускает. Я даже не успеваю понять, что случилось, когда Роман открывает дверь машины и мягко говорит:

— До встречи, Ася.

— До встречи, — растерянно бросаю я.

Ноги утопают в рыхлом снегу, тёмная машина за спиной медленно отъезжает и ускользает из поля моего зрения, хотя я продолжаю глупо всматриваться вдаль. Мне будет не хватать Романа. За несколько проведённых вместе дней я срослась с ним, почувствовала то, что не должна была чувствовать. Но разве я не предполагала, что так будет? Он нравится мне с прошлого года, только теперь обычная симпатия переросла во что-то большее.

Наконец прихожу в себя и бреду к общежитию. У входа замечаю соседку Машу, которая смотрит на меня со всезнающей противной улыбкой.

— Ничего так, красавчика себе отхватила, — завистливо протягивает она. — Мимо шла, в окошко тачки заглянула, когда вы обжимались, как подростки. А я грешным делом решила, что ты не из таких.

— Каких?

— Ну я тебя с парнем ни разу за полгода не видела. Думала, ты мужиками не интересуешься, а живёшь только работой и учёбой.

— Просто кандидаты достойные не попадались, — резко отвечаю я.

Мы заваливаемся в комнату. На кровати с книгой в руках сидит грустная Катя, за столом что-то усердно конспектирует Оля. Типичная картина.

— Девчонки, представляете, наша Аська провела выходные с каким-то красавчиком. Он её на машине дорогущей подвёз, я всё видела, — горланит Маша, отвлекая соседок от их скучных дел.

Я прикрываю глаза, стараясь не ляпнуть какую-нибудь грубость, и падаю на свою жёсткую кровать. Ну вот какое дело Маше до моей жизни? Мы с ней не закадычные подружки, вместе вино не пьём, в универ не ходим — так какого чёрта она лезет в душу? Если я и задаю малознакомым людям личные вопросы, то только в том случае, когда вижу их желание выговориться. Так было с Катей — она рассказала про мудилу парня и немного успокоилась. Кстати, надо бы узнать, как у неё дела. Только не при соседках.

— Ну поделись секретом, как тебе удалось такого мужика захомутать? — слышу въедливый голос Маши.

— Я его не захомутала, мы просто дружим.

— Да ладно. Не верю! Вы же обнимались, — упорствует Маша.

— Представляешь, друзья тоже обнимаются, и в этом нет никакого подтекста.

Оля с Катей тактично молчат, за что я им очень благодарна. О странных выходных я расскажу только Ксюхе, своей лучшей подруге.

— Ну Ась, ну ты чего? — удивляется Машка. — Тебе так сложно рассказать об этом таинственном мужчине? Если вы и правда друзья, я бы с ним познакомилась. А то давно ни с кем не встречалась, соскучилась по мужской ласке. Ну признавайся, кто он?

— Маш, ты своими воплями не даёшь мне книгу читать, — возмущается Катя. Лицо у неё бледное, страдальческое, глаза словно потускнели, в них нет живого огонька, который ярко горел всего три дня назад. Какая же сволота её бывший парень, поиздевался над девушкой ради удовлетворения своих эгоистичных желаний. Надеюсь, она не беременна. Тогда её ничто не будет связывать с предателем Ваней.

— Да, Машка, я вон конспект по литературоведению второй час пишу, а ты меня отвлекаешь. Знаешь же, что Калашникова требовательная, на практиках заставляет чуть ли не наизусть критические статьи пересказывать, поэтому я в каждое слово вчитываюсь. Лучше не майся дурью да учёбой займись, — тоже негодует всегда тихая Оля.

Чудеса в решете. Маша, не найдя ни у кого поддержки, громко фыркает и следующие два часа втыкает в телефон.

Я пью уже третью кружку чая, укутавшись в одеяло. В какой-то момент соседки одновременно уходят на кухню приготовить ужин, и мы с Катей остаёмся вдвоём.

— Как ты? — тихо спрашиваю.

— Да так, терпимо, — неуверенно отвечает она.

— То есть пока неизвестность?

— Да, небольшая задержка, но паниковать рано. Со мной однажды такое случилось, через три-четыре дня всё будет нормально, если я не залетела, конечно, — она нервно хихикает, уткнувшись носом в открытую книгу. — Представляешь, Ванька названивает мне, просит понять и простить.

— Шли его на три весёлых буковки, — злобно советую я.

— Так и делаю, — Катя умолкает, хмурит брови, потом быстро мотыляет головой, будто стряхивает назойливые мысли. — А у тебя как дела?

Она спрашивает с искренним интересом, немного смущается, наверное, опасается случайно задеть меня откровенным вопросом. И я вдруг признаюсь:

— Хорошо. В среду иду на свидание с красавчиком, о котором Маша говорила.

— Поздравляю, — в глазах Кати воскресает живой огонёк. — Волнуешься?

— Немного. Он мне очень нравится.

— Пусть это будет взаимно.

Дверь со стуком распахивается, и комната вмиг наполняется запахом борща, миску с которым Оля аккуратно ставит на стол. Следом вваливается Машка с дымящимися на сковородке куриными крылышками. Живот предательски урчит — надо бы и мне что-то приготовить, только лень вставать с насиженного места: по телу растекается слабость, да ещё и жарко в комнате.

Маша выкладывает золотистые крылышки на огромную белую тарелку, достаёт бумажные салфетки и несколько вилок.

— Ася, Катя, вы, наверное, голодны — налетайте, я всё равно килограмм крыльев сама не осилю. Оль, если у тебя место после супа останется, тоже присоединяйся.

Голод так силён, что я сдаюсь. Вынимаю из холодильника банку с солёными огурцами, помидоры черри и маринованные грибы. Вчетвером мы подчистую съедаем все крылышки, сверху закидываемся чаем с молочной шоколадкой и обсуждаем студенческие проблемы. Маша больше не лезет ко мне с расспросами, Катя оживляется, и даже Оля отлипает от конспектов и общается с нами.

Неожиданно вечер проходит лучше, чем я ожидала. О Романе вспоминаю, когда Маша выключает свет, и комната погружается в темноту. Сумасшествие какое-то: я уже безумно соскучилась и хочу его увидеть. Пытаюсь подумать о чём-нибудь другом, но все мысли упрямо сводятся к будущему свиданию. Обнимаю подушку руками, мечтательно улыбаюсь.

Засыпаю я не сразу, мучаясь то от жары, то от холода. Ничего, завтра буду как огурчик.