Глава 50

Утро в пустыне встретило нас ослепительным солнцем и тишиной... Я проснулась в кольце рук Тимура, чувствуя спиной его ровное дыхание. Мой живот, его ладонь, по-прежнему лежащая на нём, — всё это казалось сном. Но реальность уже подкрадывалась, напоминая о себе тревожным звонком телефона где-то в соседней комнате... Тимур зашевелился, поцеловал меня в плечо и, чертыхнувшись, ушёл на звук. Вернулся через несколько минут — собранный, напряжённый, но старающийся не показывать виду. — Алия, пора. Нам нужно ехать. Родители уже в Таифе, у шейха Адама. Нас ждут. Я села на кровати, прижимая к груди простыню. — Таиф? А как же Эр-Рияд? Ты говорил... — Обстоятельства изменились. — Он присел рядом, взял моё лицо в ладони. — Капиев не дремлет. Он уже заявил в катарскую полицию, что я незаконно проник на территорию страны и совершил вооружённое нападение на мечеть. Меня объявили в розыск по линии Интерпола на территории стран Залива. В Эр-Рияд мне нельзя — там его люди. Таиф — другое дело. Шейх Адам аль-Макдиси — близкий друг Рената Черчесова. Им я могу доверять... Он предоставит убежище и защиту. Там мы встретимся с твоей семьёй. У меня перехватило дыхание. — В розыске? Тимур, это же... — Это война, малыш. Я же говорил. Капиев не остановится. Но я не позволю ему до тебя добраться. Поэтому сегодня мы едем в Таиф. Мы и так на границе провинции. Всё хорошо, Али. И под контролем. Так и должно было быть... Он говорил твёрдо, но в глазах плескалась тревога, которую он тщетно пытался скрыть. — Ты уверен, что Черчесовым можно доверять? — спросила я, пока одевалась. — Это ведь сестра Рената, Карина, то и дело подкидывала дровишек в наши с тобой отношения... — Не путай женскую псевдодружбу, помноженную на зависть, и мужскую солидарность. Я доверяю Ренату. Он тоже хочет свергнуть Капиева. Этот сукин сын всех уже достал! Через час мы уже летели в вертолёте над бескрайними песками. Ренат сидел в кресле напротив и, кажется, дремал, натянув на глаза кепку. Мы почти не говорили, хотя я знала, что всё это время он тоже был в доме, вместе с нами. А ещё я видела, что на закате к нам во двор привезли какую-то девушку... И в день, когда мы оказались в этом доме, Рената ждала какая-то особа женского пола, судя по смеху и музыке их гостиной... «У него всегда бурная личная жизнь», — лишь отмахнулся на мои вопросы Тимур. — Не особо интересно... Баба за бабой...» Я больше не спрашивала. То, что Ренат бабник, было известно и без того. Он и меня всегда так разглядывал, что аж до костей... Кстати, карма таких обязательно настигает... Тимур всю дорогу держал меня за руку, изредка сжимая пальцы, словно проверяя, что я рядом. В Таифе прохладно и зелено После раскалённой пустыни это казалось чудом. Горные склоны, утопающие в облаках, террасы с розами, которые, как я знала из книг, славились на весь мир своим ароматом и маслом. Мы приземлились на частной посадочной полосе, и нас сразу встретили люди шейха Адама — молчаливые, подтянутые, в идеально белых кандурах. Они проводили нас в резиденцию — дворец из розового камня, утопающий в садах...[^1] В просторной гостиной с высокими стрельчатыми окнами нас уже ждали. Мама — бледная, с красными глазами, бросилась ко мне, едва я переступила порог. — Алия! Девочка моя! — она обнимала меня, гладила по голове, плакала, и я сама не сдерживала слёзы. — Мы так переживали! Расул нам рассказал... Этот ужас... Папа стоял чуть поодаль. Его лицо было каменным, взгляд тяжёлым. Рядом с ним — дядя Расул, хмурый и сосредоточенный, и незнакомый мне мужчина в безупречном костюме, с благородными чертами лица и внимательными, удивительно глубокими голубыми глазами — видимо, сам шейх Адам. Тимур шагнул вперёд, видимо, чтобы поприветствовать, но папа не дал ему и слова сказать. Резко, с яростным выдохом, он шагнул к нему и со всей силы ударил в челюсть. Тимур пошатнулся, но устоял, даже не подняв рук, чтобы защититься. — Это за то, что ты втянул мою дочь в эту заваруху! — прорычал отец. — За то, что подверг её опасности! За то, что она чуть не погибла по твоей милости! А ещё за то, что... — Что осмелился её любить, Анзор? — усмехнулся Тимур, утирая кровь из уголка рта, но по факту не переча отцу. — Я заслужил этот удар. Да. Но за то, что люблю Алию, а она любит меня, что наша любовь не поддалась расчёту и мудрости, просить прощения не буду! Ты сам любил и знаешь... Он замахнулся снова, но Тимур перехватил его руку. — Бей, Анзор, — глухо сказал он, глядя отцу в глаза. — Только знай, что я всё равно буду твоим зятем. И всё равно не отступлюсь от неё! А всё остальное — разборки, которые я улажу. — Разборки?! — отец вырвал руку. — Ты хоть понимаешь, что натворил?! Капиев теперь через свои связи давит на Расула, на меня! Саид... Он осекся, но я уже всё поняла. Брат... та ещё ахиллесова пята папы... — Что с Саидом? — я шагнула к ним, мама попыталась меня удержать. — Папа, что с братом? Тяжёлая тишина повисла в комнате. Дядя Расул кашлянул. — Саида обвиняют в убийстве, Алия. Официально. Он убил своего менеджера, Андрея. Из-за ревности... Нанёс смертельный удар... — Что? Я знаю Лизу, па! Она не могла дать повода для ревности! — Она и не давала, — вступилась мама. — Потому мы и знаем, что всё было инсценировкой. Тщательно спланированной многоходовкой, Али. А сейчас в прессе против него раздули жуткую кампанию. Сама понимаешь, в каких красках можно выставить парня из богатой семьи, прославленного бойца, который «убил бедного мальчика»... Это всё Капиев. Планомерно копает против твоего отца... У меня подкосились ноги. Тимур мгновенно оказался рядом, подхватил, усадил на диван. — Тише, малыш, тише. Мы всё решим. — Как?! — я смотрела на него сквозь слёзы. — Он же мой брат! Мы должны быть там! Помогать ему! — Ты никуда не поедешь, — твердо сказал отец. — И это не обсуждается. Ради твоей же безопасности. Капиев знает о тебе. О ребёнке. Здесь единственное место, где тебе безопасно, Алия... Тебе и... — он сделал паузу, впервые опустив глаза мне на живот. — Будущему ребёнку... Я замерла. Ребёнок... Они уже знают? Мама подошла и села рядом, обняла. — Лилит всё рассказала, дочка. Мы знаем. И мы... мы не осуждаем. Но сейчас главное — чтобы ты была в безопасности. Шейх Адам, до этого молчавший, сделал шаг вперёд. — Алия, — его голос был глубоким и спокойным. — Вы в Таифе. Здесь вас никто не тронет. Мои люди будут охранять вас днём и ночью. Здесь вы сможете спокойно выносить ребёнка. А когда придёт время — мы решим, как быть дальше. У меня лучшие врачи. Возможно, ваш муж и отец захотят пригласить кого-то из своих, но уж точно здесь вы как у Аллаха за пазухой. Моя жена сама родила во дворце троих... Я перевела взгляд на Тимура. Он стоял, сжав челюсти, и смотрел на меня так, что сердце разрывалось. Они все уже решили за меня... — А ты? — спросила я шёпотом. Он подошёл, присел передо мной на корточки, взял мои руки в свои. — Я должен лететь в Россию, Алия. Капиев объявил на меня охоту здесь, но в России у меня есть возможности, связи. Я должен защитить Саида, должен разобраться с этим ублюдком раз и навсегда. Это займёт время. Может, месяцы. Но я вернусь. Клянусь тебе. И восстановлю своё имя в Заливе. О другом не может быть и речи. У меня бизнес в соседнем ОАЭ. Я не хочу быть полуопальным. И да, они все правы. Тебе тут будет безопаснее. В атмосфере дискретности и покоя. Чтобы в России никто ничего не знал о нашем положении... А я буду к тебе приезжать... Мы так и так планировали выводить тебя из-под удара... Но... — Тимур тут бросил на отца взгляд с укором. — На этот раз это будет не за счёт нашей любви... — Ты оставляешь меня? — слёзы снова навернулись. Я понимала, что это гормоны во мне играли, делали жутко уязвимой сейчас, но... так обидно было терять его сейчас, когда я только обрела... Вот такого Тимура... Искреннего. Любящего... С которым уже не больно... — Я оставляю тебя в самом безопасном месте на земле. — Он поцеловал мои пальцы. — Шейх Адам — мой брат. Ему я доверяю, как себе. Отец смотрел на Тимура долгим, тяжёлым взглядом. Потом, видимо, принял какое-то решение. — Если с ней что-то случится, — глухо произнёс он, — я тебя своими руками прикончу. Ты понял? — Понял, — ответил Тимур, не отводя глаз. — Со мной то же самое, если с Саидом или с вами что-то выйдет. Мы теперь одна семья, Анзор. Хочешь ты этого или нет. Отец усмехнулся криво, но промолчал. Мама обняла меня крепче. — Всё будет хорошо, дочка. Мы с тобой. Я смотрела на Тимура, и сердце разрывалось от мысли, что он уезжает. Но в его глазах была такая решимость, такая сила, что я понимала: это правильно. Он должен идти и закончить эту войну. А я должна ждать... — Я буду ждать, — прошептала я. — Только возвращайся. Он поцеловал меня долгим, нежным поцелуем, не обращая внимания на присутствующих. Потом встал, кивнул шейху Адаму и отцу и вышел, не оборачиваясь. Я смотрела ему вслед, и на душе было одновременно пусто и тепло. Пусто — потому что он уходил. Тепло — потому что внутри билась новая жизнь, наша с ним жизнь, и она давала силы верить, что всё будет хорошо. — Пойдём, Алия, — мама помогла мне встать. — Я покажу тебе сад. Здесь такие розы... Ты не представляешь... Мы вышли в сад. Горный воздух, прохладный и чистый, пах цветами и влажной землёй. Террасы спускались вниз, утопая в розовых кустах. Бутоны всех оттенков — от белоснежных до тёмно-бордовых — наполняли пространство невероятным ароматом. — Розы Таифа, — тихо сказала мама. — Говорят, если девушка загадает желание, глядя на самую красивую розу, оно обязательно сбудется. Я остановилась у куста с крупными чайными розами, нежно-розовыми, с перламутровым отливом. Закрыла глаза. Вернись, Тимур. Вернись ко мне. Вернись к нам... Пусть больше не будет больно... Когда открыла глаза, на лепестках блестели капли — то ли утренняя роса, то ли мои слёзы. Я сорвала одну розу, самую красивую, и прижала к груди.