49

Мы выбираемся на улицу и перекусываем в ближайшем кафе. Я всё время смотрю на Асю, изучаю её эмоции, выражение глаз, почти незаметные подёргивания губ.

— Автобус до озера Брайес отъезжает через пять минут, — возбуждённо сообщает Ася, рассматривая распечатку в местной автостанции.

— Едем.

Покупаю билет, и весь день пролетает как одно мгновение. Мы бродим вдоль красивого “инстаграмного” озера, перекусываем бутербродами в голом заснеженном лесу, взбираемся по неровной дороге вверх и пьём кофе в скромной кафешке. После Брайеса возвращаемся в наш городок, поднимаемся в гору на подъёмнике и просто стоим у перил, любуясь красивыми видами. Огромные искристо-белые возвышенности вызывают первобытный восторг, улыбчивые туристы совсем не раздражают, а милые домики и рестораны города помогают влюбиться в северную Италию ещё сильнее.

Я никогда не был в Доломитовых Альпах, и мне здесь нравится всё: и красивые улицы, и горы с озёрами, и номер гостиницы с видом на местные достопримечательности. В ресторане подают вкусную пиццу. Ася выбирает с прошутто и артишоками, а я останавливаюсь на классической мясной. Мы жуём горячие сырные коржи и обсуждаем увиденное.

— Прикинь, как круто каждый день просыпаться и видеть горы за окном, — мечтательно вздыхает Ася. — Мне здесь очень нравится, жаль, что времени осталось совсем немного.

— Какие планы на завтра?

— Съездить на другие озёра и потом просто гулять по Кортине д’Ампеццо. Я бы вообще заходила в каждый ресторан и объедалась до безумия. Ну когда ещё мы попробуем настоящую итальянскую кухню?

— Чтобы всё успеть, нам нужно встать пораньше.

— Не проблема! — машет рукой Ася.

Неудобства возникают, когда мы возвращаемся в номер. Кровать всего одна, и спать на ней вдвоём кажется неправильным. Ася мрачнеет, как только осознаёт проблему, и я сразу же достаю из шкафа второе одеяло.

— Высплюсь на полу, — заявляю с улыбкой, умащиваясь на неудобном импровизированном ложе. Твёрдо и неуютно, но это малая плата за мои прегрешения.

— Кровать в принципе большая, — неуверенно протягивает Ася.

— Спокойной ночи. Завтра рано вставать, — не даю ей и секунды на сомнения, выключаю свет и спустя полчаса слышу размеренное дыхание Аси.

Утром мы быстро завтракаем в ресторане гостиницы, а потом едем на озеро Сорапис. Оно не такое впечатляющее, как Брайес, но тоже сойдёт. Арендуем на сутки автомобиль и исследуем ближайшие города. Хотя, скорее, рестораны. В одном заведении Ася пробует пасту, в другом — пиццу, в третьем — десерт и кофе. Всегда удивлялся, как в такую худышку влезает бесконечное количество еды.

Вечером мы бродим по городу и разговариваем о чём-то несерьёзном. Ася постоянно меняется: с утра была закрытой и мрачной, потом ожила и с восторгом изучала красивые пейзажи, к вечеру её настроение вновь ухудшилось, а в глазах пропал блеск.

— Ты переживаешь из-за скорого отъезда? — догадываюсь я.

— Да. Там вновь быт и тлен. И с работы я уволилась, теперь даже не знаю, чем заняться в свободное время.

— Отдохнуть и жить для себя?

— Деньги у меня есть, но я привыкла постоянно что-то делать, пусть даже отвечать на тупые сообщения в инстаграме. Сложно без работы. Нужно новую искать.

— Может всё же без неё обойдёшься?

— Честно говоря, я порой задумывалась о том, что хочу хотя бы месяц ничего не делать: ходить для приличия в универ, смотреть сериалы, читать книги и готовить еду по вечерам. Но внутри всё протестует перед таким сумасбродным решением. Всё же я не привыкла к полной свободе. Вдруг с ума сойду от скуки?

— А ты попробуй. Одну неделю поживи без работы. Как раз поймёшь, нравится тебе бездельничать это или нет.

— Наверное, так и сделаю, — она вздыхает и замыкается в себе.

В ресторане Ася немного оживает: ест пасту, еле заметно улыбается, вспоминая прежние путешествия. Я поддерживаю разговор, описываю свои поездки за границу, рассказываю о любимых городах, среди которых первое место делят между собой Прага и Лондон.

В гостиницу мы вваливаемся почти в полночь. По очереди принимаем душ, а потом ложимся по разные стороны комнаты — Ася на кровати, а я на вдвое сложенном одеяле.

— Не могу смириться с тем, что завтра пора улетать домой, — печально произносит Ася.

— Но ведь жизнь не заканчивается после путешествия.

— Ты забыл, каково это — жить в общаге. Особенно если познал другие варианты, — она говорит о тех днях, когда ночевала в моей квартире. Хочу позвать её к себе, но понимаю, что не имею на это никакого права.

Тишина. Между нами расстояние в сотни недосказанностей и разбитых надежд. Поворачиваюсь на бок, желая заснуть как можно скорее. Привычные пессимистичные мысли наваливаются на меня, давят, уничтожают уверенность в завтрашнем дне. Без понятия, как действовать дальше. Знаю, что просто должен быть рядом, но при этом не навязываться и не давить. Но как же сложно держать себя в руках, когда Ася рядом — хрупкая, родная, уязвимая, отчаянная и потерянная, и до треска в костях любимая. Попал в плен собственных обещаний. Нельзя делать первый шаг, она сама должна решить, хочет ли быть со мной после случившегося.

Ложусь на спину и смотрю в потолок. Тоже не хочу улетать домой, эти полтора дня, проведённые с Асей, открыли мне новые грани реальности. Я обожаю путешествия, но никогда не смотрел на мир восхищёнными глазами другого человека. Ася помогла осознать, насколько же разнообразна жизнь вокруг. Без неё я бы внимания не обратил на лес возле озера, на кафе для собак, на качели у заледеневшей реки, на смешные блюда в меню ближайшего ресторана. Она умеет подмечать мелкие детали, находит золото в куче посредственности.

— Ром, не спишь? — шепотом спрашивает Ася.

— Нет.

— Обними меня, — тихо просит.

Мгновенно подхожу к ней, сажусь на кровать и пытаюсь разглядеть Асю в серебристом сиянии полной луны: расширенные зрачки, кажется, поглотили синюю радужку, нижняя губа закушена, лицо настороженное, даже мелкая морщинка пролегла между сведёнными бровями. Протягиваю к ней руки и крепко обнимаю. Её тело кажется напряжённым и задеревеневшим.

Горечь в сердце, в мозгах, в душе. Заряд крупной дроби простреливает грудную клетку. Я продолжаю осторожно сжимать Асю в своих объятиях, пробегаю пальцами вдоль её позвоночника, пытаясь успокоить. Через какое-то время её дыхание выравнивается, а тело расслабляется.

— Вредно спать вторую ночь на твёрдом полу, — в её голосе еле заметно пробиваются нотки былой иронии. — На кровати по-любому комфортнее.

— С этим не поспоришь, — ухмыляюсь, и мы синхронно ложимся на прохладную простынь. Укрываю нас одеялом, второй рукой продолжая обнимать Асю.

Я чувствую её горячее дыхание на своей щеке, жар её тела сквозь тонкую ткань футболки, она гладит мою спину и тихо вздыхает. Не делаю ни малейшей попытки перейти к чему-то большему, как бы сильно мне этого не хотелось. Сейчас она слишком уязвима, расстроена скорым отъездом, поэтому вряд ли оттолкнёт меня. Но утром обязательно пожалеет, что не сдержалась. Воспользоваться её состоянием — значит предать её хрупкое доверие, которое только начало понемногу воскресать.

— Уже полночь. Сегодня наш спор официально заканчивается, — Ася прячет лицо на моей груди, в голосе слышится надрыв.

— Да, но теперь мы не будем связаны дурацким пари и надуманными сроками.

— Ты больше не мой на месяц.

— Вот и прекрасно. Один месяц — это несерьёзно, к чёрту временные рамки.

— То есть друзья? Ты не отказываешься от своих слов?

— Друзья до тех пор, пока ты не передумаешь.

— А если этого не случится? — испуганно спрашивает Ася.

— Тогда я навсегда останусь твоим другом.

Самый отвратительный вариант: быть рядом с ней, но не иметь возможности прикоснуться, поцеловать, любить до беспамятства. Наблюдать, как она встречается с другими, строит отношения, путешествует, находит новую любовь, выходит замуж и с каждым днём всё реже со мной общается, потому что у неё новая жизнь, новые интересы. От этих мыслей гудит в ушах, становится страшно и неуютно. Но если Асе будет хорошо без меня, я это приму. (3303c)

— Спокойной ночи, — Ася на долю секунды прикасается губами к моей щеке.

Она поворачивается набок, засовывает левую руку под подушку и вскоре засыпает.

Душу вновь атакует проклятая надежда.