33

В столовой я с трудом нахожу свободный столик и выглядываю Ксюху. Утром мы с Романом выпили кофе, он отвёз меня в общежитие и скромно поцеловал на прощание. О следующей встрече не договаривались.

Вижу рыжую голову среди толпы голодных студентов. Машу руками, и Ксю сразу меня замечает.

— Как твои дела? — с плохо скрываемым любопытством спрашивает она.

Я рассказываю про чудесные выходные, провёденные за городом. Конечно, упоминаю Олега с его неуместными фразами. Ксю вздыхает:

— Я не хочу сравнивать Романа с Даней, но блин, общее само собой напрашивается. Мой тоже долго сомневался, выстраивал какие-то стены, просил не спешить с развитием отношений, но в итоге всё закончилось хорошо. Возможно, с Романом тоже так будет. Ты достучишься до него, он ответит взаимностью. Вообще не могу поверить, что мы влюбились в братьев, — удивлённо качает головой Ксю.

— Пока ты об этом не сказала, я даже не задумывалась о родственной связи Ромы и Даниила.

— Вы наши свидетели на свадьбе, постарайтесь на поссориться до конца марта, — закусив губу, говорит Ксюха.

Я улыбаюсь: подруга любит меня и поддерживает, но вопрос свадьбы даже её выводит из строя. Иначе чем объяснить эту дикую фразу — не поссорьтесь до марта? Словно наши отношения с Романом помешают её идеальной свадебной церемонии.

— Не беспокойся, мы взрослые люди, — успокаиваю подругу. — Лучше расскажи, как идёт подготовка к главному событию этой весны?

Ксю воодушевляется, достаёт из сумки телефон и показывает фото садового центра, где будет проходить свадебная церемония.

После занятий я сижу в инстаграме, разбирая бесконечные рекламные запросы Алисии. В пять часов тоскливо откладываю смартфон и думаю о том, что до сна ещё так далеко. Позвонить Роману? Нет, наши отношения вышли на новый уровень: теперь мы вместе не ради глупого спора, а ради секса. Спор я выиграла. Ура.

В шесть звонит телефон. Рома. Я мигом поднимаю трубку, стараясь утихомирить бешеное сердцебиение.

— Ты в кино давно была? — интересуется он.

— Примерно полгода назад.

— Давай посмотрим что-нибудь, там вроде новый фильм Гая Ричи вышел. Согласна?

— Конечно!

— Тогда я подъеду через двадцать минут.

Гай Ричи? Да какая на фиг разница? Хоть "Марвел", хоть тупые боевики с Вином Дизелем, да я согласна даже на “Пятьдесят оттенков серого” — лишь бы увидеть Романа.

Бегу к шкафу, выбираю первую попавшуюся футболку, расчёсываю волосы и спускаюсь вниз на десять минут раньше. Я ведь настроилась на то, что он не позвонит. Но не стоит питать слепые надежды — это всего лишь поход в кино.

Роман приезжает вовремя, улыбается, целует в щёку и спрашивает, что нового в университете. Я сбивчиво отвечаю, мелю какую-то чушь о преподавателях, с ужасом замечаю, что меня потряхивает от волнения. Так не должно быть. Рома — близкий мне человек, я доверяю ему, как самой себе. Знаю, что он поймёт и поддержит, успокоит, если мне плохо, развеселит, когда сердце обволакивает грусть, доведёт до ярчайшей кульминации, почувствовав моё желание.

Почему я волнуюсь, нервно ёрзаю на сиденье и тупым взглядом окидываю мелькающие за окном дома? Даже говорить внятно не могу: запинаюсь, бормочу с придыханием, перескакиваю с темы на тему. Всё из-за того, что мы переспали? Ну уж нет, это было самое правильное решение в моей жизни. Беспокоюсь, что у нас нет будущего? Я и так это знаю.

Что тогда? Мне не нравится тревога, сжимающая сердце.

— Ты в порядке? — спрашивает Рома, окидывая меня беспокойным взглядом.

— Притормози где-нибудь, пожалуйста, — прошу я. Опускаю стекло, чтобы втянуть ледяной воздух, пока Рома ищет подходящее место для внеплановой остановки.

Я докопалась до проблемы. И хочу поскорее её решить.

— Я выиграла наш идиотский спор на две недели раньше, — пытаюсь сделать так, чтобы голос не дрожал. Получается хреново. — Теперь меня гложет тревога, а рядом с тобой так быть не должно, ведь ты родной мне человек. Ром, скажи, сколько нам осталось? День, два или ещё пара недель, как было оговорено заранее? Спор закончился, и я боюсь неизвестности.

— Я ведь твой на месяц, — произносит он как-то неуверенно, мотает головой, словно вытряхивает сомнения из головы. — Ась, если тебе так будет спокойнее, то ещё две недели можешь ни о чём не волноваться.

— Обещаешь? — жалобно спрашиваю я.

— Да, Ася. Обещаю.

Рома тянется ко мне и застывает в нескольких сантиметрах от лица. Прикасается пальцами к щеке, закрывает глаза и тяжело дышит. Накрываю его горячие губы своими, целую осторожно, медленно, наслаждаясь его вкусом. Близость любимого тела пьянит, сводит с ума, но я отрываюсь от его рта, скольжу губами по щеке, подбородку, спускаюсь к шее и замираю. Мои руки обвивают его спину, ладони Романа гладят поясницу, мы тесно обнимаемся и молчим. В душе играет любимая песня января — Sufjan Stevens "Visions of Gideon". Родство, слияние, щемящая грусть и всепоглощающая любовь.

Любовь течёт по моим венам, всасывается в лёгкие вместе с кислородом, оседает в подкорке, жадно вгрызается в сердце. Впервые думаю, что, наверное, переоценила себя. Я могу не справиться с будущей потерей.

В груди печёт, кончики пальцев начинают дрожать. В сотый раз за эти дни приказываю себе отставить панику. Он мой до следующего воскресенье, об остальном я подумаю позже.

— А ты точно хочешь в кино? — заглядываю в его глаза, покрытые туманной дымкой, и целую в уголок губ.

— Не придумал ничего интереснее.

— На коньках кататься умеешь? — с удовольствием замечаю, что его взгляд становится ярче и насыщеннее.

— Да.

— На новогодних праздниках я так и не сходила на каток в центре города.

Рома кивает и отвозит нас на центральную площадь.

Как только я становлюсь на каток, все тревоги и печали окончательно исчезают. Скольжу ногами по блестящему льду и чувствую, как ветер приятно щекочет лицо, как развеваются волосы и покалывают от мороза щёки. Мне легко и весело, улыбаюсь, закрываю глаза и просто лечу вперёд, зная, что рядом со мной Роман, и он никогда не позволит мне врезаться в бортик или столкнуться с кем-нибудь. Свобода радостно принимает в свои объятия. За сумбурными переживаниями последних дней я совсем забыла о своём кредо “Живи настоящим”.

Взвизгиваю от острой вспышки счастья, развожу руки в сторону и, приоткрыв глаза, разгоняюсь еще сильнее. В ушах свистит, острые коньки врезаются в прозрачный лёд, а Роман нисколько не уступает мне в скорости. Летит так же быстро, губы растянуты в мальчишеской улыбке, глаза искрятся зеленью. Он поворачивается ко мне, задорно смеётся и берёт за руку. На секунду жмурюсь от серебристых искр, пронзающих всё тело. Сжимаю пальцы Романа сильнее, и мы синхронно скользим вперёд, по бесконечному белому льду.

Вокруг нет людей, нет шума маршруток и гудков автомобилей, нет пронизывающего холодного ветра — во всём мире нас только двое. Мчим, держась за руки, не боясь упасть, покалечиться или разбиться…

— Хочу большой и сочный бургер! — весело кричу, когда мы покидаем каток. — Желательно, чтобы там было побольше мяса, сыра и солёных огурчиков. А ещё я бы стейк съела или салат с ростбифом. Или и то, и то! Ром, пойдём в "Варбургер", там вкусно.

— Хорошо, ненасытная женщина, — от его откровенного взгляда плавятся кости, а мозги превращаются в кисель.

— Ой, кто бы говорил, — подмигиваю Роману и эротично облизываю пересохшие губы. Его глаза темнеют, а я довольно хихикаю. Пусть знает, что меня не переиграть.

В ресторане я впиваюсь зубами в гигантский, истекающий соками бургер и счастливо жмурюсь. Руки жирные, руккола и кусочки халапеньо вываливаются из булочки на тарелку, рот приходится раскрывать на полную силу, чтобы укусить огромный гамбургер. Но мне пофиг на эстетику. И Роману тоже: его пристальный взгляд будоражит всё сильнее, и между ног растекается сладкая истома.

— Ты чему улыбаешься? — бормочу, переключаясь на картошку фри.

— Аппетитно ты бургер ешь. Принимаешь его полностью в себя.

— Да, я уже научилась обхватывать губами большие предметы, — прикусываю нижнюю губу, с трудом сдерживая ликующий смех.

— Мы ещё долго будем тут сидеть? — сдавленно интересуется Роман.

— А что такое? Ты ещё даже стейк свой не доел.

Роман вскидывает брови вверх, с утроенной скоростью набрасывается на кусок мяса и через пару минут просит у официанта счёт.

В машине он даже не спрашивает, куда меня везти. Оба прекрасно понимаем, чем закончится вечер.

Начинаем целоваться ещё в лифте. Рома сразу пробирается под мою одежду, сжимает грудь и ловит ртом мой тихий стон. Я хочу его так сильно, что с трудом сдерживаюсь.

Мы вваливаемся в квартиру, наталкиваемся на разную мебель — и кто её сюда поставил? — пока не оказываемся в спальне. Раздеваемся, падаем на кровать и целуемся до потери дыхания.

Когда всё заканчивается, я рисую пальцами узоры на груди Романа. Мы о чём-то болтаем, не переставая трогать и гладить друг друга, и вскоре низ живота вновь наливается желанием.