20

— Откуда ты знал, что мне понравятся полёты в аэротрубе? — пристаю к Роману с расспросами.

— Ты обожаешь новые впечатления и разные активности, догадаться было не сложно.

— Мне никогда не устраивали таких необычных свиданий. Всё заканчивалось банальными ресторанами или, в худшем случае, обнимашками на лавочке возле общежития.

— С кем же ты встречалась?

— Да так. Со старшеклассниками ещё в школе да с двумя студентами в универе. Ничего особенного, — я внезапно смущаюсь. — Отношения не длились дольше двух месяцев, то требования парни выдвигали жёсткие, то просто надоедали пустой болтовнёй.

— Чего же они от тебя требовали?

Мы заходим в ближайшую кафешку, чтобы по-быстрому перекусить и успеть вернуться в общагу до её закрытия. Я верчу в руках меню и обдумываю вопрос Романа. Порой сложно вспоминать прошлое. И так за последние две недели я часто говорила о своей жизни.

— Да банальные ситуации на самом деле, — всё же отвечаю, предварительно заказав еду. — Один парень просил, чтобы я не поступала в университет, а оставалась в своём родном городе. Второй требовал пароли от всех соцсетей, и я его сразу же послала. Ну а третий, Вовочка, после месяца отношений настаивал на том, что нам необходимо как можно быстрее заняться сексом. Вот только я к нему не испытывала влечения, поэтому переступить через себя не смогла. Честно говоря, из-за того, что я никого из парней не хотела, я уже начала волноваться, что со мной что-то не так, пока не… — я внезапно запинаюсь, понимая, что ещё немного — и призналась бы Роману в своих сокровенных желаниях. — Пока не увидела сериал с классным актёром, — нелепо выкручиваюсь я.

— Что за актёр? — пытливо смотрит на меня Роман.

— Не помню, красивый такой брюнет с зелёными глазами.

— Как ты не помнишь того, к кому воспылала плотским желанием?

— Так бывает, — я с облегчением замечаю официантку, которая приносит мне капучино и сэндвич, а Роману — американо и тост с курицей.

И вот все мои принципы летят в помойку. Я открыто вру человеку, в которого влюблена. Просто не могу признаться в том, что безумно хочу его, что от одного его прикосновения внизу живота разливается тепло, а кожа покрывается мурашками. Это слишком сокровенное. Пока что.

Мы ужинаем в полной тишине, а потом Роман привозит меня к общежитию. Неужели всё закончится неловким объятием, как в воскресенье? Это же свидание, а в конце свидания принято целоваться. Но ведь у меня были условия, кажется, они звучали так — если Роман почувствует трепет и влечение, тогда он поцелует девушку. Что ж, скоро узнаю, светит ли мне взаимность.

— Пойдём, провожу тебя, — бросает Роман, выходя из машины.

Я улыбаюсь — до общежития рукой подать, зачем идти со мной?

— Хотел, чтобы ты сегодня получила удовольствие от нашей встречи, а в итоге сам повеселился от души, — признаётся Роман. — Я всегда обходил игровой комплекс, считал, что он предназначен только для детей. А уж прыгать на батуте точно не собирался, мне же не пять лет. Но с тобой все предрассудки улетучиваются, и я вновь чувствую себя живым, счастливым и беззаботным. Всего две недели, а ты уже почти выиграла пари.

— Почему почти?

— Потому что у нас впереди ещё две недели, и я хочу провести их с тобой. Любопытно, что будет дальше. Я больше не управляю своей жизнью, и мне это безумно нравится.

Роман сворачивает влево, ведёт меня за общежитие. Там всегда темно и пусто: впереди чёрной полосой виднеется заброшенный парк, единственный фонарь тускло освещает пустынную дорогу. Мы останавливаемся у стены, в полумраке и волнующей тишине.

— Больше двух недель, — поправляю я Романа. — Впереди выходные, не планируй ничего важного.

— И что же меня ждёт?

— Я пока не придумала, — нервно улыбаюсь, чтобы скрыть дрожь, охватившую тело.

Нет, это не болезненная дрожь, это трепет предвкушения, надежда с примесью страха и волнения. А вдруг не поцелует? А если поцелует — и мне не понравится? Да ну, чушь какая-то. Я даже боюсь, что не смогу ответить на поцелуй, растеряюсь, буду неловко шевелить пересохшими губами и в панике цепляться за плечи Романа. Представляю, как он офигеет. Раскованная прямолинейная девушка вдруг окажется неумелой пингвинихой, а не страстной блондиночкой.

Роман делает шаг ко мне, а я невольно отступаю, упираясь спиной в холодную стену. Куда делась хвалёная самоуверенность? Рядом с этим мужчиной я не узнаю себя: переживаю из-за каждого пустяка, смущаюсь и скрываю истинные мотивы своих поступков.

— Зачем ты привёл меня сюда? — задаю самый дурацкий в мире вопрос.

— Чтобы закончить свидание на правильной ноте.

Он поднимает руку, дотрагивается до моего лица нежно и осторожно. Я встречаюсь с ним глазами и медленно умираю: в его взгляде вижу отражение собственного желания — опаляющего, сметающего всё на своём пути. Касаюсь ладонью его щеки, зарываю пальцы в тёмные мягкие волосы и громко сглатываю. Время останавливается.

Роман пытливо смотрит на меня, слегка улыбается, а затем тянет вниз язычок молнии на моей куртке. Горячая ладонь гладит спину, оставляя после себя волнующие искры. Второй рукой он изучает моё лицо: лоб, щёки, подбородок, губы — каждый участок кожи горит после его осторожных прикосновений. Да поцелуй ты меня уже!

Он склоняется ближе, нас разделяют считанные сантиметры. Внутренности скручивает мучительным спазмом, в ушах шумит. Обнимаю Романа, приоткрываю губы — но он игнорирует их, целует мою шею, оставляя на коже влажные следы. Кажется, я всхлипываю. Его губы жёсткие, горячие, по телу бегут мурашки, дыхание сбивается. Следующий поцелуй — уже чуть ниже, возле ключицы. Как хорошо, что я выбрала футболку с откровенным вырезом.

Руки Романа пробираются под ткань одежды. Я инстинктивно дёргаюсь, ощутив его ладонь на животе. Так интимно, непривычно и остро! Кажется, на улице не зима, а знойное лето — я плавлюсь, задыхаюсь, растворяюсь в требовательных ласках. Роман не нарушает грани приличия, но скользит по краю: целует меня в шею, плечо, яремную впадину, ключицы, а руками нежно гладит живот и спину.

До моей груди считанные сантиметры. И лифчики я не ношу, второй размер позволяет обойтись без них. А вдруг прикоснётся? Даже не знаю, чего боюсь больше: что он переступит черту или что будет действовать в рамках приличия.

Губы Романа поднимаются выше, так медленно и невесомо. Всё же он дразнит меня — по-другому не могу объяснить его поведение. И мне нравится эта игра: ожидание поцелуя заводит немилосердно, я совсем себя не контролирую, отдаваясь душой и телом любимому человеку.

Он прикасается лбом к моему лбу, заглядывает в глаза — в них темнота и страсть. Зрительный контакт длится секунды, потом Роман обхватывает руками моё лицо и рьяно, жадно, измученно целует. Я почему-то теряюсь, острые волны наслаждения бегут по телу, унося вдаль остатки здравого смысла. Цепляюсь за Романа руками, приоткрываю губы и отвечаю на безумный поцелуй.

Он не спешит вторгаться в мой рот, раззадоривает, искушает. Проводит языком по нижней губе, слегка прикусывает её, воспламеняет так сильно, что из моей груди вырывается протяжный стон.

После этого все барьеры разрушаются. Его язык врывается внутрь, встречается с моим. Ноги подкашиваются, я мгновенно хмелею, тело жаждет новых прикосновений. Краем сознания отмечаю, что руки Романа вновь пробираются под мою одежду, изучают, гладят, пальцы скользят по позвонкам.

Наш поцелуй полон страсти. Борьба губ и языков, столкновение и подчинение. Низ живота ноет от неутолённого желания, я хочу большего, мне необходимо почувствовать его полнее. Не сдерживаюсь — и вот уже мои руки расстёгивают пуговицы пальто, ныряют под рубашку Романа и дотрагиваются до его разгорячённой кожи. Кончиками пальцев провожу по рельефному прессу, исследую каждый сантиметр упругого тела, меня колотит от слишком ярких эмоций. Ладонью чувствую бешеное биение его сердца.

Роман впивается в мои губы сильнее. Воздуха в лёгких катастрофически не хватает, но я лучше задохнусь, чем прерву наш поцелуй. Мы вжимаемся друг в друга, и внезапно я ощущаю его твёрдость на своём бедре. Тело пронзают лихорадочные молнии — он меня хочет! Да, я знала это! Я права!

Поцелуй резко обрывается. Роман убирает руки, отстраняется — и я хочу завыть от ощущения пустоты на тех местах, где он ко мне прикасался. Нет, нет, вернись! Куда ты?