23. Мэт

Впервые за эти дни я засыпаю в отличном настроении. И почему я сразу этого не понял? Ведь все так просто — мне нужна Лина. И тогда моя жизнь придет в норму.

Просто надо забрать ее себе, увезти туда, где наши отношения никого не будут волновать.

Она наверняка знает о нашем родстве и именно это ее и останавливает. За ночь она несколько раз пыталась сказать мне об этом.

Но разве это имеет значение, если нас так тянет друг к другу? Кому может быть плохо, если мы будем вместе?

Мы взрослые люди и сами вправе решать, что правильно, а что — нет.

Засыпая в объятиях Лины, я перебираю сотни причин, почему никто не может запретить нам быть вместе. Но одна из них не даёт мне покоя, как бы я ее не отгонял от себя.

Да. У нас не будет детей. И я мысленно благодарю небеса за это.

Мне не надо сдерживать себя.

И никому не будет плохо от наших отношений.

Все так просто. Забрать Лину и увезти ее с собой.

Я ещё крепче прижимаю ее к себе и, наконец, засыпаю.

Утром, ещё не открыв глаза, рукой ищу её на кровати. Мне хочется проснуться в ее объятиях, сжимая руками желанное тело.

Но Лины, похоже, рядом нет. Открываю глаза — точно. Лины в кровати нет.

Я вскакиваю сам и быстро обхожу всю квартиру. Лины нет.

Она ушла. Почему?

Почему она опять ушла?!

От злости швыряю стул и он ударяется о стену. Хватаю телефон и набираю Лину — аппарат выключен. Черт! Что происходит?!

Быстро одеваюсь и еду к Виктору. Но его не оказывается дома. Уехал куда-то со Стеллой, как мне поясняет его секретарь.

Тогда я звоню Алексу. А вдруг? Во мне все кипит, но я пытаюсь говорить с ним спокойно.

— Привет, Мэт, — так и вижу эту довольную физиономию.

— Где Лина? — спрашиваю сразу же, без лишних приветствий.

— Лина? Хм. А мне откуда знать? Хотя, постой, — слышу усмешку. — У нее-таки хватило мозгов от тебя сбежать? — Алекс откровенно ржет. — Она мне нравится еще больше.

— Сука! — рычу я в трубку. — Заткнись! Иначе я приеду и лично с тобой поговорю. В последний раз спрашиваю: где Лина? У нее новый номер? Почему телефон все время выключен?

— Знаешь, что, Мэт, — теперь зло шипит Алекс, — позвони мне по этому вопросу через месяц. Думаю, тогда я уже буду знать, где находится моя жена. Хотя… тебе до этого не должно быть никакого дела!

И он просто бросает трубку. Урод.

Жена?! Мне не послышалось?!

То есть Лина кувыркалась со мной всю ночь, собираясь замуж за Алекса? Или этот урод опять врет?!

Я злюсь от собственного бессилия. Где искать Лину?

Виктор не доступен. А кто еще знает, где она?

Ее тетя тоже не в теме.

Замкнутый круг какой-то! Как можно пропасть в городе? А главное — зачем?

Почему ночью она мне ничего не рассказал. Хотя… я же не давал ей. Пресекал всяческие попытки открыть рот и начать разговор.

Боялся этого? Нет. Просто считал неважным.

Но что делать сейчас?

Решаю, все-таки, ехать к Виктору домой и дожидаться его возвращения. Не уйду от него, пока он мне все не объяснит и не скажет, где Лина. Он знает. Я чувствую это. Не зря Лина несколько раз вчера произносила его имя.

Уже на подъезде к дому Виктора у меня звонит телефон. Решаю не отвечать — мне сейчас не до чего. Но телефон не унимается. Кто-то настойчиво вызывает меня.

Смотрю на экран — неизвестный мне номер.

— Да, — полагаю, по моему голосу собеседник должен понять, что я не рад его слышать.

— Мэт Джонсон? — спрашивает незнакомый женский голос.

— Да.

— Вас беспокоят из больницы. У нас находится ваш родственник. Вы можете подъехать? Это очень важно.

После этого звонка я срываюсь в больницу. То, что я услышал от дежурной медсестры, не вписывается в мое понимание.

Мой дядя Виктор в тяжелом состоянии. Его привезли без сознания, но сейчас он пришел в себя и попросил врача срочно связаться со мной.

— Что с ним? — спрашиваю я, вбегая в палату.

Виктор лежит на кровати, подключенный к каким-то мигающим и пищащим приборам. Возле него стоит седой мужчина в белом халате.

— Тихо, молодой человек, — сурово произносит он. — Вы в больнице. У вас есть пять минут.

Смотрит на меня, а потом на Виктора. Тот медленно кивает в ответ.

Доктор выходит и мы остаемся одни. Я подхожу ближе к кровати.

— Виктор, что случилось? Как ты себя чувствуешь?

— Подожди, Мэт, — слабым голосом отвечает Виктор, закрыв глаза. — Не перебивай. Я в больнице и значит все в порядке. Будет в порядке. Я не за этим тебя позвал.

Я молчу в ответ, как он и просил. Вижу, что каждое слово дается ему с трудом.

— Ты должен помочь Каролине, — неожиданно произносит Виктор. — Слышишь? — открывает глаза и смотрит на меня. — Слышишь, Мэт? Помоги ей. Я не верю в случайности. Если это случилось со мной, то и она в опасности. Она и… Найди ее. Слышишь? Я больше никому не могу доверять. Ты же любишь ее?

Смотрит на меня пристально. Я не знаю, что сказать ему.

Я никогда не говорил слов любви Лине. Никогда.

— Мэт…

Виктор пытается приподняться, но тут же падает обратно на кровать. Закрывает глаза и часто дышит. Приборы начинают пикать быстрее и громче. И в этот момент в палату врываются тот самый седой врач и две медсестры.

— Срочно покиньте палату! — кричит врач, даже не глядя на меня и хватая Виктора за запястье. Нащупывает пульс. — Быстро!

— Виктор! — кричу я через плечо врача. — Где мне найти Каролину? Где?

— Мой загородный дом, — хрипит Виктор. — Второй… ты знаешь… ей угрожает опасность. Мэт…

И потом он отключается.

Меня буквально выталкивают из палаты. Я задом пячусь к двери, пытаясь разглядеть, что там происходит с Виктором.

— Что с ним?! — хватаю доктора за плечи, когда мы оказываемся в коридоре.

Доктор стряхивает мои руки.

— Не мешайте нам делать свое дело! — кричит зло и скрывается за дверью.

Еще какое-то время я стою и прислушиваюсь к тому, что происходит за дверями палаты. Но потом ко мне подходит медсестра и просит уйти.

— А что случилось с пациентом из этой палаты? — спрашиваю ее по пути к выходу. Я ведь так и не узнал этого.

— Неудачное падение, — пожимает она плечами. — Я сама не в курсе. Вам лучше у следователя спросить.

— Следователя? — хмурюсь я.

— Да. Приходил следователь. Хотел с ним побеседовать, но не разрешили. Еще рано.

— Но с ним все в порядке будет? — мне нужна хоть какая-то надежда. Хоть от кого-то.

— Я ничего не могу сказать вам, — медсестра лишь разводит руками. — Вам лучше позвонить потом и переговорить с доктором.

Из больницы я сразу же еду в загородный дом Виктора. «Второй» — это название, которое он сам ему дал. И, наверное, о нем знают только близкие. Поэтому он спрятал Лину там. Но зачем? Зачем он ее спрятал? И почему она сбежала от меня?

Все эти вопросы я и собираюсь ей задать.

Наконец, я найду разгадки. Эта неизвестность давит на меня. На нас.

А в голове так и стучит вопрос Виктора: «Ты ведь любишь ее?»

Я приезжаю к дому Виктора и охранник впускает меня без проблем.

Кто еще в доме, кроме Лины? Было бы лучше, если бы она была там одна. Я как никогда близок к тому, чтобы получить ответы на свои вопросы.

Дверь мне открывает горничная.

— Добрый день, — приветствует она меня.

— Где Каролина? Я к ней. По поручению дяди.

— Я вас провожу, — и жестом предлагаем мне идти за ней.

Приводит меня к одной из комнат и показывает рукой на дверь.

— Хорошо, — говорю я. — Спасибо. Оставьте нас. Вы на сегодня свободны. Виктор в больнице, если вы еще не в курсе. Поэтому вы можете взять выходные на это время.

Она кивает и послушно уходит.

Я стою перед дверью, зная, что Лина там. Нас разделяют какие-то сантиметры. И теперь ей точно никуда не сбежать от меня.

Нажимаю на ручку и без стука открываю дверь.

Но в комнате пусто. Осматриваю — здесь точно нет Лины. И тут я замечаю приоткрытую балконную дверь.

Иду туда.

Лина сидит на балконе, в кресле, наклонив голову и закрыв ее руками.

Услышав шаги, вздрагивает и резко поднимает голову. И тут же вскакивает с кресла. Пятится назад.

— Мэт? — произносит дрожащими губами.

— Здравствуй, Лина, — говорю я, улыбаясь кончиком губ и делая шаг к ней.

— Как ты узнал, Мэт? Что ты тут делаешь? — оглядывается по сторонам. — Тебе лучше уйти. Мэт. Пожалуйста. Виктор может узнать.

— Хм, — хмурюсь я и продолжаю медленно шагать к ней. — Почему ты сбежала, Лина?

— Я не могу, Мэт. Не могу быть с тобой.

— Почему? Что тебе мешает?

— Я не хочу, — врет она, опуская взгляд.

— Ночью мне так не показалось, — усмехаюсь и оказываюсь, наконец, рядом с Линой.

Провожу рукой по волосам.

— Что происходит, Лина? Ты спишь со мной, потом сбегаешь и в довершение я узнаю о том, что ты собираешься замуж за Алекса? Разве может моя Лина так поступать? Что происходит?

— Нет, Мэт, — произносит она и пытается обойти меня, но я хватаю ее за талию и прислоняю спиной к стене.

— Ты больше не сбежишь от меня, Лина, — говорю строго, наклоняясь к ней. — Я нашел тебя и больше не отпущу. Это правда?

— Что? — она поднимает на меня взгляд.

— Про Алекса. Ты хочешь выйти за него замуж?

— Не хочу, — тихо шепчет она.

Я облегченно выдыхаю — значит, все-таки, этот мудак врал мне. Но Лина рушит мою надежду.

— Не хочу, но выйду, — она опять отворачивается.

Беру ее за подбородок и поворачиваю к себе.

— Что ты сказала?! — чувствую, как злость заполняет меня. — Ты поэтому сбежала? Давай, признайся мне! Тебе нравится трахаться со мной, но ты понимаешь, что замуж за меня выйти не можешь и поэтому ради денег пойдешь за этого мудака?! Да?! Ты такая же меркантильная сука, как все?!

Она пытается мотать головой, но я еще сильнее стискиваю ее подбородок.

— Будешь бегать ко мне после замужества?! — я не могу остановиться. Ярость руководит мной. — Тебе же нравится!

И я начинаю задирать на ней платье.

— Нет, Мэт! Нет! — кричит Лина. — Перестань!

— Я буду делать это, когда захочу! И плевать мне на Алекса и твои планы! — моя рука уже на внутренней стороне ее бедра, идет вверх.

Я и правда хочу ее сейчас. Так остро, как не хотел прошлой ночью.

— Хватит, Мэт! Хватит! — Лина стучит меня по груди, пытается оттолкнуть, но это только еще больше подстегивает меня.

Я хочу доказать ей, что она моя.

— Ради денег за него замуж выходишь, да?! — рычу я, стаскивая с нее трусики. — Ради денег?!

И я бы взял ее. Прямо на балконе у стены. Вот так и взял бы. Мне осталось только расстегнуть ширинку.

Но тут Лина произносит фразу, от которой у меня наступает ступор и я забываю, что хотел только что сделать.

— Ради сына! — кричит она и я только сейчас замечаю слезы у нее на щеках.

Лина плачет.

— Ради сына! — повторяет она и сильнее толкает меня от себя.

Мне, наверное, послышалось. Какого сына?

Смотрю на Лину так, что она, похоже, без труда понимает, что я ничего не понимаю. И не верю услышанному.

— Повтори… — голос садится и я слышу хрип. — Что ты сказала только что?

Я сам отступаю от нее.

Лина быстро поправляет задранное платье и не смотрит мне в глаза. Смахивает слезы рукой.

Наконец, поднимает взгляд. Смотрит уверенно. Так, как будто решилась на что-то.

— Я сделаю это ради сына, Мэт, — четко проговаривает каждое слово, лишая меня надежды на то, что мне послышалось. — Я сделаю все ради него.

Я хмурюсь и опускаю взгляд.

— У тебя есть сын? — спрашиваю, опять глядя ей в глаза. — Сколько ему? Почему я ничего о нем не знаю?

— А ты интересовался моей жизнью, Мэт? — спрашивает Лина. — Разве тебе было это интересно? Алекс прав — я нужна была тебе для одного.

— Замолчи, — цежу я. — Не смей говорить о нем. Не смей верить ему. Сколько твоему сыну?

Слышу, как сердце в груди начинает биться все чаще и чаще. Я как будто чувствую приближение чего-то важного. Но чего, понять не могу. Отгоняю от себя ненужные домыслы.

Нет, Мэт. Вспомни слова врача. У тебя не может быть детей. Не может. Значит…

Сжимаю зубы.

— Сколько лет сыну? — повторяю вопрос.

— Неважно, Мэт. Это мой ребенок, — спокойно отвечает Лина.

Неужели и правда думает, что я так легко отстану от нее?

— У ребенка есть отец. Кто он? — я не собираюсь так легко отступать.

— Я не хочу об этом говорить, — отвечает Лина и обнимает себя. Отворачивается.

Значит, Стелла была права, когда говорила, что у Лины была связь с ее непосредственным начальником. Что после меня она легко легла под другого. И ребенок от него. Это все меняет.

— Где ребенок? Он здесь? — спрашиваю.

Лина мотает головой.

— Данила в больнице.

— Что с ним? Лина! Посмотри на меня! Виктор сказал, что вы в опасности.

Теперь я понимаю, кого он имел в виду, произнеся: «Лина и…»

— Где твой сын? В какой больнице? Что с ним?

После того, как я произношу слово «опасность», взгляд Лины, наконец, наполняется тревогой.

— Ты адрес знаешь? — спрашиваю я.

Кивает.

— Поехали!

— Но я… Виктор сказал…

— Потом расскажешь, Лина. Поехали! Мой дядя слов на ветер не бросает. Раз он сказал, что это опасно, то это так и есть.

И, не дожидаясь от нее ответа, я первым выхожу из комнаты. Слышу шаги — Лина идет за мной.

До больницы мы едем молча. Каждый из нас думает о своем. Я не знаю мысли Лины, могу лишь догадываться. Но мои мысли все теперь о ребенке Лины. Этот ребенок не может быть моим сыном. Не может.

Тогда получается, что она врала мне. Она врала мне все это время?

Тогда зачем я сейчас пытаюсь помочь ей? Ради дяди?

Бросаю на Лину незаметный взгляд, когда мы встаем на светофоре. Она сидит, отвернувшись к окну и закусив большой палец. По ее лицу я понимаю, что она погружена в свои мысли.

Как она могла врать мне? Хорошо, пусть это не мой ребенок.

Но почему она не сказала мне?

И Алекс… Почему?

Виктор тоже знал о ребенке. Кто еще? Не удивлюсь, если и Стелла знала.

В любом случае нам предстоит непростой разговор с Линой. Но сначала надо решить что-то с ее безопасностью и безопасностью ребенка.

Почему он в больнице? Он что? Больной?

Столько вопросов в голове.

Наконец, мы приезжаем к месту назначения. Я паркуюсь и помогаю Лине выйти из машины. Мы избегаем смотреть друг другу в глаза. Это угнетает. Но я не могу пересилить себя. Думаю, Лина тоже.

Ее уже знают тут.

Лина говорит, что хотела бы забрать сына, но врач мотает головой.

— Вы же знаете, что я не могу этого сделать. И знаете, почему, — он многозначительно смотрит на нее и она опускает взгляд.

— Лина, в чем дело? — спрашиваю я, но не успеваю услышать ответ. У меня звонит телефон.

Я выхожу в другую комнату. После разговора возвращаюсь к Лине.

— Ты ждешь меня здесь. С тобой останется мой человек. Лина, ты слышишь меня? — трогаю ее за плечо и она поднимает на меня взгляд. — Я приеду и мы поговорим. Ты с ребенком ждешь меня здесь. Мне надо отъехать.

Не дождавшись от нее ответа, звоню водителю и говорю ему остаться вместе с Линой. Он должен проследить не только, чтобы ей никто не причинил вреда (хотя я даже не знаю, кто ей может его причинить), но и чтобы сама Лина не надумала опять сбежать от меня.

После этого бросаю еще один взгляд на молчаливую Лину и уезжаю.

Мне позвонили из больницы. Виктор потребовал, немного придя в себя, чтобы я опять приехал к нему. И я понимаю, что это что-то важное.

Из одной больницы я приезжаю в другую. Дурдом какой-то. Там — больной ребенок, тут — Виктор.

— Пожалуйста, постарайтесь его не волновать, — просит меня доктор перед палатой Виктора. — Ваш дядя очень плох. Даже небольшое потрясение может вызвать необратимые последствия.

— Я понимаю.

— Если бы я не знал его лично, то никогда не согласился бы. Но я вижу, что это важно для него. Вы меня поняли?

Киваю и только после этого доктор открывает мне дверь в палату дяди.

— Мэт, подойди, — просит едва различимо он.

Иду к его кровати. Кладу руку на плечо.

— Мэт, — дядя произносит слова с большими паузами. Каждое слово нелегко дается ему. И я понимаю, что доктор был прав. Виктору совсем плохо. Неужели, конец? — Ты должен обещать мне, Мэт, — он берет меня за руку и тянет к себе. Пронзительно смотрит в глаза.

— Не волнуйся, Виктор, — пытаюсь его успокоить. — Все наладится. И ты поправишься.

— Нет, — слабо мотает головой. — Я чувствую смерть. Чувствую. Это лишнее. Не надо, не успокаивай меня. Сейчас важно другое.

Закрывает глаза и дает себе передышку. Я молча жду.

— Мэт. Ты должен обещать мне здесь. Глядя в глаза. Каролина… она выйдет замуж за Алекса.

Я инстинктивно пытаюсь убрать свою руку из его ладони, но тут же чувствую, как он чуть крепче, насколько способен, сжимает ее.

— Мэт. Вы не можете быть вместе. Ты же знаешь. Не можете. Поэтому она выйдет замуж за Алекса.

— Она не любит его, — вырывается у меня. — Зачем ей это?

— Это гарантирует ей безбедное будущее. Ей и ее ребенку. Ты же уже знаешь?

Смотрит на меня.

Киваю.

— Если она не выйдет замуж за Алекса, Мэт, тогда… тебе придется делить наследство с ее сыном. Понимаешь?

— Но она… она не пойдет за Алекса, — упрямо повторяю я. — Она не такая.

— Пойдет, — слабо отвечает Виктор. — Она согласилась. Она пойдет на многое. Ради ребенка.

— Я не понимаю. Зачем это все, Виктор?

— Потому что бизнес должен достаться одному человеку, а не быть разобранным по рукам. Только единое целое может так функционировать.

Даже на больничной койке дядя остается бизнесменом.

— Поэтому Каролина выйдет замуж за Алекса. Это укрепит наши партнерские связи. Ты женишься на Стелле.

— Нет, — твердо произношу я. — Никогда.

— Она носит твоего ребенка, Мэт. Наследника… Не забывай…

Я просто отворачиваюсь. Помню слова доктора и понимаю, что сейчас не время для выяснения всего этого. В любом случае ни о какой свадьбе пока не может быть и речи. Ни о свадьбы Лины, ни о моей.

Дядя, видимо, по-своему истолковывает мое молчание.

— Вот и хорошо, — выдыхает он и расслабляется. Закрывает глаза. — А теперь забери Лину ко мне в дом. Лину и ее сына.

— Мальчик должен остаться в больнице. Так врач сказал. Домой его не отпускают.

— Да… все так… дай мне телефон. Он там, в тумбочке. Они хотели забрать его, но я не дал, — усмехается.

Подаю дяде телефон.

— Найди в контактах Силаева, — просит он. — Набери ему.

Делаю это и передаю трубку.

— Алло, Олег? Да. Я. Плохо. Потом, это все потом. Отпусти мальчишку. Да. Уверен. Объясни матери и отпусти. Сейчас к тебе подъедет Мэт, мой племянник. Отпустишь их только с ним. Понял? Да. Все. Давай. Потом, Олег, все потом.

Виктор отдает мне телефон и опять закрывает глаза.

— Все. Езжай, Мэт. Забери Каролину и ребенка ко мне домой. И они не должны выходить из него. Пока я… мы все не выясним. И еще, — открывает глаза. — Найди Стеллу. Слышишь? Обязательно найди.

— А что с ней? Чего ее искать-то? — отмахиваюсь я. — Сама явится.

— Найди! — требует дядя так серьезно, что я понимаю, что это действительно очень важно для него.

— Хорошо-хорошо, не переживай только. Все хорошо будет, — успокаиваю его.

— Все, иди. И помни, что ты обещал мне, — говорит он напоследок и его рука обессилено падает на кровать.

Я выхожу из палаты и в нее тут же заходят доктор и медсестры.

Еду обратно в другую больницу. Еду и не знаю, что делать дальше. Нет, понятно, что надо забрать Лину, ребенка, отвезти их в дом Виктора.

Но дальше что? Я не смогу видеть Лину рядом с другим мужчиной. Не смогу.

Поэтому никаких решений. Пусть Виктор поправится и вот тогда все окончательно решим.

Единственное, что я могу обещать ему, что не притронусь к Лине, пока не будет найдено решение. Но и никто другой к ней не притронется.

Поэтому она будет жить со мной. В одном доме.

На входе в больницу меня встречает тот самый доктор, который не отпускал ребенка Лины. Теперь он ведет себя по-другому. Сам провожает меня в кабинет, где уже ждет Лина.

Она сидит на стуле у стены. На коленях — ребенок. Она прижимает его к себе, а он, видимо, спит. Я не вижу его лица. Понимаю лишь, что это мальчик. Сколько ему? Получается года три, не больше? Именно столько прошло с нашей последней встречи.

— Пойдем, — говорю Лине.

Она опасливо озирается на доктора, но тот кивает. И тогда Лина, как мне кажется, чуть улыбнувшись, встает и идет ко мне.

— Давай я понесу, — предлагаю я и протягиваю руки, но она лишь мотает головой в ответ и крепче прижимает к себе маленькое тельце.

Домой мы приезжаем уже за полночь. Сегодня был очень тяжелый день для всех. И я понимаю, что сейчас не до разговоров. Я сам хочу лечь и забыться. Хотя бы на время.

Провожаю Лину с ребенком в ее комнату и иду в одну из гостевых комнат. Уже лежа в кровати, даю указание водителю привезти мои вещи.

Пока я буду жить здесь. В доме Виктора. С Линой и с ее ребенком.