Глава 20

Просто отвратительное окончание осени. Стоит нам приземлиться в Москве, я чувствую озноб и слабость. Глаза болят, нос пересушен. Мама тревожно касается моего лба в машине, когда мы едем домой. — У тебя температура, Али, — говорит она, словно бы мы в детстве. — Где ты простудилась? Я и не знаю, простудилась ли... Тимур своей выходкой, честно говоря, так сильно выбил почву из-под ног, что, может, это нервное... После эпичного завершения вечера папа тактично произнёс от лица меня, что мне нужно возвращаться домой — есть важные семейные дела. Я знала, что он придумывает это для того, чтобы всё обдумать, переговорить с отцом Камилова, провести семейный совет и в целом не создавать между мной и Тимуром какое-то время провокационных ситуаций. Во время полёта к теме моего возможного замужества мы больше не возвращались, словно бы и не было громких признаний и щедрых жестов. А озноб, усталость и тридцать девять снова выбивают из колеи. Открываю глаза лишь на следующий день, видя десятки пропущенных на телефоне. В том числе и с неизвестных номеров, часть из которых неместные... Тимур пробивается. Наверное, решил, что мы ушли в осаду... Завоеватель хренов. — Да, — перезваниваю я сиплым голосом. Боюсь, что решит, что с моего номера звонит какой-то мужик. — Саид, это ты? — словно бы считав мои мысли, говорит Тимур, но тут же ржёт. — Али, не говори, что ты опять заболела? Нужно заниматься твоим здоровьем. Немедленно! — Спасибо, очень своевременно, — выдыхаю я, тут же закашливаясь. — Что, реально так плохо? — Плохо... — признаюсь честно. Ну вот самой жуть как обидно! Второй раз за месяц заболеть! Кто-то бы сказал, что точно психосоматика! — Хочешь, сделаю, чтобы было хорошо? Молчу, но он понимает, что молчание — согласие. Ну, если даже и не согласие, то уж точно интерес к тому, что он опять вытворит... — Я тебя люблю, Алия... — выдыхает он уже без приколов. — После вечера снова и снова вспоминаю, какой ты была, волшебной, и не могу не улыбаться... Я тебя люблю... Мне так по кайфу это тебе говорить... — Тимур... — вся эта его щенячья нежность обескураживает. Он то стебётся, то... вот такой... — Ты просто не понимаешь... Я реально поймал себя на мысли, что ради тебя звезду с неба сорву! Что на хрен мне этот успех для самого себя не нужен! А вот чтобы увидеть такое же позитивное удивление в твоих глазах, какое видел там на вечере, когда Бурдж Халифа загорелся, хочу... Ну, признаюсь. Эпично было... даже в газетах написали. Несколько популярных блогеров у себя в сторис выложили... — Ты мне лучше скажи о другом не менее важном вопросе, который идёт по умолчанию в этой связи, — говорю серьёзно. — Я просто не могу не спросить... — Ты про свадьбу? Я готов, Али! Хоть завтра! — Я вообще-то про свой зачёт, — скашливаю я свой рвущийся наружу смех. Но вообще-то да. Меня куда больше волнует эта дурацкая сессия... Его хоть завтра готов поставить? Тимур замолкает. Сопит. — Пытаешься использовать личный фактор, Алия? Нет... Не получится... — В смысле?! Я за твоих людей контракты подготовила! Сидела с тобой ночами! — И за это тебе спасибо! Но... зачёт есть зачёт, малыш. Не могу обманывать систему. Давай так... Отлежись ещё пару дней, а потом мы ещё раз пройдёмся по всем ключевым темам семестра в формате вопрос-ответ, и я тебе всё проставлю. Это будет честно. Я сжимаю зубы, потому что знаю это его «честно», но делать больше нечего... — Хорошо. Как приду в себя, напишу тебе. Скажешь, где встретимся. Но только больше не с утра в пустом университете на кафедре, которую ты за собой закроешь! — Без проблем! — усмехается он.