8

Мы останавливаемся у новостройки, заходим в просторный лифт и поднимаемся на пятнадцатый этаж. Роман открывает двери и пропускает меня вперёд. Залетаю внутрь, интуитивно нащупываю выключатель — яркий свет озаряет просторную прихожую, и я, скинув кроссовки, разглядываю каждый сантиметр квартиры. Стильно, современно, светло и уютно. Ну и прекрасно, а то я боялась, что увижу жильё депрессивного вампира: мрачные тона, бессюжетные картины о смерти, чёрную посуду…

— Я помню белые обои, чёрная посуда

Нас в хрущёвке двое, кто мы и откуда?

Задвигаем шторы, кофеёк, плюшки стынут.

Объясните теперь нам, вахтёры,

почему я на ней так сдвинут?

Я жутко фальшивлю, но всё равно пою любимую песню своего детства. Роман выглядит обескураженным, разглядывает меня с нескрываемым интересом.

— Мне стоит волноваться о твоём психическом здоровье? — ехидно спрашивает, но глаза его по-доброму смеются.

— Давай вот так просидим до утра

Не уходи, погоди — но мне пора

И если выход один впереди

То почему мы то холод, то жара?

Я плетусь на кухню, продолжая завывать и приплясывать на ходу. И пела бы дальше, но слова вылетают из головы.

— Это же Бумбокс “Вахтёрам”, неужели не слышал? — удивляюсь я.

— Слышал, и не один раз. Но не пойму, к чему ты вспомнила эту группу?

— Да так, ожидала сплошного уныния и тоски от твоего жилья. Чёрную посуду высматривала, вот и песня сама в мозгу всплыла, — пожимаю плечами. — Где у тебя кофе? Взбодриться не помешает.

— Может, не надо? Боюсь представить, что ты после кофе творить начнёшь. Будешь посудой бросаться? Чёчетку отбивать? На столе танцевать?

— Ну последнее — это твои грязные фантазии, забудем о них. А вот чёчетку я танцевать не умею. Могу только кривой гопак сплясать — в десятом классе участвовала в новогоднем спектакле, все движения прочно врезались в память.

Роман качает головой и смеётся. Значит ли это, что мой план работает? За один день я успела и взбесить его, и разговорить, и до хохота довести.

— Чем больше времени я провожу с тобой, тем сильнее хочу узнать, на что ещё ты способна. Ась, ты непредсказуема, и мне это нравится, — проникновенным обволакивающим голосом произносит Роман, а мне впервые за несколько лет хочется зарыдать от счастья.

— Так где кофе? — нарочно перевожу тему, чтобы не расчувствоваться на его глазах.

— Справа от тебя стоит кофеварка.

Чёрт. Оглядываюсь и действительно вижу долбанную кофеварку, которую почему-то не замечала раньше. Совсем мозг расплавился.

— Покажешь, что нужно делать? Я такой техникой никогда не пользовалась.

Роман становится в нескольких сантиметрах от меня и рассказывает о том, как управлять дурацкой кофеваркой. И голос у него спокойный, дыхание ровное, движения размеренные и отточенные. А я смотрю на его длинные пальцы, легко справляющиеся с шайтан-машиной, и глубоко дышу, представляя, как его руки обхватывают мою талию, гладят живот, тягуче-медленно приближаются к груди и сжимают её.

У меня нет предубеждений и страхов, связанных с сексом, просто так случилось, что я никого никогда не хотела. Были какие-то проблески желания с бывшим Вовочкой, но их я скорее выдумала, чем испытывала на самом деле. Просто хотела наконец узнать, как это — желать другого человека, и видела в Вове потенциального будущего любовника. Он был привлекательным, уверенным в себе парнем, который зацепил меня честностью, иногда граничащей с бескультурностью. Целовался он неплохо, мне даже нравилось, но тело — как там говорят? — ни разу не предало меня. Никакого жаркого узла внизу живота, никакого сбившегося дыхания и пересохшего от волнения горла. Только милота и спокойствие.

Сначала я отчаянно пыталась захотеть Вову: целовала крепко, кусала губы, блуждала руками по его торсу, разрешала дотрагиваться до моей груди. Но ничего не получалось — меня расстраивало полное безразличие к прикосновениям и ласкам, из-за чего внутри разрастался ледяной айсберг. Хотя Вова мне даже нравился. До тех пор, пока не застала его с другой.

После Вовочки я ни с кем не встречалась, хотя кандидаты были. Но если сразу никто не привлекает — зачем насиловать себя и ходить на бесполезные свидания? Итого последний раз я была с парнем десять месяцев назад. Даже забыла, как это: чувствовать тепло чужого тела рядом с собой.

И вот теперь я ощущаю жар, исходящий от Романа, вдыхаю слабый аромат кедра и бергамота, сжимаю пальцами край столешницы и внезапно понимаю — я его хочу. Сначала он забрался в мой мозг, потом царапнул сердце, а в конце победным аккордом подчинил тело. Кожа покрывается мурашками, дышу я часто, прерывисто, и еле сдерживаюсь, чтобы не прижаться к Роману. Ещё слишком рано. Для него.

Да и разве я готова вот так прыгнуть к нему в койку? Нет. Мне нужны ответные чувства с его стороны, но это уже из раздела фантастики. У Романа за спиной тяжёлое прошлое, возможно, он до сих пор любит Наташу, раз не может отпустить её. Моя цель — выиграть спор, а не безответно влюбиться. Не стоит об этом забывать.

Роман подставляет чашку, и из кофеварки течёт желанный напиток. Я совсем выпала из реальности.

— Спасибо, — шепчу, отодвигаясь подальше от Романа. Ирония сегодняшнего дня: то я бешено желаю его близости, то избегаю её, как мохнатого шершня, летающего над кусочком арбуза.

— Всё хорошо? — моя реакция не остаётся незамеченной.

— Нет, — даже в такой ситуации я не вру. — Я не могу ни на чём сосредоточиться, когда ты стоишь так близко.

Роман хмурится, но ничего не говорит в ответ. Он просто уходит в ванную, оставляя меня одну с двумя чашками кофе. Я слышу шум воды. Интересно, его тоже тянет ко мне или всё это плод моего воображения? С Вовой было легче: он прямо говорил, что хочет меня и что нам пора бы уже поскорее трахнуться. И какого фига я не бросила его после этих слов?

Я пью крепкий вкусный кофе, когда Роман выходит из ванной с влажными волосами и садится напротив. Обхватывает чашку двумя руками, задумчиво смотрит на меня своими искристыми зелёными глазами и молчит. В тишине мы допиваем кофе, по очереди ополаскиваем чашки, избегая прямых взглядов.

— Можешь лечь в спальне, — произносит в конце концов Роман. — Я переночую в гостиной на диване. Тебе на какую пару завтра?

— Вторую.

— Тогда встаём в полвосьмого. Я вызову такси, чтобы ты успела перед универом в общагу за вещами заехать. Если нужен душ — иди, не стесняйся. Хотя не уверен, что ты умеешь стесняться, — уголки его губ плывут вверх. — Чистые полотенца я положил на полку, сразу увидишь. В общем, это всё. Спокойной ночи, Ася.

Роман встаёт и направляется к двери. На пороге он останавливается, прожигает меня взглядом и бросает на прощание:

— Спасибо за вечер. Чувствую себя обновлённым, будто избавился от тяжёлого груза. Рад, что именно тебе я смог открыться.

Он резко замолкает, словно сказал что-то лишнее, сухо кивает и скрывается за дверью, а я прикусываю губу и растерянно улыбаюсь. На автомате захожу в ванную, умываюсь холодной водой и вижу своё лицо: безумные глаза с расширенными зрачками, пылающие щёки, взлохмаченные волосы. Да уж, весёленькая картина. Неужели после каждого приятного слова, сказанного Романом, я буду испытывать этот горячечно-терпкий восторг, смешанный со страхом и надеждой?

Прижимаю ладони к щекам и глупо улыбаюсь, а потом бреду по тёмному коридору, останавливаясь возле закрытых дверей гостиной. В груди разливается тепло от осознания того, что Роман здесь, за тонкой перегородкой, лежит на диване и, возможно, тоже прокручивает в голове события этого вечера. Будь я полегкомысленнее — постучалась бы и отдалась нахлынувшим желаниям. Но тогда мы никогда не станем ближе, я это чувствую на каком-то подсознательном уровне.

Тихонько иду дальше, захожу в спальню и, не включая свет, падаю на застеленную кровать. На меня вдруг наваливается вселенская усталость: ноги тяжелеют, глаза слипаются, голова приятно кружится. Ныряю под одеяло, обнимаю мягкую подушку руками и, прежде чем провалиться в муторный сон, вдыхаю еле заметный аромат кедра и бергамота.